13 июня, пятница, продолжение.

Несмотря на то что до начала шоу был почти целый час, в храме присутствовало уже изрядно народа. Я же, пройдя первые пять метров, подзавис, рассматривая внутреннее убранство местной святыни. Как такового убранства‑то и не было в привычном для меня понимании. Я нечасто, но бывал в православных храмах на Земле, даже в каком‑то лютеранском был один раз. Но это было совсем другое. Здесь не было никаких икон, образов и фресок.

Самих входов в храм было четыре, похоже, по четырём сторонам света. Стрельчатые арочные входы прям ну сильно широкие: ворота складывались гармошкой и уходили в ниши в воротных коробах, открывая огромные проёмы. Дальше следовал арочный притвор длиной метров десять, ничем не отделённый от основного помещения под куполом. По периметру купола — арочные окна с яркими витражами. Сам же купол абсолютно чёрного цвета. Мне даже поначалу показалось, что он из того же материала, что и портал в подвале маяка, но потом заметил на нём отсветы от витражей и успокоился.

Из центра купола вниз опускался этакий «контршпиль» — брат‑близнец того, что возвышается над куполом. Кончик шпиля указывал на белоснежную пирамиду с золотой верхушкой, располагавшуюся в центре храма. Вот вам и алтарь, пожалуй. Невысокий — метра полтора. От конца шпиля до верхушки пирамиды тоже где‑то с полтора метра.

От каждой вершины арки дверных проёмов под потолком притвора проходила серебристая цепь, уходящая затем куда‑то в вершину купола и там теряющаяся в темноте. От этой цепи через равные промежутки отходили цепи потоньше и крепились к серебряной полосе металла, проходящей по всему периметру этого огромного помещения. Этакие гирлянды. Просто всё так, строго, но красиво.

— Молодой человек, вы не на своём месте стоите, — меня легко тронул за плечо дедок в сером костюме‑тройке. И, увидев моё непонимающее лицо, он указал мне под ноги.

Я посмотрел на пол, выложенный шестиугольными плитами с инкрустированными каким‑то серебристым металлом символами. Знакомыми символами. Я стоял на розоватой гранитной плите с символом женского начала — круг и крест под ним. В то время как дедок стоял рядом на тёмной плитке с мужским символом — круг и стрелка, смотрящая вверх и в сторону.

— Простите, я засмотрелся. Недавно в Приморске, — прошептал ему я и проследовал немного вперёд и наискосок.

Впереди, перед самым алтарём, стояли дети. Только их символы половой принадлежности были меньше размером и выполнены из золотого металла. Я занял положенное мужчинам место и осмотрелся вокруг. Дедок продолжал поглядывать в мою сторону. Да и хрен с ним. Делаю вид, что изучаю витражи, а сам периодически посматриваю на местных. Люди проходят, занимают места в любой части храма, но строго по гендерному признаку, указанному на плитках пола. Народ прибывает всё быстрее.

Я глянул на часы — без двадцати пяти. Стою, смотрю: в одной руке портфель, в другой — шляпа, снятая ещё на входе (подсмотрел за другими входящими). Все стоят почти в полной тишине. Дети только перешёптываются иногда. Да слышен шелест женских платьев.

Справа от меня место заняла женщина в простом сером платье и чёрном кружевном жилете. На голове — соломенная шляпка «канотье» с широкой чёрной лентой. Слева встала полная женщина в богатом кружевном наряде, но места нам хватило. Хотя пышный подол её платья иногда шуршал о мои брюки. Место передо мной слева занял супруг этой полной женщины, не сильно тоньше её. Любят в семье покушать, похоже. Передо мной справа заняла место какая-то бабулька в небогатом синем платье и вязаной кофте, на голове — цветастый платок. Сзади тоже места заняты уже, но оглядываться тут не принято. Стою, смотрю прямо, только глазами вожу по людям.

По толпе прошёлся шёпот: «Глава, глава идёт». И действительно, в те же ворота, что и я, прошёл какой-то мужик в белоснежной хламиде, поправляющей её на ходу, и с массивной золотой цепью на шее. Похоже, здешний «мэр». Глава занял место непосредственно у пирамиды среди детей и застыл, держась руками за цепь.

Бой курантов раздался внезапно, и в храме наступила полная тишина. Люди замерли, подняли лица вверх и уставились на шпиль. Улыбаются почти все. Я тоже поневоле стал им подражать — как-то само собой получилось.

Раздался знакомый гул. В самой верхней точке купола что-то заискрилось. Как электрические разряды, только золотистого цвета. Искр становилось всё больше, они стали вращаться вокруг шпиля, постепенно спускаясь по нему вниз спиралью. Волосы на моей голове слегка зашевелились. Рот пришлось захлопнуть. Но детский восторг с лица не убирался.

Когда золотой искрящийся смерч спустился до кончика «контршпиля», вниз на пирамиду полился сплошной поток золотых искр. А вершина пирамиды этот поток просто впитывала в себя. Народ восхищённо выдохнул, и я заметил, как по цепям над головами людей заструились серебристые искры и, быстро взбежав под купол к основанию «контршпиля», по нему же устремились вниз, догоняя смерч золотых искр. В какой-то момент вся эта энергия впиталась в пирамиду, и в наступившей тишине раздался всё тот же гул, закончившийся звонким ударом колокола. Которого я нигде не увидел.

Люди засмеялись, захлопали в ладоши, раздались даже крики «Ура!». Мне было плохо видно, но «мэр» у пирамиды засуетился, делая что-то со своей цепью и самой пирамидой. Затем он воздел руки вверх, и я увидел торчащие из его немаленьких кулаков чёрные цилиндры. Четыре цилиндра торчали, зажатые между пальцами обеих рук.

Глава обошёл пирамиду по кругу и направился к выходу с поднятыми руками и торчащими цилиндрами.

И что это было сейчас? Это они так цилиндры получают? Не может быть, чтобы так просто. В учебнике истории речь шла о каком-то секретном ныне предприятии в горах Урала, а тут — прямо в городском храме цилиндрами размахивают. И ещё вся эта иллюминация электрической природы, от которой аж волосы на голове шевелились. И не только у меня: я видел, как у женщины рядом локоны приподнялись даже. Вероятно, это была зарядка цилиндров. Они же разряжаются, у меня даже есть парочка таких, слегка посеревших. Как же мне не хватает знания! В учебниках истории по этой теме ничего не было написано, видимо, для местных это как само собой разумеющееся событие. Нужна информация, и это снова ведёт меня в книжную лавку. Но сперва надо забрать Фреда и потом перекусить. Снимать стресс после визита к начальству мне уже вообще не требовалось после такого светового шоу в храме.

Храм опустел почти наполовину, многие люди всё ещё оставались внутри. Кто-то подходил к пирамиде и стоял возле неё, кто-то смотрел вверх. Женщина недалеко от меня стояла с закрытыми глазами и что-то шептала со счастливой улыбкой на лице. Я же встряхнул головой и направился к выходу.

По пути в порт зашёл в примеченную ранее лавку, от которой исходил такой сильный запах выпечки, что пройти мимо было просто невозможно. Я и не смог — зашёл. В торговом зале было довольно многолюдно, но большое количество продавцов не давало образоваться очередям. Я походил и осмотрел витрины. Выбрал сдобные булочки с маком, какое-то печенье и пряники, запомнил названия и, подойдя к освободившемуся продавцу, попросил завернуть с собой отобранное.

Из пекарни с креативным названием «Булочкин-Хлебушкин» я быстрым шагом отправился в порт, пока булочки тёплые. На посту стоял тот же матрос, и, узнав у него, где находится сторожка Алексея, направился прямо к ней. Домик, в котором обитал Алексей, находился на заднем дворе здания конторы в окружении группы каких-то фруктовых деревьев. Не лачуга, слава богу, вполне себе нормальный кирпичный домик. Просто очень небольшой.

На ступенях лестницы, ведущей на открытую веранду, сидела какая-то девчушка, примерно Лёшкиного возраста, и наблюдала за тем, как Фред с энтузиазмом выполняет команды своего нового друга и тут же получает из кармана гранулы с кормом. Девчушка, заметив моё приближение, подскочила и покраснела, что-то сказала Алексею, и тот повернулся ко мне. Фред тут же оставил эти детские игры детям и со всех четырёх ног бросился ко мне. Хотя, может, я и преувеличиваю свою привлекательность, но пакеты-то у меня интересные.

Я присел на корточки, немного почесав голову Фреду, направился к Алексею и подошедшей к нему девчушке. Одетой, кстати, вполне прилично. Не в шёлках и кружевах, но в чистом сером платье не самого простого покроя.

— Доброго дня, Алексей. Как тут вел себя мой товарищ?

— Драсти, Вадим Митрич. Тренировались вот. Умный он у вас.

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась со мной девушка. — Я к папе приходила, обед принесла, а Лёшка с Фредом познакомил. Очень умный пёс у вас, Вадим Митрич.

— А вас как зовут, барышня?

— Марина Субботина, — ещё сильнее покраснела девочка.

Надо же, дочка «главкрысы».

— Очень приятно, барышня. Алексей, спасибо большое, что присмотрел за этим непоседой. Возьми, пожалуйста. Чай попьёте, — я протянул парню пакетики из пекарни.

— Да не надо, Вадим Митрич. Фред хороший! — снова стал отказываться Лёшка, но тут же был ткнут острым пальчиком вбок и, сказав мне короткое «Ой», быстро принял пакеты. Потом получил ещё один тычок и сказал:

— Спасибо, Вадим Митрич.

— Вам спасибо, — я кивнул девчушке, пожал руку Алексею и, дав Фреду команду «к ноге», направился в сторону трактира.

— Вадим Дмитриевич! — меня догнала Марина и протянула мне забытый поводок. — Вы простите Лёшку, он у нас немного невоспитанный.

— Это не страшно. Главное, что он человек хороший. А с воспитанием вы справитесь.

Девчушка снова густо покраснела, слегка присела, поддержав подол пальцами. Потом резко повернулась и почти убежала, вызвав у меня дурацкую улыбку, не проходящую до самой яхты. Я осмотрел судно, забросил в кубрик портфель, и мы с Фредом отправились обедать в трактир.

В трактире мы снова устроились на веранде. Я заказал нам обоим котлеты из говядины; мне, правда, пришлось подождать свои - жарились. Гарниром к котлетам послужили тушёные овощи в количестве, говорящем, что проблем с ними тут не испытывают. После еды я ещё выпил кофе и позволил себе выкурить сигариллу. Было желание плюнуть на лавку с вредным профессором и пойти просто изучать город, но я решил отложить эту экскурсию до завтрашнего утра: всё-таки книги брать тут больше негде, да и шанс встретиться с баронессой там есть.

На звонок над дверью книжной лавки снова никто не вышел, и, памятуя о паскудном характере хозяина лавки, я даже порадовался. Тихо велел Фреду ждать «на месте» у двери, а сам постарался как можно тише пройти к полкам и начал вычитывать названия книг на корешках. Мне показалось, что книги обрели какую-то упорядоченность. И я быстро отыскал полки с учебниками. Нашлись учебники по естествознанию за несколько классов. Прочитал оглавление одного из учебников для старших классов, нашёл параграфы про эфир и энергию — сунул его под мышку. Потом нашёл книгу про обитателей морских глубин планеты Земля — к учебнику её. На полках с литературой для университета нашёлся свод законов Российской Империи. Этот объёмный труд под мышку уже не влезал, и я пошёл выложить книги на стол прилавка, за которым стоял противный дед и противно на меня смотрел.

— Я уже и не ждал, что господин офицер захочет заплатить. - вот это уже было как-то слишком, совсем дед берега теряет.

— Вы не охренели, уважаемый?!

Дед вздрогнул, выпрямился и уставился на меня, кривя своё лицо в подбирая эмоцию на мой незатейливый вопрос, заданный в лоб. Реально уже задолбал.

— Да вы…! — выбрал всё-таки тактику дед, краснеть вон как густо начал.

— Вы бы угомонились, дядя Боря, а то вас инсульт так хватит. А может, и инфарктом всё ограничится. Летально. Ферштейн зи?

Дед ещё сильнее захлопал ртом и пошёл пятнами. Как бы точно клина не словил.

— Выдыхайте. А то и правда… — я неопределённо помахал кистью. — Мало ли. Возраст. Пойдите капель примите что ли. Я пока тут ещё посмотрю.

Развернулся и пошёл вдоль полок, вчитываясь в корешки. Дед не свалил. Стоит, хлопает глазенками и ртом. Завис.

Очнулся минуты через три:

— Покиньте мою лавку сейчас же!

— Нет. Она единственная в городе, к сожалению. Так что вам придётся меня обслуживать. Или мне придётся её просто выкупить всю. Думаю, городской совет одобрит, учитывая ваше поведение с посетителями.

Хлестаков не дремлет. Я с местными порядками, конечно, не знаком, но выводы делать могу. Потребителя тут защищают. Такое отношение в лавках к покупателю говорит за себя. Не думаю, что это вызвано конкуренцией. Проблемы конкуренции решаются обычно ценами или наездами. Но в этом обществе с наездами, похоже, не прокатит. Пока.

Дед снова подвис, а я продолжил исследовать полки, хотя особой нужды уже не было. Вроде бы пока всё отобрал. Да и дома ещё есть много непрочитанного по истории и географии.

— Вы мне неприятны! — выдал наконец дед.

Ого! Хлестаков может праздновать победу. Значит, я правильные выводы сделал.

— Аналогично, профессор, — хмыкнул я. — Сколько с меня?

Дед закатил глаза и, открыв последнюю страницу свода законов, тыкнул жёлтым прокуренным пальцем в цену, написанную карандашом. Я просмотрел отобранные книги, отсчитал монеты и аккуратно положил их на прилавок:

— Заверните, пожалуйста.

Дед аж просиял и развёл руками:

— Не могу-с. Не во что-с.

Ожидаемо.

— Говно-вопрос, проф. Не скучай, я ещё загляну, — бросил я задыхающемуся от гнева деду и, скомандовав Фреду «к ноге», вышел из магазина. Вот до чего мерзкий старик. Интересно, он так со всеми покупателями или я чем-то отличился. Вообще непонятное поведение, но закон о правах потребителя надо почитать. Книги теперь только нести неудобно из-за старого пердуна.

Следующей лавкой на этой улице оказалось заведение с незатейливым названием «Чай. Кофе.» — любопытно. Я зашёл в лавку под привычный звук колокольчика и вдохнул насыщенный аромат кофе. Удачно так зашёл.

— Чего изволите? — за прилавком стояла полная женщина, лет сорока с длинным хвостиком, в белой наколке и фартуке.

— Извините, пожалуйста. Нет ли у вас какого пакета или бечёвки? — я покачал стопкой книг в руках.

— Опять старый идиот чудит? — сочувственно спросила женщина.

— Да уж. Я недавно в городе. Но в лавке был два раза. Оба раза с боем получалось.

— Давайте ваши книги, господин…

— Родин. Вадим Дмитриевич. Я смотритель с маяка.

— Оу! Очень приятно. Людмила Ивановна Чайкофеева, — женщина засмеялась увидев удивление на моем лице. — Так меня в городе зовут. Лесновы мы.

— Очень приятно, Людмила Ивановна, — я приподнял шляпу и поклонился. — Может, тогда было бы лучше Чайкофская?

— Хм-м. Действительно. Красиво. Но уже приклеилось, — вздохнула женщина, ловко перемотав мои книги бечёвкой крест-накрест. — Вот пожалуйста, ваши книги, господин смотритель маяка. Хотите кофе?

— А почему бы и не да! С удовольствием.

Женщина указала мне рукой на пару маленьких столиков у окна её лавки:

— Присаживайтесь. Вам со сливками?

— Нет. Спасибо. Просто чёрный крепкий кофе.

Я уселся за столик и положил на его край свои книги. Фред улегся на прохладную плитку пола и вывалил язык.

— Может, собачке воды налить? — спросила меня откуда-то из-за шторки в подсобку продавщица.

— Если вас не затруднит, Людмила Ивановна.

Женщина сразу вынесла эмалированную миску с водой.

— Дамы часто с собачками заходят. Держу миску специально вот, — пояснила она зачем-то и снова скрылась за шторкой, чтобы появиться с подносом, на котором стояло две чашки кофе.

— Не возражаете, я с вами выпью, — поставила она меня в известность, приземлившись на скрипнувший стул.

— Да как я могу, — развёл я руками.

— И то верно, — заметила она, и мы рассмеялись.

— Отменный кофе! — искренне похвалил я, сделав первый глоток.

— Спасибо. Всё дело в обжарке зерна.

— Понимаю. Но сам никогда не мог дать ума зерну. Покупал уже готовый всегда.

— Я вам обязательно отсыплю именно этой обжарки. Только оно хоть и в зёрнах, но хранить лучше в хорошо закрытой упаковке. Наподобие вот такой баночки, например, — женщина показала мне на фарфоровую баночку с металлическим зажимом на крышке, стоящую на подоконнике.

— О да! Так и делаю, Людмила Ивановна. Только у меня стекло. Но храню в темноте.

— А вы, Вадим Дмитриевич, на маяке один проживаете? — спокойно так, как бы между прочим, поинтересовалась женщина. И глазками хлопает.

- Кх-х-м. Ну и вопросики у вас, уважаемая Людмила Ивановна. Один проживаю, да. Меня пока устраивает. Я на маяке чуть меньше месяца пока.

— Пока устраивает… Понятно с вами, господин смотритель маяка. Пока…

— Именно, уважаемая Людмила Ивановна. Не поймите неправильно, но я пока и сам толком там не обустроен, так что от строительства каких-то планов я очень пока далёк.

— Пока, — женщина поднялась и, подняв указательный палец, хитро подмигнула. — Именно что пока. Есть над чем работать.

Я только помотал восхищённо головой.

— Так-то! Вадим Дмитриевич. Так-то! — зайдя за стойку, женщина спокойно так спросила утвердительно: — Я вам, Вадим Дмитриевич, грамм сто взвешу? Чтобы вы почаще заходили, хорошо. Не выдохнется, зато.

— Да, можно и двести. Я чашки три-четыре в день выпиваю.

— Вот я и говорю. Ста пятидесяти грамм будет в самый раз.

Я понял, что с этой женщиной мне лучше не спорить. Там, вон, в глазах видно, как внутри головы прокручивается список претенденток на мою шею. Какой опасный магазин. Но уютный, и как-то у этой женщины всё так получается ловко, ненавязчиво преподнести. Колдунство какое-то. Фреда мне ещё опоила вот. Его бесплатно. А я, рассчитавшись за кофе жидкий и в зёрнах, вышел из магазина, тряся головой и улыбаясь. Кофейня службы знакомств, блин.

Взвесив в руке стопку книг, я решил вернуться в порт и разгрузиться. А потом обследовать улочку, идущую за мостом вдоль реки.

Это я удачно зашёл. Буквально второй дом от начала улицы порадовал огромным продуктовым магазином, под который был отведён весь первый этаж трёхэтажного дома. Вывеска над большим входом в этот магазин гласила «Гастроном Приморский». Я не мог не войти.

Шок и трепет. Куда там нашим современным сетевым магазинам. В этом магазине, возможно, ассортимент и скромнее, но вот подача товара была просто царской. Шик и блеск. Начищенная латунь, сверкающее стекло, тёмное дерево и плитка белого камня на полу. Потолок с лепниной и облачками терялся где-то высоко. Рыбный, мясной, молочный, вино-водочный и овощной отделы. Поразили витрины со льдом. Двойное остекление, толстое дерево и слой колотого льда на эмалированном белом лотке. На кусочках льда лежат скоропортящиеся продукты: рыба, мясо, масло.

В колбасном отделе я, конечно, тормознулся. На яхте есть только реторт-пакеты, а кушать-то охота. Взял сыровяленой колбасы, и меня понесло дальше. В рыбном купил красную икру, буквально за копейки, вчерашней выделки! Нерест же начинается уже. Там же взял и кусочек слабосолёного лосося, по имени чавыча, тоже сделанного буквально вот-вот. В овощном отделе разжился солёными бочковыми маслинами. Ну и под конец посетил вино-водочный, где купил пол-литровую бутылочку водки «Столичная». Взял только из-за названия, дизайн этикетки вообще не родной.

Со всем этим богатством заскочил в «Булочкин-Хлебушкин», а оттуда скорым шагом двинулся на яхту устраивать себе праздник желудка.