В гримерке стоял такой густой аромат лака для волос, что даже у Ягишны, казалось, начали прорезаться зачатки светских манер. Она, слегка пошатываясь от «эликсира бодрости», с усердием, достойным шнуровщика королевских корсетов, затягивала шнуровку на спине ослепительно белого платья Царевны.

— Вот скажи мне, Ква, — прошамкала Ягишна, прищурившись и вглядываясь в зеркало, — чего ты решила замуж-то за Водяна выйти? Ты ж поначалу от него отмахивалась, как от назойливой мухи: «не в моем вкусе», «мокрый», «тиной пахнет»... Ягишна хитро прищурилась и ткнула костлявым пальцем в сторону живота невесты: — Небось на сносях уже? Вот и решила, пока не поздно, окольцевать парня?

Дюймовочка, стоявшая неподалеку с бокалом коктейля, от такого предположения так вздрогнула, что содержимое её бокала оросило ковер.

— Госпожа Кваковская! Вы что, в декрет уходите?! — взвизгнула она, округлив глаза до размеров блюдец. — Кто же в агентстве за главную останется? Меня одну оставлять нельзя! Я же там могу случайно всё распродать местному авторитету Кротову, он давно на наш офис облизывается!

Любаня, профессионально выводя контур губ ярко-красной помадой, обернулась на ходу:

— Ты беременна?! Какой срок? Ой, мамочки, вот так новости! А кто будет — мальчик или девочка? Чур я крёстная! А на памперсы уже скидывались? Я видела отличную акцию в гипермаркете, давайте оформим предзаказ!

Царевна, вконец замученная этими «детективами», с силой фыркнула и поправила фату.

— Девочки, да угомонитесь вы! — отрезала она. — Никто не беременный... Мы с Водяным пока об этом даже не думали! — Она на секунду замолчала, глядя на свое отражение, и в её глазах промелькнула мягкость. — Да, сначала я была против отношений с ним. Но потом... я просто влюбилась. Он такой... такой... У меня сердце вот так — тук-тук — делает, когда он рядом! Он ведь мне платье сшил сам лично! Каждую ниточку вымерял. В состязании с Маугом бился, в грязи валялся, приз доставал... Он простой, без понтов, честный. А когда его похитили — я думала, у меня кондратий случится!

В гримерку ввалился Юлий с камерой наперевес, явно подслушавший часть диалога.

— Слыхали дорогие подписчики?! На Буянских просторах было шпили-вили! — гаркнул он, наводя объектив на смущенную Царевну. — Беременность?! Это же золотая жила! Ква, давай эксклюзив! Сколько месяцев? Будем делать стрим из роддома? А если двойня?

Невеста, не раздумывая, сняла туфлю и с хирургической точностью запустила её в голову Юлия. Конь ловко увернулся, пригнувшись, и, нагло улыбаясь, выставил камеру вперед.

— Не злись, невеста! — проржал он. — Ладно, признаю, перегнул. Но скажи моим подписчикам хотя бы одно: что для тебя значит любовь? Ответишь — и я от тебя отстану, честное конское!

Царевна вздохнула, посмотрела в объектив, и в этот момент в её взгляде не осталось ни капли иронии:

— Любовь — это когда ты готов идти за человеком хоть в самое глубокое дно болота, зная, что рядом с ним ты всё равно будешь чувствовать себя как на вершине мира. А теперь — брысь, Юлий, а то жених придет и устроит тебе «водопой» в луже!

В гримерке жениха стоял такой звон пуговиц, будто Водяной решил самолично доказать теорему о бесконечной энтропии. Он в десятый раз нервно расстегнул и застегнул пиджак, в то время как Котов, наблюдая за этим из глубины кресла, лениво протянул:

— Водян, полегче. Еще пара таких «упражнений», и пиджак останется без фурнитуры. Ты так суетишься, будто не свадьбу готовишься, а пытаешься в одиночку починить прорвавшуюся плотину.

Кощеевич, невозмутимо втягивая густой дым из кальяна, философски хмыкнул, глядя в зеркало:

— Эх, молодежь… Слишком много ответственности. Я вот когда на Ягишне женился, был в таком «состоянии нестояния», что даже не понимал, где ЗАГС, а где Ягишна. Специально «заправился» заранее, чтобы не было искушения в отказную пойти, когда спрашивали «согласен ли». А перед этим мы такой совместный мальчишник-девичник закатили — ух! Я тогда даже Ягишне разок изменил, чисто для профилактики, чтобы в семейной жизни и мыслей таких не возникало. Только тссс, это секрет на миллион!

Водяной поморщился, как будто случайно хлебнул морской воды с привкусом бензина:

— Кощеевич, спасибо за «мастер-класс», но оставь свои советы для мемуаров. Изменять Кваковской я не собираюсь. От слова «никогда».

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, втиснув в проем наглую морду Юлия и камеру.

— ЭКСКЛЮЗИВ! — заорал конь, пытаясь поймать в кадр «потное лицо жениха». — Водян, если у тебя будет «измена измен», сообщай сразу мне! Я должен это запечатлеть на камеру, это же контент века, без купюр, натуральный реалити-шок с пометкой 18+. Мы же с тобой на этом такой разврат соберём.

Водяной едва не запустил в него вазой с цветами, но Юлий ловко увернулся, заголосив:

— Да что вы все хотите меня убить?! Я же просто снимаю жизнь как она есть, без дурацких фильтров! Давай, Водян, выкладывай для подписчиков: что в ней такого, в этой Кваковской? Почему именно она? Что в ней особенного?

Водяной тяжело вздохнул, опустил руки и посмотрел прямо в объектив. На секунду в гримерке стало подозрительно тихо.

— Что в ней особенного? — тихо повторил он. — Да всё. В мире, где каждый второй пытается казаться кем-то другим, она — настоящая до кончиков пальцев. Она не набивает себе цену, она честная, порой до боли, а ещё в ней есть огонёк. Она не побоялась защищать меня, когда я был в плену у Мауга и Медузы, не побоялась рискнуть моим спасением. Она видит меня не как «Водяного», а как человека, с которым хочется сидеть в тине в самом эпицентре болота. Это и есть любовь — знать, что рядом с ней мне не нужно быть ни «эксклюзивным», ни «богатым». Просто быть собой.

Юлий на секунду замешкался, опустив камеру.

— Ой… — пробормотал он, шмыгнув носом. — Ну, всё, у меня теперь дисплей от слез замыкает. Ладно, это я в эфир пущу, фанаты точно расплачутся.