Пляж преобразился до неузнаваемости. Нафаныч, взявший на себя роль священника, выстроил из морских раковин и коряг импровизированный алтарь, который омывали ласковые волны океана. В воздухе витал тонкий аромат морской соли, цветов и предвкушения чуда.

— Мотор! Камера! Работаем! — скомандовал Нафаныч, взмахнув куском сушеной водоросли вместо хлопушки.

Под звуки нежной мелодии, которую на флейте из тростника выводил местный краб-виртуоз, Царевна Кваковская начала свой путь к алтарю. Она ступала по песку с грацией королевы, а её белоснежное платье, расшитое перламутром, переливалось в лучах заходящего солнца.

Юлий, балансируя на одной задней ноге на краю прибрежного камня, яростно настраивал фокус, не переставая вещать в камеру:

— Уважаемые подписчики, вы только гляньте! Какая невеста, просто загляденье! Эта зелень кожи в сочетании с белым платьем — это же тренд сезона, прямой вызов скучной классике! А как её влюбленные глаза сочетаются с глазами нашего жениха… Водян сегодня тоже почти красавец, по крайней мере, тиной не пованивает, уже прогресс! Водян, ты там живой, не расплавился от счастья?

Водяной, стоявший у алтаря в парадном смокинге, который он по такому случаю начистил до зеркального блеска, не сводил с Царевны глаз. Он казался невероятно серьезным, даже немного торжественным, и лишь кончики его ушей слегка подрагивали от волнения. Когда Кваковская поравнялась с ним, он протянул ей руку — его движения были бережными и полными нежности.

— Ты… ты невероятная, — прошептал он, и в этот момент даже шум океана, казалось, притих, чтобы не мешать их моменту.

Юлий, затаив дыхание, навел камеру крупным планом на их руки, которые наконец соединились.

— Шок-контент, друзья! — прошептал конь, чуть не роняя камеру от умиления. — В этот самый момент в мире стало на одну красивую историю любви больше!

Конь лихо развернул камеру в сторону зрительских рядов, продолжая свой «светский» репортаж:

— А теперь оцените этот звездный состав! Почти весь цвет нашего шоу-бизнеса собрался порадоваться за молодоженов! Тут и элита из Тридевятого: бизнес-империя Кощеевичей в полном составе, сама Ягишна в умопомрачительном костюме, реперша Любаня Жемчужина, верный друг Водяного, Котов и, конечно, незаменимая Дюймовочка!

Салтан, сидевший в первом ряду, демонстративно фыркнул, глядя на приближающуюся пару:

— Тоже мне, нашли место… Решили свадьбу сыграть за счет популярности шоу, пиарщики при болотные.

Шамахи, чей наряд стоил как годовой бюджет небольшого княжества, тут же ткнула его локтем под ребра:

— Ой, ты бы молчал, милый! Скажи спасибо, что вас с Алексом вообще за решетку не посадили, как Мауга с Медузой. Сидели бы сейчас без икры и лимузинов!

Алекс, поправляя галстук, добавил с убийственной серьезностью:

— Это факт. Мауг и Медуза сейчас на нарах в исправительно-трудовой колонии похлебку хлебают. Так что радуйся, Салтан, что мы на свободе, а не в полосатых робах.

Бура Тинелли, осторожно потрогав свой нос, который ему недавно собирали по частям лучшие хирурги, недобро покосился на соседей:

— Вот и вас бы туда отправить, к вашим подельникам. А то сидите тут с такими кислыми мордами в такой прекрасный день, всю атмосферу портите!

Грифония, возмущенно зашипев, приложила палец к губам:

— Да тише вы, ироды! Из-за ваших склок клятв верности не слышно!

Юлий, поймав этот момент в объектив, прошептал в микрофон:

— Видите, друзья? Настоящая драма в прямом эфире! Любовь, интриги, угрозы колонией — у нас тут всё как в лучших сериалах! Свадьба века продолжается!

— Э-э-э… Дорогие… хм, брачующиеся! — голос Нафаныча дрогнул, и он случайно перевернул страницу своего блокнота, на которой значился список продуктов для банкета. — Мы собрались здесь, в этом… э-э… месте, чтобы… в общем, как бы это сказать… скрепить союз двух сердец! Водяной, ты… того… согласен взять в жены эту… Царевну? В горе, и в радости, и в болоте, и… ну, вы поняли!

Водяной, чьи пальцы в этот момент вцепились в ладонь невесты так, что у него самого побелели костяшки, уверенно кивнул:

— Согласен!

Нафаныч с облегчением выдохнул, но тут же запнулся на втором вопросе:

— А ты, Царевна… Кваковская, значит… Готова ли ты… э-э… принимать его со всеми его потрохами, то есть, хотел сказать, со всеми его… гм, склонностями, которые тебя в нём бесят?

— Согласна! — звонко ответила невеста, и в её глазах, отражающих закатное солнце, не было ни капли сомнения.

Юлий, затаив дыхание, подвел камеру максимально близко, чтобы поймать момент «согласия» для миллионов зрителей.

— Вот это химия, друзья! — прошептал он в микрофон. — Нафаныч, не тупи, давай про кольца! Эфир не резиновый, а у меня аккумулятор садится, да и поесть уже хочется!

Котов, сидящий в первом ряду, едва слышно фыркнул:

— Нафаныч, если ты сейчас вместо клятв начнешь цитировать меню, свадьба превратится в обед. Давай ближе к сути!

Шамахи, наблюдая за этим с прищуром, прошептала Салтану:

— Смотри, как стараются. Даже как-то… искренне? Странно, я думала, они это только ради контрактов всё затеяли.

Нафаныч, поняв, что аудитория начинает скучать, собрался с духом и, приложив руку к груди, пробасил:

— Ну… раз так… Объявляю вас… э-э… мужем и женой! Можете… ну, это самое… поцеловаться и обменяться кольцами! Только давайте без фанатизма, мы тут не в кино, хотя… камера-то пишет!

Водяной и Кваковская стояли друг напротив друга — два существа, которые нашли свой причал в мире, где было столько штормов. Он бережно взял её за руки, и всё вокруг — камеры, гости, споры и шумиха — перестало существовать. Был только этот берег, этот воздух и они двое.

— Ну же, не томите! — не выдержал Юлий, но даже его голос звучал сейчас приглушенно, почти благоговейно.

Водяной извлек небольшую бархатную коробочку, обитую изнутри мягким мхом. Открыв её, он представил миру не просто ювелирные изделия, а настоящее сокровище глубин. Кольца были выполнены в виде переплетенных струй воды, обрамленных редчайшим черным жемчугом, который добывается только в самых отдаленных и спокойных заводях, и инкрустированы осколками перламутровых ракушек, переливающихся всеми цветами радуги.

— Кваковская, — его голос стал непривычно низким и бархатным, — я долго думал, что подарить той, для кого весь мир кажется слишком шумным и фальшивым. Эти кольца… они созданы не из золота или платины, а из того, что хранило тишину веками. Жемчуг — как наши воспоминания, крепкий и гладкий. А ракушки — как наши чувства, хрупкие на вид, но способные выдержать любые шторма.

Дюймовочка, стоявшая неподалеку, не сдержала слез и прижала ладошки к лицу, а Котов даже перестал лениво щуриться, одобрительно кивнув — жест, по меркам кота, равносильный высшей похвале.

Юлий, чья камера была включена на режим макросъемки, комментировал это с таким придыханием, будто вел репортаж с вручения «Оскара»:

— Вы посмотрите на эту детализацию! Никакой гравировки от ювелирных брендов, это же ручная работа самой природы! Друзья, если кто-то из вас планирует предложение, учитесь у Водяного: меньше пафоса, больше души! Это же эксклюзив, который не купишь ни в одном бутике Тридевятого!

Кваковская, чьи глаза сияли ярче любого жемчуга, протянула руку. Водяной аккуратно надел кольцо на её тонкий палец, и в этот момент берег океана накрыло легкой волной, которая, казалось, благословила этот союз.

Водяной слегка наклонился и когда их губы соприкоснулись, казалось, что сам океан выдохнул вместе с ними. Это не был киношный, вымученный поцелуй — это было тихое обещание, скрепленное не печатями, а чем-то гораздо более глубоким.

В ту же секунду пляж взорвался аплодисментами.

Юлий, забыв про все свои ракурсы, просто замер с камерой, направив её прямо на молодоженов, и прошептал в микрофон:

— Ребята… это был не просто поцелуй. Это была победа. Самая настоящая, самая честная победа любви над всем этим безумным миром. Мы стали свидетелями истории. Вы только посмотрите на них… они светятся.

Юлий, всё еще сжимая камеру, смахнул крокодилью слезу, которая предательски скатилась по его морде, и прочистил горло, явно собираясь совершить профессиональное самоубийство. Он огляделся — гости были в таком восторге от церемонии, что на секунду потеряли бдительность.

— Кхм-кхм… — конь подмигнул объективу, переключаясь в режим «светский скандал». — Торжественный момент позади. У меня вопрос как у представителя прессы, так сказать, на злобу дня. Нескромный, но жизненный! Водяной, Царевна, тут подписчики в комментариях бурлят… ну, в общем, когда у вас там… кхм… брачная ночь? И, главное — можно ли мне будет присутствовать и снимать всё на камеру? Представьте, какой контент бабахнет! Я обеспечу лучшую картинку, обещаю, никакой тряски! Это же просто взрыв рейтингов, это миллионы просмотров, это…

Кваковская, которая в этот момент мирно поправляла тиару, замерла. Её глаза опасно сузились, превратившись в узкие щелочки. Она медленно, почти грациозно, схватила лежащую рядом увесистую, мокрую корягу.

— Юлий… — прошипела она, и этот звук перекрыл шум прибоя. — Я тебя сейчас пришибу, парнокопытный ты стрингоносец!

Юлий, чья уверенность улетучилась быстрее, чем вода в пустыне, рванул прочь, не переставая, однако, держать камеру на «селфи» и запыхавшись строчить в эфир:

— Ой-ой-ой! — орал он, пока на фоне мелькали ошарашенные лица гостей. — Друзья, вы это видите?! Экшен, эксклюзив! Невеста в ярости! Динамика! Агрессия!

— Да стой ты, копыто ты недоделанное! — кричал Водяной, пытаясь догнать жену, но лишь поскальзываясь на мокрой гальке.

— Это контент уровня «Бог»! Бегу, спасаюсь, но ради вас на всё готов! — орал конь, гоняя по пляжу.

— Беги, Юлий, беги! — подбадривала его Дюймовочка, смеясь до колик.

— Салтан, ну чего ты сидишь, подставь подножку коню! — шипела Шамахи.

— Еще чего, — фыркнул Салтан, — пусть он эту Кваковскую еще пару километров по пляжу поводит, хоть какой-то экшен в этот скучный день! Глядишь до мордобоя дело дойдёт!

Юлий сделал резкий вираж вокруг пальмы, поймал в объектив разъяренную Царевну и, тяжело дыша, выдал финальный аккорд:

— Дорогие подписчики! Ставьте лайки, пишите гневные комменты в поддержку несчастного оператора, подписывайтесь на мой канал — ссылка в шапке профиля! Таких историй вы не увидите ни у кого в Тридевятом! А меня, кажется, сейчас будут делать отбивной! И мы с вами на этой… очень динамичной ноте прощаемся! До новых встреч, и не забывайте — любовь побеждает всё, даже гнев невесты с корягой! Пока-пока!

Конец.