Сгущающиеся сумерки добавили пещере еще больше зловещего антуража. Водяной, связанный и притихший, казался совсем крошечным на фоне массивного Мауга, который с маньячным упорством продолжал шлифовать свой тесак. Казалось, каждый звук металла о камень отдавался эхом прямо в сердце Царевны.

Она нервно огляделась. Неподалёку валялись два увесистых камня и обломок палки — крепкий, сухой, с потенциально острым краем.

— Так, план такой, — прошептала Царевна, выуживая из кармана пилочку для ногтей. — Мы действуем быстро и жестко. Мне нужно сделать из этой палки подобие копья. Юлий, бери камни. Ты будешь моей подстраховкой.

Юлий, наблюдая за тем, как Кваковская яростно стачивает дерево, побледнел настолько, что даже его обычно лоснящаяся шерсть пошла серыми пятнами.

— Я дико извиняюсь, — заблеял конь, мелко дрожа коленями, — но ты сказала «я буду страховать»? У меня сейчас такое ощущение, что мой «страховой полис» аннулируется вместе с моим бренным телом! Может, ну её, эту героям-романтику? Вернемся, ОМОН вызовем, спецназ, авиацию, десантуру?

— Какой ОМОН, ишачья твоя мать?! — Царевна нахмурилась. — Пока они доплывут через эти рифы, мой Водяной уже останется без своих «причиндалов» и отправится в медовый месяц с Медузой! Ты мне как брат, мы с тобой как Зита и Гита, забыл?! Ты сам мне на моём дне рождения трындел: «Кваковская, я с тобой и в огонь, и в воду, и в атаку»!

Юлий начал активно пятиться, задевая задом кусты:

— Да я пьяный был в хламину! Какая Зита и Гита, посмотри на меня и на себя, мы даже не родственники! Кваковская, не глупи, может, ты сама? Ты же тэквондо владеешь, махани ногой — и дело в шляпе! А я буду снимать, это же будет документалка года, мы Оскара возьмем, на красной дорожке стоять будем!

Царевна, проигнорировав его попытки дезертировать, властным жестом всучила ему в копыта два булыжника и, не слушая возражений, размашисто мазнула его грязью по лбу и щекам. Затем она также яростно нанесла «боевой грим» себе.

— Слышишь меня? — она придвинулась вплотную к его уху. — На счет три врываемся. Я беру на себя эту шипастую, а ты… ты прыгаешь на Мауга. Только не вздумай тормозить!

Юлий, увидев, как Мауг в пещере делает какой-то особенно жуткий взмах ножом, чуть не лишился чувств:

— Кваковская, ты видела? Он же меня на холодец пустит, а потом будет рассказывать, что это «спецэффекты для влога»!

— Ты только представь, Юлий, — прошипела Царевна. — сколько у тебя будет подписчиков после такого фурора! «Конь-герой спасает Водяного из лап маньяка-дикаря и женщины-змеи». Это же не просто влог, это заявка на Пулитцеровскую премию! Золотая кнопка сама приползет к тебе в стойло!

Юлий, чьи копыта мелко дрожали, сжимая два булыжника, завороженно уставился в пустоту. Слово «подписчики» подействовало на него как гипноз.

— Золотая кнопка... — пробормотал он мечтательно. — Миллион просмотров... Рекламные контракты с производителями элитного овса...

Но стоило ему бросить взгляд на Мауга, который в этот момент плотоядно осмотрел лезвие тесака, как храбрость Юлия испарилась, оставив после себя только липкий пот.

— Царевна, он реально маньячный тип! У него взгляд как у налогового инспектора из Сызрани! Я его боюсь!

— Молчать! — шикнула Кваковская. — На счет три. Раз... два...

Она не дождалась «три». С диким криком Царевна выскочила из засады:

— ВОДЯНОЙ, ЛЮБИМЫЙ, Я ИДУ! ВЫ РАЗБУДИЛИ ГНЕВНОГО ХОМЯЧКА-А-А!

Юлий, застигнутый врасплох таким резким стартом, подпрыгнул на месте. Один камень с глухим стуком упал ему прямо на копыто.

— А-А-А-А! ЗА РОДИНУ! ПОМОГИТЕ-Е-Е! — заорал конь, теряя остатки самообладания.

Он попытался героически нырнуть в узкий проход вслед за Царевной, но природа и чрезмерная любовь к эклерам сыграли с ним злую шутку. Раздался характерный звук «чпок», и Юлий намертво застрял крупом в расщелине. Его задние ноги беспомощно заболтались в воздухе, а камера, закрепленная на голове, начала снимать потолок пещеры.

— Царевна! — истошно завопил он, пытаясь пропихнуть себя внутрь. — Я застрял! Я в ловушке! Мой тюнинг! Мои филейные части! Кваковская, вытаскивай меня, или я сейчас от страха весь этот проход... дезинфицирую!

В пещере воцарилась гробовая тишина. Мауг замер с тесаком, Медуза медленно повернула голову к застрявшему коню, а Водяной, увидев свою спасительницу с палкой и в боевой раскраске, нервно икнул.

— Это что еще за... хомяк-переросток? — прошипела Медуза, разглядывая Царевну.

— Это твоя погибель, змеюка подколодная! — выкрикнула Царевна, выставляя вперед заточенную палку. — Юлий, работай по Маугу! Юлий? Ты где?!

— Я здесь! — донеслось из стены приглушенное нытье. — Я работаю в режиме стационарной огневой точки! Царевна, скажи им, чтобы они не подходили к моему тылу, он сейчас очень уязвим!

Не дожидаясь, пока Мауг и Медуза отойдут от шока, Кваковская рванула вперед. Её «гневный хомячок» внутри переключился в режим берсерка.

Она не просто нападала — она исполняла высокохудожественный танец возмездия. Медуза, привыкшая к тому, что жертвы обычно либо каменеют, либо бегут, оказалась совершенно не готова к тому, что в неё полетит человек с заточенной палкой, выполняющий идеальный «йоко-чаги» (удар ногой в сторону).

— Получай, змеюка, за испорченный маникюр и потраченные нервы! — выкрикнула Царевна, совершая резкий выпад палкой. — Это тебе за моего суженого!

Медуза едва успела увернуться — острие палки чиркнуло по её каменному ожерелью, высекая сноп искр. Её змеи на голове зашипели в унисон, пытаясь перехватить «хомячий» натиск, но Кваковская двигалась как заведенная. Она крутилась, уходила в низкие приседы и тут же контратаковала, используя палку как длинный рычаг, чтобы держать Медузу на безопасном расстоянии.

— ЮЛИЙ! СНИМАЙ, КОБЫЛА ТЫ НЕДОБИТАЯ! — крикнула она, делая эффектный кувырок через голову. — Если этот ролик не попадёт в топ-100, я тебе хвост в узел завяжу, скотобаза! МНЕ ТУТ НЕ ДО ТВОИХ ОТМАЗОК!

Юлий, всё еще застрявший по пояс в расщелине, изогнул шею так, чтобы объектив захватил максимально драматичный ракурс.

— Снимаю, Кваковская! — завопил конь, превратившись в самого ярого болельщика. — Давай, правый хук! Левый апперкот! Медуза, не стой столбом, покажи мастер-класс, а то подписчики заскучают! О, смотрите, она сейчас пропустит удар! Это будет легендарно, какая подача!

Медуза, взбешенная комментариями коня и дерзостью Царевны, начала хаотично атаковать щупальцами метнув в Кваковскую сгусток окаменяющей энергии, но Царевна уже была в прыжке.

— Не сегодня, чешуйчатая! — рявкнула Кваковская, совершая в воздухе идеальный «ап-чаги» и врезая палкой по змеиному хвосту, который пытался её укусить. Она приземлилась на одно колено, тут же перекатилась и нанесла резкий тычок в сторону Медузы.

В это же время Мауг, совершенно игнорируя эту феерию, и не теряя времени зря направился к Водяному с тесаком.

— Ну что, владыка пучины, — пробасил палач, — пора укорачивать конечности. У меня в заказе «прощальные ножки», так что не дёргайся, будет не больно… почти.

Водяной в сетях взвыл от ужаса и начал бешено лягаться в сторону Мауга.

— Да я тебе сейчас сам что-нибудь отрежу, психанутый! Убери свой нож, у меня страховка не покрывает ампутации! — орал Водяной, пытаясь сбить палача то вправо, то влево, при этом опасно раскачиваясь на своих путах. — Ты думаешь, чик-чирик мне сделаешь и Царевна тебя полюбит? Ошибаешься!

Кваковская, краем глаза заметившая приготовления Мауга, сорвалась на ультразвук:

— Атакуй его, Юлий! — Царевна, увернулась от очередного щупальца Медузы. — Врежь ему копытом, я тебе для чего камни дала?!

Мауг тем временем потянулся к ноге Водяного, но тот с размаху врезал ему пяткой в живот. Юлий, чьи задние копыта продолжали судорожно молотить воздух в расщелине, выгнулся дугой, пытаясь навести камеру то на драку, то на Мауга.

— Кваковская! — взвизгнул конь, у которого от напряжения уже искрило в глазах. — Ты определись! Или я снимаю, как ты танцуешь с Медузой, или я атакую Мауга! Я не сплит, я не могу размножиться, чтобы всё успеть! У меня тут контент страдает, освещение — отстой, а ты орешь так, что у меня объектив запотевает!

Юлий, осознав, что «Оскар» за документалистику медленно уплывает вместе с его достоинством, издал боевой клич, подозрительно похожий на икоту испуганного осла. Собрав всю свою лошадиную мощь, он рванулся вперед, игнорируя протесты собственного позвоночника. Раздался оглушительный треск — каменная ловушка не выдержала напора такого отчаянного «снаряда».

С эффектным грохотом Юлий вылетел из расщелины, пролетел по воздуху, как неуправляемый метеор, и с грацией пьяного акробата рухнул прямо на Мауга.

— Получай, маньяк-дилетант! — взревел конь, вминая палача в грунт и случайно активировав камеру на режиме ночного видения, отчего картинка в прямом эфире стала ядовито-зеленой. — Это тебе за нарушение авторских прав, за покушение на ноги и за то, что ты не ценишь искусство!

Мауг, не ожидавший такой «тяжелой кавалерии» с небес, выронил тесак и растянулся на полу пещеры, придавленный копытной тушей. Водяной, воспользовавшись моментом, совершил резкий рывок, окончательно разрывая путы из сетей и с тяжёлыми пыханием отскочил в сторону, подальше от лезвия.

Кваковская, не теряя ни секунды, закончила свой танец с Медузой эффектным ударом палки по каменному постаменту. Медуза, ошеломленная обвалом и внезапным появлением летающего коня, на секунду замерла, её змеи начали испуганно шипеть и пятиться.

— Юлий, ты просто бог экшен-сцен! — прокричала Царевна, переводя дыхание и проверяя боевую стойку. — Подписчики сейчас просто сойдут с ума от этого кадра!

Мауг, пытаясь выбраться из-под коня, прохрипел, глядя в объектив камеры:

— Снимите это животное с моей спины… уберите его, он же сейчас мне все кости пересчитает!

— Никаких «снимите»! — рявкнул Юлий, продолжая активно давить на врага и попутно пытаясь поправить камеру на голове. — Интервью будет по полной программе! Водяной, иди сюда, расскажи, каково это — быть «ножками для холодца» в прямом эфире!

Водяной, почувствовав свободу, набрал в легкие побольше сырого пещерного воздуха. В его глазах отразилось всё многовековое негодование за испорченную внешний вид и покушение на его «ходовую часть».

— Ну что, «ножик-резак», доигрался? — прошипел Водяной, нависая над поверженным врагом. Он ловко зачерпнул горсть вязкой грязи и шлепнул её прямо на лицо Мауга, превращая того в некое подобие грязного монстра. — Это тебе за мои конечности! Сейчас я устрою тебе «спа-процедуру» по-болотному!

— Наконец-то! — просиял Юлий, поправляя съехавшую на бок камеру и фокусируясь на Мауге, который пытался выпутаться из-под копыт. — Дамы и господа, вы не поверите! Прямое включение из сердца пещеры: Водяной переходит в контратаку! Это эксклюзив, это драма, это… эй, поаккуратнее с моим хвостом, я же в кадре!

Мауг, ослепленный и униженный, забился под копытами Юлия, пытаясь отползти, но Водяной не унимался.

— Юлий, снимай крупным планом! — командовала Царевна, перехватив палку как дирижерскую палочку. Она стояла рядом, контролируя Медузу, которая от шока превратилась в обычную даму с очень капризными домашними животными на голове. — Я требую отправить их под трибунал!

— Это была… — прохрипел Мауг, выплевывая землю. — …Медуза! Она обещала мне эксклюзивную подписку на «Вестник Каменного Века» и пожизненный запас заточных камней! Ещё она обещала, что окаменеет Салтана и Алекса, чтобы убрать конкурентов!

Медуза возмущенно зашипела, и её змеи начали яростно кусать друг друга от негодования.

— Врешь! Ты сам в начале шоу пришел и ныл, что тебе скучно будет резать «морскую капусту»! Это всё Мауг, он маньяк, я просто хотела любви с Водяным. — разревелась Медуза.

— Слышали?! — Юлий развернул камеру на Царевну, широко улыбаясь во все зубы. — Эксклюзивное признание! Это стопроцентный миллион просмотров! Кваковская, мы победили, мы — легенды! Только… — он скосил глаза на Водяного, который уже начал искать чем бы еще связать Мауга. — …может, мы уже пойдем? У меня от этой пещеры уже аллергия на сырость начинается, да и контент надо срочно монтировать!