Салтан, при виде помятого, как вчерашняя газета, Бура Тинелли, нервно икнул так, что корона едва не съехала набекрень. Он судорожно пихнул Алекса локтем в бок и, брызгая слюной от волнения, зашептал:
— Я ж тебе говорил, дубина стоеросовая! Надо было это бревно в землю закопать, чтобы он с концами сгинул! А ты «пусть поваляется, он не опасен»… Теперь расхлебывай!
Бура Тинелли, чье лицо представляло собой карту боевых действий, дрожащим пальцем ткнул в сторону заговорщиков и заорал на весь остров:
— Меня! Эти двое! Пытались прикончить! Они помогли Маугу Водяного сцапать! Я всё скажу, у меня чистосердечное признание, я явку с повинной строчу! Юлий, записывай в протокол, я свидетель!
Салтан побагровел и заголосил:
— Да не слушайте вы этого чурбана! Он же явно какой-то бурды нахлебался и несет бред сивой кобылы! Посмотрите на него, он же сам на себя не похож!
Вовка, ошарашенно опустившись на лавочку и поправляя кепку, переводил взгляд с «коронованного» на «щепку» и обратно.
— Бура, ты чего несешь? А вдруг это клевета? Может, тебя просто веткой по голове ударило? — недоверчиво спросил Вовка.
Алекс, нервно хихикнув, бросил:
— Это клевета, сто пудов! Эта щепка нас с первого дня шоу терпеть не может, вот и решил напоследок шоу устроить!
Но Бура, игнорируя смешки, вцепился взглядом в Царевну:
— Спасай Водяного, дурочка! Мауг ему сейчас обрезание… то есть, обряд очищения проводить будет, а потом Медуза его на катере увезёт и женит на себе насильно! А эти трое — Мауг, Салтан и Алекс — будут за тебя бороться, когда ты одна останешься! Вот их план, я всё подслушал!
Салтан опешил от такой наглости и взвизгнул:
— Но-но, попрошу! Ты тоже в этом участвовал, деревяшка! Кто Водяного вырубал? Кто стоял на шухере?!
Юлий метался между ними, как ужаленный, с камерой наперевес:
— Во дела! Криминальные хроники отдыхают! Срочный выпуск! «Похищение в раю», «Измена в глубинах Буяна»! Ребята, работайте на камеру, не стесняйтесь, даёшь больше ненависти!
Кваковская, чьи глаза метали молнии, обернулась к Салтану и Алексу:
— Ах вы олени лупоглазые! Где они?! Где мой жених и ваши психопаты-подельники?!
Алёнушка схватилась за сердце, чувствуя, как мир вокруг плывет:
— Ой, всё… После такого всё шоу точно прикроют, прокуратуру вышлют, мне пора новую работу искать, пока меня как соучастницу не загребли!
Бура, хватая Царевну за подол, прохрипел:
— Они на горной скале… на другом побережье! Беги!
Царевна сорвалась с места, как ошпаренная, и бросилась в сторону берега. Юлий, спотыкаясь о корни деревьев и едва не роняя камеру, помчался следом:
— Стой, Кваковская! Без меня не начинай! Это же чистый любовный роман: «Бывшие», «Разводы», «Измены»! Я же огненный Стрелец по гороскопу, я должен участвовать в любой драматичной расчленёнке, это моя стихия! Да стой же ты, мои копыта за тобой не успевают!
Сырость пещеры, пропитанная ароматом морской соли и предчувствием катастрофы, давила на уши.
— Мауг, давай быстрее! — шипела Медуза, нервно переплетая свои щупальца. — Чего ты вошкаешься, как девица на выданье? Исполняй свой ритуал! Если ты, недотепа, не знаешь, что именно отрезать — не мучайся, отрежь ему… ноги! Да, ноги! Чтобы убежать от меня не смог к своей Кваковской!
Мауг, стоявший над Водяным с видом палача, сосредоточенно точил массивный тесак. Скрежет металла о камень разносился по пещере, как похоронный марш.
— Не спеши, женщина, — басил Мауг, не отрываясь от дела. — Обряд — дело тонкое. Это тебе не рыбу потрошить. Тут всё должно быть по звездам, по фэншую! Ждем лунного цикла. Луна должна в зенит выйти, только тогда сталь пропитается нужной энергетикой для… ну, для всяких там метаморфоз!
Медуза оскалилась так, что даже тени на стенах в ужасе прижались к камню:
— Какой еще лунный цикл?! Мне в паспорт смотреть противно, там возраст уже скоро пойдет на второй век, а я всё «жду луну»! Режь давай, пока я добрая! Нас катер ждет, шампанское в холодильнике греется, и вообще — у нас любовная любовь по расписанию!
После слов «режь давай» Водяной, у которого внутри всё похолодело от перспективы лишиться конечностей, окончательно пришел в себя.
— Эй! — хрипло воскликнул он, пытаясь приподняться. — Какое обрезание? Какая любовь? Медуза, ты в своем уме?
Мауг замер с тесаком в руке, недовольно посмотрев на «пациента».
— Очнулся, — констатировал он с сожалением. — магическая сыворотка от Буры быстро рассеялась.
— Да пофиг на магию! — взвизгнула Медуза, размахивая щупальцами. — Раз очнулся — тем лучше. Будет кричать громче, так романтичнее и сексуальнее! Мауг, режь его, пока он не сообразил, что выход из пещеры в другой стороне!
— Вам это с рук не сойдет! Я даже без ног, на одних руках убегу от тебя, Медуза, к своей любимой Кваковской! — рявкнул Водяной громко. — Вы тут совсем берега попутали? Это реалити-шоу или фильм ужасов категории «Б»?!
Юлий, на бегу едва не спотыкаясь о собственные копыта, продолжал трясти стабилизатором, не сводя объектива с решительно настроенной Царевны. Его голос, пропитанный смесью профессионального любопытства и откровенного страха, срывался на шепот:
— Царевна, дорогуша, ну не кипятись! Ты пойми, экшн-съемка требует нюансов! Скажи мне, как мы будем действовать? Какой у нас план? Только учти, я — творческая единица, у меня тонкая душевная организация и полное отсутствие боевых навыков. В драки лезть — категорически нет! У меня тут мускулистый торс, шерсть, копыта, вообще весь имидж... Если мне хоть один волосок помнут, ты знаешь, сколько нынче стоят салоны красоты для копытных? Это же целое состояние!
Царевна, чье лицо напоминало грозовую тучу перед апокалипсисом, вдруг резко остановилась. Юлий по инерции пробежал еще пару шагов и буквально впечатался лбом в объектив камеры, на который в упор смотрел разъяренный глаз Кваковской. Она сжала зубы так, что послышался отчетливый хруст:
— Юлий! Ты на фига за мной попёрся, конь ты педальный?! Хочешь на мне кринж словить или хайп? Бабла поднять на своих влогах, пока мой жених в плену у этих отшибленных!?
Она ткнула пальцем в камеру, отталкивая её от своего лица:
— Если хочешь хайпа — вали снимать кого-то другого, хоть червей Шамахи! Мне сейчас не до твоих «влогов» и «просмотров». Ты меня только нервируешь своим жужжанием, как назойливый скунс! Либо беги молча и снимай мой триумф, либо проваливай, пока я не превратила твою камеру в подставку для аквариума!
Юлий на секунду опешил, обиженно поджал губы, но тут же поправил настройки на камере, не опуская её ни на секунду:
— Вот это я понимаю — эмоции! Вот это накал! — зашептал он сам себе, стараясь держаться на безопасном расстоянии. — Зрителям зайдет на ура. «Царевна в ярости: эксклюзивное интервью перед штурмом». Ладно, молчу, молчу! Снимаю в режиме «невидимого оператора». Веди, амазонка, я за тобой хоть на край света, хоть на горную скалу!
До самой пещеры оставалось не больше сотни метров. Юлий, пригнувшись, семенил следом за Царевной, лихорадочно вытирая вспотевшую морду о рукав своей жилетки.
— Эй, пссс, Царевна! — прошептал конь, едва не споткнувшись о корень. — А если Медуза нас того? В бетон превратит? Я не могу, у меня же дети! Семеро по лавкам, кушать просят, в школу ходят, в футбол копытами стучат… Кто их кормить будет, если я статуей стану?
Царевна, не оборачиваясь, отвесила ему увесистый подзатыльник, от которого конь чуть не впечатался носом в дерево.
— Да, какие у тебя дети, конь ты гривастый? — прошипела она, опасливо поглядывая в сторону входа в пещеру. — У тебя семеро по лавкам только подписчиков в комментариях, и то — одни боты! И вообще, замолчи! Я ничего не слышу из-за твоего нытья, а там решается судьба моего жениха! Смотри, вот они!
Юлий, не прекращая снимать даже в пыли и паутине, вдруг замер, прижался ухом к прохладному камню и зашептал так часто, что его голос напоминал цокот копыт по асфальту:
— Царевна, а может, ну его?
Кваковская ничего не ответила и осторожно выглянула из-за валуна. В глубине пещеры, тускло освещенной фосфоресцирующими грибами, был виден Водяной. Он выглядел жалко: обмотанный в рыболовной сетке, он пытался отползти от Мауга. Тот, в свою очередь, с каким-то маньякальным спокойствием доводил лезвие своего тесака до зеркального блеска.
Юлий, пользуясь моментом, толкнул Царевну в бок, протискиваясь вперед в узкий проход, чтобы поймать лучший ракурс.
— Извините, подвиньтесь, мне нужен крупный план! — прошептал он, настраивая зум. — Ты представляешь, какой охват будет? Вдруг после этого эксклюзива меня наконец-то возьмут на канал «Кровавые хроники расчленёнки в Тридевятом»? Это же карьерный лифт!
Он с предвкушением прищурился, глядя в экранчик, где в деталях отражался зловещий тесак Мауга:
— Любопытно… какую именно часть тела он решил ампутировать? Надеюсь, это будет что-то второстепенное… Главное, чтобы не ту, из которой дети вылезают! А то демография в наших краях и так не в лучшем виде, сама понимаешь. Как сказала бы моя боевая подруга Виктория С, это уже не остров Буян, а Разбуян! Дикари одним словом!
Царевна побагровела от возмущения и, схватив Юлия за уздечку, дернула его на себя:
— Ты сейчас договоришься, оператор недоделанный, что я тебя первой в статую превращу, и будешь украшать вход в эту пещеру как садовая фигурка! Дай мне план разработать, пока он его окончательно не «оттюнинговал»!