Когда люк самолета распахнулся, участников обдало волной такого густого и сладкого зноя, что Кваковская на секунду зажмурилась. Остров Буян выглядел как ожившая открытка из параллельной реальности: ослепительно белый песок, мелкий, как сахарная пудра, хрустел под ногами, а бирюзовые волны лениво лизали берег. Вместо привычных пальм здесь высились гигантские тропические папоротники, на верхушках которых вместо кокосов зрели золотые наливные яблочки.

— Ох, мой макияж! Он же не рассчитан на филиал ада! — Шамахи мгновенно раскрыла веер, расшитый павлиньими перьями.

По трапу была раскатана бесконечная красная дорожка. Вокруг, словно назойливые мухи, жужжали летающие магические зеркала-дроны, транслирующие каждый шаг героев в прямой эфир на весь мир.

Процессия двинулась вперед. Водяной, всё еще придерживая Кваковскую за локоть (хотя она уже уверенно стояла на своих шпильках), шел с видом триумфатора. Салтан семенил слева, пытаясь обойти объективы камер, чтобы те не засняли его помятый вид, а Шамахи пыталась на застрять в песке. Юлий же, почуяв запах славы, шел впереди всех, посылая воздушные поцелуи невидимым зрителям.

Вскоре они вышли на «Лобное место». Это была круглая площадка, окруженная массивными дубовыми лавками и вымощенную янтарной плиткой. В самом центре, на треноге, стоял огромный чугунный котёл, из которого валил подозрительный фиолетовый пар. Но самым впечатляющим был Тотем, возвышавшийся за спинами ведущих. Это была огромная, вырезанная из цельного куска мореного дуба фигура Деревянный Кузя с суровым выражением лица он прижимал к груди «сундук», а его глаза казалось, следили за каждым входящим.

— Это наш Генеральный Продюсер, — шепнул Юлий, кивая на тотем. — Кузьма Нафаныч. Говорят, он лично отсматривает все исходники.

Их уже ждали. На возвышении стоял невысокий паренек в кепке набекрень и с засученными рукавами — Вовка «И-так-сойдет» Переделкин. Рядом с ним, печально подперев щеку рукой и прижимая к себе маленькое копытце (видимо, от кого-то сувенир на память), стояла Алёнушка Козлёночкина.

— Здорово, честной компании! — Вовка задорно свистнул, привлекая внимание. — Ну что, долетели? Не рассыпались по дороге? Приветствуем вас на самом жарком, самом сказочном и самом непредсказуемом шоу! Я — Вовка, ваш проводник в мир по сокращению путей к счастью, а это Алёнушка, она у нас отвечает за слезы, драму и технику безопасности, чтобы никто из вас не превратился в копытное раньше финала!

— Здравствуйте... — тихо проговорила Алёнушка, шмыгнув носом. — Пожалуйста, присаживайтесь на лавочки. Только осторожно, они из дуба, могут занозить... или прорасти.

Водяной остановился у самого края площадки, подозрительно прищурившись на бурлящий чан.

— Знаете что, — пробормотал он, и его голос прозвучал как надвигающийся шторм. — Я повидал немало омутов и пыточных подвалов в фильмах про маньяков, но это место больше всего похоже на шоу экзекуций. Зачем здесь этот котёл? Мы будем варить в нем кашу или... нас?

Шамахи, грациозно обойдя Водяного, подошла к самому краю котла и заглянула внутрь, прикрыв нос надушенным платком.

— Ой, какая прелесть, — пропела она, и в её глазах блеснул опасный огонек. — Надеюсь, остальные участники, которые прибыли раньше нас, не находятся сейчас на дне этого сосуда в виде наваристого бульона? Юлий, уточни у продюсера: обед включен в программу или мы и есть обед?

Вовка хитро прищурился и поправил кепку.

— Ну, кто в котле, а кто на вертеле — это мы в процессе выясним! Рассаживайтесь, господа хорошие. Первое голосование не за горами, а пока... Мы встретим остальных участников шоу. И после Алёнушка, зачитает правила!

Заросли гигантских папоротников раздвинулись, и на «Лобное место», поднимая тучи белого песка, вылетело нечто невообразимое.

Это была «Печь-Вездеход-Турбо 3000». Сложенная из ослепительно белого кирпича, она была оснащена огромными внедорожными колесами, хромированными выхлопными трубами, из которых вылетали искры, и неоновой подсветкой по низу. На лежанке, небрежно развалившись на расшитых подушках, восседал Емеля. На нем была косоворотка от кутюр, расшитая стразами, и беспроводные наушники. В руках он держал самообновляющееся блюдечко с наливным яблочком, на котором, судя по звукам, шел футбольный матч.

— Опачки! — Емеля спрыгнул с печи, едва та затормозила у котла. — Привет, туземцы! Я не опоздал? На переправе пробка была из серых волков, еле объехал.

Следом за ним, плавно и грациозно, из тени деревьев вышел второй участник. Это был Заморский Принц Алекс-Фердинанд.

Белоснежный камзол, идеальная укладка, которую не брала даже местная жара, и ослепительная виниловая улыбка. За ним следовал слуга, несущий огромный зонтик от солнца и переносной кондиционер.

— Bonjour, mes amis, — произнес Принц, прижимая руку к сердцу и отвешивая легкий поклон Кваковской, полностью игнорируя рычащего Салтана и смотрящего Водяного на Царевну. — Я прибыл, чтобы принести в это дикое место немного истинного благородства и... европейского лоска.

Салтан побагровел еще сильнее.

— Еще один! — прошипел он. — Один на печке приехал, другой по-французски лопочет! Ну и контингент подобрался!

Царевна однако, даже не посмотрела на Салтана. Она профессиональным взглядом свахи оценивала новых конкурентов. Емеля — любимец публики, Принц — мечта домохозяек. Рейтинги обещали быть космическими.

Водяной же лишь скрестил руки на груди, и от его тела начал исходить легкий пар — признак крайнего раздражения.

— Печь на пляже... — пробасил он. — Оригинально. Надеюсь, она плавает так же хорошо, как дымит.

Джунгли Буяна окончательно превратились в проходной двор сказочного масштаба. Не успели Емеля и Принц занять свои места, как кусты снова затрещали, и на красную дорожку высыпала целая толпа новых претендентов.

Первым, постукивая деревянными подошвами, выскочил Полешков Бура Тинелли Носенкович. Он был в модном полосатом колпаке, а его длинный нос был обмотан солнцезащитным пластырем, чтобы не обгорел.

— Слышь, пацаны, а чё здесь дрова принимают? — выкрикнул он, подозрительно косясь на костер под котлом. — Я в этот чан не полезу, у меня плохая наследственность по части огня!

Следом за ним, оглашая остров диким воплем, на «Лобное место» вылетел огромный тибетский мастиф размером с небольшого бегемота. На спине пса, вцепившись в густую шерсть, восседал Мауг Лирран. На нем была лишь набедренная повязка из шкуры леопарда и связка амулетов.

— Моя стая приветствует вас! — прорычал он, спрыгивая на песок. Пес тут же улегся в тени лавки, вывалив язык размером с лопату.

С неба послышалось натужное жужжание.

— Посторониииись! — сверху спикировал пухлый человечек в клетчатых шортах. Это был Карлсон Подкрышный. Его пропеллер работал на износ, создавая мощный поток воздуха, который едва не сдул Салтана. — Я — мужчина в самом расцвете сил и лучший в мире участник реалити-шоу! У вас есть варенье? Или хотя бы тефтели в котле? Со вчерашнего дня ничего не ел.

Замыкал мужскую колонну гигантский ком белой шерсти. Йети Снежнобелый выглядел так, будто его только что достали из морозилки. Он был в огромных зеркальных очках и гавайской рубашке размера XXXXXXXL, которая едва сходилась на его мощной груди. От него исходил пар, а в руках он держал переносной ледогенератор.

Но настоящий фурор произвели дамы.

— Дорогу королеве клининга! — провозгласил Вовка.

На дорожку вышла Золушка Хрустальнова. На ней было платье из переработанного фатина, а в руках она держала швабру с автографом известного дизайнера. Она тут же начала брезгливо смахивать песок с красной дорожки.

— Ну и срачельник, тут развели! — фыркнула девушка присаживаясь на своё место.

Следом, покачивая бедрами, шла Локонова Медуза Змеевна. Вместо волос у неё были изящные маленькие кобры, заплетенные в стильные афрокосички. На глазах — плотные черные очки.

— Не смотрите мне в глаза без контракта, — прошипела она, и её «волосы» синхронно зашипели в сторону Салтана.

За ней возвышалась Глафира Моноокая — девушка-циклоп невероятной красоты, если не считать одного огромного, густо накрашенного глаза посреди лба. Она была одета в облегающий комбинезон, подчеркивающий её атлетическую фигуру.

Последней, грациозно взмахнув золотистыми крыльями, приземлилась Грифония Пернатая. У неё было лицо прекрасной девы, но вместо рук — мощные львиные лапы с золотыми когтями, а за спиной — орлиные крылья, переливающиеся на солнце.

— Надеюсь, здесь кормят не только обещаниями, — проклекотала она, складывая крылья.

Водяной, глядя на этот парад фриков, медленно повернулся к Царевне и зашептал:

— Кваковская, скажи мне честно... это шоу про любовь или мы собираем Ноев ковчег для психиатрической лечебницы Айболитова?

— Да тише ты, — фыркнула она. — каждый хочет любви, ласки и настоящих отношений.

Шамахи снова взаглянула на котёл.

— Теперь я точно уверена, — вздохнула она. — Остальные участники были не в котле. Они просто еще не успели из него вылезти.

Вовка «И-так-сойдет» Переделкин запрыгнул на край котла, балансируя на одной ноге.

— Итак! Все в сборе! Четырнадцать претендентов, один остров и один продюсер-домовой, который не любит халтуру! — он указал на тотем Кузи.

— Минуточку, мой белый друг, — произнёс монотонно Мауг Лирран. — а где ещё два участника? Нас должно быть восемь плюс восемь, то есть шестнадцать.

Вовка махнул рукой:

— И так сойдёт. Две дамы отказались от участия в шоу. Тем более, не чётное количество участников, шоу будет ещё интереснее. Первое «испытание»: Заселение. В нашем VIP-тереме всего три люкса. Остальные будут спать в джунглях. Чтобы получить ключи, вы должны...

Алёнушка, шмыгнув носом, вышла в центр «Лобного места». В руках она держала две половинки разбитого глиняного сердечка. Её голос, обычно тихий, прозвучал как приговор обозначая правила:

— Любовь — это когда двое становятся одним целым... или когда хотя бы один не хочет другого утопить, — печально произнесла она. — Чтобы выжить на Буяне, вам нужны пары. Одиночки здесь долго не протянут — комары-мутанты утаскивают их поодиночке. Объявляю время пар!

На «Лобном месте» повисла тяжелая, наэлектризованная тишина.

Принц Алекс-Фердинанд медленно, с аристократической грацией, поправил манжеты своего камзола. Его взгляд, острый и оценивающий, замер на Кваковской. Он смотрел на неё не просто как на красивую девушку, а как на стратегический объект, который он намерен захватить. В его глазах читалось: «Ты будешь моей королевой, хочешь ты того или нет».

— Царевна, жемчужина моих очей! — Салтан вскочил, едва не запутавшись в полах своего парчового халата. Он сделал широкий, решительный шаг в сторону Кваковской, протягивая к ней руки, унизанные перстнями. — Зачем тебе эти безродные мальчишки? В моем царстве сорок сороков палат, и в каждой — по золотому унитазу! Стань моей парой, как в былые времена и мы...

— Слишком много шума, старик, — перебил его низкий, вибрирующий голос.

Мауг Лирран медленно поднялся с бревна. Его полуобнаженный торс, покрытый сетью шрамов и блестящий от пота, переливался в лучах заката, словно вылитый из бронзы. Он сделал шаг к Царевне, двигаясь с пугающей грацией хищника. Остановившись в сантиметре от неё, он обдал её жаром своего тела.

— В джунглях мы не просим, — прорычал он, глядя ей прямо в зрачки. — Ква, я выбрал тебя. Ты пахнешь силой и опасностью. Моя стая примет тебя как свою.

Царевна едва успела вдохнуть, чтобы ответить, как вдруг её запястье перехватила холодная, влажная и невероятно сильная рука. Водяной резко, почти грубо, притянул её к себе, заставляя врезаться в его грудную клетку.

— Остыньте, сухопутные! — пробасил он, и его глаза вспыхнули недобрым хитрым светом. — Она уже занята. Глубины не отдают то, что принадлежит им. Царевна идет со мной!

Пока в центре назревала драка за сердце Кваковской, на других лавках жизнь била ключом. Емеля, лениво почесывая затылок, похлопал по мягкой подушке, которую он взял со своей печке-вездеходе.

— Слышь, Хрустальнова! — крикнул он Золушке. — Бросай свою швабру, садись рядом. У меня в печке всегда тепло, и пирожки сами пекутся. Будем парой — я буду лежать, а ты... ну, ты тоже полежишь, если захочешь.

Золушка, оценив комфорт и отсутствие необходимости драить полы, молча села рядом, образовав самую практичную пару проекта.

Шамахи, увидев, что Салтан остался не у дел и пребывает в ярости, грациозно, словно кошка, скользнула к нему. Она буквально втиснулась в его объятия, обвив шею царя тонкими руками и прижавшись всем телом.

— О, мой грозный лев, — прошептала она, обдавая его ароматом восточных пряностей. — Не трать гнев на ту, что ослепла от гордости. Мы с тобой — истинная власть. Я буду твоим вдохновением, а ты — моей защитой.

Салтан, мгновенно растаяв от такого напора, приобнял её, хотя всё еще бросал испепеляющие взгляды на Водяного.

Остальные участники — Бура Тинелли, Карлсон, Йети и девушки-монстры — остались сидеть на своих местах, с недоумением и завистью глядя на три образовавшихся союза.