Салон первого класса частного лайнера «Сказочный Экспресс» сверкал позолотой и пах дорогим парфюмом, смешанным с легким ароматом тины.

Салтан, уже занявший самое широкое кресло у окна, похлопал по соседнему сиденью, обтянутому кожей единорога.

— Царевна, присаживайся здесь! Я уже распорядился, чтобы нам подали запеченного лебедя в яблоках. Обсудим наши... былые времена и перспективы на острове, — он лукаво подмигнул.

Кваковская мельком взглянула на Салтана. В его глазах читалась та самая самоуверенность, которая когда-то заставила её страдать.

«Ну уж нет, Ваше Величество, — подумала она, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — Сегодня ты будешь смотреть не на меня, а на мой затылок».

Она демонстративно прошла мимо Салтана и грациозно опустилась в кресло рядом с Водяным. Тот как раз пытался пристегнуть ремень.

— Позволь, я помогу, — промурлыкала Лидия, касаясь его руки. Её пальцы ощутили прохладную, и слегка влажную кожу, и по спине пробежал табун мурашек.

«Квакуля, держи себя в руках! — приказала она себе. — Это просто тактический маневр. Ну и что, что у него такие сильные плечи? Ну и что, что от него пахнет утренним туманом, родными камышами и тиной, а не нафталином и властью, как от некоторых!»

Водяной расплылся в довольной улыбке, обнажив ряд идеально белых зубов.

— Царевна, ты — спасительница моих глубин. В этом кресле я чувствую себя как карась на сковородке, но с тобой... я готов лететь хоть на край света, хоть в Марианскую впадину.

Салтан, сидевший через проход, издал звук, подозрительно похожий на рычание раненого медведя.

— Царевна! Там же сыро! Ты испортишь свой деловой костюм! Этот... этот субъект постоянно выделяет конденсат!

— Зато с ним не скучно, Салтан, — не оборачиваясь, ответила она, придвигаясь к Водяному чуть ближе, чем того требовали правила её приличия. — И он, в отличие от некоторых, не пытается сдать в багаж всё свое эго вместе с каретой.

Тем временем в хвосте VIP-салона разворачивалась другая драма. Юлий, обняв ящик с шампанским как самое дорогое сокровище, пытался засунуть его в верхний отсек.

— Так, аккуратненько... это же хрупкий груз, это же жидкое золото! — бормотал конь.

Шамахи, плавно покачивая бедрами, подошла к нему, обмахиваясь веером.

— Ой, Юлий, душенька... А что это у тебя там так заманчиво звенит? Неужели то самое коллекционное, которое подают только на коронациях? У меня от волнения так пересохло в горле... — она придвинулась к нему, обдав ароматом восточных пряностей.

— Э-э, мадам, полегче на поворотах! — Юлий подозрительно прищурился. — Это реквизит для шоу! Для первого тоста на Буяне! Никаких дегустаций до приземления!

— Ну котик... то есть, коник... — Шамахи коснулась его гривы тонкими пальцами, а другой рукой уже незаметно потянулась к защелке ящика. — Ты же такой сильный, такой умный менеджер... Неужели одна бутылочка что-то изменит?

— Сильный — да, умный — безусловно, но на лесть не поддаюсь! — Юлий резко захлопнул отсек, едва не прищемив Шамахи пальцы. — Иди, госпожа, пристегнись, а то при взлете корона на нос съедет!

Самолет начал разбег. Царевна почувствовала, как её прижало к спинке кресла, а плечо Водяного коснулось её плеча. Она закрыла глаза, наслаждаясь моментом и представляя лицо Салтана, который сейчас наверняка грыз золотую пуговицу на своем камзоле.

Водяной слегка наклонился к Царевне.

— Знаешь, Кваковская, — его голос стал тихим, вибрирующим, как гул воды в пещере, — ты ведь не из-за удобных кресел сюда пересела. И не потому, что тебе будет так интересен мой рассказ о миграции семейства Лососёвых. Ты используешь меня как щит. Или, скорее, как наживку для того «окуня», что сидит через проход и сверлит нас взглядом. Ты очень красиво играешь свою роль. Эти прикосновения, этот взгляд... Салтан там уже готов самолет пополам разломить от ревности.

Она вскинула подбородок, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя сердце предательски екнуло.

— О чем ты говоришь, Водяша? — она попыталась выдавить легкую, непринужденную улыбку. — Мы ведь друзья, разве нет? Партнеры по проекту. Кому еще мне доверять в этом самолете, полном сказочных эгоистов, если не тебе?

Водяной хмыкнул.

— «Друзья»... Красивое слово. Но я вижу тебя насквозь, Царевна. «Болото помнит всё», — процитировал он её надпись под старой фоткой. — Я знаю, почему ты больше не веришь в любовь. Я вижу ту самую корягу в старом болоте, на которой он тебя бросил.

Царевна вздрогнула. Маска «железной леди» на мгновение дала трещину. Воспоминание, которое она годами заталкивала в самый темный угол сознания, всплыло на поверхность: сырой туман, холодная скользкая коряга и удаляющийся силуэт Салтана, который даже не обернулся, уходя к своей «государственной важности».

— Откуда ты... — начала она, но голос сорвался. Она быстро отвернулась, делая вид, что поправляет прическу. — Это было сто лет назад. И это было не болото, а... ландшафтный парк. И вообще, это не имеет значения.

— Имеет, — Водяной мягко взял её за руку. — Ты хочешь мести. Ты хочешь, чтобы он захлебнулся собственной желчью, глядя, как ты счастлива с другим. И знаешь что? Я не против.

Кваковская удивленно посмотрела на него.

— Используй меня, — продолжал Водяной, и в его глазах вспыхнул азартный огонек. — Садись рядом, шепчи мне на ухо, смейся моим шуткам. Пусть Салтан думает, что он потерял сокровище. Мсти ему так красиво, как только умеешь. Я подыграю.

Он сделал паузу, и его хватка на её руке стала чуть крепче, увереннее.

— Но помни одну вещь, Царевна. Пока ты будешь играть в эту месть, я буду по-настоящему завоевывать твое сердце. Я докажу тебе, что не все мужчины — трусливые цари, готовые бросить девушку на коряге ради короны и сокровищ. Я не такой, как Салтан. Я не бросаю то, что мне дорого. К концу этого шоу ты забудешь, как его зовут.

Царевна смотрела на него, пораженная этой смесью наглости и искренности. Внутри неё всё кричало о том, что это опасно, что нельзя снова открываться. Но в то же время... ей безумно хотелось верить этому мокрому, самоуверенному существу.

— Ты слишком много на себя берешь, Водяной, — прошептала она, но руку не убрала. — Посмотрим, как ты запоешь, когда мы окажемся на острове.

Когда самолет набрал высоты стюардесса начала разносить орешки в золотой глазури, нервы Салтана окончательно сдали. Вид Царевны, которая что-то увлеченно смотрела на Водяного, а тот в ответ вибрировал всем телом от интимного смеха, подействовал на царя как красная тряпка на быка.

Салтан с грохотом откинул столик, вскочил с кресла и, пошатываясь от легкой болтанки, вышел в проход.

— Довольно! — взревел он, пытаясь перекричать гул моторов. — Мое терпение лопнуло, как переспелый арбуз! Ты, мокрощелок! Ты посягнул на то, что по праву принадлежит короне!

Кваковская медленно повернула голову, в её глазах зажегся опасный огонек.

— Салтан, сядь на место. Ты нарушаешь правила авиационной безопасности.

— К черту безопасность! — Салтан сорвал с руки дорогую лайковую перчатку и с размаху швырнул её в Водяного. Перчатка, пролетев через проход, шлепнулась рядом с Водяном. — Я вызываю тебя на дуэль! Здесь и сейчас! На мечах, на кортиках, на кулаках — выбирай, если ты мужчина, а не просто куча водорослей в костюме!

Водяной лениво поднял промокшую перчатку двумя пальцами и с интересом её осмотрел.

— Ваше Величество, — прохрипел он с легкой усмешкой. — дуэль в самолете?

Царевна почувствовала, как внутри всё сжалось. С одной стороны, ей было безумно приятно, что из-за неё дерутся двое таких... масштабных мужчин. С другой — она видела, как Салтан жалок в своей ярости.

«Смотри, смотри, как тебя корежит, — мстительно подумала она. — Раньше надо было ценить, когда я была твоей "царицей". А теперь — любуйся на мой новый выбор».

Она специально положила ладонь на предплечье Водяного, чувствуя его прохладную силу.

— Салтан, ты ведешь себя как капризный ребенок, — холодно произнесла Царевна. — Какая дуэль? Мы на высоте десяти тысяч метров! У тебя что, в мозгах пробки образовались?

В этот момент из хвоста самолета примчался Юлий, размахивая бутылкой шампанского как дубинкой.

— Э-э-э! Тормозите коней! В смысле — тормозите себя! — закричал он, вклиниваясь между Салтаном и Водяным. — Какая дуэль?! У меня страховка не покрывает дырки в фюзеляже от царских сабель! Салтан, сядь! Водян, не булькай!

— Отойди, копытное! — Салтан попытался оттолкнуть Юлия. — Он оскорбил мою честь, заняв место рядом с моей... с моей бывшей девушкой!

— Ваша честь стоит дешевле, чем ремонт этого борта! — Юлий проявил неожиданную твердость. — Если сейчас же не сядете, я скормлю ваш обед Шамахи, а вас запру в туалете до самого Буяна! Там как раз есть зеркало — сможете вызвать на дуэль собственное отражение!

Шамахи, воспользовавшись моментом, пока Юлий отвлекся на драку, уже почти вытянула вторую бутылку из ящика, но, услышав крики, замерла с добычей в руках.

Салтан, тяжело дыша, посмотрел на Кваковскую. Она не отвела взгляда, лишь еще плотнее прижалась к плечу Водяного. Царь понял, что проиграл этот раунд. Он со свистом втянул воздух, подобрал свою перчатку и, чеканя шаг, вернулся в свое кресло.

— Это еще не конец, — прошипел он. — На острове не будет Юлия. Там мы и поговорим.

Водяной лишь подмигнул Царевне и тихо прошептал:

— Кажется, на острове будет жарко.

Спустя некоторое время, когда Салтан, казалось, немного успокоился и начал изучать меню (в котором, к его возмущению, не оказалось запечённой тыквы), Царевна решила, что ей нужно перевести дух. Она встала, поправила строгую юбку карандаш и не глядя в сторону бывшего, направилась в хвостовую часть самолета, к дамской комнате.

Проходя мимо Салтана, она почувствовала на себе его тяжелый, обжигающий взгляд, но лишь выше подняла подбородок. В зеркале туалета она увидела женщину, чьи глаза лихорадочно блестели.

«Ты всё делаешь правильно, Ква, — прошептала она своему отражению. — Пусть он видит, что ты больше не та наивная девчонка с болота».

Когда она вышла обратно в салон и начала грациозно пробираться к своему месту, самолет внезапно совершил резкий крен.

— Опять?! — взвизгнул Юлий где-то за шторкой. — Тугаринсон, ты там за рулем или где?!

Это не была обычная болтанка — за иллюминаторами небо мгновенно окрасилось в фиолетово-зеленые тона, а облака закрутились в спирали, похожие на сахарную вату.

— Внимание, говорит ваш капитан Змиулан Тугаринсон, — прохрипел динамик. — Мы входим в зону магической турбулентности «Бермудский Квадрат». Пристегните ремни, держитесь за зубы!

Самолет словно попал в гигантский невидимый водоворот. Свет в салоне мигнул, сменившись на призрачно-голубой, а пол буквально ушел у Царевны из-под ног. Она не успела схватиться за поручень и, вскрикнув, полетела вперед.

В хвосте самолета Юлий, вцепившийся в ящик с шампанским, летал от пола к потолку.

— А-а-а-а! Магическая аномалия! Мои инвестиции! Моя прическа! Мои точёные копытца! Шамахи, сделай что-нибудь, ты же колдунья!

— Я модель, а не МЧС! — визжала Шамахи, пытаясь поймать в воздухе свой улетающий парик.

По всем законам физики (и магической случайности), Кваковская приземлилась не на ковровое покрытие, а в широкие объятия Водяного, который успел отстегнуть ремень, чтобы поймать Царевну. Он словно ждал этого момента: его руки мгновенно обхватили её, прижимая к себе, пытаясь удержать равновесие и не вылететь из самолёта вместе с ней.

Царевна оказалась в ловушке между его грудью и бортом самолёта. Её лицо было так близко к его шее, что она чувствовала биение его пульса — медленное, уверенное, совсем не такое, как у вечно суетящегося Салтана.

— Кажется, у судьбы отличное чувство юмора, — пророкотал Водян ей на ухо.

Его голос вибрировал прямо в её грудной клетке. Руки Водяного, сильные мгновенно сомкнулись на её талии, удерживая от следующего толчка.

— Ой! — выдохнула она, уткнувшись носом в его плечо. — Я... я просто потеряла равновесие, лабутены об ковёр зацепились.

— Конечно, Царевна, — прошептал Водяной ей прямо в губы, пока самолет продолжал неистово трясти. — Гравитация — штука коварная. Особенно когда она так удачно совпадает с твоим желанием довести Салтана до инфаркта.

— Я не виновата, что самолет так трясет, — выдохнула она, стараясь не смотреть ему в глаза.

Он не спешил её отпускать. Напротив, он прижал её к себе крепче, защищая от ударов. Кваковская почувствовала, как её сердце, до этого работавшее в режиме «холодный расчет», вдруг переключилось на «панический ритм». И это было не из-за турбулентности.

— Убери от неё свои «перепончатые лапы»! — взревел Салтан, пытаясь встать, но новый толчок впечатал его обратно в кресло. — Это возмутительно! Это... это нарушение всех протоколов! Водяной, немедленно поставь её на пол!

— Ваше Величество, — лениво отозвался Водян, не разжимая объятий, в которых Царевна уже почти перестала сопротивляться. — на полу сейчас небезопасно. А в моих руках — самое место.

Кваковская почувствовала, как по её телу разливается странное тепло. Она знала, что должна отойти, как только самолет выровняется, но на секунду ей захотелось, чтобы эта турбулентность длилась вечно.

— Ты ведь специально это делаешь, — прошептала она, наконец подняв глаза на Водяного. — тоже любишь бесить людей?

— Делаю что? — невинно переспросил он, хотя в глубине его зрачков плясали озорные чертики. — Ловлю тебя? У Салтан итак обострение, так что, мне его даже бесить не нужно. И я всегда, буду тебя ловить Царевна. Даже если ты будешь падать специально.