— Психотерапевт Мороз Л.С. — это… вы? — на всякий случай уточняю я.

Вот она, стоит передо мной — не могу поверить. К тому же совершенно другая — волосы по-деловому собраны, в белой блузке и строгой юбке сливового оттенка, в туфлях на каблуке. Губы накрашены помадой — не ярко, но все равно незнакомо.

— Да, это я, — отвечает она с легкой улыбкой.

— М-м-м… — На большее меня не хватает.

Не могу отвести от нее взгляд. Это точно она? Вот такая? Так близко?.. Я словно попал в Зазеркалье.

Теперь мне не нужно придумывать повод, как с ней увидеться, — это хорошо. Но она последний человек на земле, которому я расскажу о своих тараканах.

— Куртку вешайте на вешалку, проходите, садитесь. — Она указывает на кушетку — стандартную кушетку из фильмов про психологов. — Меня зовут Любовь. А вы, вероятно, Валентин? Я могу так к вам обращаться?

— Значит, вот так выглядит любовь… — Смотрю ей в глаза, расстегивая куртку.

— …Сергеевна, — подсказывает она.

Едва сдерживаю улыбку — я не это имел ввиду, но и так сойдет.

Вешаю куртку, мельком оглядывая кабинет. Просторно, тепло и светло — как в оранжерее. Кстати, фиалки на подоконнике.

Кроме кушетки — два коричневых кожаных кресла. Между ними — низкий стол, на нем два стакана воды, картонная коробка с салфетками и блокнот. У стены — полки с книгами. Здесь все такое... удобно-лаконичное. Располагает к тому, чтобы изливать душу, но строго один час.

Мельком бросаю взгляд на Любовь.

Как же все-таки странно… Только что мы стояли вдвоем на парковке, она прикуривала от моей зажигалки, я хотел заложить прядь ее волос за ухо. А теперь между нами будто стеклянная стена. Любовь Сергеевна. На “вы”.

— Вы впервые обращаетесь к психологу? — спрашивает она.

— Угу. — Не представляю, как с ней разговаривать на такой встрече. О чем?

— Давайте я немного расскажу о себе. — Любовь присаживается в кресло и жестом снова указывает на кушетку. — Я двенадцать лет консультирую…

Слушаю ее вполуха. Меня коробит от того, что она впаривает эту скороговорку всем, что я для нее просто один из массы.

Прохаживаюсь по кабинету. Мягкое ковровое покрытие оттенка капучино заглушает звук шагов, только слышно, как поскрипывают ботинки.

Обхожу Любовь со спины. Мне нравились ее распущенные волосы, но сейчас, когда они подняты, замечаю ложбинку на шее и словно спотыкаюсь — настолько острое желание сдунуть с нее завиток, провести по ней подушечкой пальца.

И при этом Любовь мой мозгоправ.

Мозги сворачиваются набекрень только от попытки уложить все это в голове.

А еще она — последний шанс на помилование от моего отца. Это не Ёлка, а “психотерапевт, профессионал и хороший человек”. С ней не обязательно лажать по-крупному, можно вылететь из-за мелочи.

Чувствую себя психом в смирительной рубашке, которого заперли в комнате с мягкими стенами.

Сажусь на кушетку, ерзаю на ней, пытаясь сесть удобно, но удобно не выходит — она словно не под мой размер. Пересаживаюсь в глубокое коричневое кресло сбоку от стола. Сижу в нем, как на троне, положив руки на подлокотники. Вот, это мой формат.

Тем временем она говорит о тайминге. Сама будет следить за временем, я могу об этом не беспокоиться. Как гора с плеч, Любовь Сергеевна.

Беру со стола стакан и делаю несколько глотков воды.

— Вы напряжены, и это совершенно нормально, — мягко говорит Любовь. — Первая встреча всегда особенная. Хотите, я расскажу о том, как обычно проходят сессии?

Она делает паузу, я молча болтаю водой в стакане. Наши встречи, Любовь Алексеевна, совершенно точно не будут проходить обычно.

— Сначала я выслушаю вас — что вас беспокоит, какие испытываете чувства, — продолжает она, не дождавшись ответа. — Вы можете рассказать обо всем — без цензуры.

— Лучше расскажите, почему вы бросили курить семь лет назад, — перебиваю ее я.