— Мне нужна помощь, — говорю. — Пожалуйста, помоги мне.

Она стоит, не шелохнувшись, даже не моргает.

— Любовь… — с трудом произношу я и опираюсь ладонью о шершавую стену — пол плывет под ногами.

Любовь спохватывается, будто приходит в себя, и оглядывает меня взволнованным взглядом.

— Подожди, я соберусь. Поедем в офис.

— Я… не доеду, — едва выдыхаю я, слова застревают в горле.

Она хватает меня за локоть, тянет в гостиную.

— Что ты чувствуешь? — взволнованно спрашивает Любовь, усаживая меня на диван, помогая избавиться от куртки.

— Будто внезапная клаустрофобия, — отвечаю я. Кружится голова, все сливается в мутный водоворот. — Знобит. Дышать… тяжело.

Она бросается к окну, дергает ручку и широко раскрывает створки. В комнату комом вваливается густой морозный воздух.

— У тебя паническая атака, скоро пройдет. Дыши со мной, — заботливо просит она. — Вдох через нос на четыре счета. Один, два, три, четыре… Задержи дыхание… Теперь медленный выдох через рот…

Я пытаюсь повторять, но цифры путаются. Перед глазами вспыхивают белые пятна, гостиная плывет вверх, вниз, вверх. Ноги теряют связь с полом — не чувствую, где кончаюсь я и начинается паркет. Голос Любови тонет за краем света, будто уменьшается громкость. Остается только стук пульса в ушах, будто внутри кто-то бежит по металлическому трапу.

— Хорошо, еще раз... — прорывается ее голос. — У тебя получается. Теперь переключись, подумай о чем-то хорошем.

Я вообще не могу ни о чем думать. Сердце сейчас вырвется из груди.

— Сложи руки на столе, — просит Любовь. — И опусти на них голову.

Я подчиняюсь. Закрываю глаза — и все становится только хуже. Голова кружится, будто брошенный шар для боулинга.

Любовь садится на диван, поджав под себя колени… и вдруг, словно во сне, я чувствую ее ладони у основании шеи. Впервые она касается меня вот так открыто, сама, по доброй воле. Я ошарашен настолько, что теперь вообще не могу вдохнуть — забыл, как это делается.

Замираю. Все мои чувства сосредоточены только на этом прикосновении.

— Расслабься. Пожалуйста, — тихо произносит Любовь, ее голос отзывается трепетом от паха до живота.

Она разминает мою шею прохладными пальцами. От этих ощущений в груди закручивается смерч. Я сжимаю кулаки, чтобы сделать вид, что лежу спокойно и ничего не происходит. Это совсем не помогает расслабиться, но точно переключает мое внимание.

— Ты весь зажат, мышцы будто каменные. Не удивительно, что тебе сложно дышать, — ласково говорит она. — Все хорошо. Ты в безопасности. Я рядом.

Я ощущаю, как под ее пальцами начинает таять железный ком в шее. Тепло стекает по мышцам вниз — в плечи, в лопатки, в грудную клетку. Там, где недавно пульсировала вакуумная боль, теперь появляется воздух.

— Все хорошо, — повторяет Любовь, и я чувствую, как ее пальцы скользят вверх по затылку, запутываясь в волосах.

Я делаю вдох — не так, будто собираюсь нырнуть, а медленный, глубокий, до самого дна легких.

Любовь чувствует этот вдох — я знаю, потому что ее пальцы на долю секунды замирают, а потом будто подстраиваются под новый ритм. Я делаю еще один вдох, наполняя себя ее запахом, и внутри меня перестает греметь.

— Еще раз, — шепчет она, и я снова вдыхаю. Воздух уже кажется не колким, а шелковым. Я будто сбросил с плеч тяжеленный походных рюкзак.

— Теперь выдохни, — тихо говорит она и убирает руки, но ее тепло остается.

Я послушно выдыхаю. Плечи опускаются. Разжимается челюсть. Я впервые за сутки чувствую себя самим собой.

— Все хорошо, — шепчет Любовь и встает с дивана. Ткань халата ласково скользит по ее бедрам.

Сейчас она кажется такой родной, близкой, моей, и я совершенно без задней мысли, просто порывом, перехватываю ее ладонь. Мягко сжимаю в своей руке, ощущая под большим пальцем тонкую косточку, хрупкую, почти птичью. И только потом понимаю, что сделал.

Любовь замирает. Она тоже все поняла — я чувствую в своей ладони ее быстрый пульс. В абсолютной тишине слышу ее прерывистое дыхание.

Такое странное чувство — будто мы с ней одни. Не в этой квартире — во вселенной. Вырезаны из реальности. Нет ни дивана, ни стола, ни ее мужа, ни терапевтических сессий. Просто она и я.

Не отпуская ее ладони, поднимаю голову. Любовь стоит прямо передо мной в мягких золотистых лучах солнечного света. Смотрит на меня распахнутыми глазами.

Она больше не глыба льда и не богиня в латах. Она моя женщина. В этом коротком халате, с голыми ногами, босиком. Без лифчика — я вижу очертания груди под тонкой тканью, через нее проступают твердые соски.

Я сильнее сжимаю ладонь.

— Валентин… — то ли пытается остановить, то ли просит она.

Тяну ее за руку, вынуждая сесть рядом, и не отпускаю. Кажется, никогда уже не отпущу.

Теперь мы еще ближе, чем были в ее машине. Мне больно от этой близости, от ее свежего бархатного запаха, и от того, как хорошо с Любовью — как все по-настоящему, ярко и остро до оголенных нервов.