Обсидиановые когти замерли в жалких десяти сантиметрах от моей сетчатки. Магматическая слюна, зависшая в воздухе, обдавала лицо жаром.

Базовый инстинкт вопил дурниной: «Жмурься и молись!».

Я стиснула зубы. Нет уж! Я не просто испуганная девчонка, которую отец впервые взял в Разлом. Я — хитиновый, мать его, венец эволюции, идеальное сочетание брони, воли и холодного рассудка.

Я жестко заблокировала спазм век. Взяла под тотальный ручной контроль частоту сердцебиения.

Не моргать! Не паниковать!

Голос Искры, стерильный и лишенный чувств, вибрировал в мозге, требуя четкого ответа: Сохранить или Стереть.

— Третий вариант. Свернуть окно в трей, — прошептала я, не размыкая челюстей.

«Запрос принят. Пауза метрики сохранена. Ожидание ввода».

Вот так просто. Система сожрала команду.

Не разрывая зрительного контакта с парализованным хтоническим папочкой, я плавно начала двигать мослами. Никаких резких движений. Мягкое скольжу назад, словно по смазанному льду.

Левыми руками я перехватила свою «ручную кладь» — замерзшую в позе разгневанной горгульи Сахаринку и спеленатый пушистый рулончик Пугливки.

Увеличив дистанцию метров на тридцать, я наконец позволила себе чутка увлажнить веки, размазав по роговице выступившие слезы антеннами. На одну, сладчайшую, упоительную секунду.

Грохота не последовало. Монстр был ограничен своим радиусом броска. Я в безопасности. Относительной, но мне хватит.

Я перевела взгляд на Искру, сияющую в моей груди.

— Ну и кто ты у нас такая? — хмыкнула я, поудобнее перехватывая Сахаринку. — Божественная Алиса? Голосовой ассистент Судного дня?

«Я — базовый протокол Творения. Инструмент. Компилятор реальности», — сухо, с бюрократической ровностью отозвалась нейросеть мироздания в моей голове.

Я из чистого любопытства ткнула хитиновым пальцем в ослепительную жемчужину. Палец не сгорел. Уже хорошо.

— Чувство юмора не завезли? Раскаяние, страх? Желание нажраться в говно, как мы в Диких Землях с парнями?

«Отрицательно. Эмоциональные эмуляторы не предусмотрены базовой архитектурой. Я оперирую фактами, векторами и массивами данных».

— Потрясающе. Идеальный клерк. Обожаю таких, — фыркнула я. — И что мы умеем? Кроме того, что ты поставила всю Вселенную в позу пьющего оленя.

«Уровень вашего доступа: Администратор. Функционал: пересборка атомарных структур, редактирование биохимических алгоритмов, перезапись причинно-следственных связей. Владелец способен манипулировать физическими оболочками объектов без снятия их духовной паузы».

Я замерла. Шестеренки в голове лихорадочно закрутились, выстраивая новую картину мира.

Это значит… они не просто статуи. Они — пластилин. Куклы с полным доступом к телу, но без души, мешающей ими управлять.

Мой взгляд упал на Никталию, застывшую в паре шагов в позе падающего бутерброда.

— Ладненько. Давай-ка пощупаем сборку, — протянула я.

Я подошла к Богине Ночных Желаний, которая с испугом глядела прямо перед собой.

Мысленно потянувшись к Искре, я мысленно выразила своё желание. Словно протянула невидимые жилы от себя прямо к Никталии.

«Активировать речевой аппарат. Подгрузить лингвистический кэш. Запуск».

Глаза Никталии дернулись. Зрачки сузились, имитируя фокусировку, хотя её душа всё ещё крепко спала в замороженном времени. Челюсть дернулась с легким, почти незаметным пластиковым щелчком.

— Ну, привет, тётя Никта, — я насмешливо склонила голову набок. — Давай проведем мини-опрос. Где ты очутилась и каковы твои впечатления от сервиса?

Губы Никталии зашевелились. Биохимия её мозга, послушная моей команде, выдала идеальный, стопроцентно подходящий её психотипу ответ. Но голос прозвучал как из динамика плохой колонки — ровно, механически, без единой искры истинной жизни.

— Обстановка категорически неприемлема, — сухо, как диспетчер на вокзале, отчеканил мясной манекен голосом Никталии. — Пепел разрушает структуру моих волос. Латекс деформирован. Присутствует острый дефицит вина и адекватного мужского внимания. Я требую книгу жалоб и спа-процедуры.

Меня прорвало на искренний, нервный смешок. Я как будто разговаривала с какой-то… не знаю, биологической нейросетью. Вроде бы и Никталия, а вроде бы… души нет.

— Боже, это просто восхитительно. Выдает базу по скриптам, даже не приходя в сознание! — я ткнула её пальцем в лоб. Кожа была теплой, но это был просто биоробот. Мой персональный, стопроцентно покорный биоробот. — Ошибка 404: Душа не найдена, но модуль жалоб работает безупречно. Отбой команды, стой смирно.

Глаза Никталии вновь стеклянно застыли. Губы сомкнулись.

Я сделала глубокий вдох, силой проталкивая застывший воздух в легкие.

Сердце успокоилось. На смену панике пришло холодное спокойствие.

Это была не просто победа. Моя мечта сбылась лучше, чем я когда-либо осмеливалась желать.

Сахаринка так и висела у меня под мышкой, выкатив оранжевые глаза в яростной, застывшей навсегда гримасе. Пугливка жалась смешным, беззащитным комочком в хитиновых кандалах.

Они были живы. Но их кровь застыла в венах. Никто не мог причинить им вред. Никто не мог сделать глупость, ринуться на амбразуру из-за идиотских чувств. Никакого неконтролируемого хаоса. Никакого риска.

Моя идеальная золотая клетка, где всё решаю только я.

Уголки моих губ сами собой поползли вверх, растягиваясь в широкой, бесконечно довольной улыбке.

Я прикоснулась прохладными хитиновыми пальцами к напряженной щеке сестры. Погладила.

— Видишь, Сахарок? — нежно, почти мурлыкая, прошептала я в глухую, застывшую пустоту. — Я же говорила, что математика победит. Я добилась этого. Моя мечта сбылась. Не нужна нам никакая Стена от Бездны, никакое Черное Солнце. Вы все отныне в безопасности. Я спасла вас всех. Защитила от глупостей, от Бездны, от боли… А вы мне не верили.

Сахаринка, разумеется, промолчала. В ее замороженных глазах не было ни одобрения, ни осуждения. И меня это полностью устраивало.

Я подняла голову, обвела взглядом застывший театр абсурда — президента, Императора, левиафанов, самого Монстра, зависшего в киселе времени.

Они все стали лишь фигурками в моей идеальной песочнице. Игра перешла в режим бога. И правила теперь буду писать я.

Наведение порядка в Мире Мертвых заняло у меня от силы пару часов. Оказалось, что писать скрипты для мироздания, когда у тебя в груди пульсирует Первозданная Искра, — задача легчайшая. Главное, подойти к делу с умом.

Я прошлась по серой пустоши, раздавая мысленные приказы застывшим армиям, как ленивый геймдизайнер, раскидывающий вейпоинты для неписей в Sims 4. Золотым зомби-гвардейцам я прописала цикличный патруль от разрушенной башни до кратера. Шаг левой, шаг правой, грозный взгляд в туман, поворот кругом. Призраки Аймоса получили команду изображать бурную философскую дискуссию на крепостной стене. А недобитые твари Бездны теперь просто водили хороводы вокруг черных луж, как зверята вокруг новогодней елки, ритмично пощелкивая жвалами в такт какой-то беззвучной музыке.

Никакой злобы. Идеальная, вылизанная песочница, где ни один пиксель не смеет перечить воле Админа.

Закончив с ландшафтным дизайном, я аккуратно упаковала всю свою семью, выживших союзников и остатки арсенала, после чего мысленным «копипастом» перенесла нас всех домой. В наш разрушенный, но всё ещё такой родной особняк Безумовых.

Особняк я, к слову, тоже слегка откатила к последнему стабильному сохранению. Заделала пробоины в крыше, склеила мраморные лестницы, вернула на место мебель.

Самым сложным оказался вопрос с батей. Хтонический Монстр, раскаченный Бездной до состояния лютой задницы, требовал особого подхода. Из-за «квантового парадокса Зенона» (или, в простонародье, синдром Плачущего Ангела) я физически не могла держать его в заморозке вечно. Стоит моргнуть, он сразу откусит мне голову.

Настолько токсичные отношения в Семье мне были не нужны.

Проблему я решила изящно и со вкусом. Я сотворила десяток Глаз Света. Этакие магические дроны-вебкамеры, зацикленные на бесконечную запись. Я развесила их плотным кольцом вокруг Монстра, перекрыв слепые зоны на 360 градусов. Перекрестный надзор. Ока смотрели на него. Он смотрел на Ока. Вуаля!

Теперь этот двухметровый кошмар из обсидиана, с разинутой в вечном рыке клыкастой пастью, стоял в центре нашей обеденной залы, как экстравагантный памятник современному искусству. Застыл в эффектном, брутальном прыжке прямо над персидским ковром.

— Намного круче, чем какое-нибудь чучело медведя, папуля, — хмыкнула я, потирая руки и любуясь своей работой. — Прекрасно вписываешься в интерьер. Слегка отдает лофтом и лавкрафтовским ужасом, но гостям точно понравится.

Разобравшись с озверевшим батей, я перешла к главному. Социальному, мать его, взаимодействию.

Общаться с деревянными манекенами было скучновато. Первый тест на Никталии показал, что базовые настройки био-нейросетей, подражающих личностям моей родни, слишком пресные. Голоса звучали как у автоответчиков банка.

Поэтому я немного покопалась в их «мозгах», накрутила ползунки температуры (чтобы выдавали меньше фактов и больше случайного креатива), подкрутила параметры иронии, сарказма и агрессии. Короче, я настроила им промпты.

Я сидела в кресле в гостиной, закинув ногу на ногу. Справа, замерев с бутербродом в занесенной руке, стояла Сахаринка. Слева изящно зависла Никталия с перевернутым бокалом, из которого так и не вылилось вино. Их души и сознание всё ещё глубоко спали, но мозги были полностью в моем распоряжении.

— Ну, тест аудиоинтерфейса 2.0. Тетя Никта, как связь? — бросила я, делая воображаемый глоток из пустой чашки.

Лицо Богини Ночных Желаний дернулось. Губы изогнулись в презрительной усмешке.

— Связь отличная, Перчинка, — произнесла Никталия с фирменной ленцой и глубокими, сочными обертонами. Никакого больше автоответчика. — Только вот мой латекс почему-то покрыт серой трупной пылью, а вино в бокале приобрело текстуру красного бетона. Если твой план по захвату вселенной не включает в себя химчистку и хорошего сомелье, я на тебя в суд подам.

Я довольно рассмеялась. Работает! Идеальная реплика.

— Претензии к моей шикарной персоне не принимаются, — я хмыкнула. — А ты что скажешь, Сахарок? Как себя чувствуешь?

Старшая сестра медленно сфокусировала на мне оранжевые глаза. Ее челюсти сжались.

— Я бы чувствовала себя отлично, мелкая ты зараза, если бы могла дать тебе по башке… хотя бы даже этим бутербродом, — рыкнула Сахаринка. В голосе чувствовался объем, подлинный накал берсерка. — Мои мышцы хотят насилия. Мои инстинкты требуют драки. А твой идиотский админский файрвол превратил меня в садового гнома. Я тебя ненавижу, учти это.

Я щелкнула пальцами и улыбнулась. Не совсем идеальная речь, чувствуется некий канцелярит. Ну ничего, у меня впереди вечность, чтобы подобрать каждому идеальные промты.

— Сарказм на уровне, агрессия 100%. Вы прям как живые. Точнее, вы и есть живые! Просто я вас спасла от свободы воли. Никакой опасности, никаких суицидальных рывков. Мы можем болтать, ссориться, обсуждать фильмы… и вы никуда не денетесь.

Я подошла к Сахаринке и, смеясь, ткнула ее пальцем в лоб. Она недовольно зарычала, ровно так, как сделала бы в реальности.

— Прости, сестренка, но так надо для теста.

Идеальный контроль. Все просчитано, все расставлены по местам, безопасность доведена до идеала.

Впрочем…

Улыбка медленно сползла с моего лица.

Я посмотрела на пустующее место у камина, туда, где обычно, сложив руки на коленях, сидела она.

Мама. Мелинта.

Я опустила взгляд на свою грудь, в которой билась неисчерпаемая сила Первозданной Искры.

Я пыталась. Как только мы оказались здесь, в особняке, я направила всю мощь Творения на попытку восстановить удаленный файл. Я лезла в самые глубокие архивы метрики реальности, искала бэкапы, цифровые следы, осколки эфира.

Но система каждый раз возвращала холодный, бесстрастный ответ:

«Ошибка: Файл удален без возможности восстановления. Энергетическая сигнатура поглощена внешним деструктивным агентом».

Даже код Искры не мог вернуть мертвеца. Чтобы написать новую Маму, мне пришлось бы создать искусственного бота, подделку, в которую я сама никогда бы не поверила.

В груди противно, тягуче заныло. Фантомная боль просачивалась даже сквозь мою биохимию.

Мамы больше нет. И ни один суперкомпьютер во вселенной это не исправит. Пора это осознать и принять.

Я мотнула головой, отгоняя предательскую слякоть.

— Живем настоящим. Одним мгновеньем, — прошептала я самой себе, загоняя слабость в самый дальний угол. — А мгновенье прекрасно!

Я подошла к гигантскому окну гостиной. Снаружи, возвышаясь над садом подобно черной монолитной башне, стояла двадцатиметровая Вафелька. Ее титанический силуэт на фоне голубого неба успокаивал. Младшей сестренке еще нужно было подобрать идеальные промты.

Как и всем людям на нашей планете. У меня много работы. Будет чем скоротать Вечность.

Затем я развернулась и подошла к Сахаринке. Моя старшая сестра стояла неподвижно, изредка бросая на меня хмурые взгляды, полные искусственно-сгенерированного раздражения.

Я прижалась к её застывшему хитиновому плечу. Обвила руками ее неподвижный торс, ткнулась лбом в теплую, живую пластину брони. Она не могла обнять меня в ответ, обнять по настоящему, но мне это было и не нужно. Мне было достаточно знать, что она здесь. Живая, теплая и в абсолютной безопасности.

Пусть ничего и не осознает.

— Ну вот, Сахарок, — ласково и нежно прошептала я ей на ухо. — Всё закончилось. Понимаешь? Больше никаких Разломов, никакой боли, никаких потерь. Моя… наша мечта.

Я крепче прижалась к сестре, чувствуя, как Искра внутри меня мерно пульсирует, поддерживая нашу идеальную утопию.

— Теперь мы будем вместе, вся Семья, — мой шепот утонул в звонкой, послушной мне тишине родового особняка. — Теперь никто не заберет вас у меня. Вместе. Во Веки веков. В безопасности.