— Это же тот медбрат, который дежурил в ночь, когда излечился тот алкоголик, — вдруг вспомнил профессор, — но ты же не решил согласиться на эту авантюру?

— А какая у меня альтернативы? Сколько я протяну? — прямо спросил больной.

— Примерно, три месяца, — вздохнул эскулап.

— И что ты мне предлагаешь? — усмехнулся Фролов, — правильно умереть по всем правилам медицинской науки, или воспользоваться таким шансом? Я не за себя боюсь. Анечка останется совсем одна! Пока она замуж не выйдет за надежного человека, я не имею право умереть. И если для этого нужно послать на хрен все правила, я это сделаю. Я принял решение. Ты все слышал, есть у нас такое оборудование?

— Конечно есть! — кивнул онколог, — мы уже пару раз это делали.

— Когда он сможет начать? — спросил олигарх.

— Завтра утром мы будем готовы, — ответил профессор.

— Хорошо, — и хозяин дома нажал кнопку вызова. В палату вошел Генерал.

— Где наш гость? — спросил его работодатель.

— В столовой дома, ужинает вместе с Анной Петровной! — отчеканил служивый.

— Как закончит, пригласи его ко мне, — приказал хозяин.

— Так точно! — кивнул руководитель службы безопасности и вышел из помещения.

— Юра, начинай монтировать оборудование, — попросил своего лечащего врача больной.

В большой просторной и светлой столовой ужинали Виктор и Анна. Первым бодали борщ, и юноша все время его расхваливал, чем доставил немалое удовольствие шеф-повару. Во время трапезы, девушка серьезно посмотрела на зумера и произнесла:

— Виктор, можно Вас спросить?

— Можно, — кивнул уплетая борщ юноша.

— Скажите, только честно, это лекарство действительно есть? И она поможет папе? Мы с ним одни на этом свете, с тех пор как десять лет назад умерла мама, — вздохнула она.

— Лекарство есть! — ответив перестав жевать Виктор, — оно испытано на животных с отличным эффектом. На человеке его применили всего один раз. В хосписе Вашего отца. У него была терминальная четвертая стадия рака желудка с множественными метастазами. Он излечился! А из-за него я уволился из этой богадельни.

— Почему? — поразилась Анна.

— Первое, что первое, что сделал этот старый хрыч, когда пришел в себя, так это потребовал от своей внучки, ради которой я его и выбрал для введения препарата, принести ему бутылку водки! — рассмеялся юноша.

— Ради его внучки? — напряглась дочка хозяина дома, — она Ваша девушка?

— Нет что Вы, — улыбнулся зумер, — а ее видел то всего пару раз. Мне просто стало ее жалко. Этот дед все время ей хамил, а она так заботилась о нем А потом хотела дать мне сто рублей, чтобы я за ним особо присматривал.

— Всего сто рублей? — удивилась дочка олигарха.

— Это для Вас всего сто рублей, — вздохнул гость, — а для сироты-студентки это большие деньги. Дед, это был единственный ее живой родственник. Пожалел я ее, вот и помог ему. А когда услышал про бутылку водки, запретил это делать, и обозвал его неблагодарным старым хрычом и свиньей! А он, сутяга, на меня нажаловался глав-врачу. Тот потребовал, чтобы я пред ним извинился. Ну я ему фигу и показал. Меня это хоспис достал хуже горькой редьки. Я же и устроился туда работать, чтобы испытать лекарство. А я и уволился.

— Вы выбрали этого человека только потому, что пожалели его внучку? — удивилась Анна.

— Да! Милосердие иногда стучит в мое сердце, — улыбнулся юноша.

— Я читала и смотрела «Мастера и Маргариту»! — в ответ улыбнулась девушка. В столовую вошел Генерал.

— Виктор Артемович, шеф просит Вас заглянуть у нему после ужина, — сообщил он.

— А я уже закончил, — встал из-за стола зумер, — большое спасибо, было очень вкусно.

И он с Генералом покинул столовую.

— Какой хороший и воспитанный молодой человек, — произнесла пожилая горничная, воспитательница Анны, убирая посуду со стола, — и спасибо сказал, и блюдо похвалил. А то остальные слопают все, и встают, как будто одолжение сделали, что наши харчи стрескали! А это кто, Аннушка? Твой знакомый?

— Это знакомый моего отца, Степановна, — ответила задумчиво ее воспитанница.

— Не мое это дело, конечно, стариковское, но ты бы присмотрелась к нему, — обратилась к ней женщина, — хватит тебе переживать о том паразите. Видишь, и хорошие парни есть. Сразу видно, что он добрый. И лицо у него открытое и веселое! А у того хорька, даже лицо было какое-то крысиное! Вечно с ухмылкой мерзкой ходил! Тьфу, на него!

— Опять ты меня сватаешь! — улыбнулась обняв ее девушка, — ты мне сразу про него говорила, а я не слушала.

— До сватовства еще далеко! — твердо ответила воспитательница, — узнать его получше нужно. Такая невеста с таким приданным многим нужна! Но не все ее достойны. Но вот чувствую, не из таких он! Как тот хлыщ!

— Спасибо Степановна, побегу узнаю, что папа ему говорит! — и Анна поцеловав горничную в щеку выбежала из столовой.

— Беги, милая, может быть тебе в этот раз повезет! — вздохнула женщина перекрестив ее вслед и продолжила убирать со стола.

Когда Виктор и Генерал снова вошли в палату, там уже сновали люди в медицинских костюмах закатывающие в комнату разное оборудование.

— Здравствуйте, Юрий Иванович, — поздоровался в профессором онкологом, которого знал по работе в хосписе.

— Здравствуйте, Виктор! — кивнул тот, — так это мы Вам обязаны чудесным исцелением деда-алкоголика? Могли бы найти более достойную кандидатуру для спасения.

— Не знаю, о чем Вы говорите! — не поддался на провокацию юноша.

— Ясно, тогда объясните, как будет проходить все то, о чем Вы не знаете, — усмехнулся врач.

— Теоретически, если бы такое лекарство существовало бы, это могло быть так, — начал зумер, — завтра утром в девять часов утра пациенту ввели бы пять кубиков препарата в капельницу на пятьсот миллилитров с пяти процентной глюкозой в течении часа. Препарат начал бы действовать. Не ранее шести часов можно было бы начать процедуру плазмафереза и гемодиализа.

— Почему не ранее шести часов? — уточнил профессор.

— Потому, что в течении этого времени все опухолевые клетки будут убиты. Если начать процедуру очистки крови раньше, то вместе с токсическими продуктами распада злокачественных клеток, можно удалить и сам препарат. И упустить часть раковых клеток, — пояснил Виктор.

— Понял, а сколько времени займет сама процедура очистки крови? — уточнил онколог.

— Сам процесс морфологических изменений при апоптозе занимает от одного до трех часов. За это время клетка сжимается, ее ядро распадается на фрагменты, а сама она распадается на отдельные «апоптотические комплексы», — произнес юноша, — этот процесс делится на несколько этапов. Первый, активация: запуск программы самоуничтожения. Он может занимать от нескольких минут до часов. Второй, уничтожение, от одного до трех часов. В это время происходит активный распад внутриклеточных структур. Мембрана клетки при этом не разрушается, содержимое не выходит наружу и не вызывает воспаления. Третий, элиминация продуктов распада, может занимать от нескольких часов до суток. Образовавшиеся комплексы быстро поглощаются макрофагами или соседними клетками, путем фагоцитоза. Полное время от начала запуска программы до полного «уборки» остатков клетки макрофагами занимает до двадцати четырех часов. Но главной угрозой является поражение почек.

— Почему? — спросила вошедшая Анна.

— При синдроме лизиса опухоли нагрузка на организм колоссальна, так как миллионы раковых клеток погибают одновременно. Главная опасность здесь — острая мочекислая нефропатия, когда почки внезапно блокируются кристаллами продуктов распада, — стал рассказывать зумер, — и в первую это борьба с мочевой кислотой (Гиперурикемией). Дело том, что ДНК разрушенных опухолевых клеток превращается в мочевую кислоту. Чтобы она не забила почки, применяют два ключевых решения Введение Аллопуринол / Фебуксостат. Эти препараты блокируют фермент (ксантиноксидазу), останавливая образование новой мочевой кислоты. Они эффективны для профилактики, но не могут разрушить уже имеющиеся кристаллы. И необходимо введение Расбуриказа (Рекомбинантная уратоксидаза). Экстренный и самый мощный инструмент. Этот фермент буквально растворяет уже циркулирующую в крови мочевую кислоту, превращая её в аллантоин. Аллантоин в пять — десять раз лучше растворяется в воде и легко выводится почками, полностью снимая с них угрозу блокировки.

Поэтому после этого следует провести максимальное «промывание» организма. Самый первый и обязательный шаг при синдроме лизиса опухоли — это внутривенное введение больших объемов жидкости (инфузионная терапия). Это нужно для разведение (дилюции) концентрации калия, фосфора и мочевой кислоты в крови. Высокий ток мочи механически вымывает микрокристаллы из почечных канальцев. Для этого пациенту вводят до трех литров жидкости на квадратный метр поверхности тела в сутки. При необходимости добавляют петлевые диуретики (например, фуросемид), чтобы ускорить фильтрацию.

Затем нужно позаботиться о выведение избытка калия (Гиперкалиемии). Калий — главный внутриклеточный ион. При лизисе его уровень в крови взлетает, что опасно для сердца. Его выводят следующими путями. Инъекцией инсулина с глюкозой, внутривенное введение временно «загоняет» калий обратно внутрь оставшихся целыми клеток. Дачей препаратов, например, натрия полистиролсульфонат или циклосиликат циркония, которые связывают калий в кишечнике, выводя его со стулом и не давая всасываться обратно в кровь. Введением Кальция глюконата, он сам калий не выводит, но защищает миокард от его токсического действия.

И контроль фосфатов и кальция. Фосфор из ядер погибших клеток связывает кальций крови, из-за чего кальций падает (гипокальциемия), а почки забиваются фосфатом кальция. Для связывания фосфора в ЖКТ назначают фосфат-биндеры (ацетат кальция, севеламер), которые выводят избыток фосфатов через кишечник.

И неотложная заместительная почечная терапия. Если анализы крови стремительно ухудшаются (особенно если калий становится больше шести ммоль/л, фосфор больше трех целых двух десятых ммоль/л), а объем мочи падает, пациента немедленно подключают к аппарату гемодиализа или гемодиафильтрации. Аппарат искусственно заменяет почки, за несколько часов отфильтровывая из крови весь массивный клеточный мусор, — закончил свой ответ Виктор.

— Браво! — захлопал профессор, — молодой человек, не хотите пойти ко мне помощником? Ваши знания меня просто поражают! Многие мои коллеги без справочника такое не расскажут.

— Благодарю за Ваше столь лестной предложение, но у меня другие планы на будущее! — вежливо отказался юноша.

— А какие? -тут же вмешалась с любопытством Анна.

— Я планирую создать медицинско-фармацевтическую бизнес империю, — спокойно ответил зумер. В палате повисло молчание. Первым рассмеялся отец девушки.

— Вот это мне нравится! — воскликнул он, — знаешь Юра, что-то мне подсказывает, что я скоро буду всем с гордостью рассказывать, что знаком в Виктором Крашенинниковым, а ты будешь ходить к нему на прием, с докладом!

— Если завтра все получится, то я готов! — рассмеялся профессор.

— Спасибо, я подумаю над этим предложением, — так же серьезно произнес Виктор, — мне пора. Завтра в девять я буду у Вас. До свидания!

— Я Вас провожу! — заявила Анна, и молодые люди покинули палату.

— Ты это слышал? — возмутился профессор, — он рассмотрит это предложение! Мы пошутили, а он всерьез это принял.

— Юра! — серьезно ответил больной, — а я не шутил. Если у него есть доступ у такому препарату, он вполне может открыть свою элитную, очень элитную клинику и там обслуживать сливки мирового общества. Ты бы отказался работать в таком месте?

— Для создания такой клиники Петя, нужны огромные деньги! Откуда они у него? — усмехнулся доктор.

— Ну сто миллионов евро для начала у него уже есть, — произнес больной.

— Что? Откуда? Подожди, Петя! — опешил профессор от услышанной суммы, — ты ему заплатил такие деньги? Да ты с ума сошел! А если он жулик и аферист?

— Заплатил я ему пока миллион. Остальные деньги он предложил заплатить после того, как я излечусь, — сообщил ему олигарх, — согласись, это как-то не похоже на кидалово.

— Так это для тебя миллион евро не деньги! — воскликнул эскулап, — а для него огромные деньжища! Зачем ему стремные девяносто девять миллионов, когда он с одним может смыться и жить припеваючи где-то на теплых островах! Я уверен, что завтра его не будет, а он сегодня вечером смоется!

— Знаешь Юра, за столько лет я научился достаточно разбираться в людях, что иметь возможность отличить афериста от честного человека, — улыбнулся больной, — забьемся на рубль, что завтра утром в девять часов он будет тут с препаратом? Тем более, что никуда он не убежит. Его будут пасти всю ночь. Я тоже не лошара с Биробиджана!

— Не буду я с тобой спорить, поверить не могу, что я, уважаемый доктор наук, профессор, согласился участвовать в этой авантюре! — вздохнул старый приятель олигарха.

— Юра, поверь моему чутью, скоро ты будешь благодарить Бога, за то, что тебе повезло в этом участвовать! — рассмеялся, — мой старый друг, если бы ты знал как мне хорошо сейчас. Появилась надежда, что я не только увижу как Анечка выйдет замуж, а еще внуков понянчу!

— Петя, а тебе, что не жалко таких денег? — недоверчиво спросил онколог.

— А что моя жизнь стоит меньше, как сказал Виктор? — улыбнулся хозяин поместья, — это парень умеет торговаться. Кроме этого, я думаю, что эти деньги не уйдут далеко от нашей семьи.

— Ты их отнимешь у него? — с опаской спросил профессор.

— Юра, ты что меня плохо знаешь? Как ты мог только подумать такое? — возмутился больной.

— Именно потому, что я тебя хорошо знаю, я так и подумал, — вздохнул доктор, — но это не хорошо!

— Ты прав, — снова улыбнулся олигарх, — раньше, возможно я бы так и поступил. А точнее сволок этого пацана в подвал и там бы развязал ему язык.

— Что же случилось? — улыбнулся его друг.

— Рак у меня случился. Я заглянул туда, за грань смертельного круга и понял, ничего я туда не возьму с собой. Как пришел в этот мир с голым задом, так туда и уйду. А Анечка останется тут вместе со всеми теми, кого я ограбил и с родственниками тех, кого я убил. И ей придется ответить за все мои грехи, хотя она не причем. Я вот что решил. Если я выберусь, я компенсирую всем тем то что натворил. Я постараюсь это сделать. И построю больницу для детей! Может быть мне это и зачтется.

— Ты сильно изменился, Петя, — покачал головой Юрий, — а ты не передумаешь, после того как выздоровеешь? Знаешь, как в том анекдоте?

— Каком? — спросил олигарх.

— Буря, тонет лодка с рыбаком и его сыном. Господи, взмолился рыбак, спаси нас и я тебе поставлю свечку размером с мачту! — стал рассказывать доктор, — — Папа, — шепчет испуганный сын, — а где же ты деньги возьмёшь на такую свечку? — Молчи, сынок, — отвечает рыбак, — пусть сначала на берег высадит, а там посмотрим!

— Ха-ха-ха! — рассмеялся больной, — я знаю круче историю!

Тонет корабль. Еврей в панике молится:

— Господи, спаси! Если выживу — продам свой дом и все деньги отдам нищим! Выбрался на берег невредимым. Надо выполнять обещанное, а дома жалко. Он подумал, взял кота, привязал к дому и повесил объявление: «Продаётся дом вместе с котом. Цена дома — 1 рубль, цена кота — 1 000 000 рублей. Продаются только вместе». Вскоре всё купили. Он пришёл в синагогу, положил рубль и говорит: — Вот, Господи, как и обещал — вся выручка за дом для нищих! А миллион за кота — это моё.

Когда они перестали смеяться, олигарх стал серьезным и сказал:

— Нет, не отниму я у него деньги. Он их сам принесет!