— Неплохо! — одобрил Генерал, — интересно, с чего такие меры предосторожности?

— В опасное время живем, — пожал плечами Виктор.

— Хорошо тогда следуйте за мной, пожалуйста, — предложил Генерал, и направился к своей машине. Сел в автомобиль и юноша.

— Ну что, сынок, кажется началось, — произнес Артем Николаевич, — помни, главное спокойствие.

— Я спокоен, — ответил зумер, — и я не боюсь. Надоели они все мне, вершители судеб, хреновы! Это мы им нужны, а не они нам!

Машины выбрались из городских пробок и помчались по загородному шоссе. Вскоре они въехали в элитный поселок, миновав пост охраны. Автомобили остановились возле трехэтажного роскошного особняка, крышу которого было видно из-за трехметрового кирпичного забора. Железные ворота отъехали и кортеж въехал на выложенную плиткой площадку.

Генерал вышел из своего внедорожника и пригласил Виктора следовать за ним. Вдвоем они направились к отдельно стоящему домику. Там, открыв дверь они оказались в выложенной белым кафелем прихожей, где висели белые халаты, шапочки и бахилы. За столом сидел охранник. Увидев вошедших он встал и вытянулся по стойке смирно.

— Садись, — бросил ему руководитель службы безопасности, и обратился к Виктору, — надеваем халаты, шапочки и бахилы.

После того, как они облачились в одноразовую медицинскую одежду, Генерал открыл дверь и они вошли в коридор, в который выходили несколько дверей. Направившись к двери в конце коридора, юноша увидел, что в комнатах сидели и работали люди в белых халатах, а сами помещения заставлены медицинским оборудованием, приборами, штативами с пробирками, колбами и прочим лабораторным барахлом.

— У нас своя лаборатория и аптека, — пояснил Генерал, увидев удивленный взгляд зумера, — воздух который подается в помещения стерильный. Все как положено.

Они подошли к стеклянной двери у которой на стул сидел охранник в халате, бахилах, шапочке и маске. Он тоже вскочил со стула, увидев гостей

— Вольно, — скомандовал его начальник, — надеваем маски и заходим.

Мужчина и юноша вошли в дверь. Она вела в небольшой тамбур. Там они накинули на себе еще одни одноразовые халаты в открыв еще одну дверь вошли в большое помещение отделанное белым кафелем включая потолок. Воздух в нем тщательно кондиционировался.

У стены стола большая специальная противопролежневая и функциональная медицинская кровать, которая была предназначена для ухода за лежачими больными и предотвращения тяжелых кожных некрозов. Для обеспечения максимального комфорта она сочетала регулируемое основание со специальными матрасами. От обычной кровати она отличалась секционной регулировкой. Основание делится на несколько подвижных секций (головная, тазобедренная, ножная). Их подъем снижает трение и давление на тело, обеспечивая правильную циркуляцию крови. Кроме этого можно было регулировать высоту. Это позволяло опускать или поднимать ложе для удобства ухода и смены белья. В ней была предусмотрена опция «Тренделенбург». Это такой наклон кровати, при котором таз находится выше головы, который используется для облегчения дыхания и медицинских манипуляций.Регулировки осуществляются с помощью электрического пульта. Матрац был ячеистый. Он состоял из мелких ячеек, накачиваемых воздухом попеременно, идеален для профилактики и минимизации риска пролежней.

На кровати лежал истощенный изможденный человек с живыми умными глазами и властным выражением лица. В одной руке торчала капельница. На груди были видны присоски, от которых уходили провода. За кроватью стоял монитор на котором отмечался пульс, электрокардиограмма, насыщенность крови кислородом, частота дыхания, и еще какие-то показатели.

— Здравствуйте, — поздоровался с ним Виктор.

— Здравствуйте, снимите пожалуйста маску с лица, — попросил его хозяин дома, — я хочу видеть Ваше лицо. Генерал, оставьте нас, пожалуйста.

Служивый молча кивнул и вышел из палаты.

— Хорошо, — юноша снял маску одновременно рассматривая бутылки и флаконы с препаратами стоящие на столике.

— Что скажите? Чем я болею? — спросил его Фролов.

— Думаю, у Вас рак поджелудочной железы, — ответил студент-фармацевт.

— Как Вы это поняли? — заинтересовался больной.

— Я это понял по списку лекарств, который тут вижу. Для лечения именно от рака поджелудочной железы, используют специфические комбинации химиотерапии и сопутствующие ферментные препараты, которые пациент принимает одновременно. Поскольку большинство противоопухолевых средств используются и при других видах рака, важное значение имеет их сочетание. У Вас я вижу, так сказать, фирменную комбинацию химиотерапии. Это схема FOLFIRINOX — золотой стандарт лечения. Включает одновременный прием следующих препаратов:

Оксалиплатин (Oxaliplatin) Иринотекан (Irinotecan) Фторурацил (5-FU / Fluorouracil) или Капецитабин (Capecitabine) в таблетках Лейковорин (Кальция фолинат).

Кроме этого, рак поджелудочной железы практически всегда нарушает пищеварение, поэтому пациенты вынуждены принимать огромные дозы ферментов. Сочетание химиотерапии выше с этими препаратами — это почти стопроцентный признак лечения этого вида рака. Я вижу на столике упаковки высокодозных ферментов (панкреатин). Препараты капсулированной формы с мини-микросферами, такие как Креон двадцать пять тысяч / сорок тысяч. Пациенты пьют их горстями при каждом приеме пищи. Опухоль может разрушать клетки, вырабатывающие инсулин, из-за чего внезапно развивается тяжелый диабет. Поэтому я вижу в корзине использованные картриджи от базального инсулина (длительного действия), который создает стабильный фоновый уровень гормона в организме. Это Гларгин. Он действует плавно, без резких пиков, от двадцати четырех до сорока двух часов. И картридж болюсного инсулина (ультракороткого или короткого действия). Он вводится строго перед каждым приемом пищи, чтобы усвоить углеводы. Это препарат Лизпро (Хумалог). Он начинает работать через десять — пятнадцать минут после инъекции

Кроме этого, я вижу еще упаковку таргетных препаратов для редких мутаций. Это Олапариб (Линпарза) — назначается как поддерживающая терапия после химиотерапии при мутации BRCA. Вроде бы, все! — закончил Виктор.

— Однако! — покачал головой больной, — вижу, что Вы глубоко в теме.

— Разумеется, Вам же наверняка известно, что я учусь на лучшем фармацевтическом факультете страны и учусь на отлично. Но главным образом, я работал в Вашем хосписе, и насмотрелся на эти препараты и способы их применения, — спокойно ответил юноша.

— Там многие работают, даже врачи, но я уверен, что не все они так в этом разбираются, — усмехнулся Фролов, — хорошо. Можно вопрос?

— Спрашивайте! — кивнул зумер.

— Зачем Вы прошли работать в хоспис? Вы же не врач-лечебник, Вы фармацевт. Не логично ли было пойти работать в какую-нибудь фармацевтическую фирму? Или Вам деньги так нужны? — в упор глядя на своего гостя спросил хозяин поместья.

— Деньги никогда лишними не бывают, — не растерялся Виктор, — логично, но не проще. Я — учусь, и работать днем не могу. Мне нужно учиться. А на таких фирмах работа идет только днем. А в хосписе можно работать по ночам. А мне нужен медицинский стаж. Для чего, говорить не буду. Ну а самое главное, в будущем я хочу изучать против онкологические препараты. А лучшего места, чтобы увидеть как они действуют, чем Ваш хоспис нет. В другие хосписы я не пойду.

— Почему? — тут же спросил больной.

— Потому, что такого уровня противоопухолевого медикаментозного пособия как там, больше нигде нет. В остальных пациенты просто доживают на обезболивающих, — выдал заранее подготовленный ответ юноша. Он сразу обрывал надежду у Фролова, что случай чудесного выздоровления будет повторен.

— Понимаю, — вздохнул Фролов, — мне доложили об обстоятельствах Вашего увольнения. Я считаю их неправильными. Хотя и показывать кукиш главному врачу, согласитесь, это не очень прилично! Вот в Японии это было бы очень смешно!

— Да, — кивнул зумер, — я знаю. В Японии, Китае и Корее кукиш (фига) является крайне неприличным жестом, который выступает в качестве фаллического символа. Фактически, он служит полным аналогом западного оскорбительного жеста (среднего пальца) и символизирует половой акт или откровенные сексуальные предложения. Так японские проститутки зазывают клиентов. А в странах Ближнего Востока и Турции — это жесточайшее оскорбление, несущее угрозу. Но в Бразилии — жест считается дружелюбным, выступая в роли талисмана на удачу. В России и Европе — традиционная форма отказа, насмешки или выражения отсутствия чего-либо.

— Вы, я вижу, очень образованы! — улыбнулся олигарх, — так вот, если хотите можете вернуться обратно на работу. Только извинитесь перед главврачом.

— Спасибо, но не хочу. Я бы и сам скоро уволился, — равнодушно произнес Виктор, — у меня выпускной курс, нужно полностью сосредоточиться на учебе. Я в аспирантуру поступать хочу.

— Понимаю, — кивнул Фролов, — тогда возьмите на столике конверт. Там лежит Ваша компенсация за не справедливое увольнение.

— Мне кажется, что это ловушка! — произнес отец.

— Почему? — не понял сын.

— Точно скажу, когда мы просмотрим, сколько там лежит денег. Если пару сотен, можно взять, но бы не советовал. А вот если там пару тысяч, это точно западня. Действуем так. Слушай меня внимательно.

Виктор подошел к столику где лежал конверт. Он увидел там пару медицинских латексных перчаток, надел их и взял в руки конверт. Открыв его он увидел там пачку купюр по тысяче швейцарских франков. Виктор, пересчитав купюры, посмотрел на Фролова. Тот с интересом и любопытством наблюдал за ним.

— Пятнадцать тысяч швейцарских франков, — произнес юноша, — это что?

— Это Ваша компенсация за моральный ущерб, — тут же ответил тот.

— Я не пострадал так сильно, — усмехнулся зумер, — а почему в швейцарских франках?

— Так получается больше, — улыбнулся Фролов, — Вас что-то смущает?

— Меня смущает все! — ответил Виктор, — и сама сумма, и купюры. Это не похоже на компенсацию.

— А на что это тогда похоже? — удивился больной.

— На подставу! — не стал играться юноша, и положил конверт на место, — я не возьму эти деньги.

— Объяснитесь? — не стал даже спорить мужчина.

— Думаю, что когда я выйду отсюда, меня на выходе примут Ваши охранники, тот же Генерал, — объяснил зумер, — и скажут, что я украл эти деньги. А когда я расскажу следователю и судье, что Вы мне сами их дали в виде компенсации за моральный ущерб, они мне рассмеются в лицо. Кто в это поверит? В такую компенсацию для простого медбрата их хосписа.

— А зачем мне это нужно? — поинтересовался хозяин поместья.

— Думаю, что для шантажа. А вот зачем Вам меня шантажировать, скажите мне сами, — прямо ответил Виктор.

— Вы мне нравитесь! — улыбнулся Фролов, — если все пойдет нормально, мы с Вами обязательно подружимся. Вы совершенно правы! Именно так все было и задумано. Но признаюсь, Вы меня сильно удивили. Хорошо, давайте откровенно. Меня интересует чудесное исцеление пациента из палаты, где Вы дежурили в ту волшебную ночь. У меня есть все основания думать, что Вы имеете к этому самое непосредственное отношение, — он замолчал и пристально посмотрел на гостя. Юноша молча его слушал.

— Ну что Вы скажите? — обратился больной к нему.

— А что Вы хотите услышать? — усмехнулся зумер.

— Ну, например, что у Вас есть такое лекарство, — нетерпеливо произнес олигарх.

— Ага. И я, это неизвестное лекарство, нигде не апробированное и не испытанное, ввел живому человеку, без его согласия? То есть вы хотите, чтобы я в этом признался и своим языком себе срок лет на двадцать навесил сам себе? — искренне удивился Виктор, — и не говорите мне, что все, что тут делается и говориться, не пишется.

— Пишется! — согласился Фролов, — вижу Вас голыми руками не возьмешь. Тогда давайте, предположим, чисто фантастически, что у Вас есть такое лекарство! На каких, чисто фантастических условиях, Вы могли бы его мне дать?

— Вам? А зачем и почему именно Вам? — усмехнулся Виктор, — такое лекарство, если оно существует, чисто теоретически, весьма ценное. Почему именно Вы должны его получить?

По лицу олигарха пробежала нервная судорога. Он не привык, чтобы с ним так обращались и разговаривали. Но он огромным усилием воли овладел собой.

— Неужели моя жизнь менее ценная, чем жизнь какого-то алкоголика? — криво усмехнулся он.

— Честно? Если бы у меня было то лекарство, то да! Алкоголик, показал, что оно работает. И это очень важно, А что мне даст, если я его, чисто теоретически, потрачу на Вас? — прямо ответил зумер.

— А во сколько ты оцениваешь свою жизнь? — ощерился разозлившийся Фролов, — она стоит этого лекарства?

— Ну вот, пошли и угрозы, а я все думал, когда же это начнется! — рассмеялся Виктор, — причем тут моя жизнь? Вы хотите получить то, чего у меня нет, и угрожаете мне, если я Вам этого не дам? Да! Я тоже приготовился. Все что тут происходит тоже пишется и хранится в облачном хранилище. Вот с этой камеры на моей груди. Включая Ваши угрозы.

— Ладно, — вдруг улыбнулся олигарх, — мы не туда зашли Чего бы ты хотел получить, если бы у тебя, теоретически было бы такое лекарство?

— А что Вы можете предложить? — пожал плечами Виктор, — чисто теоретически?

— Ну, например деньги! Я знаю, Вы тратите много денег на оборудование для Вашей фирмы «Хронолизис». Вы там делаете лекарство? — попытался прощупать почву хозяин дома.

— А с чего Вы решили, что мы там делаем лекарство? — не попался в ловушку юноша, — деньги? Хорошо, а сколько?

— А сколько Вы хотите? — оживился мужчина.

— А во сколько Вы оценивайте свою жизнь? — тут же спросил зумер.

— Однако! — рассмеялся Фролов, — Вы умеете торговаться! А если серьезно?

— Если серьезно, чисто теоретически, то сто миллионов! — ответил Виктор.

— Рублей? — уточнил хозяин дома.

— Ну я бы не стал такой дешевизной оскорблять Вас. Евро, конечно, но можно в рублевом эквиваленте! — произнес юноша.

— Это серьезная сумма. А гарантии? — спросил больной.

— Какие гарантии в таком чисто теоретическом деле? — усмехнулся зумер, — и да, не старайтесь провернуть какие-нибудь ненужные вещи. Я сразу говорю, я не знаю, даже теоретически, где и как это все делается. И попытки получить это от меня ничего не даст, кроме одного. Вы уже никогда ничего не получите! И снимите с меня Ваш хвост наружного наблюдения.

— Для того, чтобы мне принять решение, не могли ли бы хотя бы вкратце описать что это такое? — попросил Фролов.

— Могу, — улыбнулся зумер, — это будет стоить один миллион евро. Переведите его на счет нашей фирмы и я Вам расскажу одну сказку.

— Это будет потом учтено в общей сумме, если я соглашусь? — уточнил Фролов.

— Будет, но эти деньги не возвращаются. В сопровождении перевода напишите «Благотворительность», вот номер счета! — и зумер на телефоне открыл реквизиты своей фирмы.

— Не нужно, — отмахнулся больной и нажал кнопку вызова. Вошел Генерал.

— Перечисли на счет его фирмы миллион евро в рублях по курсу Центробанка, сейчас, — приказал его работодатель, — напиши, как благотворительный взнос.

— Я правильно понял, один миллион евро? — уточнил руководитель службы безопасности.

- Да! Выполняй! Экспресс — переводом, — резко произнес хозяин дома. Генерал вышел. Виктор вытащил снова телефон и открыл приложение и стал ждать поступления денег. В это время дверь распахнулась и в палату ворвалась разгневанная девушка.

— Папуля! Опять тебе лже знахари пытаются втюхать свою халтуру! — обратилась она к отцу, а потом ее внимание переключилось на Виктора.

— А Вы! Как Вам не стыдно! Папу уже один раз чуть не умер, поддавшись на уговоры какого-то шамана! Вы такой молодой и уже такой алчный! — набросилась она на него.