Пока наши будущие воспитанники были под впечатлением от зрелищного боя, я вышел к ним с объявлением.

— Мы полетим в мой новый город Таленбург. Регулярная еда, хорошая одежда, крыша над головой — всё это у вас будет и даже собственные деньги.

— А много? А то мне на дворец не хватает, хыв-хыв, — засмеялся в кулак Саня Гризли и остальные тоже зазубоскалили.

— Сколько заработаешь — все твои. Глядишь, на пару кусков черепицы хватит для дворца. Все с чего-то начинали.

— Э-э… какая, блин, черепица? Ну так нечестно… — протянул задира, когда над ним посмеялись окружающие.

— Ладно пошутковали и хватит. Вы летите учится, а не дурака валять. Не справившихся вернут обратно в шпиталеты, бездельники мне не нужны. Всë по-честному, — я прошёлся вдоль их строя и остановился возле Ваньки, ковырявшегося в носу. — Золото копаешь?

— А? — спросил он непонимающе. — Я б не отказался.

Потрепав его кудрявую голову, я двинулся дальше.

— Будет тебе золото, малой. Ладно, кто хочет уже прокатиться на виверне? — спросил я, понимая, что тут проще показать всё, а длинные речи всё равно мимо ушей пролетят.

— Я! Я! Я! — ребятня с визгом рванула к белым контейнерам занимать места.

Внутри их рассадили взрослые работники из экспедиционного корпуса. Всё по регламенту: один управляет виверной, другой следит за порядком внутри транспортной «коробки». Она в девять тросов крепилась к сбруе, даже если какой-то оборвётся — остальные справятся и сохранят равновесие. Внутри был оборудован туалет, пищевой отсек на случай дальних перевозок и спасательный набор.

Пока все воевали за лучшие места, я переговорил с дворецким.

— Они извинились, не надо, — снова отказался он от денег. — Это мы не так подготовились к приёму.

— Что ж, понадобится работа — приходи, — сказал я на прощание.

А что только Кержапольским разрешено переманивать достойных профи? Вообще, я был рад, что конфликт исчерпал себя и никто не пострадал. Под восторженный визг малышни мы оторвались от земли, зависли ненадолго в воздухе и взяли курс домой.

Это заняло чуть больше дня пути со всеми остановками и кормёжкой виверн. В Таленбурге нас уже поджидал Филарет в обществе десяти работниц, согласных помогать со стиркой, уборкой, приготовлением пищи и прочими повседневными обязанностями.

— Мы будем учиться магии? — удивилась Камила, когда им, наконец, объяснили по приезде истинную цель сбора.

— Надо было сразу сказать! — нахмурился Кудлаш. — Мы думали тут очередная дебильная фабрика…

Всë равно не поверили хулиганьë. Я-то гадал, чего они в отрыв так ушли? С другой стороны, понять можно: явился не запылился какой-то знатный хмырь, обещаниями сыпет, как пить дать стелет с какой-то гнилой целью. Но согласились же?

«А куда им ещë идти? Подумаешь, шило на мыло поменяют, зато хоть до отвала наедятся и по-человечески поживут недельку-другую. Явно надолго не собирались задерживаться у богатого олуха, мол, чуть что сбегут».

Но, услышав про магию, беспризорники насторожились. Лица стали более осмысленными и у многих в глазах затаилась надежда, что это всë-таки не обман, не детская каторга у чëрта на куличках, а вполне себе реальный шанс выбиться в люди. «Всамделишная» школа магии.

Маг всегда найдёт тёплое местечко для себя и своей семьи. В народе престижней профессии, пожалуй, не сыскать — платили им много и пахать, как в поле, не приходилось. Мечта для любого безродного мальца.

— Пока строится кадетский корпус, поживёте под присмотром отца Филарета. Занятия начнутся через неделю. Бегом заселяться, — велел я.

— Ваше благородие, а какая у меня стихия? — зажмурив один глаз, спросил Кудлаш.

— Земля.

— Ого, слыхал Санёк, легко наколдую себе тыщу рублей, а у него что?

— Звук.

— Хыв-хыв, теперь ты не Гризли, ты Соловей-разбойник!

— А у меня?

— Лекарство, — ответил я Камиле и понял, что зря открыл рот, начался гвалт с просьбами рассказать и другим их стихии. — Узнаете со временем. Всё, марш отсюда!

Девочка довольно просияла и потопала с остальными. Глядя, как улетают обратно виверны, священник спросил.

— Зачем блаженную с собой взял? Не похоже на тебя.

— Ты про Пелагею? В доме призрения отыскал. Еë туда из РГО выбросили три года назад, тронулась умом после опыта с запрещённым зельем. Такой огромный потенциал и карьера всего в тридцать один год… Знаешь, как говорят, горе от ума, вот это её случай. Умнее человека я ещё не видел.

Пожалуй, не сто́ит говорить святому отцу, что Нобу её попросту выкрал и обкорнал на лысо, чтобы Кержапольские не догадались, что за особу они приютили у себя в усадьбе. Девушка сидела на земле, подслеповато рассматривая пучок вырванной травы, как будто в первый раз её видела. Над головой у неё выделялась золотистая надпись «диктатуры»:

Интеллект (95/100)

— Это душа заблудилась, оставь её, она в руках господа. Не всё тебе соки с людей тянуть, пусть отдохнёт.

— Значит, я не богоугодным делом занимаюсь? — уточнил я.

— Я не знаю. А ты о чëм-то таком помышляешь? — спросил Филарет, отстранённо глядя мне в глаза.

— Мы ей поможем отыскаться, душе, — уточнил я и попросил работницу кадетского корпуса отвести Пелагею к Склодскому.

— Загадками говоришь, Владимир, что ж, я не лезу в твои дела, но спрошу другое: не рановато с детишками мы начали?

— Нет, с магами самое оно. Это не детинец с гриднями, где ждать долго, пока тело и дух окрепнут. Кадеты быстро включатся в дела феода, помощников вырастим. Что с преподавателями, отыскал?

— Да, тебя ждали со дня на день.

— Веди показывай.

Как баронство мы не имели права дрейфовать по течению жизни. Только рваться вперёд, опережать всё окружение на десяток шагов. Это единственный способ обеспечить свою безопасность и процветание.

Если бы я играл по правилам и лениво поплёвывал в потолок — не видал бы такого продвижения вокруг. С каждым днём молодой организм города накачивался социальной кровью, становился больше и значимей. Кадетский магический корпус — это моя жемчужина, огромный вклад в будущее личной империи.

Как только стража заметила виверн — учëных мужей дёрнули из гостиницы на ведунские «смотрины». Хах, забавней не скажешь. Двадцать кандидатов в преподаватели ожидали нас в тереме в приёмной.

— Ничего, я быстро, сидите, — махнул я ладонью, чтоб не вставали. — Вы приняты, вы тоже, — говорил я, проходя вдоль скамьи с учёными мужами. — У вас какая дисциплина?

— Магинженерия, ваше благородие. Когнитивный модельный ряд, обучаю созданию заклинаний от и до: как что работает, преимущество одних фигур перед другими, их правильные сочетания, настройка физических параметров. Это моя специализация, — добавил он в конце.

— А опыт какой?

— Двадцать лет в рязанской магической академии.

— Почему ушли?

— За супругой присматривал, отходила пташка моя. Дни последние с ней провëл, тридцать лет рука об руку… Проводил по-божески, как полагается. Пока то да сë место моë в академии заняли. Что делать? Перебивался частными уроками, на хлеб с маслом хватало, но как-то мелко, размаху нет, соскучился по настоящей работе. Да вот, друг мой любезный весточку подал, я и вещички собрал, — сутулый мужчина шестидесяти лет благодарно кивнул отцу Филарету.

— Сожалею о вашей утрате и добро пожаловать, вы приняты. Остальные свободны, зайдите в ратушу за компенсацией потраченного времени.

Я взял только четверых, хотел ещё двоих с «B» рангом, но первоклассные учителя нужны мне прямо сейчас. Дети должны получить самое лучшее магическое образование и к кандидатам тут снисхождения ноль. Я невольно залюбовался своими «орлами» — все «А» ранги, Филарет не подвёл.

— Итого из дисциплин у нас закрыты: основы медитации, ресурсное планирование, магинженерия и практическая энергоморфология, — вслух сказал я.

— Позвольте, Владимир Денисович, но этого блока знаний ничтожно мало. К тому же для хотя бы среднего по качеству заведения нам потребуется куда больший преподавательский состав. В одиночку мы такое количество детей не осилим.

— Это я и хотел обсудить, Николай Андреевич. Пока работаем в таком режиме, наладьте контакт с детьми. Назначаю Вас ректором. Составьте мне список всех требуемых дисциплин, а также специалистов, которых вы и ваши коллеги рекомендуете. Разошлите им пригласительные письма с нашими условиями.

Николай Андреевич Скобнин

Отвага (39/100)

Интеллект (74/100)

Боевой маг (A)

Учитель (А)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Трудолюбие (77/100)

Счастье (61/100)

Боевой дух (21/100)

Общественный статус: «Просветитель» — наставник, открывающий дорогу в магию тем, кто раньше и мечтать о ней не смел.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Искра понимания» (способность объяснять сложную магию через то, что ученик уже знает и любит, превращая непонятное в знакомое).

— Мы можем по два-три предмета первое время сами преподавать, пару семестров точно закроем, — заявил Николай Андреевич. — Что насчёт оборудования? Нам хотя бы 3–4 перчатки-линзы — для поочерëдного использования учениками, не бог весть какая практика, но что-нибудь придумаем. У меня как раз старая подарочная перчаточка с выпуска затерялась, хранил на чëрный день. Ещë с учебниками вопрос больной… Минимум одну книгу на десять человек будьте добры выделить, организуем классовые чтения вслух. Ах да, манекены и площадка под практические занятия… — Скобнин зажмурился на ходу перебирая первостепенные задачи, и загибал крючковатые пальцы на левой руке, остальные учителя одобрительно кивали.

Я не выдержал и перебил его.

— Так стоп, какие ещё 3–4 линзы и 1 учебник на десятерых?

— Дорого же, поддержанный не меньше двух сотен стоит, а про «линзы» я и не заикаюсь…

— Вы серьёзно думаете, я не найду какие-то жалкие 50 000 целковых на перчатку ребёнку? Так постойте, а что вам отец Филарет вообще написал? Что ты им написал? — повернулся я к священнику.

— Что в деревенскую магическую школу требуются учителя с опытом.

— Ты серьёзно? — я не находил слов. — Ты… Я же сказал найти лучших для самой богатой школы магии во всей Тавриде.

— А я их разве не нашёл? — Филарет с довольным лицом указал открытой ладонью на прошедших отбор.

— Нашёл, да, но…

— К нам пришло только двадцать человек. Если бы я написал, как ты говоришь, о приёме в «самую богатую школу Тавриды», угадай сколько бы сюда народа набилось? — он сделал паузу, давая мне секунду сообразить. — Ага, вижу, что понял. Набежали бы сотни шарлатанов на запах шальных денег, а так перед тобой действительно те, кто пришёл из-за любви к работе и к детям.

Шах и мат. М-да, а священник не так прост.

— Снимаю шляпу, мне ещё у вас учиться и учиться, — признал я вслух, поймав улыбки всех пятерых друзей. — Сколько вы получали на предыдущем месте? — спросил я, возвращаясь к решению сопутствующих проблем.

— Пять сотен.

— Я семь.

— Четыре сотни.

— Понял, тогда будете получать по три.

— Хм, тоже неплохо, вместе с едой и жильём, как по мне, сойдёт. Ужмёмся немного, да, коллеги? — подбодрил всех спец по ресурсному планированию. — Три сотни тоже деньги.

— Какие три сотни? Три тысячи, — поправил я его. — У меня все на ответственных постах получают от тысячи и выше. Три — это на первое время. С увеличением количества учеников пойдут надбавки.

Теперь они не смеялись. Только растерянно переглядывались, не понимая, что происходит. Такие суммы получали офицеры независимых отрядов витязей, высокопоставленные сановники, профессора РГО и прочая верхушка власти после приличной выслуги лет. Это в тридцать раз больше доходов среднестатистического городского рабочего!

— Что касается «линз» — начнём с сорока штук, это обойдётся нам в два миллиона. Закажите все учебники, какие потребуется, чтобы у каждого кадета был свой личный набор!

Я заходил взад-вперëд, набрасывая им задач и обрисовывая, что конкретно хочу видеть, к какому эталону учебного заведения мы стремимся.

— Форму, оборудование, демонстрационные артефакты, реагенты, клетки для монстров, чтобы по живым целям учились бить, защитную экипировку, мебель какую надо — всё по высшему классу берите. Составьте смету и к нашему городничему, Анжею Маричу. Этот проект на особом счету — денег не пожалею. За три месяца мне нужен осязаемый результат: не менее половины воспитанников должны уметь создавать одно-два заклинания. Особенно это касается земельников — пусть помогают строить второе кольцо крепостных стен, фитомантов на огороды к фермерам. Остальных на манекены — пусть тратят дневной энергозапас. Приучайте сразу переходить к практике, каждый из них должен приносить пользу этому городу и феоду. Продумайте систему баллов и нормативов за внеучебную активность, пусть меняют их на деньги. 1 балл — 1 рубль. Помог с каменной кладкой такой-то-такой-то площади? Получи награду. К труду склоняйте, чтоб не чахли за учебной скамьёй. У меня всё, господа, приступайте к работе.

Оставалось ещё много нюансов, но мне интересно было посмотреть, как ректор и трое учителей возьмутся за это дело, какие шаги предпримут для усмирения уличных дьяволят. Кадетам предстояли тектонические изменения привычного уклада жизни.

— Здравствуй, ты закончил? — спросил сзади женский голос, когда я остался один в кабинете и переводил дух.

Марина робко высунулась с порога и показала пальцем за спину.

— Прости, что не встретила, разбиралась там с…

— Неважно, иди сюда, — я схватил её за отворот рубашки и как пушинку затащил внутрь одним движением, раз и попалась.

— Ой.

Троекурская через секунду была схвачена и прижата к двери. Мимолётный испуг, широко раскрытые глаза, но очень скоро она обвила руками мою шею и потянулась навстречу с едва ли не бо́льшим желанием. Её горячее дыхание, влажные губы, дразнящий, еле уловимый телесно-цветочный аромат и это ощущение до мурашек, когда скользишь ладонью по нежной гладкой коже — всё переплелось, смешалось, обволокло и расчистило разум.

Каждое касание как событие, каждый чувственный вздох как ценность. Я запустил ладонь в её волосы, а второй рукой нащупал сквозь одежду упругую грудь. Оторвавшись на секунду и отстранившись, я залюбовался румянцем на её щеках и лёгкой растрёпанностью. Марина смотрела на мои губы, покусывая свою.

— Чего ждём? — она встретилась со мной взглядом и шутливо приподняла бровь.

Её пальцы отыскали за спиной замок и щёлкнули задвижку. Теперь никто не побеспокоит и у нас есть всё время мира.

* * *

— Не делай так больше, чуть рубашку не порвал. Терпения не хватает? — Марина одевалась вместе со мной, подав мне штаны.

— Смотри-ка, понравилось, ещё и жалуется. Женщины… Лучше вот что сделай, ты с тем мужиком повешенным уже разобралась?

— Ага, пустяки, семья пошла на мировую, немного сверху заплатим, и они отзовут претензию, — Марина закончила с застёгиванием пуговиц на рукавах.

— Дай сюда, — я не мог себе отказать в том, чтобы самому её одеть.

Она с лёгкой ухмылкой склонила голову набок, пока я застёгивал остальные пуговицы, постепенно добираясь до груди. Взгляд девушки так и говорил «знаю-знаю, зачем ты это делаешь».

— Так как ты мой адвокат, я хочу, чтобы ты добралась первым делом до консистории и со всем уважением и деликатностью разрешила одну задачку. Пусть пришлют по запросу отца Филарета кандидатов в псаломщики. Обещай щедрые пожертвования, что хочешь, но уломай. Выбирать будем мы, а не они. Кого попало я к нам не пущу.

— А вторым делом? — спросила она, поправляя мне волосы.

— Подай прошение на имя Преосвященнейшего Варлаама, епископа Ростовского.

— Основание для прошения?

— Укажи благословную вину, по которой наше венчание не сможет состоятся в обычной приходской церкви, я хочу всё устроить в Таленбурге через отца Филарета. Заберёшь у него разрешительную грамоту и дальше документы на…

— Погоди, какое ещё венчание? — спросила она, упирая руки в бока.

— Наше венчание, ты чего?

— Ты… Ты хочешь, чтобы я стала твоей женой?

— Ну не прятаться же нам каждый раз от всех?

— Может, ты что-то забыл? Меня, например, спросить?

— Этот вопрос решён, я всегда беру, что мне хочется.

— Пожалуйста, не говори так больше, — вместе со смешком у неё накатили слёзы.

— Это как?

— Как будто ты дешёвый ловелас из французского любовного романа. Тебе не идёт.

Я рассмеялся, обняв её за талию.

— И чего мы плачем?

— Ты… Я просто растерялась, да, конечно, я согласна, — она вытерла тыльной стороной ладони глаза, — но ты точно всё продумал? Если это какая-то злая шутка, я тебе не прощу.

— Да какие тут могут быть шутки, Марин? Или ты хочешь окунуться в этот фарс с бесконечными смотрами невест, когда знать начнёт мне засылать своих дочерей? Будем притворяться, что не вместе, лицемерить и оттягивать неизбежное? Я не допущу, чтобы ты это хлебала, сразу всë решим. Ты моя женщина, пусть все это знают.

Её руки сами собой хваталась за мою одежду, Троекурская пытаясь найти подходящие слова, чтобы лучше выразить свою мысль. Чувствовалась нерешительность и боязнь будущего.

— Это может быть ошибкой. Я тебе только помешаю, как же твоя мечта? Женитьба не по расчëту похоронит всë. Я не хочу смотреть, как ты с каждым днём отдаляешься от неё и чувствовать за это вину. Такой серьёзный шаг не делается наобум, Владимир. Когда влюблённость пройдёт, ты возненавидишь меня.

Я поморщился.

— А вот теперь ты заговорила как героиня бульварного чтива. Хорошо, давай обсудим.

Мы присели на софу, и я пересказал ей наш разговор с графом Кержапольским. Троекурская внимательно выслушала, спрашивая о деталях, о мимике, подтекстах и прочих моментах.

— Ты превратил проигрышную карту в преимущество — это похвально, но я всё равно должна спросить…

— Решение было принято до визита в Москву.

— Поняла. Мне придётся отменить много поездок, — она задумчиво посмотрела в потолок. — И вся эта возня с платьями и застольем…

— Тебе давно пора взять больше помощников.

— Ммм, они не сделают так, как сделаю я, — вздохнула Марина.

— Выглядишь как будто не рада.

— Пх-х, не обращай внимания, — она перелезла мне на колени и поцеловала. — Я сейчас счастлива, как маленькая девочка.

— А выглядит, как будто очередное дело в суде выиграла.

— Ну и что? Ты бы хотел, чтобы я дурочкой носилась и визжала? Пф-ф. Могу прямо сейчас начать.

— Нет, будь всегда настоящей.

Мы перервались на кое-какие нежности во второй раз, но после уже точно собрались. Троекурская в нерешительности посмотрела на меня, побаиваясь спросить в лоб.

— Что?

— Раз уж мы… Раз уж так всë повернулось, можешь теперь рассказать правду? Зачем ты продаёшь захваченные земли вместо их освоения? Это ведь нелогично.

— А, вот ты о чём, — хмыкнул я. — Хорошо. Думаю, тебе пришло время всё узнать. Сообщи кому надо, что отойдёшь часа на три, и подходи к воротам, буду ждать там.

— Поняла, я мигом.

Клянусь, я не хотел её посвящать во все детали, но раз уж мы скоро станем друг другу самыми близкими людьми, лучше подобное сразу утрясти и расставить все точки над «i». Марина шустро раскидала обязанности, пришла к нам и уселась в свободного транспортного глипта.

— Это кто? — спросила она, кивая на лысую женщину в одной «упряжке» со Склодским.

— Моя новая любовь, а что? — подмигнул антилекарь.

— Побойся бога Леонид, прекрати её лапать, — сделал я замечание.

— Я её держу, иначе она упадёт, — возразил он.

— Леонид, — предупреждающе повторил я, и рука сползла пониже, туда, где и должна быть.

— Ну симпатичная же девка…

— Заткнись, идиот.

Мы вчетвером добрались до нового входа в подземный храм и спустились в туннели. Гио хорошо постарался, маскируя его в этот раз под кронами дубов.

— Что скажешь? — спросил я Троекурскую, когда мы достигли цели и спускались по лестнице к незаконному поселению с серебристыми прямоугольниками врат.

Я предполагал, она начнёт голосить и переубеждать срочно всё закрыть и закопать, но вместо этого попросила экскурсию с хромым привратником, чтобы осмотреть хозяйство. Особенно её интересовали ангары с вивернами и хранилища магресурсов.

— Абросимов жив? — удивлëнно спросила Марина, когда офицер помахал нам рукой перед отправкой в портал, парни сейчас активно мочили крупную межмировую дичь.

— Работает на меня. Иди осмотрись, только недолго и к нам обратно. Я кое-что с Александром обсужу.

Мой храмовник удивился нагрянувшей гостье с поверхности и спросил, пока та отмеряла длину его стола больши́м и указательным пальцами.

— Зачем она тут?

— А это, Саш, твой новый помощник. Ты просил: я нашёл.

— Уверен, что она способна ммм, выполнять свои обязанности?

— Тут от тебя будет зависеть, как уломаешь, — ответил вместо меня Склодский и посадил женщину на стул.

— У тебя же остался стебель «Anima refectio»?

— Да, я пока не придумал, что с ним сделать, другой работы навалилось.

— Отличненько, тогда, будь добр, высуши его и разотри в пыль. Взвесь и принеси сюда.

Насколько я знал, у него был в лаборатории специальный агрегат, который за внушительное количество магической энергии ускорял процесс сушки. В масштабах большого производства штука бесполезная и затратная, но для таких срочных потребностей самое то. Я не жалел денег на всякие приблуды для учёных. Александр ещё раз бросил взгляд на гостью и кивнул.

— Понра-а-а-авилась, — протянул Склодский, когда Чечевичкин ушёл в лабораторный блок. — Аж обомлел книжный червячок. Будет теперь ухлёстывать вместо работы. Может, ну его, пристроим к нам наверх?

— Боишься, что отобьёт? — пошутил я. — Нет, там ей делать нечего, кто-то из РГО по-любому заглянет и узнает. Она у них что-то вроде местной знаменитости.

— Настолько хороша? — с сомнением спросил Леонид.

— Чудовищно.

— Да-а-а. Будь оно по-другому, ты бы не стал возвращать её раньше брата.

— Фенечке я помогу, но позже. Не хочу, чтобы отец преждевременно всë узнал.

«А с ним и Остроградский с некромантами».

— Готово, вот, — спустя пятнадцать минут сказал Александр, входя вместе с Мариной.

Троекурская выглядела задумчиво, но не паниковала, только коротко мне кивнула, благодаря за оказанное доверие.

— Сколько вышло? — спросил я храмовника.

— Девять грамм.

— Отлично, как раз на три сеанса. Держите её на всякий случай.

— Что ты будешь делать? — поинтересовалась Марина.

— Вставлять ей обратно мозги.

Александр с Леонидом взяли девушку под руки и приготовились. Я высыпал в ладонь точно отмеренные три грамма анимы и отыскал новое заклинание «Логос».

Медленно выдохнув, я активировал сложную многоуровневую конструкцию, впуская в неё жизнь своей магической энергией. Не сказать, что много потратил, тут скорее всё замешено на стороннем редком ресурсе — именно он ключик к чуду, недосягаемый для чужих глаз парящий прозрачный цветок.

Жёлтые и красные точки ждали на тех же местах. Как же сильно она себе навредила. Интересно, чем и для чего? Скоро узнаем. Весь мозг накрыло золотистой тонкой плёнкой, она обволокла собой каждый участок, каждый бугорок, подстраиваясь под индивидуальную структуру, словно живой организм. Как только она окончательно ужалась, все точки погасли.

Я чуть было не дёрнулся от такого номера. Склодский тоже побледнел, он здесь был не случайно — чтобы в случае чего откачать Пелагею. Сейчас всё выглядело, как будто она мертва.

— Фха-а-а-а-а, — глотая ртом воздух, юродивая изогнулась грудью вверх.

Золотистый покров взорвался на мельчайшие частицы и ярко засверкал туманным облачком, постепенно развеиваясь.

— Ещё раз, держите!

Где-то треть повреждённых точек перекрасилась в серо-синие, чуть тлеющие. Я схватил вторую отмеренную порцию стебля анимы и опять запустил «Логос».

— А-а-а-а!!! — Пелагея закричала после повторного выхода из фальшивой смерти.

Дёргаясь в припадке, она едва не откусила себе язык. Склодский пустил из ладони серебряную успокаивающую волну лечения, купируя припадок.

— ТЕРПИ!

Третья и последняя попытка должна была «стереть» все последствия выверта сознания, вернуть к нормальной жизни, но если она не увенчается успехом… Я честно не знал, что будет, проверять не хотелось.

— Не надо, пожалуйста, — тихо умоляла бывшая РГОшница, но сеанс требовалось закончить.

«Логос» обволок мозг и проделал всё то же самое. Золотистого тумана скопилось так много, что по первости ничего не было видно.

«Выжила, всё получилось!»

Я мигом подключился заклинанием «Градиент» и добавил яркости в серость, ускорил работу мозга на 5%, чтобы дать толчок. Запустить починившийся механизм, если уместна такая аналогия.

Девушку вдруг перестало трясти. Она подняла на нас осмысленный взгляд, отстранилась в страхе от мужчин и вскочила на ноги. Я заметил, как одно за другим формируются заклинания в еë когнитивном модельном ряду. Слабенькие, но даже ими можно набедокурить.

— Где я? Вы кто такие⁈ Прочь!

Пелагея Максимовна Кох

Отвага (21/100)

Интеллект (95/100)

Боевой маг (D)

Естествоиспытатель (А), Алхимик ©

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Трудолюбие (1/100)

Счастье (1/100)

Боевой дух (1/100)

Общественный статус: «Юродивая» — блаженная, чей разум ушёл в иные миры, оставив лишь светлую и беззащитную оболочку.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Тетрастихиал» — одинаково хорошо чувствует и управляет четырьмя стихиями, не теряя в силе и точности ни в одной из них.

Предрасположенность:

Естествоиспытатель (41%)

Боевой маг, стихия воды (27%)

Боевой маг, стихия огня (17%)

Боевой маг, стихия ветра (10%)

Боевой маг, стихия иллюзий (5%)