— Ого, сколько жратвы! Мне ещё вон того пирога! — с набитым ртом кричал Ванька Кудлаш поверх галдежа других приглашённых в усадьбу графа Кержапольского.

Слуги накрывали длинный стол, рассчитывая на приём знатных гостей, а повар с командой трудился в поте лица, не желая посрамить хозяина. Персонал носился ошпаренным веником, лишь бы успеть, и даже часть дворни задействовали. Какого же было удивление, когда в столовую вразвалочку ввалилась уличная шпана в грязных обносках, с немытыми руками и вороватыми блестящими глазëнками.

— Уберите столовое серебро, срочно уберите… — держась за сердце, прошептал дворецкий. — Это как понимать?

— Его Сиятельство велел обслужить по высшему разряду, то не моя прихоть, — спокойно ответил срочно вызванный камердинер.

— Но они же… Что прикажешь с ними делать?

— А это теперь твоя забота, — слуга хотел было ретироваться, но сжалился над растерявшимся коллегой. — Ты не можешь их выгнать, выполни, как сказано, а там пусть господа разбираются.

— Я отвечаю за всё хозяйство. Ты погляди на их рожи — они же мне бархат испачкают, китайские ковры… Ты знаешь, как плохо отмывается шëлк?

— Тогда снизь риски, разведи их по разным комнатам и накорми. Это же просто дети, — ответил ему камердинер и перед уходом похлопал по плечу.

Официанты бегали с подносами, еле успевая забирать грязные тарелки.

— Это моё! Я потом доем! — гневно засопротивлялся Саня Гризли, когда у него попытались отобрать распиханное по карманам песочное печенье.

— Руки прочь, халдей! — заорал Ванька и запульнул картофельным пюре с ложки, как с катапульты.

Проделал он это так ловко, что жижица со шлепком разлетелась по лицу официанта, и остальные дети загоготали, увидев это. Многие из них также запихивали сладкое за пазуху и в карманы, а вот «взрослую» непонятную еду есть отказывались. Как горячую картошку перебрасывали друг другу причудливую черепаху, визжали от прикосновения к её сварившейся голове и лапкам, кидали следующему.

Ванька Кудлаш забрался на стол с ногами и уверенно прошёлся к огромной индейке, сталкивая на скатерть холодец с дорогой бутылкой вина. Нагнувшись, он оторвал от жареной птицы ножку и поднял её над головой.

— Ату их ребята! Пусть сами жрут морских гадов!

Сказав это, он ловко перехватил летевшую черепаху и бросил в грудь дворецкому. Заразительный пример разнёсся как пожар, и со всех мест в слуг полетели мерзопакостные на вид мидии, устрицы, трепыхающийся в тарелке холодец из не пойми чего, противные говяжьи языки и всё, что вызывало страх запихивать это в рот.

Работники кухни, прикрываясь подносами, в спешке отступали к выходу, один из них нелепо поскользнулся на разлившемся соусе и эпично упал. Маленькая победа вызвала ещё больший шквал атак. Ребята успевали и набивать рты пирожными, и отстреливаться из ложек.

— Дикари… Что будем делать? — спросил ожидавший снаружи лакей.

— Ничего, — вытирая безнадёжное пятно на груди, ответил дворецкий. — Оставим их на пару часов. Скоро сами попросят о помощи.

Так и случилось. Объевшаяся до отвала детвора еле дышала. С измазанными руками и ртами они лежали кто на лавках, кто на полу, уже не способные ничего прожевать и впихнуть в себя, но цепко удерживая в руке кто кусок мяса, кто россыпь орешков в шоколадной глазури или фарфоровую чашечку с медленно таявшим мороженым. Это была панорама с занесëнными на берег рыбами, бессильно открывавшими рты.

— Всё сворованное отобрать и к лекарю на промывание желудка, — безжалостно скомандовал дворецкий и намётанным глазом пробежался по нанесённому ущербу.

Разбитая посуда, испорченный ковёр, замаранная обивка стульев, висящие на люстре бараньи кишки, фаршированные гречневой кашей с салом, по полу катались открытые бутылки вина и отдельный штрих — треснувшее стекло шкафа, чем-то не угодившее малолетним гостям.

— Я… Не отдам свою еду, — прохрипел Кудлаш, — не надо промываний…

— Этому устройте с особым тщанием, — Ваньку потащили мимо дворецкого за руки и за ноги. — В баню потом всех!

* * *

— Что тут произошло? — спросил я, когда мимо пронесли стонущего Ваньку.

Любопытная Камила за моей спиной присвистнула, заглянув в столовую.

— Мне им помочь прибраться? — указала она на суетящихся слуг.

— Погоди, — отмахнулся я от неё и выслушал холодные негодования дворецкого, кивая на его замечания.

Девочка становилась то на носки, то на пятки, заложив руки за спину, и внимательно рассматривала богатый интерьер графской усадьбы. Так уж получилось, что она оказалась единственной дамой в царстве мальчишек.

— Благодарю, что не применяли к ним силу и терпеливо ко всему отнеслись. Я отмечу это графу, а это вам за беспокойство, — я протянул ему деньги, но дворецкий отодвинул их ладонью в перчатке.

— Не стоит, я восприму это как оскорбление. Вы гость моего господина, а я всего лишь делал свою работу. Устных извинений достаточно.

Меня это удивило, нечасто люди из принципов отказывались от денег, но, возможно, он их не брал, побоявшись доноса. Надо будет наедине потом ещë раз предложить.

— Вы отлично справляетесь, Станислав Юрьевич.

— Благодарю, — тот пытался сохранить невозмутимость, но обращение по имени вывело из равновесия, он точно помнил, что не представлялся.

— Я с ними поговорю, такого больше не повторится. Накормите, пожалуйста, девочку.

— Я не как они, едой бросаться грех, — замотала головой Камилла.

Ребят подлечили, хорошенько вымыли и подстригли налысо, выдали новую качественную одежду без дыр и клопов, а потом отправили спать по разным комнатам. Уставшие, они быстро задрыхли без задних ног на радость намаявшейся прислуге.

За день у них, как и у меня, пролетело слишком много событий. Чуть перекусив, я тоже улëгся в гостевой комнате, перетасовывая в уме новые факты. Так и уснул.

Наутро после короткой взбучки моим протеже я разделил завтрак с графом.

— Зачем тебе столько детей, Владимир? Ты их солить собрался?

— В детинец зашлю, пусть военному делу учатся, гриднями станут, — отчасти это было правдой, но Кержапольскому лучше не рассказывать об истинных планах и ценности каждого желторотого босяка. — А чего время зря терять? В Ростове их мало, а люди мне нужны, Таленбург сам себя не поднимет.

— Избавляете, значит, нас от преступности? Похвально-похвально, — ответил тот, отпивая горячий кофе.

Не поверил. Да плевать на него.

— Вы не против ещë пары таких пополнений?

— О нет, не бери в голову. Я рад оказать эту мелкую услугу. Кажется, мы не с того начали наше знакомство, будем же друзьями. А друзья помогают друг другу. Твои слова, кстати, подтвердились. Я о проверке. Кто бы мог подумать? Эти люди пользовались моим доверием…

— За дружбу, — шуточно приподнял я чашку. — Когда мне ждать следующей экспедиции? — спросил я, имея в виду уничтожение некромантов.

— Своими силами хоть каждый день, но сейчас Его Величество сосредоточен на ином проекте. Думаю месяца через два-три.

Ага, значит, большое количество разведчиков куда-то перебрасывают. С учëтом недавнего поступления 4000 глипт готовится нечто масштабное.

— Без поддержки экспедиционного корпуса, боюсь, это самоубийство, — я перекинул подачу обратно, снимая с себя ответственность и тут же уточнил. — А что за проект, вам запрещено про него говорить?

Валентин вытер рот салфеткой и дождался, пока слуга выйдет с нашим подносом, на котором лежали пустые подставки для яиц всмятку.

— Отчего же? Все давно уже в курсе. Это экспедиция в отдалённые районы «Жёлтого-6». Наши учёные нашли доказательства… Хотя пока рановато распространяться. В общем, ваши глипты помогут с передвижением по снежным равнинам. Ещё где-то месяц на подготовку и в путь.

— Как интересно… В такую погоду понадобится огромное количество еды для магзверей и не простой. Той, что не замёрзнет, превратившись в лёд. Такой неудобный груз не позволит взять ничего лишнего.

— Мы не рассчитываем, что все твари выживут, купим у вас новых.

— Зря, если не сделать всё по уму, меньше добычи увезёте. Кстати, о продаже глипт…

Мы сошлись на старой цене в 5 тыс. рублей за магзверя и стабильные ежемесячные партии в 100 штук, на 40 больше, чем раньше. Обязательным также было особое условие сделки: несколько раз в год внеплановые поставки для срочных нужд государства. Имеются в виду огромные количества глипт, как вот недавно у меня отобрали, но в этот раз император любезно согласился заплатить. Само собой, по жирной скидке в 60%.

— Для тебя это будет 70% за моё посредничество. Я убедил Его Величество не втягивать тебя в кабалу.

— 10% справедливая плата, — согласился я, начиная подозревать, что это не последний наш договорнячок, Кержапольский хотел отбить свои инвестиции. — Тогда и с моей стороны встречное предложение.

— Слушаю.

— Я готов решить вашу проблему с провиантом для экспедиции. У нас есть особый способ изготовления каши в брикетах. Её так удобней дозировать и переносить, в Межмирье для нас это давно эталон. Договоримся: я продаю их вам по своей цене, а вы дальше армии по какой сочтёте уместной.

— Хотите заработать на казённых подрядах?

— Без вашего прикрытия ничего не получится. Константин потребует от меня готовить их бесплатно или по себестоимости. Тогда пиши пропало. Но если преподнести это как ваше решение и ваше производство… Внакладе никто не останется.

— И тебя устраивает вот так пылиться в тени?

— Я хочу денег, много красивых, шелестящих и звенящих денежек. Благодарность императора оставьте себе — мне за неё ничего не купить.

Мы обсудили цену брикета, объёмы, сроки, перевозку, а затем ударили по рукам. Это был очень жирный заказ. Себестоимость брикета пять рублей, я его согласился продавать за шесть. За один день экспедиции Его Величества мне капнет в карман 4 тыс. целковых. А вот Валентин мог продать его и по десять рублей за штуку…

Сверхзадача заключалась в следующем: мощность кухни в Таленбурге позволяла производить в месяц только 60 000 брикетов, а надо было 170 000, чтоб и себе, и на продажу. Однако у нас имелся неприкосновенный запас в хранилищах…

«Наберём подёнщиков побольше, Марич что-нибудь придумает», — отмахнулся я от этой проблемы.

К тому же к нам каждый день приходила новая рабочая сила — её надо было куда-то временно приткнуть до распределения, вот пусть и батрачат на благо феода.

Завтрак закончился плодотворно. Граф отъехал по делам, а мне пора было отлавливать свои бриллиантики в трущобах. Столица на них богата, и брать мы старались именно сирот, за которыми никого из родителей или родни не было. Таких, к сожалению, хватало.

Зачинщики беспорядков в столовой были наказаны работой в конюшне, в то время как остальных сводили к вивернам, дали их погладить, а некоторых даже прокатили. На целый день за детьми приставили трёх слуг: водили по усадьбе, вкусно кормили, развлекали так, что времени на баловство почти не оставалось. Правда, за старые игрушки графских детей чуть не разыгралась трагедия с дракой, но еë удалось погасить в зародыше благодаря Камиле.

Мои следующие два дня от рассвета до заката проходили однообразно. В общей сложности удалось собрать 72 сироты с серьёзными задатками в магии. Большинство из них до конца жизни могли так и не узнать, насколько они ценны. Такое случалось сплошь и рядом. Кое-кого из взрослых я тоже прихватил.

Разъяснительная беседа была отложена до отъезда, чтобы не повторяться по десять раз. Нобу заглянул ко мне с утра, сказав, что всех собрали у ангара с вивернами. Нанятые разведчики были готовы перевезти всю нашу компанию в Таленбург.

— Погоди, я тебя знаю, — сказал проходивший мимо нас наследник Кержапольского, похоже, вернулся из поездки в Европу, Валентин хвастался как-то, что сын летает туда на турниры. — Я тебя тогда отделал, помнишь?

Обращался Василий Кержапольский не ко мне, а к Нобуёси.

— Да, ты тот самый слепой, ха! Ты же должен был сдохнуть под забором, как бездомный пёс. Какого дьявола ты здесь забыл?

— У вас претензии к моему гридню? — спросил я его.

— А ты ещё кто такой? Это твои лысые выродки орут там?

— Барон Владимир Черноярский, — представился я. — Лысые дети мои, то профилактика вшей. Мы скоро покинем вас, и неудобства закончатся.

— Э, не-не-не, стой. Он оскорбил меня, — молодой дворянин ткнул тростью в грудь японцу. — Никуда никуда не полетит, пока не разберёмся, дело о моей чести.

— Вы победили его в прошлый раз со счётом 2:1, всё по правилам…

— То была осечка, он случайно по мне попал! Опозорил при всех.

— Мы спешим, но из уважения к вашему отцу я готов задержаться. Нобу повторно выйдет на бой хоть сейчас, вы же этого добиваетесь?

— Насмерть. Сегодня ты сдохнешь, чучело, — Василий провёл тростью по щеке невозмутимого японца и бросил. — Ждите у ангара, переоденусь.

Когда он ушёл, я показал на Нобу пальцем.

— Ради бога, не калечь дурачка. У нас с его отцом только всё наладилось.

— Не убивать, понял.

— Быстренько там чик-чик, как ты умеешь.

Площадку под дуэль выбрали у всех на виду. Неподалёку ожидали три арендованных белых контейнера для перевозки людей. В них и полетят все дети, а мы с Нобу отдельно верхом с другими разведчиками, всего пять виверн. С такой толпой по земле добираться — одна морока, а так — незабываемое приключение для детворы. Это ж мечта любого ребёнка!

Василий облачился в артефакторную броню, что по прочности в два раза выше обычной, меч тоже выбрал не из дешёвых, из облегчённой межмировой стали. Надеялся повысить скорость своих ударов. Сопровождали его лекарь и сразу пять секундантов, готовых подать чуть что запасное оружие или подлатать раны.

— Он будет драться этой палкой? — удивился молодой дворянин, когда увидел самый обычный деревянный дрын, коими в казарме гоняли друг друга гридни.

— Вы против? — спросил я подчёркнуто вежливо.

— Посмотрим, кто будет смеяться последним. Ты поплатишься за своё пренебрежение.

Тем временем дети, прислуга и разведчики встали поодаль, готовые к зрелищам. Нобу снял с себя верхнюю одежду, оголив мускулистый торс, и встал в боевую стойку.

— Да ты ещё и бывший раб, — сплюнул Василий, увидев на предплечьях и спине японца страшные шрамы.

— Приготовиться. Начали.

Как и просил, Нобуёси сделал всё быстро и без издевательств. Через десять секунд наследник валялся скрюченный после молниеносного удара по яйцам.

— Это… против правил… — фальцетом выдавил Кержапольский. — Не считается…

Пока лекарь убирал боль, Нобу попросил повязку и на второй бой под вытаращенные взгляды наших маленьких спутников встал с завязанными глазами.

— Смотри, всё как тогда, — объявил японец.

«С» ранг против «S» ранга — это бездонная пропасть. Они вышли опять друг против друга, и в этот раз Василий решил взять инициативу в свои руки и напал первым. Его меч просвистел рядом с лицом японца под всеобщий вздох, но разрезал только воздух, потом обратный удар, колющий, снова попытка достать до головы. Всё мимо.

При этом казалось, что японец успевал всё в последний момент, он делал ровно столько движений, сколько необходимо. Максимально расслаблен и точен. Тычок в солнечное сплетение остудил пыл графского сына, и тот, поморщившись, отошёл назад, держась за грудь. Нобу обманным движением отбил ему пальцы и отбросил артефакторный меч на землю.

— Сдавайся.

— Ещё раз! — крикнул злобно наследник, никак не желая признавать поражение.

Тогда я вышел к мастеру и передал его настоящий клинок.

— У вас друзья, кажется, без дела стоят. Пусть присоединяются. Может, тогда это остудит ваш пыл.

— Шестеро на одного, он смерти ищет? — уточнил Василий.

— Как раз наоборот, её ищите вы, — холодно ответил я и забрал повязку.

На площадку вышло подкрепление. Четверо «С» ранга, один «B» и самый опытный «А» ранг из личной охраны наследника — серьёзный противник. Он то как раз больше всех понимал расклад, когда увидел плавность движений японца. Ему очень не хотелось ввязываться в это дерьмо, но это была его работа.

На всякий случай я обрисовал мастеру общую картину, хоть тот и сам многое видел. Лишним не будет. Разведчики, помиравшие со скуки на гражданских транспортировках, тоже подобрались вперёд. Не каждый день встречаешь гения меча. Они хоть и молодые, но различия в мастерстве выявляли лучше любого витязя. Их-то сызмальства держали в чёрном теле титулованные тренера империи.

Нобу собирались взять в клещи, окружить и разделаться. Он не имел права даже на одну рану, любое замедление — это смерть. В отличие от противников на нём вообще не было защиты. Поддаваться я ему запретил, потому мечник на нечеловеческой скорости играючи вывел из строя двух «С»-шек. Одному проткнул лёгкое, второму задел сухожилия на правой руке — меч больше нельзя было держать.

Разрыв сократился до четверо против одного. В глазах наследника мелькнули первые подозрения. До этого вялый и безынициативный визави, вдруг сам диктовал темп битвы, активно менял позицию и хирургически выбирал цели.

Спустя пару минут остались только Василий и его телохранитель. Я велел и этих бедолаг не убивать. Услуга за услугу — глава рода отлично меня принял, омрачать гостеприимство чьей-то смертью будет неправильно.

«А»-ранговый загородил собой господина и приказал ему не мешаться. Воин был силён, нет, не так. Он был ОЧЕНЬ силён, и я сомневался, что некоторые мои «А»-шки смогли бы составить ему конкуренцию. Это был сплав опыта, ума и отличных физических показателей. Фехтовальщику что-то около тридцати лет, пик формы.

Валентин кого зря не поставит защищать сына, но «переступивший божественный предел» это не просто скрытый талант. Его признал меч Аластора, артефакт-явление, божественная искра. Способности Нобу превышали человеческие в несколько раз: скорость, сила удара, гибкость, реакция. Переход на «S» ранг возвысил мастера на недосягаемый уровень. Его убьëт разве что массовый залп магией.

Василию пришлось активней включаться. Нобу оставлял его на десерт. Как итог, наследник выдохся и, тяжело дыша, выбыл из игры, уступая своему телохранителю право сражаться один на один.

Короче, кинул он его.

«А»-ранговый узрел пропасть между ними, но не сдался из профессиональной злости — ему хотелось нанести хоть одну рану, хотя бы царапнуть стену недостижимого идеала…

Не вышло.

Правую руку проткнули в плече, телохранитель перекинул меч в левую, не менее искусную, но проиграл за минуту. С кровоточащей раной против такого оппонента это много если что.

— Сдаюсь, — поднял руки выдохшийся Василий и выбросил оружие. — Ты монстр, у меня не было и шанса, — сказал он сквозь зубы, когда Нобу прошëл мимо.

— Подними свой меч, прояви к нему уважение.

— Я брошу фехтование. Какой смысл пытаться, после всего, что видел? Я даже и близко… Я недостоин этого меча. Пусть его заберëт кто-то другой, к чëрту, — Кержапольский развернулся в сторону усадьбы и побрëл прочь.

— Если тебе оно нравится, то зачем искать смысл? Твоя голова тупая, но… нет, не так, сейчас, — японец попросил времени подобрать нужное слово. — Твоя голова тупая, — разочарованно подтвердил он, не найдя альтернативы, — но ты молод и нужен своим людям. Если ты не будешь сильным, то кто будет сильным за тебя? Твоë призвание — править, моë — быть мечом. Пусть каждый займëтся тем, для чего он родился.

— То есть мне не надо быть лучшим мечником? А как тогда вдохновлять своих людей, умник? Как мне ещë показать силу рода, чтобы нас боялись и уважали, чтобы шли к нам за славой?

— Не знаю, — простодушно пожал плечами японец. — Тебе надо об этом посоветоваться с отцом. Удачи и держи, ещë пригодится, — он поднял артефакторный клинок и кинул Василию.

Парень ловко поймал его на лету, отодвинул от себя, любуясь лезвием, и быстрым движением вложил в ножны.

— Уходим, — скомандовал он своей свите. — Доброго полëта, барон.