Повторение — мать учения. Томас с первого раза не усвоил урок, либо упрямо полагал, что успеет дотянуться до кнопки и взять всё в свои руки. Ц-ц-ц, как недальновидно.
— Ключ, — напомнил я и параллельно зажарил мозги до летального исхода Миллеру и Эндрю.
Количество врагов следовало сократить, чтобы не прилетел внезапный удар мечом или не нажалась кнопка ошейника. Всё-таки я сижу тут обездвиженный, а силы ведуна не бесконечны.
Падучая, значит. Я почему-то раньше думал, что она, как и другие психические заболевания, проявляется в виде жёлтых и красных точек. Никогда не связывал её именно с перегрузом всех зон коры головного мозга.
— Принеси ключ, и всё закончится. Боли больше не будет, — в этот раз я снизил когнитивные способности Томаса до 15% и разговаривал мягким, добрым тоном.
— Закончится… — медленно повторил наёмный убийца и пополз в мою сторону.
Надо отметить вовремя — с непривычки я потратил почти весь запас магических сил.
Враг действовал инстинктивно, сначала ему было плохо, но он сопротивлялся этому, осознавал причину и следствие, но теперь хаос застил логику. Томас спустился на уровень двухлетки, только помани кусочком шоколада — всё сделает. Избавление от боли и было тем самым шоколадом, наградой. На ней он сосредоточил всё внимание, параллельно думать ни о чём не мог.
— Хороший мальчик, — похвалил я его, когда он оказался рядом и поднялся, чтобы освободить левую руку от металлического зажима. — Ты справишься, вот так… — с первого раза у Томаса не получилось, в паз не мог попасть, руки подрагивали, и тело неохотно слушалось, как будто он заново учился им владеть.
— Я… Я справлюсь, — шмыгнул тот носом.
— Против часовой стрелки. Налево, нет, не туда, в другую сторону, — как же долго он возится. — Всё дальше я сам.
Я забрал у него всю связку ключей и сразу же освободил вторую руку, а потом ошейник.
— Что у вас тут происходит? — громко выкрикнули со стороны двери, я не разбирал отсюда лица.
— Да сколько там вас? — выругался я тихо и пригнулся к ноге.
Это было своевременно — в мою сторону полетело лезвие ветра, но попало в стол и в бедро Томасу. Звякнул один браслет, оставался последний, и я полностью свободен, но из-за стола увидел, как новенький направился к выроненному контролеру.
«Лежать», — приказал я ему, и тот споткнулся в судорогах.
Я снова подвижен, но появилась проблема — Томас очнулся. Он гневно таращился на меня, а из его правой ладони в перчатке-линзе едва заметно потекли прозрачные струи газа. Э, нет, мой дорогой, в этот раз фокус не выйдет. Я вырубил его апперкотом в челюсть и от греха подальше зарезал его же ножом, вогнав лезвие в глазницу.
Всё. Магические силы иссякли. Контроль над последним магом пропал. Из оружия у меня остался только нож. Рванул вперёд, почти уклонился от второго воздушного лезвия. Распороло правое плечо до кости, кровь обильно полилась за рукав. Перекинул нож в левую ладонь.
Боевой маг «D», ну что за шваль? Могли бы кого-то посильнее послать. Я даже ощутил укол неуважения к своей персоне. Бесят. У этих слабаков когнитивный модельный ряд долго работал, следующую конструкцию только через десять секунд сможет воспроизвести. В стрессовых ситуациях большинство магов пасовало вблизи, паника мешала сосредоточиться.
Успею.
Убийца схватился за меч и вытащил его прямо перед нашим столкновением. У меня была секундная возможность противопоставить этому что-то. Кисти врага после припадка плохо слушались, как и всё остальное ослабшее тело.
С расстояния двух шагов я услышал его тяжёлое хриплое дыхание, а изо рта заметил, как по синюшным губам стекала кровь — язык прикусил. Взгляд у него был остекленевший, и только воинская многолетняя выучка заставила сопротивляться, но я успел сбить его с ног, и сам упал вместе с ним. Дальше быстро управился, вогнав под ребро нож.
«Если бы не сниженная реакция после падучей, он бы меня распополамил как свинью».
— Вы справились, господин, — напомнил о своём существовании японец.
— Сейчас Нобу, иду.
Я подобрал меч и побежал обратно. Спустя пару минут мастер был свободен и метнулся тенью к двери. К нам, на свою беду, спускалось ещё подкрепление из двоих надсмотрщиков — их-то он и почикал в темноте, пока я возился с Кержапольским.
— Антон, вставай, очнись, — мужчина был без сознания.
Я вспомнил про нашатырь. С помощью лампы отыскал закатившийся под стол флакончик и сунул его под нос графу.
— А что? — вздрогнул тот, ошалело выпучив глаза.
— Идти можешь?
— Ага, дай мне минуту, — Кержапольский довольно быстро сориентировался, оценив обстановку.
Подобрал два отрезанных пальца и положил их в карман, затем распорол рубашку одного из убитых, сделав себе лоскуты под повязки.
— Поможешь? Самому неудобно, — показал он на изувеченную руку, и я, кивнув, взялся перебинтовать раны.
Кровь требовалось остановить, на спутнике и так лица нет, бледный как привидение.
— Теперь твоя, — показал он на моё рассечённое плечо.
— Пустяки, — отмахнулся я, но граф даже слушать не стал.
— Не хорохорься. Может, видишь среди нас целителей? То-то же, я вот не хочу, чтобы ты в обморок грохнулся прямо во время боя. Ещё тащить тебя потом… Сиди смирно.
— Чья бы корова мычала, — огрызнулся я, но согласился с аргументами.
— Дерзкий, что ж, хорошо, силы тебе ещё пригодятся.
— Надо забрать наши вещи, — вспомнил я про меч Аластора.
— За ними вернёмся потом, самим бы уцелеть, — заканчивая перевязку, возразил Кержапольский.
— Нет, это единственный шанс выбраться отсюда живыми. Похоже, их тут как грязи, — обвёл я взглядом четыре трупа.
— Ладно, хватаем божественную искру и уходим.
Мы вышли к лестнице, где Нобу деловито обшаривал своих жертв. Те не успели дать отпор прятавшемуся в засаде мечнику. Пара точных ударов и добро пожаловать на тот свет. Это он со своими учениками игрался, разрешая подольше фехтовать, а сейчас никаких поддавков — только чистый рационализм.
Японец забрал второй меч, повесив его в стибренные ножны у левой руки, и отцепил усиленный артефакторный нагрудник. Такой вполне мог спасти от стрелы, прямого попадания обычного меча и выдержать три-четыре заклинания воздуха или земли. Против огня бесполезен. Броня была одна. Я же говорю, какие-то нищие налëтчики попались.
— Наденьте, господин, — протянул он мне защиту.
— Спятил? Себе забери, ты же первым пойдëшь, — отказался я.
— Не хочешь, так я могу надень, — Кержапольский долго не думал.
— Нет, это для Нобу.
— Ты считаешь, его жизней важней моей? — с угрозой произнëс Антон. — Я из нас тут самый ценный
— Ошибаешься. Как ведун тебе говорю. Сейчас даже я ничего не значу. Мы оба ранены и десятой доли не сделаем того, что сделает он.
— Так уж и десятой, — граф с сомнением окинул взглядом мечника. — Хорошо, пусть будет по-твоему.
Что мне нравилось в нём, в противовес большинству чванливым аристократам, так это умение подстраиваться под ситуацию и вовремя усмирять свою гордость. Кержапольский ценил себя выше остальных, но поддавался беспощадному расчёту логики. Главное — правильно доносить свою мысль.
Нобуëси застегнул нагрудник и скользнул вверх по лестнице, мы — на двадцать шагов позади. Бесшумный, как кошка, он крался из подвала на первый этаж. Подав сигнал ждать, японец скрылся за дверью. Его не было минут пять, потом вернувшийся мастер приглашающе махнул рукой.
Нас встретили краснокирпичные стены заброшенного питейного завода. Этот «скелет» доживал свой век в сырости и затхлости. В «допросной» её не ощущалось, но что-то мне подсказывало, возведена она там нелегально. Маги земли нередко промышляли подобными схронами.
Переступив через убитого охранника, мы прошли мимо гигантских, поросших мхом дубовых чанов. На втором ярусе, под провалившейся крышей в щелях торчала солома и плесень — там раньше сушили хмель. Медные перегонные кубы с едва различимой надписью «FOUNDERS — BRISTOL» были покрыты ядовито-зелёной патиной, а внутри, как в аквариумах, таилась затхлая вода — чуть колыхнёшь, и невыносимый запах вылезет щупальцами наружу.
На языке почти осязаемо чувствовалось прогорклое масло, а крысиная возня подчёркивала общую ауру заброшенности. Мы подобрались к выходу и оттуда из разбитого окна заприметили четверых наёмников. Они курили возле обвалившейся стены конюшни и спорили на повышенных тонах, контролируя вход на территорию завода. Двое из них были измазаны в крови: рубашка, штаны, нестёртые пятна на лбу и шее.
Пара распряжённых лошадей неподалёку щипала травку, а из распахнутых дверей кареты легкомысленно торчали чьи-то босые ступни. Я различил голоса, там шла другая беседа. Все преступники собрались в одном месте.
— Вещи в конторе пивоварни, — прошептал я, вычленив основное из их гортанного наречия.
Английский у меня был не так хорош, как французский, понятны только отдельные слова. Учитель не успел перейти со мной к разговорной практике, наши пути резко разминулись. Ну а дальше вы сами знаете — не до того стало, боролся за выживание.
Мы отыскали комнатушку на первом этаже. Всё наше барахло похитители свалили на залитый чернилами стол, на полу скучал вскрытый поцарапанный сейф, а стена с дверью заляпаны кровью. Если поконкретней, то мозгами.
— Что тут произошло? — спросил Кержапольский, бросая взгляд то на труп с разорванной головой, то обратно на последствия взрыва.
— Хотели кое-что у меня отобрать, — ответил я, нагибаясь и поднимая меч Аластора с пола.
Похоже, артефакт дал себя вынуть из ножен, а дальше подарил смельчаку и случайным зрителям незабываемые ощущения.
«Ай, ты зверюга моя», — мысленно поприветствовал я божественную искру.
Артефакт VI поколения обладал своей волей и на что же он употребил её? Правильно, на упрёк. Чувствовалось невысказанное раздражение. Так-то он у нас молчун и редко показывал норов.
— Держи, — сказал я Нобуёси, передавая клинок.
Всё равно воспользоваться им не смогу — накатили последствия магического истощения после азарта боя: мутило, и голова закружилась. Я намного лучше обычных магов переносил этот недуг, Склодский зря беспокоился, моя повышенная ментальная защита ведуна не даст загнуться.
Ключевой принцип — не залезать далеко за пределы запаса, когда ты брал взаймы у своего организма. Один раз у меня такое было — когда впервые использовал «Предел». Заклинание стоило дороже того, что у меня оставалось. Как итог — вырубился и проспал двое суток, повторять подобный опыт как-то не хотелось.
— А это нам, — я всунул в ладонь Кержапольского шарик со стяженем, и сам съел лекарство. — Нобу разберись пока с ними, только кого-нибудь оставь в живых — побеседуем.
— Эй, он разве один пойдёт? — уточнил Антон, удивлённо спрашивая меня.
— Мы только мешаться будем, — ответил я, разбирая свои вещи и цепляя на пояс любимые ножны.
С одной стороны хорошо, что фляжку с анимой не взял, а с другой — мог бы сейчас полностью восстановиться. Кто ж знал, что на графскую особу рискнут напасть прямо на улицах Москвы?
— Нет уж, я с ним. Гляну глазком, — заявил Кержапольский и отправился вслед за японцем.
Антон не был магом, только мечником «B». Я бы мог и ему дать воспользоваться клинком, но нет. Во-первых, обойдётся, а во-вторых, мастеру он в подмётки не годится. Граф был полководцем ранга «B», что говорило об отличных навыках координатора, но вот исполнитель из него слабый.
Пока я одевался, Нобу вышел за дверь, кидая трофейный меч в спину спорившего англичанина, потом бросил и второй, но его успели отбить магией. Враг отреагировал неплохо, как будто всё время ожидал атаки. В мастера полетели разрушительные заклинания воздуха. Почему-то бриташки предпочитали обстряпывать свои делишки этой стихией.
Они думали, искромсают спятившего дурачка за пару секунд, но вся магия срикошетила в многострадальные стены пивного завода. Артефакт Аластора экранировал своего владельца от подобных угроз. Нобу решительно сблизился, перерубил мечи троих убийц, а заодно и их самих. Он не в первый раз держал в руках это оружие и умел им эффективно пользоваться.
— Мамма мия, Санта Лючия! — поморщился из укрытия Кержапольский, на него эта бойня произвела сильное впечатление. — Сзади! — крикнул он, и японец успел обернуться на щёлканье арбалета.
Болт летел быстрее заклинания, но неожиданностью стало сразу три снаряда! Замудрëный механизм — явно штучный товар, произведëнный чисто под себя, не оставил бы обычному человеку и шанса. Из него выстрелил босой англичанин, прятавшийся в карете. Два других сообщника шустро выпрыгнули с кучерской стороны.
Однако Нобу был не обычным человеком. Кержапольский подивился его реакции — одним движением мечник поставил лезвие так, что оно встало на траекторию полëта сразу двух болтов.
— Эх, третий пропустил, — довольно отметил про себя граф, всë же перед ним не совсем монстр, предел физических возможностей не обманешь.
Третий болт угодил в нагрудник и отскочил. В нагрудник… Антон кое-что осознал. Нобуёси специально его пропустил. Не стал разбазаривать драгоценное время на уклонение и шагнул вперëд, принимая снаряд грудью. Он это рассчитал за доли секунды⁈
Двое убийц-магов взвизгнули в ужасе напоследок, лишившись рук, а потом и своих визжалок. Кержапольский выбрался наружу, посмотреть, что же будет дальше. Внутри кареты судорожно перезаряжал арбалет последний похититель, даже не думая выходить к чудовищу в человеческом обличье.
Нобу серией разрезов раскурочил бок кареты, как спичечный коробок острым ножом. Деревянный каркас рухнул.
— Я сдаюсь, сдаюсь! — закричал стрелок, отбрасывая в сторону свой самодельный агрегат и поднимая руки вверх. — Не убивай!
— Выходи, — приказал ему Нобу.
— Уже разобрались? — к этому моменту я вернулся, успев сбегать за ошейником и контролером. — А ну-ка, надевай, — бросил я заложнику артефакт, и тот послушно защëлкнул его вокруг шеи. — Дëрнешься, кишки выплюнешь, — пообещал я ему. — Кто вас послал?
— На минутку, — попросил меня Кержапольский, беря под локоть и отводя в сторону.
— Что такое?
— Вот что, — он показал на свою изувеченную руку. — Сейчас некогда с ним возиться, надо убираться поскорее, чтобы лекарь пришил их. Иначе ткани не приживутся. Мои люди быстрее ему язык развяжут, будь уверен. И смотри, как бы сюда ещё не нагрянуло народу. Японец твой может и непробиваемый, но о моей шкуре такого не скажешь.
— Я хочу знать всё — их целью были яйца. Откуда маршруты…
— Понимаю, обязательно выясним. Да я больше твоего заинтересован в возмездии, ну ты только глянь, а, — Антон с досадой потряс трёхпалой кистью. — Давай без решений на горячую голову? Ты меня спас, так что я твой должник. Погостишь в усадьбе до аудиенции. В императорский дворец не так просто попасть, неделю в лучшем случае ждать. Куда торопиться?
— Хорошо, но я хочу присутствовать на допросе.
— Конечно. Всë, хрен я останусь калекой. Грузим этого дебила и поехали.
В чëм-то он был прав, лучше обстряпать всё в удобном месте без угрозы повторного нападения. Мы связали босого арбалетчика по рукам и ногам, забросили на круп лошади и по двое выехали с территории питейного завода. Пленник дëргался у меня сзади, но закрепили его на совесть. Вскоре он понял, что не сбежать, и успокоился.
Мы находились в Замоскворечье, неподалёку виднелась набережная Водоотводного канала, а сам пивной завод ютился среди рядовой застройки. Со слов Кержапольского, английская диаспора — самая сильная в Московском королевстве, тогда как немцы облюбовали причерноморские феоды. Влияние иностранцев ощущалось везде в разной степени. Причина тому — изобилие храмов на наших землях и выдача разрешений на охоту в них.
Империя получала денежку, рабов со всего мира и дармовую военную силу, так как в одиночку не могла всё освоить, а расширяться хотелось. Огромный минус подобной политики — засилье военщины из чужестранцев. Где-то же им надо жить, раз в своих странах ограничено количество храмов? Вот и селились общинами, держались друг друга и защищали.
Мы добрались до резиденции Кержапольских, и только тогда я заметил, что у нас мертвец вместо пленника.
— Чёрт, контролер у меня, что за дела? — я не понимал, как такое возможно.
Шею британца передавил ошейник, лицо синюшное, глаза выпучились в панике. Он даже произнести ничего не успел.
— А я тебе говорил. Скорее всего, кто-то с дубликатом следил за нами. Идём, безопасно только внутри — везде есть уши, — настороженно заозирался Антон, велев слугам закрыть ворота, а гвардейцам навестить завод, забрать оттуда остальные тела и всё, что найдут интересного.
Родовой лекарь «А» ранга действительно грамотно приделал графу пальцы и пообещал, что после десяти процедур восстановления кисть будет как прежняя. Нас на виверне немедленно доставили в усадьбу, где уже осведомлённый Валентин лично вышел нас встречать и благодарить за спасение кузена.
— Тут я с дорогим братом согласен — оставайся у нас. В город лучше не выбираться, — порекомендовал глава рода.
— У меня там дела, — возразил я.
— Исключено, я головой отвечаю за тебя перед Его Величеством и уже дал маху. Что бы там ни было — перенеси. Ты мой почётный гость, сколько надо, столько и живи, только умоляю: отложи выходы в свет. На кону двадцать миллионов, за такие деньги на тебя полстраны будут охотиться.
— Эх, Ваша правда, — неохотно согласился я, и Валентин выдохнул.
— Спасибо, я постараюсь устроить встречу как можно скорее. Этот транзит яиц и меня в могилу сведёт, такая ответственность…
Вот так я и остался в гостях вместе с Нобу на следующие четыре дня.
Вечер после похищения англичанами, усадьба Кержапольских, кабинет главы.
— Ну что, много узнал? — набивая трубку, спросил Валентин.
— Сыт по горло твоими авантюрами, братец. Из какой поганой ямы ты откопал этих болезных? Даже палец ровно отрубить не могут, идиоты… У меня сухожилия полторы недели заживать теперь будут.
— Ты же сам сказал — идиоты, другие бы западозрили подвох. Жадность губит… Ладно, что там?
— В общем, врёт и не краснеет наш голубчик. Всё он может: и мозги жарить, и в дебила превращать — прибеднялся больше. Когда прижало, сразу в ход пустил.
— Ты себя не выдал?
— Не-а, как он очнулся, мне указательный отрезали, тут я и прикинулся, что в обмороке. Думаю, давай уже, не стесняйся, никто не видит, ха-ха. Это ты хорошо, кстати, придумал, он сразу клюнул, но зараза, что б ещё раз… Я больше за япошку переживал, глазастый больно, быстро проснулся, пришлось спектакль и для него отыгрывать.
— Интересно, — прервался от набивания трубки Валентин. — Вещемыслово племя все поздние, значит, и времени у нас маловато, лет десять максимум. Иначе при таком раскладе, распробует силу.
— Как по мне, не сто́ит заигрывать с ведуном, тем более дворянского рода. Одно дело — бесправный отшельник, а другое — такой же, как и мы. Добром это не закончится. Может, ну его? Придушить гадёныша, и вопрос решён. А у меня был шанс своими руками…
— Тебе бы всех душить, — вздохнул глава рода. — А что Савве скажем, сворачиваться?
— Да к чёрту и Савву твоего. Тебя вообще, брат, куда-то не в те дебри понесло. Живём как у Христа за пазухой, на кой-ляд тебе престол? Пусть этот тюфяк и дальше сидит, всё равно делает, что говорим, в рот тебе смотрит, а это… Головина проще сдать, он же тебя и вздёрнет первым, как корону наденет.
— Не вздёрнет.
— Ц, — закатил глаза Антон и налил из графина вина. — Не нравится мне Владимир, хоть убей, ошибка это. Я жил у него, сутками рядом был, в бою видел — сила ведь даже не в нём, а в людях, которых он отбирает. Один япошка чего стоит.
— Тем лучше. На себя всё внимание оттянет, а князь Ладожский… Найдём управу, он нужен нам, без него Константина не свалим. Пусть думает, что это он главный, мы негордые.
— Ты как лиса мечешься, то там укусить пытаешься, то здесь.
— Что поделать, если герцогство нам не светит, — мрачно подвёл итог Валентин и поднёс спичку к трубке. — Как влитые все встали, поди подвинь — руку оттяпают. Сколько можно нас игнорировать? Не надоело вторым сортом себя чувствовать?
— Наконец-то нормальное пойло, — выдохнул с наслаждением Антон и следом налил добавки. — Как же я скучал по Шато-Лафит. Я вот как думаю, ещё бутылочка первосортного бургундского и сам стану первым сортом, а ты так и останешься вторым, братец, ха-ха-ха!
Потайная дверь позади него резко открылась, и Антон расплескал от неожиданности вино.
— Ты всё это время там сидел?
— Да, — ответил настоящий Валентин и отобрал бутылку, — погоди напиваться, мы ещё не закончили.
— Ты псих, зачем так делать? Я хочу разговаривать с тобой, а не с твоим воняющим мочой близнецом!
— Он воняет, только когда разлагается. А что до первого вопроса: не знаю, мне так комфортней.
— Паранойя, брат, она тебя сожрёт.
— Ведуна не трогай, я еле уговорил нашего венценосного олуха не дёргаться. Савва, когда надо, язык в жопу прячет. Что мешало сразу переубедить придурочного? Жаль, меня на том собрании не было, а то вечно за всеми разгребать приходится. Отнять феод — хорошо придумал, плевать, как на это подданные посмотрят, я же поступаю, как захочу. И такому трусу, Антоша, держава за красивые глаза перешла.
— Завидуешь?
— Завидую, — согласился Валентин, щёлкая пальцами, копия подошла, чтобы передать раскуренную трубку и как снеговик медленно растаяла, уйдя поближе к окну. — Я и ведуну нашёл бы применение без всяких конфискаций.
— Не побоялся бы?
— Нет, — дёрнул плечом глава, — есть много способов заставить себе служить, грубая сила — это удел обезьян.
— Аминь, — подтвердил Антон и икнул. — Что Савве передать?
— Чтобы про ведуна меньше болтал, нет у него никаких способностей и Его Величеству незачем знать.
— Так ведь всё равно узнает.
— Я поговорю с Владимиром, Sapienti sat *. Молодой человек поймёт, что опрометчивая демонстрация силы только испортит ему жизнь.
* умному достаточно (от лат.)
— Есть идеи, что он клянчить собрался?
— Скоро выясним.