— Держи её, она вырывается!

— Тише, девочка, всё, всё, ты справилась! Слышишь меня? Ты молодец, успокойся, вот так, — Гио прижал к себе хнычущую после приступа Пелагею и тихонько постукивал ладонью по спине.

Женщины были слабостью артефактора, и долго злиться на Кох он не смог, а поработав вместе, по достоинству признал её способности как профессионал. В таком состоянии он видел Пелагею в первый раз. В его выверенных действиях и спокойном голосе чувствовался опыт, к сожалению, не тот, которому завидуешь.

Учёную трясло от повторного выхода за границы своих возможностей, всё тело пробил озноб, лицо осунулось и как будто даже схуднуло, под глазами обозначились тёмные лепестки недосыпа. Общими усилиями со Склодским нам удалось вырвать её из лап приступа. В этот раз «Градиент» сработал лучше, но всё равно я переживал не меньше, чувствуя свою вину.

«Криворукий идиот! Когда же ты нормально научишься?»

Ведунский дар и не думал упрощать мне жизнь, ведя по тропе проб и ошибок. Я израсходовал весь полный запас магической энергии и глотнул анимы из фляжки на поясе, полегчало. Снова почувствовал себя наполненным. Теперь каждый день я мог производить в разы больше манипуляций со своей стихией, неминуемо двигаясь к следующему рангу. Анима и аккумы — это мой билет к ускоренному развитию.

— Я описилась, — шмыгая носом, с нервным смешком сказала Пелагея и отстранилась от Джанашия через какое-то время.

— Я тоже, — моментально ответил Гио.

— Хах, не надо врать, — слабо улыбнулась Кох, когда не заметила под ним лужи.

— Зато глянь, как повеселела, — он передал ей платок, чтобы та высморкалась. — Напомню, что перед этим ты решила сложнейшую инженерную задачку, можешь гордиться собой. Это был грандиозный обоссун.

— Ха, скажешь ещё. Мне надо как-то добраться до бани, — полусогнутая и опираясь о стол, она попыталась дойти до двери, но ноги подкашивались.

— Я помогу, — вмешался Александр и легко взял девушку на руки.

— Ох, какой мужчина, посмотрите, а я думала, ты ничего тяжелее пробирки не поднимаешь. Давай, мой рыцарь, неси эту мокрую мышь! — она вяло подняла кулачок, и он тут же плетью повис, слова давались ей с трудом.

— Никакая ты не мышь, — зарделся храмовник, вынося её из лаборатории.

— Шутит, значит, выкарабкается, — одобрительно подметил Склодский и с облегчением развалился в кресле, четыре часа концентрированного целительства вымотали и его.

— Ты всё понял из того, что она сказала? — уточнил я у Гио, и старик кивнул.

— Да, с этим дерьмом я сегодня без неё разберусь, — показал он на миниатюру нашей пещеры в «Красном-34». — Если всё получится, завтра приступим к полноразмерным вариантам. Нам нужна энергия, где хочешь доставай, Владимир. Не только для купола, а нам с ней, — показал он подбородком на дверь. — Шутка ли, столько артефактов за неделю создать? Своими силами точно не справимся.

— Хорошо, будут тебе заряженные аккумы.

* * *

Несколько часов назад, послеобеденное время, Таленбург, кадетский корпус.

— Как же запарили эти занятия, а-а-а-а! — громко пожаловался Ванька Кудлаш, спускаясь по ступенькам из церкви после четырёх часов арифметики, грамматики, логики и латинского языка. — Такая скукотища, барон обещал магию, а её шиш! — показал он дулю невольным прохожим, что грели уши, надо сказать, к нему многие кадеты прислушивались. — Ещё и фехтование ненужное с кучей занятий, после которых, если не сдох, уже победа. Не-е-е, как хотите, а сегодня у меня выходной, ты со мной Гризли?

— А то! Я что дурак со всеми круги наматывать, не набегался по Хитровке? Пха! А помнишь, как мы дёру дали на Жемчужном? — толкнул он локтем друга, — Торгаш, будь горазд, как давай палить по нам огненными плевками, чуть зад не подгорел! Ха-ха! Накладочка вышла, линзу в кармашке-то держал, гильдейный сучёныш.

— Не ругайся, — сделала ему замечание тёршаяся неподалёку Камила Эфендиева, девочка-лекарь посещала занятия в общей группе с мальчиками, пока не сформируют учебное заведение с еë профилем. — И хватит привирать, не стрелял он по вам огнём, — развенчала она откровенное враньё беспризорника.

— Да что ты соображаешь? Катись отсюда, — Сашка грубо толкнул её так, что девочка ударилась о перила и чуть не заплакала от боли, но вовремя сдержалась, не хотела показывать слабость перед обидчиком и терять в репутации.

Вместо этого она выпрямилась и твёрдо продолжила, ступая следом и говоря в этот раз громче, чтобы и остальные слышали.

— Я тоже из Москвы, и у нас запрещено использовать боевую магию на улицах, за это большой штраф. Нужен ты больно купцу!

— Не слушайте эту дуру! Она всё врёт! — сжал кулаки «Гризли».

— А ты чего так вспетушился? — спросил проходивший мимо веснушчатый парнишка с толстыми бровями и открытым добродушным лицом.

— А кто спрашивает? — задал вопрос Кудлаш, положив туго соображавшему Саньку руку на плечо, призывая помолчать.

— Василий я Пахота, а это друг мой Пëтр Одинцов, — поджарый мальчишка показал большим пальцем назад на своего чернявого молчаливого спутника, на ладонях виднелись грубые мозоли от меча. — А вы, стало быть, то самое ворьё ленивое?

— Ты за словами-то следи, — процедил Гризли.

— А то что, кашу мою своруешь? Ой боюсь, ой боюсь, — подколол Василий, чем вызвал смех собравшихся вокруг кадетов, между делом он подмигнул косившейся на него Камиле.

— Да ты самый отстающий в магии, вспомнил тебя — до сих пор не знаешь, как простейшие фигуры лепить. Не позорься, бестолочь деревенская, — смерил его презрительным взглядом Кудлаш, возвращая себе инициативу.

Ванька попал точно в цель, Пахота, будучи прирождённым воином, был зачислен в кадетский корпус с большой натяжкой, тогда как его более головастый друг Петька Одинцов щёлкал магическую теорию и практику как орешки, но в фехтовании совсем никакой. Вот и получалось у них закрывать слабости друг друга.

— Тоже мне ферзь московский, знаю вас, доходяг: холопничал всякой мрази бандитской за краюху хлеба. Вот так достижение! А что до моих знаний, я только начал, через полгодика поглядим кто кого.

Речь у Василия была поставлена грамотно, и, как ни старался его подковырнуть Кудлаш, натыкался на каменное спокойствие. Они сразу же прониклись взаимной враждой.

— А что друг твой язык проглотил, чего ты жмёшься под юбку, чучело? — сплюнул Ванька, сменив цель насмешек. — Тоже любитель узкоглазому зад подлизать? Он же ничему вас не учит, только пол грудью подметаете, да скачите. Сам-то всё умеет, а из вас скоморохов лепит…

— Не говори так про мастера! — вышел вперёд Пëтр.

В отличие от своего напарника он не был искушëн в словесных баталиях, от несправедливости сказанного кровь быстро бросилась ему в голову.

— Пф-ф, да мы вас под орех разделаем, тупиц крестьянских. Улица — наш лучший учитель, хушь магией, хушь на мечах, аль на кулаках? С любым.

— Не здесь, — осмотревшись вокруг, произнёс Василий. — Идём.

— А занятия? — встрепенулась Камила, — У нас сейчас фехтование! Вы никуда не пойдёте или я всё отцу Филарету расскажу.

— Фискалиха татарская, — огрызнулся зубастый Санька. — Я тебя сейчас поколочу, отвянь.

Однако девочка не сдала их. Вместо этого по просьбе Пахоты сбегала в оружейную и тайком вынесла четыре деревянных меча.

— Хоть какая-то от тебя польза, — фыркнул Кудлаш и забрал свой клинок, положив его на плечо.

— Спасибо, Камил, — от души поблагодарил Василий.

— Спасибо, — повторил за другом Пëтр.

Они впятером ушли с занятий к воротам Таленбурга. Остальным кадетам интересно было посмотреть, чем же закончится ссора, но никто рискнул последовать за ними — побоялись наказаний за пропуск.

Миновав охрану из стражников и здоровенных под пять метров глипт, компания отправилась вдоль реки подальше от стен, чтобы их не увидели.

На лугах паслось крупное стадо коров, лениво отмахивающихся хвостами от надоедливых мух. Дети приветственно помахали старенькому пастуху вдали, изобразив дружелюбие, и поднялись на холм, а после спустились в низину, прямо к камышовому берегу реки.

— Тут сойдёт, ни души, — нарушил молчание Василий и снял с себя чистенькую верхнюю одежду, аккуратно сложил пиджак, жилетку, рубашку и штаны, раздевшись до трусов.

— Ты чего? — заржал в ответ Кудлаш. — Мы сюда не наперегонки плавать пришли.

— За форму кто потом платить будет? А спросят, где порвал? — резонно заметил ему веснушчатый фехтовальщик.

Деревянный меч в его руке держался уверенно, со знанием дела. Ещё бы — он-то в Таленбурге с осени, почти полгода как. За это время много где успел поработать, донимал взрослых гридней показать ему приёмы борьбы и на мечах поднаторел. Целыми днями тренировался после занятий у Филарета.

— Без магии. Пошла рубка! — Ванька и Сашка тоже быстро разделись, как зря побросав одежду в кучу, и схватили своё оружие.

Они накинулись на Петьку, как на слабейшего из всех. Таков закон улиц: сначала убери лишнее звено, а потом толпой запинай оставшихся. Оба настолько в себя уверовали, что забыли про собственную защиту. Бей первым или беги — привыкли к такому раскладу.

Однако же слабый в фехтовании Одинцов не дрогнул, а его друг тем более. Они встали плечом к плечу и выдержали первый натиск. Петру при этом досталось носком в голень — Кудлаш огрызнулся так после неудавшейся атаки, но это ему аукнулось. Пропустил от «слабейшего» тычок в солнечное сплетение и едва не упал, попятившись назад.

Василий Пахота в два счёта разделался с «Гризли», ловко отбив ему пальцы деревяшкой. Столичный воришка затряс рукой от боли и упал на спину после толчка плечом, далее Василий в одиночку разделался и с Кудлашом, обрушив на него вихрь ложных атак. Для него оба противника оказались сверхлёгкими, в них он видел себя полугодовой давности — такие же медлительные и неуклюжие, как обезьяны с палками.

Камила под конец драки радостно захлопала в ладошки.

— Ещё? — спросил поднимающихся ребят Василий, но вместо этого чуть не пропустил колющий удар в лицо.

Только натренированная реакция в многочисленных учебных боях помогла ему сместиться чуть влево, а иначе бы глаза лишился.

Гризли не отставал от своего дружка и засунул два пальца в рот. Конус звуковой волны вырвался из его рта и сбил с ног Петьку, не ожидавшего такого поворота событий.

— Получай, урод! — Санька лупил лежачего палкой, как собаку, оставляя на теле страшные синяки.

— Договорились без магии! — напомнила всем Камила, но драка переросла в другую стадию, когда победить надо было любой ценой.

— А ну-ка, съешь, деревенщина! — Кудлаш покрыл левую руку камнем и принял на неё удар вражеского меча, при этом ощутимо так врезал по уху своим.

У Пахоты по виску закапала кровь, он пошатнулся, но выстоял. Однако подбежавший на помощь Гризли с двух ног опрокинул его на землю. Подрастающий мечник ударился затылком о неудачно попавшийся на берегу камень, в глазах мгновенно потемнело.

— Вали их, Саня! — заорал Ванька, наотмашь колошматя Василия по боку, по ногам и рукам, прикрывавшим голову, а Гризли шустро вернулся к своей жертве. — Кто ворьё, кто? — мстительно спрашивал Кудлаш, не забывая добавлять пинки.

Так бы и продолжалось, если бы не Одинцов. Он тоже практиковал магию земли, и куда успешнее Кудлаша. Поняв, что правил больше нет, Пётр высвободил проекцию заклинания. Из земли между ног по яйцам Гризли ударил каменный кулак, и мальчишка ойкнул, завалившись набок.

На следующее заклинание надо было долго собирать фигуры, так что Одинцов стоически поднялся и, пошатываясь, попёр на обезумевшего от своей победы Кудлаша.

— Куда встал? — Ванька налетел на него, мигом выбив клинок из ослабшей руки и окаменевшей левой, прописал ему в живот. — Лежать, жопонюх!

— Мальчики, хватит уже! Прекратите! — приложила руки ко рту Камила и хотела было кликнуть дедушку-пастуха, как вдруг Пахота оказался на ногах.

— Оставь его, — с угрозой произнёс он, вставая между Ванькой и корчившимся другом, кулаком вытер разбитую губу.

— Ну и где твоё заклинание? Пригодилось бы сейчас! — ехидно спросил Кудлаш, прокручивая в кисти деревяшку.

— Я и без него тебе наваляю, — закончил короткую пикировку Пахота и вновь сошёлся на мечах, при этом он отлично понимал — времени мало, скоро противники второй раз ударят магией.

Василий с лёгкостью парировал нелепые атаки воришки, а когда тот подставил каменную руку в качестве блока, то не купился второй раз. Вместо этого замахнулся для вида, Кудлаш зажмурился, готовясь к удару, и непростительно ошибся.

Пахота обошёл его по дуге и ткнул кончиком меча под колено, заставив упасть. Наступив ногой на утяжелённую руку-щит, он ударил Ваньку по лицу, мстя за прошлую обиду. Немного не рассчитал и Кудлаш потерял сознание, тогда Василий бросился уже на Гризли и без всяких мечей принялся лупцевать противника кулаками.

Так и бы и второго добил, но тут с неба на землю свалился сероватый комок плоти и боднул его головой. Перекатившись, Пахота инстинктивно встал в стойку, но потом осознал, что угрозы нет.

Между мальчишками пролез рассерженный шипящий Иней. Виверн барона случайно их заметил во время облëта своих владений и ринулся разнимать. Его хвост молниеносно выбил из руки Василия меч, сразу обозначая, кто тут главный.

— Мы… ещё не… закончили, д-деревенщина… — очнувшись, Кудлаш перевернулся на живот и медленно приподнялся в локтях.

В глазах двоилось, он уставился на магзверя, не понимая, откуда тот взялся.

— Ты проиграл, — ответил ему Пахота. — Даже со своей магией, так что теперь будешь ходить на все тренировки и прекратишь оскорблять мастера Нобу.

— Да щас, разбежался…

— Тогда я расскажу, что ты в подлую использовал магию, — встряла целительница, — и вылетишь обратно в свою горячо любимую Хитровку.

— Что с тебя взять, баба… — Кудлаш осëкся, получив по заднице воспитательный шлепок от Инея, хвост аж щëлкнул.

Злобно потерев горящее место, Ванька замолчал, наблюдая, как девочка помогает встать Василию, но смягчился, когда та переключилась на его зубастого друга, всполоснув тому лицо водой и легонько пройдясь базовым лечением по ранам.

— Спасибо, — буркнул Гризли.

Пахота, держась за бок, тоже присел. По его лбу тёк пот от сдерживаемой боли.

— Потерпи, я сейчас, заклинание восстановится. Меня учили оказывать помощь в порядке опасности для здоровья, он больше пострадал, — извиняющимся тоном попросила Эфенди, заметив взгляд Василия.

— Ничего, у меня свой костоправ есть, — ухмыльнулся он, там с помощью подоспел Пëтр.

Из рук друга аналогично потекло базовое лечение, на что Камила выпучила в удивлении глаза.

— Так у тебя две… Как… но ты же земельник!

— Он у нас ещё и элементалист, — похвастался за друга Пахота, чувствуя некоторое облегчение. — Повезло вам, что добряк он.

— Этот добряк мне все яйца отбил, — пожаловался Гризли, отстраняясь от девочки. — Не надо больше, один чёрт всех отчислят за драку.

— И правда, — Камила прикусила от досады губу, оценив внешний вид всех мальчишек.

Зрелище печальное: разбитые носы, кровавые раны на голове, вспухшая кисть, хромые, измордованные — весь набор. Стоит только переступить за ворота Таленбурга, и их заметут за нарушение дисциплины.

Это тебе не пропуск занятий — тут сразу отправят домой. Николай Андреевич Скобнин, их ректор, ясно дал понять, что дисциплина превыше всего.

«Лучший в княжестве кадетский корпус духа босячества не потерпит!»

Настроение у всех испортилось, но девочка не собиралась сдаваться и вдруг заметила на спине у магзверя рюкзачок. Внутри мелькнула надежда.

— Господин благородный виверн, ах, какие у вас красивые глаза! — произнесла она восхищённо, подбираясь к магзверю. — А кожа такая необычная, пепельная! Другие виверны они синие, но ваш цвет мне больше нравится, — кивнула она, протягивая руку, девочка не раз видела, что Иней позволял себя трогать детям, и сегодня тоже не шелохнулся, усевшись на земле и наблюдая за мальчишками. — Вы очень сильный и отважный!

— Ты либо совсем дурочка, зачем лезешь к нему? Укусит же! — поморщился Кудлаш, медленно натягивая штаны.

— Он умный и никого не кусает, да Иней? — она проворно подобралась к его шее и нежно поглаживала зверя. — Таких как вы ещё поискать, скажите, господин виверн?

— Господин, кхах, — хохотнул Гризли, посмотрев на неё, как на спятившую. — Барон ещё скажи, да мужики?

— Не слушайте, что говорит, этот недалёкий. Вы великолепны, какая гибкая у вас шея и… хвост… — ойкнула Эфенди, когда просёкший её хитрость виверн припечатал ладошку, не дав забраться в рюкзак. — Не смотрите на меня так осуждающе! Нам очень-очень-очень нужна ваша помощь! Вы же понимаете всё до единого слова, я это вижу. Помогите нам, пожалуйста, дайте то лекарство, — показала она кивком на рюкзачок и заглянула в большие бездонные глаза-блюдца молодого магзверя.

Спустя мгновение она ощутила, как чешется затылок и кожу головы будто пальцы трогают со всех сторон, но не дрогнула. Виверн зевнул, убрал хвост и отвернулся, проявив нездоровый интерес к камышам.

— Спасибо, о прекрасный дракон, — видя, что Иней не шибко жалует телесные нежности, она забрала четыре шарика стяженя и выписала перед магзверем изящный книксен.

Виверн потерял к ней интерес и бодренько забрался в реку. Шея плавно заизвивалась, прицеливаясь, а потом голова резко нырнула, вылезая уже с жирной рыбиной. Он съел её, пока мальчишки с облегчением всматривались друг в друга, стоя по щиколотку в воде — стяжень полностью убрал следы драки.

— Это ты хорошо с одеждой придумал, — похвалил Пахоту Кудлаш, всполаскивая нос. — Тут отмыл?

— На шее ещё, — ответил ему Василий.

Приведя себя в порядок, они под присмотром Инея вернулись в Таленбург и сразу же наткнулись на ректора. Душа в этот момент у всех в пятки ушла.

— Вы где бродите? — строго спросил он.

— Мы это, мы…

— Как раз шли на фехтование, Николай Андреевич, — ответила за всех Эфендиева, указывая на деревянные мечи.

— Его же отменили, — с подозрением посмотрел на неё ректор. — Так, мне некогда с вами возиться — бегом все в церковь, там вам дадут задание и на сегодня свободны.

Быстро переглянувшись меж собой и не веря двойной удаче, кадеты припустили обратно в оружейную и следом к отцу Филарету.

А вот «благородный господин Иней» намылился разжиться на кухне солониной, рыбёшки ему показалось маловато. Придётся строить глазки одной влиятельной даме, но на какие только жертвы не пойдёшь ради вкуснятинки?

— Становитесь в очередь. В курсе, что делать? — спросил их скучающий гридень, и все пятеро отрицательно помотали головами.

— Ц, проспали инструктаж? Вот эту фигуру создадите, — он бегло объяснил задачу, и, когда пришло время, каждый вошёл в тёмное помещение, коснулся какого-то чёрного куба и почувствовал отток магической энергии.

— Следующий! — позвал гридень, когда кадет управился с процедурой.

На всю неделю занятия по практической магии отменили, учащихся заставили повторять странный обряд, а также велели молчать об увиденном.

За это им ввели особый ежедневный сладкий стол с конфетами, пирожными и тортами из ростовской кондитерской, а также неплохо отсыпали деньжат, как за двойную работу «в поле». Красотища!

Гризли, Кудлаш, Одинцов и Пахота помирились, чаще мелькали вместе на тренировках и после занятий, а подле них неизменно тёрлась Эфенди, которую приняли в мужскую компанию как свою.

Для столичных «воротил» стало большим уроком, что дисциплина и упорный труд бьют любой талант. Обидно отстать от тех, кого они считали слабыми, потому оба с азартом включились в новое соперничество.

* * *

На следующий день, настоящее время, Таленбург.

Кадетский корпус был своевременно подключён к зарядке аккумов, помогли также занимающиеся вместе с ними колонисты-калеки, которых ещё не отправили по своим ячейкам. Сто детей и семьдесят взрослых — это хорошее дополнение к разведчикам и гарнизону с боевыми отрядами. Сейчас каждый человек на счету, а научить простейшей магической формуле перелива не проблема.

Водный народ отошёл на второй план, ими сейчас занимался только Чечевичкин, пытаясь наладить контакт. Со слов естествоиспытателя те были напуганы внезапным переносом в другой мир, но обошлось без агрессии, что само по себе удивительно. На моей памяти это единственный вид монстров, который выказывал миролюбие и желание общаться. В Межмирье с дипломатией всë плохо.

Я тоже поучаствовал в подзарядке аккумов, но вот какое дело — мой запас меньше, чем у среднестатистического мага, так что пять глотков анимы я торжественно передал Гио. Старик не стал их переливать и планировал потратить на иллюзорные артефакты. Себе же я оставил последний глоток на всякий случай. Так мы избежали расходования лишней магической энергии с аккумов.

С новостью о начале спасательной операции в коллективе повисла нервозность. Наряды разведчиков были отосланы подальше от колонии, чтобы не проморгать появление имперцев. Они оборудовали себе наблюдательные пункты на деревьях, а виверн спешивали. В случае чего успеют на низкой высоте добраться до пещеры и предупредить карательный отряд.

«А что делать? Если не успеем, придётся вступать в бой».

С обеих сторон опытные маги и воители, так что такой сценарий не хотелось бы пускать в ход — будут жертвы.

Я сейчас, как назло, прикован к поверхности и надолго пропадать не мог — приходилось лично встречать первых гостей и светить лицом на публику. Народ и так ропщет, куда это их барон исчезает, особенно в преддверии славного празднества.

«Ага, которое аккурат выпало на подлёт имперцев!»

Досадная случайность, но ребятам придётся разгребать это дерьмо без моей помощи.

«Справятся».

В Абросимове я не сомневался, но всё-таки кое-что для феода я мог сделать (кроме своих обычных обязанностей по отбору людей). Под предлогом приглашения на свадьбу я с Инеем в придачу покинул наше Таврическое Великое княжество на арендованной виверне и направился в соседнее Слобожанское, а там в одноимённое герцогство.

Путь мой лежал в графство Изюмское, совсем маленькое, всего с двумя баронствами, но с внушительной военной мощью и неприступной цепью ощетинившихся крепостей. Эдакий крепкий орешек, с которым предстояли важные дипломатические переговоры и предложение, интересное для обеих сторон.

Меня ссадили у въезда в поместье у самых ворот. Стража торжественно отсалютовала и открыла их. Иней подскочил к новым людям и с любопытством обнюхал всех, в том числе шагнувшего навстречу рыжего дворецкого, предупреждённого о визите заранее. Слуга на приставания магзверя отреагировал сдержанно и вежливо сообщил.

— Прошу следовать за мной, ваше благородие, граф Оболенский ожидает вас.