— Сеть из артефактов, — уточнила она, — разделим огромное иллюзорное полотно на части и напитаем каждую своим аккумом. Получится объединённая дифракционная решётка, мозаика, проще говоря. Надо только сначала наглядную модель-визуализацию сконструировать…

— Пойду за Гио и заберу аккумы. Гридни и гарнизон перед сном их зарядят, — сразу подобрался я от таких новостей. — А ты неплохо справляешься, — похвалил я её.

— Хозяин хвалит своего раба. Раб доволен и хотеть много работа, — кивнула Кох.

Старика я отыскал возле его контейнера на поверхности. У него был разбор экспедиции со Святославой, оба только недавно вернулись из джунглей, где искали аниму. Двухметровая воительница, к сожалению, не показывала значимых результатов в усвоении магической теории, и в целом её прогресс стоял на месте.

— Башка от тебя разболелась. Ты, как с цепи сорвался, злобный старикашка, — ответила она, всполаскивая и вытирая лицо от временных татуировок. — Всё, слушать ничего не хочу.

— Потому что у тебя пиво одно на уме! Мозги скоро в хмель превратятся! Что я непонятного объясняю, у меня даже самые отсталые ученики лучше тебя соображают. Взять того же Потапа… — распалился Джанашия, но Волкова его перебила.

— Ой, катись ты со своим Потапом, все уши про него прожужжал, а пивко моё не тронь. Если б не оно, я бы тебя прибила давно. Всё, аребуар дедуля.

— Завтра опять пойдём!

— Без меня, — категорически отказалась рыцарь, — Проспись и жду извинений за сегодняшние грубости, козлина! Здравствуйте, ваше благородие, — кивнула она мне и, лязгая доспехами, ушла со шлемом под мышкой.

Я оглянулся на неё, потом на Гио и спросил.

— Повздорили?

— Неважно, — отмахнулся тот, — такой идиотки я давно не встречал…

— Знаешь, у этой «идиотки» Интеллект (68/100), а это много. Больше чем у меня и, возможно, чем у тебя, — подметил я, заходя вместе с земельником внутрь его многофункционального домика. — С анимой не получается?

Это была единственная причина, почему он сейчас на взводе. Много лет подряд искал лечение для внучки и вот оно рукой протяни, но не хватает жалкого стебелька от «Anima refectio».

Из-за этого Гио волком посматривал на Пелагею: если бы не учёная, лекарство досталось бы внучке. К тому же порции стебля хватает аж на трёх психически больных, но из-за сложного магического поражения мозга, а также колоссальных умственных способностей Кох, мы израсходовали все запасы редчайшего растения.

— Как видишь, — нервно бросил он, набивая трубку табаком.

— У меня для тебя новости, — хмыкнул я, понимая, что они не обрадуют Джанашия и рассказал про аккумы.

— Работать с ней? — закашлялся от дыма старик.

— Я знаю, что вы в контрах, но придётся. Иначе нас раскроют и толку от излечения твоей внучки? Надеюсь, тебе не надо разжёвывать, что на прежнее место они с матерью не вернутся? Их судьба теперь тесно связана с Таленбургом.

— Всё, что я хочу, это дать своему солнышку зажить по-людски! А эта тварь, она… — он не закончил реплику, выругавшись себе под нос, и замолчал.

— Мы найдём аниму, — заверил я его и, вдруг вспомнив, поинтересовался. — А где твоя жена, жива ещё?

— Не, какой там? Давно померла, мы и не были особо близки, — ответил Гио, немного поостыв. — Родила мне дочку по случайной связи, подкинула на порог и на севера — фьють. Как стрекоза за длинным рублём полетела. Только вот так же, как эта дурочка, — кивнул он на дверь, — меры не знала и в сугробе по пьяни замёрзла. Вот и остался один с дитём на руках. Ничего, воспитал, вырастил, — попыхивая с гордостью трубкой, закончил он.

Никогда бы не подумал, что этот бабник возился с пелëнками и младенцем. Я бы даже заплатил, чтоб на это посмотреть.

— Дашь совет по детям? — спросил я его, понимая, что собственное отцовство не за горами.

Джанашия потыкал в меня мундштуком и одобрительно произнёс.

— Ничего не бойся, все эти проблемы того стоят.

— И всё? — удивился я.

— А я тебе что мудрец из сказочки? Брысь отсюда, — пшикнул он. — Дайте хоть минутку одному побыть.

— Пелагея, — напомнил я.

— Сделаем всё, принял, — дверь за спиной громко захлопнулась на замок, а шторочки на окнах плотно затянулись.

— А ведь и точно как с цепи сорвался, — вздохнул я и почесал шею.

Аккумы и инструкции по ним я передал Драйзеру, тот обещал закрыть вопрос с подзарядкой.

Мне захотелось прокатиться одному на лошади и, выведя своего Адулая из конюшни, я умчался в Ростов. По пути насладился летним ветерком, а когда проскочил дубраву, в ноздри ударил сводящий с ума запах полевых цветов и трав. Лето выдалось пьяняще доброе, румяное, как чистая девица с увесистой косой и простодушным взглядом.

Надышавшись вдоволь, я сбавил ход и чинно въехал через высокие городские врата. На просторных улицах к середине дня, как всегда, было людно, многие вежливо здоровались со мной, другие с интересом или завистью оглядывались, третьим было некогда глазеть по сторонам. Я добрался до храма и получил бесплатную проходку.

В «Зелёном-66» ждало сразу семь виверн-старичков для ментального лечения. Мы договорились с дрессировщиками, что их будут привозить большими партиями и потом я за один раз всех подлатаю. Так и вышло. Свои обязанности я выполнял исправно, а заодно «привязывал» могучих магзверей к себе. Войдя в войска императора, они будут готовы в бою подчиняться мне, а не разведчикам.

— Славно поработали, — подал мне чарку прохладного кваса дрессировщик, когда из многолетней хандры вышел последний виверн. — Каждый раз любуюсь, как это у вас получается и будто чудо снисходит.

— Любите животных? — спросил я и в ответ последовал утвердительный кивок.

— В них вся моя жизнь. Это хорошо, что вы сейчас с нами. Времена нынче плохие наступили, — посетовал он.

— А что такое? — спросил я, вновь отпивая хлебного напитка.

Пот стекал по всему телу, одно дело подчинить, а другое — ещё и объездить упрямцев, намаялся больше с этой частью обязанностей.

— Поговаривают, нужда в вивернах грядёт. В последний месяц ни одной свежей особи не поймали.

— Ого, а с чего бы это?

— Кто ж его знает? — развëл руками погрустневший дрессировщик. — Подумывают кормовая база сошла на нет, вот стая и снялась с места.

— А меры какие-то принимаются? — спросил я, изобразив участие.

— Охоту на змееящеров вот на днях запретили, витязей и след простыл — таверны с цехами пустуют. А для пущего эффекта телегами мясо на степные выгоны свозят. Пусть дичь плодится, человек еë в этих краях много побил. Нехорошо вышло… — закончил он и добавил. — Так что ваш вклад воистину неоценим.

— Спасибо, Карл, рад, что хоть кто-то его чтит, — я передал ему обратно чарку, раскатал рукава рубашки и попрощался со всей командой зверинца.

До самых врат из «Зелёного-66» я сдерживался, чтобы не расплыться в зловещей ухмылке.

Это же моих рук дело.

Через Сейдха приказал ограничить любые контакты с людьми, никакой агрессии и стычек — чуть увидят и в обратную сторону. В еде у молодых особей теперь полный достаток — мой подземный храм поставлял еë тоннами, избавляя от дальних полëтов в рискованные зоны. Держись возле гнезда и получай свою порцию, господин чешуйчатый.

Император обесценил мои услуги целителя. Видимо, от хорошей жизни. Я и подумал: почему бы не повысить свою значимость, устроив искусственный дефицит?

Приток свежепойманных магзверей сократился, а нужда в них никуда не делась. Экспедиционный корпус укомплектован в воздушном транспорте, даст бог, на треть. Этого катастрофически мало не только для экспансии, но и для удержания имеющихся колоний. Да что там колоний — для охраны границ государства непростительно мало!

Это в общих цифрах. В некоторых местах, как вот в Ростове, на 500 разведчиков всего 100 виверн, распределение неравномерное. В Московском королевстве, само собой, профицит. Столица оснащена по всем правилам, вплоть до развитой сети гражданских перевозок, но периферийные княжества еле справлялись.

С моей стороны полностью отрезать доступ к вивернам — глупый ход. Я выбрал тактику медленного удушения, чтобы не провоцировать на массовые поисковые экспедиции. Проблема есть, еë видят, но она недостаточно критична, чтобы на еë решение пускать все силы.

Владения Сейдха огромны, но, задавшись целью, человечество склонно бросаться на непостижимые уму подвиги и часто добивается своего. Всемирная история тому свидетель. Надо не допустить консолидации имперцев, подсовывать им иногда две-три особи, или яичко какое. Поддерживать надежду и леность.

«Это ещё они не поняли, что я поставил блок на размножение каждой второй самке, ах-ах-аха!»

При спаривании вожак сам решал, нужны ему детëныши или нет, и сообщал об этом гарему по ментальной связи. Беременная самка с трудом добывает себе пищу, яйцо вытягивает из неë все соки — это повышенный риск потерять члена стаи.

Всë завязано на доступности пищи, на подконтрольные территории и конкретном желании вожака плодиться.

У Сейдха была стратегия на агрессивное расширение и сдерживание двуногих, дабы те не лезли к нему вглубь. Сильные самцы улетали кошмарить соседей на юге, слабые — к людям на север. Он мог прокормить подрастающую ораву из-за хороших охотничьих угодий, но вот всех взрослых — нет.

В то же время другие вожаки, наоборот, предпочитали укреплять связи со всей стаей, распределять обязанности и жить сообща в мире. Они контролировали свою численность, исходя из запасов змееящеров. Просто Сейдх у меня реально с отклонениями на всю голову.

Так о чём это я? После того как вылечу всех ветеранов, их развезут по разным уголкам страны. На новых местах матëрые особи отберут лидерские позиции у действующих вожаков и навяжут свои порядки.

«То есть, мои».

Бесплодие как зараза заползёт в каждый уголок, парализуя воздушные силы императора. Прирост ограничится вдвое, суд да дело, годик другой пройдёт и кого позовут решать эту оказию? Правильно, вашего покорного слугу.

Насвистывая под нос весёленькую мелодию, я под конец дня заглянул в торговую часть храма и сделал крупный заказ.

— Десять домов-контейнеров первой пробы, я правильно вас понял? — посмотрел на меня исподлобья уставший за день клерк.

— Всё верно, и если можно, — я показал ему нагнуться ко мне поближе, чтобы нас не слышали посторонние в этом царстве пера и бумаги, в одном помещении их штук двадцать набилось и скрипели, скрипели, скрипели. — Доставьте всё ночью, не хочу лишних слухов, договорились? — я подсунул ему сторублёвую бумажку и подмигнул.

— Я обсужу это с нашими курьерами, — настроение служащего враз улучшилось, но коллегам он вида не подал, быстро опустил уголки губ обратно в страдальчество.

— Вот и отлично, мой помощник заглянет к вам с оплатой на этой неделе, — я подписал купчую, где надо, и покинул храм.

Никогда ещё не было так приятно тратить пять миллионов. Император всё равно узнает об этой и многих других покупках, но вот баронам или Остроградскому с герцогами незачем быть в курсе моих трат. Ещё насторожатся, кто кредитует ведуна, заговор какой увидят во внезапном обогащении. А с обоснованием доходов для Константина я без проблем разберусь.

Сверхпрочные и удобные контейнеры из дорогих материалов я собирался перетащить в Межмирье для своих колоний, так как изначально они проектировались РГО под эти цели, а для соглядатая в небе мы установим реалистичные муляжи. Пусть глазеет сколько влезет.

На следующий день я принял в гарнизон десяток воинов, все «B» ранга. А также тридцать новых мирных жителей Таленбурга с особыми талантами и нужными нам ремёслами. За умелые рабочие руки я всегда был готов хорошо платить.

Аккумы продолжали заряжаться, такое чувство, что они какие-то бездонные! Почти двести человек приложили руку к этому делу и ноль реакции. Нам неизвестна их конечная ёмкость, а про единицы измерения вовсе молчу.

— Я пока не в курсе, какой там период распада, но через парочку экспериментов выясним это, — оповестила меня Пелагея. — Все аккумы за столетия опустели.

Они с Гио создали объёмную модель местности пещеры с лесистым окружением и разбили её на квадратные сектора. Пока заряжались аккумы, артефакторы высчитывали приемлемое количество долей, чтобы создать устойчивую сеть.

— Вот так это будет выглядеть, — Кох продемонстрировала мне две крошечные иллюзии в левой и правой руке, сводя эти «куски» местности вместе. — Нам важно добиться бесшовности. Смотри, как бликует.

И правда, на стыке линия давала предательский блик от искусственного света.

— А представь, как эта чертовщина будет блестеть по всему периметру, когда их пятьдесят или сотня? Проще табличку поставить: «Эти олухи прячутся здесь». Так что пока не добьёмся результата в миниатюре, на оригинал не перейдём. Нет у нас столько запасённой магической энергии для нескольких попыток.

— А ты что скажешь, Гио? — спросил я на откинувшегося в кресле старика.

Напротив него на столе отдыхал распотрошённый аккум, а рядом аккуратно были разложены заготовки на копии размером с игральные кости. Артефактор магией земли тонко нарезал чистейшую никсорианскую руду в будущие пластины, чтобы потом засыпать между ними крошки хронолита и склеить нагревом в куб.

— Я тебе скажу вот что… — он потёр свой поломанный нос и продолжил. — С этой штукой таких делов наворотить можно, таких делов…

— Ты про купол?

Он раздражённо отмахнулся.

— Кто о чём, а вшивый про баню. Про аккумы я, про аккумы, но это не сейчас, не забивай голову барон. Будет тебе купол, занимайся своими делами и не мешай, — проворчал он, возвращаясь к сборке миниатюры.

— Понял, только подмогу вам слегка и пойду.

Гио на двадцать, Пелагее на шестьдесят процентов поднял «Градиент» и по-тихому вышел. По пути не забыл ещё на двадцать пять закинуть Александру.

— Вот так в самый раз, — подтвердил радостно он, последнее повышение на тридцать далось ему с неудобствами.

На этом с учёными было покончено, и мы с Абросимовым переместились в «Красный-34». Впереди ждала вторая разведывательная экспедиция. В этот раз я был без Нобу, но мы и так на рожон лезть не собирались. Из первого отряда взял с собой только Склодского и Мефодия, остальные занимались своими поручениями.

Пятьдесят виверн взмыли в небо. В этот раз полетели к западу, посмотреть, что там. Золотистая и простая эндотея в штатном режиме добывалась отдельной командой разведчиков и глипт-сборщиков. Они отодвигали угрозу нашествия на колонию всё дальше и дальше, но не забывали «прибираться» за собой, сжигая и захоранивая трупы древоточцев.

В течение пятнадцати часов с перерывами мы на карте помечали отдельные точки с поселениями племён аборигенов, но не задерживались с зачисткой. Важно было составить общее понимание об угрозе и местах воспроизведения потомства. Их уничтожать я не намерен, какой смысл? Пусть себе плодятся, а мы, как мудрый пастух, сострижём с излишков шерсть, когда придёт время.

Более того, я вложил в стратегические цели колонии защиту лесного ареала от посягательств других видов. Нечего им портить нашу делянку. Поэтому экспедиция летела к ближайшей границе.

В скором времени пришлось организовать ночлег и скормить половину провианта нашим вивернам, чтобы они восстановили силы и поспали. Расположились у подножия горы, окопались и, выставив дозоры, подремали шесть часиков. Благо без происшествий.

Чуть заря забрезжила, размялись и снова в полёт. Убежищ людей за второй день путешествия нигде не обнаружили, зато вышли к океану и приземлились на высоких скалах вдоль линии берега. Никакого тебе спуска: карабкайся или прыгай наудачу.

— Что это там? — спросил Владислав, указывая на колышущуюся гладь воды.

Мы с Абросимовым присмотрелись и увидели всплески. Решили исследовать малой группой, остальные разбивали ночлег. Пролетев втроём километров пять, мы застыли в воздухе и медленно спустились.

Под нами бурлила пузырями вода, как если бы она кипела, но пар от неё не шёл. Зона подозрительной активности стремительно расползалась на сотни метров вокруг. Жутковатое зрелище, и разглядеть что-то на глубине в свете предзакатного солнца невозможно.

— Кровь, — первым заметил Юра, и мы сместились влево.

— И там тоже, — указал пальцем сержант.

Океан окрасился в красное, и наверх вразнобой всплывали оторванные куски тел. Похоже, в толще воды сейчас разгорался ожесточëнный бой. Развязка приключилась трагическая — на поверхность всплыла группа из семи человекоподобных амфибий и рванула к берегу, к скалам. Они от чего-то пытались спастись.

Беглецы кричали на пронзительном, бьющим по ушам водном языке. Ни слова непонятно, но общий посыл угадывался. Им было страшно. Одного за другим вглубь утягивал тёмный силуэт, оставляя лишь нервное бульканье, да всплывшие огрызки тел.

— Хватайте их и к нам! — крикнул я, мысленно подкрепляя приказ для Маздара.

Вожак спикировал к водной глади, нависнув тенью над и так перепуганными аборигенами. Снизу смерть, теперь ещё и сверху неведомая тварина, да как жить-то⁈ Но ничего, умный виверн не задел когтями барахтающегося сколького рыболюда.

— Ещё одного! — велел я, но, увы, мы не успели, спасли только троих, оставшихся несчастных сожрали морские гады.

Это был точно другой вид. Наши размером в полтора человека, а убийцы раз в пять больше. Один из них застыл у кромки воды, размышляя, показываться или нет, а потом резко скрылся, поразив нас своей скоростью, аномально высокой для столь крупного существа. Что странно, выплывшие «объедки» никто не подбирал.

«Они их уничтожили просто так! Не для пропитания. Такое поведение характерно для враждующих разумных видов и для… людей».

Я пришёл к столь странному выводу, пока летели к своим. Однако там охотились точно не люди, скорее акулоподобные твари или что-то похуже.

Все трое спасëнных страдали от истощения и вели себя покорно. Они без проблем дышали воздухом и уставились на нас выпученными чëрными глазами без зрачков.

Их головы были вытянуты в конус, а также покрыты продольными линиями мелких гребешков. Руки длинные, трëхпалые с плавниками на локтях, которые они убрали в углубление под мышцами. Пальцы как два наших, к крайним фалангам расширены.

Ноги заслуживали отдельного внимания: сильно толще человеческих с переплетëнными косичкой мускулами. Кожа жëсткая, тëмно-синяя и покрыта сплошным слоем жира. Чешуи на удивление нет.

Из монструозного оружия: два ряда острых зубов и те мелкие, прятались внутрь в челюстные пазы. Функции жевания и общения разделены. Это был самый неизученный народ «Красного-34» и вместе с тем до жути человекоподобный. РГО их называли глуррами.

Рассматривая пленников, пока разведчики пытались жестами выразить миролюбивые намерения, я поймал себя на любопытной мысли.

Ксербис говорил, что восемь народов имеют человеческие корни и что древоточцы претерпели кардинальные изменения. Это объяснялось старательной искусственной селекцией на протяжении веков. Чем ещë заниматься скучающим некромантам? Сражаться друг с другом, да лепить страшных зверюг — в запасе вся вечность.

В то же время тот, кто выпустил своих гибридов в море, сразу потерял над ними власть. Океан это тебе не суша — уплыли и поминай как звали. Вот и получилось, что глурры сохранились в первозданном виде.

— Смотрю я на них и прям до мурашек, — прокомментировал Мефодий, пока Склодский с интересом изучал их анатомию.

— На сорок процентов человек, — заключил он, сам поразившись своим же словам.

— Ты меня понимать, эй? Кушать ам-ам? — Мефодий откусил от солонины кусок и протянул пленнику, показывая, что можно есть.

— Профессор лингвистики за работой, — кольнул Леонид, но здоровяк расплылся в улыбке.

— Да какая разница? Глянь, за обе щëки уминает, а ты говоришь… Нам, чтобы понимать друг друга, языков не надобно, правильно я говорю, Рыбослав?

Глурр прервал трапезу и пропищал что-то на высоких частотах, заставив всех поморщиться. Увидев, как мы хватаемся за уши, он сбавил громкость, долго и терпеливо объясняя нам, как докатился до жизни такой.

— Ты не чирикай, жри давай, ага, — грубовато, как слабоумному, ответил Мефодий и изобразил, как надо кушать с ложечки.

Рыбослав посыл уловил и заткнулся. Самого старого глурра Куликов уважительно нарëк Сазановичем, а третьего, низенького, Шпротояром. Разведчики такую раздачу имëн одобрили и тоже угостили спасëнных кто чем, больше всего чужакам пришëлся по душе сушëный лещ. Дав по кругу друг другу попробовать его, они вновь запищали по рыбьему.

Привязав их липкой артефакторной лентой к дереву и выставив наряд, мы легли спать под звуки моря, а наутро нас разбудили крики оголодавших чаек. Птичий кровавый пир был в самом разгаре.

После исследований береговой линии, сбора водорослей, камней, воды, прилипших к скалам ракушек и прочей живности мы нанесли на карту границу раздела ареалов и закончили свою работу. В этой части леса прорыв со стороны океана нам не грозил, естественная преграда в виде скал исключала морскую экспансию.

Связанных глурров побросали в мешки, дав возможность ворочать головой, и усадили в шейный карман к вивернам. Бедняги натерпелись страху, но, как взлетели, высунулись поглазеть на меняющийся ландшафт и пейзажи. Всю дорогу они мелко дрожали. После ночëвки, на наш третий день разведки, вроде бы успокоились. Есть их никто не собирался, скорее наоборот, откармливали.

Дома я передал их Александру, и на секунду мне показалось, что он сейчас запищит на языке глурров. Побежал им устраивать клетки-бассейны. Рыбный народец с любопытством осматривал своды подземного храма, а также пялился на грозных камнекожих слуг, послушно выполнявших наши команды.

Я пока не знал, что с ними делать, надеялся на призрачный шанс наладить контакт. Что касается «Диктатуры» — она на них не действовала, вообще никак. С потенциальной мыслесвязью тоже глухо, существа отнюдь не ментальные, как виверны. На 60% монстры, хоть и разумные.

За моë четырëхдневное отсутствие по периметру колонии в «Красном-34» раскидали заряженные аккумы, к ним в спайку готовились артефакты-иллюзии. Пелагея с Гио показали мне аналог в миниатюре. Прототип работал, но проблема швов никуда не делась. Они ярко бликовали, как осколки стекла на солнечном свету.

— Я сама не справлюсь, опять надо «Градиент» на сотню выкручивать, — пожаловалась зашедшая в тупик Кох.

Я согласился, но во время нашего разговора с топотом подбежал на глипте Склодский и спрыгнул. Только что с поверхности.

— Началось, — обеспокоенно произнëс он это единственное слово.

И каждый понял о чëм речь: калеки колонисты оповестили о начале спасательной операции имперцев.