Уинни выскользнула из кабинета лорда Флетчера, не дожидаясь, пока ее попросят удалиться, и припустила вверх по лестнице, ведущей на этаж для слуг. Однако уже в конце первого пролета ее скорость снизилась. Она задумчиво потопталась на площадке и, сделав еще пару шагов наверх, бесшумно присела на ступени. Видимость отсюда открывалась превосходная, да и слышимость в случаях, когда дверь кабинета оставалась открытой, была что надо.
Некоторое время было тихо, но вот лестница содрогнулась под тяжелыми шагами. Эльфийка чуть не присвистнула от удивления, увидев габариты следователя, под чьим весом скрипели ступени, и матово блеснувшие в свете дня массивные фиолетово-черные завитые и плотно прижатые к черепной коробке рога. Инспектор Бэрноу, шествующий за Бомфордом, был самым настоящим бариавром. Уинни вытянула шею, забыв про осторожность. Она в жизни не встречалась с этими существами – в Лондоне их и в помине не было. Но лица так и не рассмотрела. Только исполинскую фигуру, которая скрыла чуть ли не весь дверной проем.
К ее невероятному расстройству, дверь за представителем закона закрылась. Но сдаваться Уинни не собиралась. Она бесшумно поднялась со ступенек и сделала несколько шагов вниз по лестнице, надеясь на свой чуткий эльфийский слух.
– Рад видеть вас, господин Бэрноу. Присаживайтесь, – долетел до нее голос лорда Флетчера, в котором сквозила легкая ирония, вызванная, видимо, тем фактом, что не каждый стул мог выдержать грузную тушу визитера.
– Не рады, милорд. Да и мне вас видеть не много счастья, – прогудел голос инспектора Бэрноу, густой, как патока, и низкий, как пароходный гудок.
Подслушивающая разговор Уинни довольно усмехнулась. Хоть инспектор и притворил за собой дверь, его голос все равно был слышен и на первом этаже, и на последнем.
– Но я к вам по делу.
– Бомфорд уже упомянул, что в деревне произошло убийство. Но я не понимаю, чем могу быть полезен вам.
Граф Флетчер, избавленный прямолинейностью следователя от необходимости изображать радушного хозяина, подпустил еще больше холода в голос. Уинни поежилась, думая, что не хотела бы, чтобы лорд Флетчер говорил с ней подобным тоном.
А вот инспектору было абсолютно наплевать. В кабинете жалобно заскрипел неопознанный предмет мебели – очевидно, Бэрноу нашел-таки кресло, способное вместить его мощный зад.
– Во-первых, не в деревне, а в лесу, который является вашим охотничьим угодьем, – начал он с нажимом. – Во-вторых, погибший вам хорошо знаком. Есть еще и «в-третьих», «в-четвертых» и «в-пятых», но это пока мои домыслы, и я попридержу их при себе.
В кабинете воцарилась тишина. Уинни замерла, как струна, напряженно вслушиваясь. Но все, что могло уловить ее чуткое эльфийское ухо, – это равномерное тиканье огромных напольных часов в кабинете графа.
– Поясните, о ком речь, – наконец послышался голос лорда Флетчера.
На сей раз в нем было нечто, отдаленно напоминающее озадаченность, но в целом звучал он вполне равнодушно.
– Погиб Эмиль Вольтре. Несколько дней назад он пропал, и вот, сегодня ночью нам удалось обнаружить его останки. Я не ошибся, вам ведь что-нибудь говорит это имя? – спросил Бэрноу.
Кресло под ним снова жалобно заскрипело – он явно поменял позу.
– Кажется, он работал помощником егеря здесь, в поместье, пару лет назад, – помолчав, произнес лорд Флетчер.
Зашелестели бумаги, словно кто-то переложил с места на место несколько писем или газет на столе графа.
– Не могу сказать, что был с ним хорошо знаком. И все так же не понимаю, чем могу помочь.
– Я обязан выяснить все связи погибшего и отработать все версии.
Густой голос инспектора был хорошо слышен. Мельчайшие оттенки его настроения Уинни могла уловить своим острым эльфийским слухом. А еще она достаточно хорошо разбиралась в людях, чтобы понять, что инспектор Бэрноу упрям как баран, коим он, по сути, и являлся. А вот настроение лорда Флетчера пока оставалось загадкой.
– Кстати, за что он был уволен?
– Делами поместья занимается Бомфорд, – нехотя ответил граф Флетчер. – Я полностью доверяю ему. Он сам решает вопросы найма работников. Особенно после того, как больше года назад я покинул поместье.
– Почему вы так спешно уехали? – тут же спросил инспектор.
– Причина вам прекрасно известна.
Тут голос графа затих, и Уинни пробрал ледяной озноб.
– После смерти леди Флетчер мне было невыносимо оставаться тут. Позже я узнал, что Бомфорд решил уволить большую часть слуг и даже несколько поменял интерьер дома. Ему показалось, что это поможет мне по возвращении не погрузиться вновь в меланхолию, в которой я находился большую часть прошлого года. Я ценю его заботу, хотя считаю, что без увольнения слуг можно было обойтись.
– Да? А у меня есть сведения, что большинство слуг сами разбежались. Ваш управляющий об этом не упомянул? Или вы все знали и теперь намеренно искажаете факты?
В голосе инспектора было столько скепсиса, что Уинни передернуло. Однако на лорда Флетчера этот пассаж не произвел никакого впечатления.
– Вполне возможно, так и было. Здесь в ту пору царила очень тоскливая атмосфера, – ровно ответил он. – Что до Бомфорда, он относится ко мне по-отечески и, вероятно, не хотел расстраивать меня этой информацией… Но, насколько я понимаю, это не имеет никакого отношения к тому, что произошло. И, должен отметить, мне сложно разговаривать с человеком, который говорит загадками. Может быть, вы сразу огласите все ваши «в-третьих», «в-четвертых» и «в-пятых»? Как умер этот несчастный? Вы уже осмотрели тело?
Теперь в голосе лорда Флетчера сквозила прямо-таки арктическая стужа, и, судя по количеству вопросов, он чувствовал себя следователем в большей степени, чем Бэрноу, который не замедлил выйти из себя.
– А нечего осматривать, милорд, – желчно бросил он, – кроме гирлянды из кишок на ветвях деревьев и пары-тройки обглоданных костей. Вам это ничего не напоминает?
– И как по этим жалким останкам вы поняли, что погибший – именно Эмиль Вольтре? – невозмутимо откликнулся лорд Флетчер, полностью проигнорировав вопрос.
– Не уводите разговор в сторону, милорд, – предостерег инспектор тоном, не сулящим ничего хорошего. – Вы человек неглупый и прекрасно понимаете, к чему я веду. Эта вопиющая трагедия один в один похожа на убийства, которые происходили в вашем лесу год назад.
– Вы на что-то намекаете? – ледяным тоном уточнил лорд Флетчер.
– Нет, что вы! – с готовностью ринулся в бой инспектор Бэрноу. – Я не намекаю. Я вам прямым текстом говорю: пока вы отсутствуете, в моем графстве все спокойно. Стоит вам приехать, и – бац! – у меня тут же кровавые кишки по всему лесу. Я не хочу проводить параллели раньше времени, но прошлое убийство тоже было совершено в то время, когда вы жили в Ланкастер-Хаусе.
– Вот же зараза! – раздалось тихое, но невероятно ехидное у Уинни над ухом.
От неожиданности эльфийка едва не заорала. Она зажала себе рот ладонью и с возмущением уставилась на ухмыляющегося воспитанника, примостившегося рядом на ступеньке.
– Месье Тамифье, что вы тут делаете?! – зашипела она, придя в себя.
– То же, что и вы, – ответил проказник, беспечно пожимая плечами. – Подслушиваю. Не мешайте, а то все самое главное пропустим.
Уинни открыла было рот, чтобы прочитать Лилу воспитательную отповедь, но поняла, что тот прав. Она отложила расправу над вездесущим бесом на будущее и снова обратилась в слух.
Голоса, доносящиеся из кабинета, теперь стали громче.
– Вообще-то это мое графство, а не ваше, – зазвучал голос лорда Флетчера так, что Уинни захотелось исчезнуть и оказаться как можно дальше от этого места. – И, в принципе, я могу приказать спустить вас с лестницы прямо сейчас, потому что ваши слова ничем не доказуемы. В лесу водится достаточно диких зверей, включая волков. А дикие звери тем и отличаются от домашних, что могут напасть. Кроме того, если уж вы решили проводить связи с теми случаями, которые произошли в лесу больше года назад, – там была растерзана дочь молочника, а затем полусумасшедший старик, а они к поместью не имели никакого отношения. Вы и в прошлый раз пытались делать странные выводы, но у вас ничего не вышло. Похоже, вам чертовски скучно жить в глуши, где ничего не происходит, вот вы и выдумываете себе занятия, видя в каждом несчастном случае жестокое убийство.
Уинни заметила, что лорд Флетчер намеренно использовал определение «несчастный случай», тогда как инспектор Бэрноу называл произошедшее не иначе как «преступление» и «убийство».
Кресло, в котором сидел инспектор, издало оглушительный скрип – господин Бэрноу, судя по всему, решил подняться на ноги.
– Я не первый год здесь живу, милорд, и имел честь знать еще вашего отца. И скажу вам, что ни один волк не станет так терзать свою жертву. Тут речь идет о какой-то чудовищной силе и запредельной жестокости. Существо, разорвавшее Эмиля Вольтре, – настоящий монстр. Кроме того, судя по времени, когда Вольтре пропал из дома, убийство случилось аккурат в прошлое полнолуние. Так что будьте осторожны.
– Этот дурак что, верит в оборотней? – фыркнул Лилу, но Уинни не отреагировала, увлеченная разговором между инспектором и графом.
– Вы мне угрожаете? – заинтересованно осведомился граф.
– Вся деревня знает, что в поместье творится бесовщина, – отозвался инспектор Бэрноу. – Один ваш берсерк чего стоит. Да вы и еще одну нечисть притащили из Франции! Мало вам было!
На этом моменте Лилу самодовольно ухмыльнулся. А Бэрноу продолжал:
– Вам пришлось набирать слуг черт знает откуда, потому что местные к вам ни за что бы не пошли. Ваша семья испокон веков якшается со всякой нечистью, а ваша жена…
– Вон.
Голос графа Флетчера прозвучал почти миролюбиво, однако угроза, просквозившая в нем, не обманула Уинни. Но фонтан красноречия инспектора это не заткнуло. Лилу сжал кулаки и дернулся со ступеней вперед с явным намерением надавать инспектору по морде, и Уинни едва успела перехватить его за полы сюртука.
– Правда глаза колет? Меня вашими титулами не запугать, милорд, – не унимался Бэрноу. – Мне не позволили расследовать смерть вашей супруги, но это не значит, что я поверил в несчастный случай. Рога у вас, милорд, позатейливее моих. И мотивов было хоть отбавляй.
– Пожалуйста, можно мне хоть нагадить ему в шляпу?! – яростным шепотом взмолился Лилу, выкручиваясь из цепких рук Уинни.
– Можно, – совершенно непедагогично разрешила Уинни. – Впрочем, это не поможет. Да и шляпы у него нет.
– Я уйду не раньше, чем опрошу ваших людей, – продолжал инспектор. – Хотя, сдается мне, что ваш верный цербер Бомфорд и это исчадие ада Дэвис будут молчать до последнего, а остальных вы так запугали, что они скорее языки проглотят, чем…
– Вы уйдете сейчас, – все так же спокойно прервал поток его красноречия лорд Флетчер. – Никого опрашивать тут я вам не позволю. У вас нет ни единой зацепки, только фантазии и нелепые предположения. Кроме того, вы посмели упомянуть мою супругу, что непозволительно делать никому. Всего доброго.
– Вы не можете препятствовать правосудию.
Тон инспектора говорил о том, что он слегка остыл и сбавил обороты. В кабинете воцарилась тишина. На последнюю реплику граф даже не удосужился ответить.
Тяжелые шаги Бэрноу к двери и заскрипевшая ручка возвестили о том, что инспектор покидает кабинет графа Флетчера ни с чем. Уинни и Лилу, не сговариваясь, бросились вверх по лестнице, чтобы не быть застигнутыми на месте преступления.
Солнечные лучи прошивали просторное помещение под крышей и слегка оживляли мрачную атмосферу, царящую на чердаке. Уинни добралась сюда не так быстро, как хотелось бы, потому что методично прочесывала дом, оставив верхний ярус на сладкое, словно сердце чувствовало, что в конце концов она будет вознаграждена. И хотя на первый взгляд пыли тут было больше, чем тайн, эльфийку потряхивало от возбуждения.
Причиной ее предвкушения были необычные предметы, которые она ранее обнаружила в самых разных уголках дома. Именно из-за этих находок она до сих пор не прекратила свои поиски. Речь шла о странных старых бутылках, в которых булькала какая-то мутная дрянь. Они были плотно запечатаны и хорошенько спрятаны.
На первую бутылку она случайно наткнулась в саду. Она наполовину торчала из земли под старым кустом бузины, и лишь по прошествии времени Уинни поняла, что ее там закопали специально, а не просто выбросили. Но время сделало свое дело, и корни разросшегося куста вытолкнули предмет наружу. Тогда Уинни не обратила внимания на находку и выбросила ее в заросли кустов, но следующий найденный предмет дал ей понять, что все не так просто, как показалось.
Вторую бутылку она обнаружила непосредственно в своей комнате. Та была хорошо спрятана в специально выдолбленной нише и чем-то аккуратно заклеена сверху. Тайник находился под окном и открылся, когда Уинни случайно въехала в стену носком туфли. Она нагнулась, расковыряла пальцем дыру побольше и уже через минуту задумчиво вертела в руках еще один тусклый пыльный сосуд, похожий на тот, который она обнаружила в саду. Девушка долго колупала намертво залепленное горлышко флакона, но емкость оказалась запечатана на славу, и вскоре ей пришла в голову мысль, что содержимое бутылки может быть попросту опасным.
Она недолго думая ринулась в сад, поползала на коленях в кустах, куда опрометчиво закинула первую находку, и обнаружила ее. Догадка оказалась верна: оба сосуда были похожи и оба запечатаны одним и тем же материалом, отдаленно напоминающим сургуч.
С тех пор Уинни стала искать более предметно, но до сей поры поиски оставались тщетными.
Уинни оглушительно и абсолютно неожиданно чихнула и тут же торопливо зажала себе рот и нос и испуганно оглянулась, боясь, что находится на чердаке не одна. Однако все было тихо. Да и вообще, если не обращать внимания на пыль, тут, как и во всем доме, царил порядок – наверняка следствие того, что Бомфорд муштровал слуг день и ночь.
Уинни с интересом оглядела очертания предметов, накрытых холщовыми чехлами, и наудачу сдернула один из них. Детская лошадка. Уинни мельком подумала о Лилу, но тут же отмела эту мысль: ни по возрасту, ни по характеру эта игрушка никак не могла подходить бесу. Вещь была старая, и ею, скорее всего, пользовалось не одно поколение семьи Флетчеров. Хотя представить нынешнего графа Флетчера маленьким мальчиком Уинни не могла, как ни старалась. Граф словно появился на свет уже взрослым и застегнутым на все пуговицы. Вероятно, эта качалка должна была перейти по наследству его сыновьям и дочерям, но судьба распорядилась по-своему. Несмотря на солнце и оглушительный щебет птиц за окном, Уинни почувствовала озноб, вспомнив слова лорда Флетчера о так и не родившемся ребенке.
Уинни по-собачьи встряхнулась и перешла к следующему предмету. Она сжала пальцы на холщовом покрывале, но отвлеклась, привлеченная тусклым свечением в углу. Эльфийка хищно бросилась на свет и через секунду уже крутила в руках еще одну находку, идентичную тем, что были обнаружены ранее.
Как и в первых двух случаях, она имела дело с небольшой бутылкой из темного стекла. Жидкость, колыхающаяся в ней, была для нее загадкой. Она поднесла флакон к окну и посмотрела его содержимое на свет, однако понятнее не стало. Да к тому же бутылка была густо покрыта пылью.
Уинни уселась прямо на пол, поджав под себя ноги, и глубоко задумалась. Приятного было мало. И больше всего в этой истории ее беспокоил тот факт, что одну из неприятных находок она обнаружила непосредственно в своей комнате. Да к тому же, в отличие от склянки, найденной на чердаке, спрятана та была очень хорошо, и, если бы не случайность, то ее никогда бы не обнаружили. С другой стороны, количество пыли, покрывающей бутылки, ясно говорило о том, что спрятали эти странные предметы давно. Но когда? И, главное, кто занимался этим в поместье? С какой целью? Следовало выяснить, кто жил в комнате, которую теперь занимала она. Знать это мог Бомфорд. Остальные слуги, судя по тому, что узнала Уинни в последние несколько дней, поселились в поместье не так уж и давно.
Девушка поднялась с пола, засунула бутылку в карман… и вдруг замерла. Кто-то смотрел ей в спину. Уинни чувствовала это отчетливо. Зная, что на чердаке она одна-одинешенька, она ощущала присутствие другого существа так, будто оно стоит у нее за спиной и дышит ей в затылок. Она понимала, что нужно обернуться, но не могла заставить себя сделать это. Рука, сжимающая бутыль в кармане, застыла, а между лопаток потекла капля холодного пота. День больше не казался таким уж солнечным, словно облака заволокли небо. Даже температура воздуха в помещении, казалось, понизилась.
Уинни впала в ступор, подобный тому, что наваливался на нее по ночам. Взгляд вперился в стену, и на этой стене она вдруг отчетливо увидела жуткие борозды, будто неизвестное свирепое животное располосовало тут все своими огромными острыми когтями. Умом Уинни понимала, что нужно пошевелиться, сделать шаг и наконец обернуться, чтобы убедиться, что за спиной никого нет, но ум и тело вдруг потеряли связь. Сколько ни приказывала себе Уинни двинуть хоть пальцем руки, у нее ничего не получалось. Только необъяснимый ужас все сильнее сковывал ее, тишина на чердаке становилась все невыносимее, а страх сгущался, становился плотнее.
Вдруг откуда-то снизу, со двора, донесся восторженный смех Лилу. Последнюю неделю бес все свободное от уроков время проводил на конюшне с Яблочком. Он даже ненавистную овсянку съедал подчистую, стоило тетушке Сесиль пригрозить, что недоеденный завтрак может стать причиной отлучения от конюшни. Полтора часа назад он убежал в сторону конюшен, жуя на ходу кусок ветчины с хлебом и едва не сгибаясь под весом яблок, которыми доверху набил карманы. И вот теперь его смех выдернул Уинни из ступора. Она чуть не застонала от облегчения, ощутив, как сваливается с плеч тяжелая ноша таинственного морока, и наконец заставила себя обернуться.
Предмет, заботливо укутанный тканью, был прислонен к дальней стене и простора воображению не оставлял. Его форма и габариты ясно говорили, что перед Уинни или огромное зеркало, или картина. А секундой позже пришло понимание, что за плотной тканью не что иное, как портрет леди Флетчер, убранный из картинной галереи.
Уинни сглотнула, ощущая, как дерет горло от пыли и волнения, но во рту было сухо. Тревога не отпускала. Уинни отвлеченно вспомнила о том, что эльфы обладают большей чувствительностью к любым эмоциональным проявлениям, но в данный момент эта информация не казалась ей привлекательной, хоть и являлась косвенным подтверждением того, что она все же относится к сумеречным. Уинни почувствовала головокружение и звон в ушах и поняла, что все это время почти не дышала. Она заставила себя глубоко вдохнуть, проталкивая воздух в сжатые легкие, и шагнула вперед.
Ткань с портрета она сдернула, едва не зажмурившись, и не смогла сдержать восторженного вздоха. Она мало знала о леди Флетчер, но в ее представлении та почему-то рисовалась тонким эфемерным созданием с нежным румянцем и фарфоровой кожей, ведь ее аристократическое происхождение и благородная кровь обязывали ее быть именно такой. Но с портрета на Уинни посмотрела молодая необузданная дикарка, похожая, скорее, на цыганку, а не на графиню. И ни подобающая стилистика портрета, ни штампы, присущие времени – четки в белой руке, скромно прикрытая кружевом грудь, спокойная цветовая гамма, – не могли сгладить яркую красоту леди Флетчер и легкий росчерк веселой чертовщинки в ее глазах. В такую красавицу мог влюбиться любой, и лорд Флетчер не стал исключением. Да даже Уинни портрет молодой графини взбудоражил до чертиков, а ведь перед ней был лишь покрытый краской кусок холста.
Уинни невольно сделала еще один шаг вперед и приблизила глаза к портрету, снова впадая в восторженный транс. Казалось, графиня смотрит только на нее, улыбается исключительно ей. Уинни затягивало в воронку. Глаза графини были знакомыми, родными, близкими, словно девушка знала ее всю жизнь…
Новый взрыв хохота Лилу заставил Уинни с силой зажмуриться и сделать шаг назад. Она растерянно оглянулась, чувствуя себя как неожиданно разбуженный человек. Она переводила взгляд с предмета на предмет, ища подсказку, но вещей на чердаке было столько, что с инспекцией она не управилась бы и за день. Кроме того, жуткие отметины на стене тоже требовали самой тщательной инспекции. А ее могли хватиться с минуты на минуту.
Уинни не глядя вернула тканевый покров на место, сделала несколько шагов в сторону небольшой двери, ведущей с чердака на лестничную клетку, и буквально бегом спустилась вниз по лестнице.
На полпути Уинни остановилась, привлеченная взволнованным голосом Молли и недовольным бухтением Бомфорда.
– Теперь вы видите, что я права? Сюда, сюда смотрите! Сегодня оно появилось в вазе!
Молли от волнения покрылась красными пятнами. В руках она держала большую сине-белую китайскую вазу, и не просто держала, а всячески тыкала ею в Бомфорда, который при каждой ее попытке поднести вазу к его носу пятился и кривился все больше.
– Кроме того, тетушка Сесиль жаловалась, что у нее на кухне исчезают продукты! Говорю вам, в доме творится настоящая чертовщина! Мистер Эйр! – воскликнула Молли, увидев Уинни. – Взгляните и вы!
Уинни покосилась на окно, за которым ярко светило полуденное солнце, прикидывая, успеет ли она сделать задуманное, подошла к горничной и бесстрашно приняла из ее рук тяжелую вазу. Затем она направилась вместе с ношей на свет и заглянула внутрь. Молли затаила дыхание, пока Уинни озадаченно рассматривала нечто, покоящееся на дне сосуда.
– В первый раз вижу такое, – пробормотала Уинни и принюхалась.
– Это проделки дьявола! – торжественно заявила девушка и размашисто перекрестилась. – Это сатана плюнул!
– Это обычная плесень, грибы. Вам следует чаще убираться, – процедил Бомфорд.
– Да я все тут вылизываю чище, чем кошка своих котят! – Покрасневшая от досады Молли ахнула, потому что в этот момент Уинни сунула палец прямо в вазу и как следует поковырялась в почти засохшей массе. – Осторожнее, мистер Эйр! А вдруг она ядовитая?
Но Уинни, игнорируя предостережение, задумчиво поднесла палец к лицу, чтобы исследовать странное доказательство наличия бесовщины в доме.
– Интересно… – пробормотала она и, не говоря больше ни слова, передала вазу обратно горничной, погружаясь в еще большую задумчивость.
– Что это? – сухо осведомился Бомфорд.
Уинни покрутила головой, не поняв, что управляющий поместьем указывает непосредственно на ее оттопыренный карман, откуда высовывается горлышко найденной на чердаке бутылки.
– Вы что, пьете среди бела дня?!
Бомфорд представлял собой саму Немезиду. Он тыкал сухим скрюченным пальцем в бутылку, его лицо выражало высшую степень негодования. Даже кончик носа трясся в праведном гневе.
– Нет, разумеется! Я нашел это… у себя в комнате! – возмутилась Уинни, в последний момент решив скрыть факт того, что она занималась обыском чердака.
Тем более что только что найденная бутылка не особо отличалась от той, которая и правда была обнаружена в ее комнате.
Так как больше скрывать находку не имело смысла, Уинни вытащила ее наружу. Бомфорд еще больше нахмурился, а Молли пискнула.
– Что это?
– Это колдовство! Джеймс, кто-то навел на вас порчу! Вот почему вы так плохо себя чувствовали! Я знаю такие вещи! В деревне, откуда я родом, была одна ведьма! Она делала такие же штуки! Готова поспорить, внутри – клок ваших волос или ногти!
– Дайте сюда.
Голос графа заставил всех расступиться. Даже открывший рот Бомфорд замолчал и выжидательно замер у окна. Лорд Флетчер, появившийся из ниоткуда, взял бутылку из рук Уинни и отрывисто бросил ей:
– Следуйте за мной.
Уинни тяжело вздохнула и, проскользнув мимо Молли и Бомфорда, потрусила за графом по коридору в сторону его кабинета.
Лорд Флетчер гостеприимно распахнул перед ней дверь, пропуская вперед, а затем с грохотом захлопнул ее. Конфискованную бутыль он поставил на свой стол и медленно опустился в кресло, складывая вместе кончики пальцев.
– Почему там, где вы, всегда какой-то переполох? – спросил он наконец.
В его голосе не было раздражения или гнева. Только неприкрытый интерес.
– Я?! – искренне возмутилась Уинни.
– Ну не я же, – усмехнулся граф. – С вами может соперничать только Лилу.
Уинни открыла рот, но потом махнула рукой и склонила голову. В словах лорда Флетчера была доля правды.
– Вы тоже верите, что в поместье творится неладное? – полюбопытствовал граф, кидая взгляд на бутылку.
– Я не люблю делать поспешные выводы, не разобравшись как следует в проблеме, – уклончиво ответила Уинни, памятуя о странных находках.
Лорд Флетчер тем временем взял бутылку со стола и стал изучать ее содержимое на просвет.
– Надо же… Тут действительно плавает какая-то дрянь. У вас есть враги, которые желали бы вам зла?
– Я больше чем уверен, что бутылка пролежала в тайнике несколько лет. Так что логичнее предположить, что она была уготована тому, кто жил в этой комнате до меня. Вы, кстати, не в курсе, кто это был?
Лорд Флетчер вскинул брови и отрицательно помотал головой:
– Боюсь, я не так хорошо знаком с расселением слуг. Зато я знаю того, кто должен быть в курсе.
С этими словами граф не глядя протянул руку и дернул за бархатный шнур, хитро спрятанный за портьерой. Буквально через несколько секунд дверь кабинета распахнулась, являя как всегда официального и полного достоинства Бомфорда. Скорость, с которой управляющий появился в кабинете, говорила только об одном: старик занимался в коридоре тем же, чем не так давно были увлечены Уинни с Лилу, а именно – подслушиванием. Однако граф, кажется, ничего не заметил.
– Бомфорд, – обратился он к управляющему, все так же разглядывая бутылку на свет, – кто ранее жил в комнате, которую сейчас занимает мистер Эйр?
– Мистер Роуни, милорд, – без запинки отрапортовал управляющий. – Гилберт Роуни.
– Роуни… Роуни… – забормотал лорд Флетчер.
– Лакей, – спокойно подсказал Бомфорд.
– Ах да. Кажется, припоминаю. – Лорд Флетчер кивнул, возвращая бутылку на стол. – И что с ним стало?
– Собственно, ничего, милорд, – все так же бесстрастно доложил Бомфорд. – Он уволился после вашего отъезда.
– А где он теперь? – не выдержала Уинни, заслужив тем самым недовольный взгляд Бомфорда.
Тот пожевал губами, но все же ответил, тем более что лорд Флетчер тоже смотрел на него выжидательно.
– Понятия не имею, – процедил он. – Возможно, живет в деревне. Но тип он премерзкий. Не удивлюсь, если он кому-то насолил, и ему решили подкинуть такой подарочек в комнату. Слуги – народ темный, они верят во всякие суеверия.
На слове «слуги» Бомфорд сделал акцент и бросил красноречивый взгляд на Уинни, подчеркивая тем самым, что эльфийка и сама небольшого ума.
– А что именно в нем было неприятное? – допытывалась Уинни, полагая, что, в сущности, Бомфорду неприятны все вокруг – кроме лорда Флетчера, естественно.
Лицо управляющего стало еще кислее. Он испытывал адские муки, вынужденный отвечать на вопросы Уинни. Но граф не прерывал и даже кивнул, поощряя его.
– Смазливый, пронырливый, вечно сует нос не в свое дело.
– Кого-то мне это описание напоминает, – без тени улыбки протянул лорд Флетчер, а Уинни молча вонзила ногти в ладони, придумывая для Бомфорда самую изощренную месть. – Ладно, вы можете идти.
Граф изящным жестом руки показал на дверь, давая понять, что разговор на этом окончен. Бомфорд с достоинством поклонился и направился к выходу, но вот Уинни продолжала стоять на своем месте, даже несмотря на то, что граф уже придвинул к себе стопку бумаг и вынул из чернильницы перо. Бомфорд, уже взявшийся за ручку двери, глянул на Уинни с таким выражением лица, что от той только что кучка пепла не осталась, но эльфийка сделала вид, что не заметила этой эмоциональной пантомимы.
– Что-то еще?
Лорд Флетчер поднял голову от бумаг, и Бомфорд, издав короткий мученический вздох, скрылся в коридоре, признав поражение. Впрочем, Уинни была уверена, что управляющий остался в коридоре и снова прижал свое вялое морщинистое ухо к замочной скважине.
– Я могу забрать это? – поинтересовалась Уинни, показывая на злосчастную бутылку на столе.
– Нет, – коротко отрезал лорд Флетчер, и в его глазах промелькнуло веселье. – Зачем вам эта гадость? Хотите подкинуть бедняге Бомфорду?
– Хорошо, – легко сдалась Уинни и возблагодарила Бога за то, что ей хватило ума не открывать все карты и умолчать о наличии еще как минимум двух бутылок.
Однако она продолжала стоять на месте, разглядывая графа. Тот вздохнул.
– Что еще?
– Мне нужно отлучиться в деревню, – кротко начала Уинни.
– В деревню? Что вы там забыли? – удивился лорд Флетчер. – Уж не собираетесь ли вы самолично искать некогда работавшего здесь неприятного лакея, который жил в вашей комнате?
– Нет, что вы… У меня закончились сонные капли, и к тому же я должен отправить письмо своему дядюшке, – соврала Уинни, втихаря скрещивая пальцы за спиной и делая самые честные глаза на свете.
Лорд Флетчер нахмурился.
– У вас есть дядюшка? Я думал, вы воспитывались в приюте и у вас нет родственников.
– Он мой дальний родственник, но я безмерно люблю его. У него день рождения через неделю. – Уинни вдохновенно прижала руки к груди. – Боюсь, он не переживет, если не получит от меня весточки.
Граф резко отбросил перо на стол и спросил:
– Как зовут вашего дядюшку?
– Дядюшка… Дик, – с запинкой ответствовала Уинни.
– А фамилия?
– Уиттингтон, – уже смелее доложила Уинни. – Дик Уиттингтон.
Лорд Флетчер прищурился, принимая решение, потом кивнул сам себе и огласил свое намерение:
– Я отдам распоряжение Моту. Он вас отвезет.
– В этом нет нужды, – быстро возразила Уинни. – Снег уже сошел, до деревни всего ничего, какие-то две мили.
Граф покачал головой:
– Это если идти напрямую через лес, чего я вам категорически не рекомендую.
Уинни глянула в окно, за которым ярко светило весеннее солнце.
– Да, но ведь в лесу нет ничего страшного, – неуверенно произнесла она.
Лорд Флетчер, не далее как сегодня утром убеждавший следователя, что его догадки – глупость и предубеждения, казалось, колебался. Он снова взял в руки странную бутылку и задумчиво покрутил ее. Черная краска на его ногтях тускло сверкнула в лучах солнца, льющихся из окна на письменный стол.
– Вот что. Сегодня уже поздно, поэтому поедете завтра утром. Возьмите Красавицу. Мне так будет спокойнее. – Поймав удивленный взгляд Уинни, он пояснил с усмешкой: – Думаю, Бомфорду будет сложно найти нового гувернера для Лилу, да и вряд ли этот хитрый бесенок подпустит к себе кого-то, кроме вас. Вы на удивление хорошо поладили.
Уинни торжествующе улыбнулась и бросилась на выход чуть ли не вприпрыжку.
– И имейте в виду, мистер Эйр: если не вернетесь засветло, я лично устрою вам трепку! – прилетело ей в спину, но тем не менее настроение от этого у Уинни не испортилось.
Она радостно послала в сторону письменного стола графа воздушный поцелуй и, только захлопнув за собой дверь, поняла, что только что сделала. Волна стыда затопила ее до ушей, но возвращаться и вносить коррективы в свое эмоциональное прощание было бы глупо.
Она была так увлечена, что даже не обратила внимания на прямую, как палка, тень Бомфорда, притаившегося на лестнице.
Настроение Уинни стремительно портилось. Сегодня все складывалось не в ее пользу.
Сначала она заблудилась в лесу, и это невзирая на подробные инструкции Мота, буквально на пальцах разложившего ей маршрут до деревни Пемберли и даже начертившего карту. Развилку, на которой нужно было повернуть направо, Уинни попросту не увидела. Во-первых, та сильно заросла травой, поскольку пользовались ею, очевидно, весьма редко. Во-вторых, Уинни была полностью погружена в свои мысли. В результате ей пришлось вернуться обратно. Но лес, казалось, водил ее кругами, заставляя раз за разом проезжать мимо одного и того же серого валуна, тогда как солнце неумолимо поднималось над лесом и заставляло пыхтеть от досады и потеть под слишком жарким сюртуком. Наконец запах дыма и лай собак за редеющими деревьями подсказали Уинни, что она у цели. От сердца отлегло.
Деревенька, оттаявшая по весне и набравшая краски и запахи, стала выглядеть гораздо приветливее. Маленькие уютные домики с входными дверями, выкрашенными в яркие цвета, узкие улочки, пышные кусты шиповника – все это в свой прошлый визит Уинни не разглядела. Кругом царили мир и гармония. Разве что совсем не было видно людей.
Уинни бросила тревожный взгляд на солнце и первым делом поспешила к лекарю, лелея надежду не только добыть новую порцию «Волчьего лыка», но и более подробно расспросить добродушного мистера Библла о страшном событии, случившемся накануне, а заодно узнать адрес Гилберта Роуни. Да и зловещую склянку не мешало бы показать. Больше никого в деревне Уинни не знала, а лекарь Библл произвел приятное впечатление и показался человеком трезвомыслящим.
Однако ее надежды поболтать с достопочтенным врачевателем не увенчались успехом. В аптеке друида была посетительница – аккуратная бабулечка приятного вида в кокетливой, видавшей виды фиолетовой шляпке. Но Уинни, нерешительно замявшейся у порога, он все же приветливо махнул рукой и выудил из-под прилавка новый пузырек «Волчьего лыка» с именем «Джеймс Эйр» на этикетке.
– Вы, вероятно, за этим, молодой человек?
Склянка с каплями перекочевала из его руки в ладонь эльфийки. Уинни спрятала добычу в карман и спросила, пользуясь тем, что посетительница мистера Библла невероятно медлительна и слеповата:
– Вы не подскажете, где я могу найти мистера Роуни?
– Роуни? – Мистер Библл сдвинул на нос свои маленькие очочки и подозрительно оглядел Уинни. – Гилберта Роуни?
Уинни открыла было рот, чтобы подтвердить, но тут пожилая посетительница опомнилась и пошла в наступление:
– Как вам не стыдно, молодой человек! – воскликнула она с чувством и, выставив перед собой изъеденный молью кружевной зонтик, несколько раз потыкала в сторону Уинни, словно отвязный дуэлянт. – Займите очередь, как все порядочные люди, и ждите!
– Мне только спросить!
Уинни умоляюще сложила руки на груди, но тут же получила ощутимый укол зонтиком под ребра.
– Я научу вас уважать старость! – взъярилась пуще прежнего старушка и сделала ловкий выпад в сторону Уинни. – В очередь!
Уинни, поняв, что сражаться с бабкой бесполезно, бросила умоляющий взгляд на мистера Библла, но тот только трясся от беззвучного хохота.
– Вам нельзя волноваться, миссис Тарноби, это вредно для вашего здоровья, – снова обратил все свое внимание на трясущуюся от гнева пациентку мистер Библл и обреченно махнул Уинни рукой в сторону двери, утирая набежавшую от смеха слезу.
– Да я всех вас переживу! – гневно отрезала миссис Тарноби и сделала еще один бодрый выпад в сторону Уинни.
Уинни выкатилась на крыльцо, потирая бок и гадая, зачем старушка с таким великолепным здоровьем пришла к лекарю. Она присела на ступеньки, отдыхая от схватки и ожидая, когда мистер Библл освободится, но уже через пять минут ей показалось, что она слышит бодрые шаги старушки за дверью.
Уинни решительно снялась с места и трусцой направилась к неприметному дому в конце улочки, на котором, помимо знака «Почта», висели еще три вывески: «Сласти», «Скобяные изделия» и «Юридические советы на все случаи жизни, включая разводы, наследство и спорные межевые разделы». Видимо, отдельное почтовое отделение было для Пемберли роскошью.
В помещении Уинни долго и безрезультатно дергала за веревочку, к концу которой был прикреплен дряхлый колокольчик. Она уже почти отчаялась, но наконец из задней комнаты вышел высокий, высушенный временем добела старик, больше напоминающий рыбий скелет, нежели человека. Первым делом он звонко приложился лбом к висящей тут же рекламе скобяных изделий, а именно – к огромной лейке, после чего принялся долго тереть лоб. Только потом он радушно приветствовал посетителя.
– Любезнейший, я могу отправить записку в Лондон? – поинтересовалась Уинни, когда гул от соприкосновения лба старика с лейкой слегка стих.
– Давненько у нас не было писем в Лондон!
Почтовый работник – он же скобяных дел мастер, он же юрист – восторженно присвистнул, благоговейно принял из рук Уинни плотный белый конверт и зачем-то посмотрел его на просвет, словно желая узнать содержимое. Уинни нетерпеливо побарабанила по деревянной конторке пальцами и нервно поинтересовалась:
– Когда письмо дойдет до адресата?
– Молодость! – благодушно прокряхтел почтенный старик и, подышав на печать, смачно шлепнул на девственный конверт неровный фиолетовый штамп. – Любовное томление, нетерпение и порывы страстной души…
Уинни, поняв, что старика несет не в том направлении, громко откашлялась в кулак, возвращая размечтавшегося почтового работника на землю.
– Почтовая карета проедет через нашу скромную деревеньку аккурат завтра, так что не волнуйтесь, молодой человек, ваше послание будет доставлено адресату не позднее следующей недели, – ответил старик, совершенно не обидевшись на то, что его так бесцеремонно прервали.
Других вариантов доставить письмо у Уинни все равно не было, поэтому она решила, что нервничать по этому поводу бессмысленно.
– С вас два шиллинга, – добавил почтарь и остро и совсем не по-стариковски взглянул на Уинни. – Вы ведь не из местных, мистер Эйр?
Эльфийка похолодела.
– Откуда вы знаете мое имя?
Старик вновь простовато улыбнулся, превращаясь в обычного сельского жителя.
– Так на конверте написано, от кого письмо, – закудахтал он. – Что уж тут мудреного?
У Уинни отлегло от сердца.
Она порылась в карманах в поисках монет. В левом лежала колдовская бутылка, а в правом – пузырек с «Волчьим лыком». Ее посетила одна мысль. Уинни вернулась к конторке и протянула старику две монеты.
– Думается мне, что, в силу профессии, вы в деревне всех знаете…
– Есть такое, – усмехнулся тот, ловко принимая с раскрытой ладони Уинни плату.
– А знаете ли вы Гилберта Роуни? – наугад спросила она.
– Как не знать. Деревня маленькая, все мы тут кому-то братья, кому-то сватья, а кому-то и родители. Гилберт так и вовсе мой сынок. Я вот Дорни Роуни.
– Я могу поговорить с ним?
Уинни затаила дыхание, не в силах поверить в такую удачу. Как выяснилось, не зря она не торопилась радоваться. Старик Роуни покачал головой:
– Да ведь его нет.
Сердце Уинни замерло, она представила себе все самое плохое разом.
– Как нет?
– В отъезде он, – пояснил старший Роуни, и Уинни умудрилась и выдохнуть от облегчения, и разволноваться по новой.
С одной стороны, было хорошо, что человек, способный дать объяснения по поводу странных находок, жив и здоров. А с другой стороны, где его искать, если он уехал из деревни?
– А зачем он вам понадобился?
И снова старик уже не казался Уинни таким уж простоватым. Эльфийка внутренне подобралась, чтобы угадать с ответом и не наболтать лишнего раньше времени.
– Я служу в Ланкастер-Хаусе и нашел кое-что в его комнате, которую занимаю. Хотел отдать, – ответила она как можно спокойнее.
Старческие выцветшие глаза буквально впились в лицо Уинни. Она храбро выдержала взгляд. После долгих раздумий хозяин лавки аккуратно предложил:
– Так давайте мне, я передам.
Уинни замялась.
– Конечно, я бы мог… вот только хотел переговорить с ним сначала.
– Ну вы не волнуйтесь, Гилберт к Белтейну обязательно вернется, – беспечно ответил старик, махнув рукой. – Вы-то сами заглянете на празднование?
– Что, простите?
– Настроение-то, конечно, в Пемберли не очень, сами понимаете, – извинился за произошедшее старик, разводя руками. – И все же празднование Белтейна – это святое. Да и деревне не помешает немного веселья.
Познания Уинни по поводу Белтейна были достаточно скудны. Она вообще считала этот праздник языческим и забытым. Но в такой глуши, как Пемберли, по-видимому, больше полагались на древние обряды друидов, нежели на светскую власть и церковь.
– Это что-то связанное с очищением от злых духов?
– А как же! Зажгут костры, чтобы спалить всю скверну, выберут майских короля и королеву. Приходите! – подбодрил ее старик и хлебосольно улыбнулся беззубым ртом. – Особенно если умеете танцевать гальярду.
Уинни прищурилась.
– Вся деревня, говорите, соберется?..
Лес на обратном пути показался совсем не таким дружелюбным, как солнечным днем, и совершенно незнакомым.
Уинни совершила роковую ошибку, решив еще поболтать с лекарем, но аптека оказалась закрыта. Помощник Библла, лопоухий друид, объяснил, что мистер Библл отправился к тяжело больному пациенту. Но время шло, а лекарь все не возвращался – похоже, заглянул на обратном пути от пациента в местный паб. Уинни безрезультатно прождала его на крыльце, беспокойно поглядывая на клонящееся к горизонту солнце, и наконец решила отправиться в путь.
К тому моменту, как она добралась до кромки леса, солнце уже успело провалиться за горизонт, и наступила темная чернильная ночь, не освещаемая ничем, – небо быстро заволокло тучами. Последнему Уинни была даже рада. Луну, даже убывающую, она видеть совсем не хотела после всех россказней об оборотнях. Эльфийка подбадривала себя тем, что до Ланкастер-Хауса всего ничего, но сердце все равно то и дело начинало биться в ребра, стоило потревоженной птице вспорхнуть с куста или сухой ветке треснуть под копытами Красавицы.
Лошадь тоже вела себя очень тревожно, прядала ушами, фыркала, вздрагивала и все ускоряла шаг. Ей, как и ее всаднице, ночной лес, очевидно, казался местом опасным.
Эльфийка провела в пути уже достаточно много времени, а огни поместья все не появлялись. Она остановилась и еще раз огляделась, пытаясь понять, не проскочила ли поворот на Ланкастер-Хаус. Ночь была безветренной, и любой звук в этой тишине был подобен грому. Вскоре Уинни поняла, что абсолютно не узнает местность. Вместо валуна на распутье она застыла у большого сухого дерева. Это значило одно: она отклонилась от своего маршрута и оказалась в восточной части леса. Это открытие совершенно выбило ее из колеи, тем более что чисто гипотетически она могла быть буквально в двух шагах от места преступления – если, конечно, предположить, что произошло преступление, а не несчастный случай. Но все же, если речь о жестоком убийце и если жертву растерзали дикие волки, находиться тут было небезопасно.
Уинни спешилась и, привязав Красавицу, медленно пошла вокруг старого дерева, водя по шершавой коре дуба рукой, останавливаясь время от времени и пытаясь сообразить, с какой стороны она приехала и куда направляться теперь. Внезапно она замерла с поднятой рукой. Ощущение, что за ней наблюдают, было таким же ярким, как вчера днем на чердаке, когда она стояла спиной к портрету покойной леди Флетчер. Уинни почувствовала, как сжимается горло от ужаса и осознания того, что в лесу она не одна.