– Лошадь!!!

Уинни чуть не скатилась с постели от дикого вопля, закладывающего уши, но оказалась прижата к матрасу чем-то тяжелым и постоянно меняющим траекторию движения.

– Мистер Эйр! Лошадь! – продолжал доноситься до нее голос сквозь сон, а саму ее начало дико трясти и мотать из стороны в сторону.

Кружева на вороте сорочки затрещали, схваченные в кулак не по-детски крепкой рукой, а в бок невежливо врезалась твердая коленка.

– И вам доброе утро, месье Тамифье, – пробормотала Уинни умирающим голосом, прикидывая, как живется тем, кого бог наградил тремя, а то и большим количеством детей.

Хотя, следует признать, Лилу стоил десятка отборных энергичных сорванцов.

Внезапно тряска прекратилась. Уинни выдохнула с облегчением, попыталась перекатиться на живот и спрятать голову под подушку, испытывая надежду, что Лилу все-таки отказался от затеи добудиться ее, однако в этот момент шторы распахнулись, комнату затопило яркое весеннее солнце, а бесенок применил другую тактику – стал стаскивать с нее одеяло. Уинни подскочила, мгновенно проснувшись, – мысль о том, что ее истинная гендерная принадлежность будет раскрыта прямо сейчас, подействовала как нельзя бодряще. Она схватила край ускользающего одеяла и резко дернула его обратно. Лилу, не ожидавший от нее такой прыти, не удержался на ногах и кубарем покатился по полу.

Впрочем, это совершенно не повлияло на его настроение.

– Да поднимайте же свою жопу, мистер Эйр! Лорд Флетчер подарил мне лошадь! Я целую тарелку этой дурацкой овсянки проглотил, чтобы меня наконец отпустили познакомиться с ней!

– Лилу, если ты еще раз произнесешь слово «жопа», я заберу лошадь обратно, – донесся до Уинни знакомый низкий голос.

Уинни, похолодев, уставилась на дверной проем, где, небрежно привалившись к косяку плечом, стоял лорд Флетчер собственной персоной. Эльфийка судорожно поправила на шее сорочку и яростно потерла глаза, пытаясь прикинуть, который час и какого черта она еще в постели, если вокруг такая суета.

– А как же называть жопу мистера Эйра?

Лилу озадаченно почесал проклюнувшийся правый рог, косясь на завернутую в одеяло, как в кокон, Уинни. Лорд Флетчер заинтересованно глянул в том же направлении.

– Приличные люди избегают упоминания этой деликатной части тела в разговоре, – вспыхнув, ответила Уинни, мысленно пожелав себе провалиться в преисподнюю сию же секунду вместе с кроватью.

Лорд Флетчер, заметив ее метания, дернул уголком рта, силясь подавить улыбку.

– Простите мою бестактность, мистер Эйр, у меня не было намерения врываться к вам в комнату без предупреждения. Я лишь пытался перехватить Лилу, но, к сожалению, это оказалось невыполнимой задачей. Подарить подарок, едва рассветет, было плохой идеей.

Произнося эти слова, лорд Флетчер не сдвинулся с места ни на дюйм и, уж конечно, не предпринял ни единой попытки покинуть комнату. По сравнению со всклокоченной после сна Уинни, он выглядел безупречно в облегающих бриджах для верховой езды и идеально подогнанном по фигуре сюртуке. Руки его на сей раз были затянуты в перчатки, так что пугающих окрашенных в черный цвет ногтей не было видно.

Уинни поежилась.

– Я, кажется, проспала… Проспал! – беспомощно пробормотала она, надеясь, что ее оплошность не будет замечена.

Лорд Флетчер легко оторвался от косяка, но вместо того, чтобы покинуть комнату, направился к кровати. Он приближался, рассеянно похлопывая себя по высокому голенищу сапога хлыстом и не отрывая взгляд от Уинни, да так, что сердце у нее провалилось в желудок. Мысль о том, что все пропало, лорд Флетчер догадался, что перед ним особа женского пола, и сейчас последует неизбежная расправа, пронеслась в голове Уинни как ураган. Она стала отодвигаться на другой край кровати, даже не понимая, что ее поведение выглядит смешно, но уж больно непонятный взгляд был у лорда Флетчера. Однако граф не обратил на предпринятый маневр ни малейшего внимания, только изменил траекторию на полпути и направился к прикроватной тумбочке, на которой тусклой сферой светился пузырек сонных капель.

– Думаю, причина в этом, – пробормотал лорд Флетчер, беря пузырек и приближая его к глазам. – Что у нас тут? – Он прочитал этикетку. – «Волчье лыко». Помогает?

Уинни молча пожала плечами и вдруг залилась краской, вспомнив давешний сон. Она проспала все на свете, и это позволило предположить, что успокоительное подействовало прекрасно. А с другой стороны, ее сны были наполнены такими ужасными и при этом такими возмутительно сладкими подробностями, что у нее до сих пор при воспоминании полыхали щеки. Огромный черный зверь из сна словно подчинил ее разум. Его власть над ней была столь явной и при этом возбуждающей, что, казалось, одного взгляда на нее будет достаточно, чтобы заподозрить неладное.

Лорд Флетчер коротко глянул на нее, едва заметно усмехнулся, со стуком поставил пузырек обратно на столик и, заложив руки за спину, направился к окну.

– Местный лекарь, мистер Библл, уже много лет прописывает «Волчье лыко» от всего на свете – и от кашля, и от радикулита, и при нервных припадках, и, вроде бы, изредка как слабительное. Впрочем, я рад, что вы выспались. Выглядите намного лучше прежнего.

После этих слов он резко обернулся и вперил в Уинни немигающий внимательный взгляд темных глаз. Уинни замерла, натягивая одеяло чуть ли не до бровей. Неловкое молчание затягивалось…

– Бу-у-у!!!

Заскучавший Лилу вылетел на лорда Флетчера из-за портьеры, делая страшные глаза и топорща хвост. Уинни, чьи нервы были натянуты до предела, вздрогнула и чуть не рухнула в обморок, а вот на графа выходка подопечного не произвела ни малейшего впечатления. Он ловко перехватил малыша за пояс и с легкостью взвалил себе на плечо.

– Самостоятельно в седло забраться сумеешь? – с хохотом спросил он, придерживая дрыгающегося Лилу и уворачиваясь от хлестающего из стороны в сторону хвоста со смешной пушистой кисточкой.

Лилу, побрыкавшись и убедившись, что из хватки графа ему не выбраться, утомился и успокоился. Он обмяк вниз головой и тяжело засопел.

– Забыли, где вы меня подобрали, милорд? – пробурчал он, отдуваясь. – Я ж у вас кошелек спер на скачках.

– Вот и отлично. – Лорд Флетчер не собирался возвращать его на исходную позицию, опасаясь, что, едва ноги бесенка коснутся пола, тот учинит новое непотребство, так что, не выпуская ношу, он обернулся и бросил в сторону Уинни: – Приводите себя в порядок, мистер Эйр, и спускайтесь. Предлагаю вам присоединиться к нам.

– Да уж, двигайте своей ж… – начал фразу Лилу, но лорд Флетчер как следует тряхнул его на плече и в придачу слегка зарычал.

Лилу в ответ скорчил постную физиономию и прогудел в нос, подражая Бомфорду:

– Мы с милордом почтем за честь, если вы соизволите присоединиться к нам на конной прогулке на свежем воздухе, мистер Эйр.

Уинни не сдержала улыбки. Облегчение от того, что опасность миновала, накатило так, что ей показалось, она сейчас воспарит над кроватью. Лорд Флетчер и вовсе расхохотался, сменяя гнев на милость.

* * *

Лошадь на поверку оказалась невероятно милым пони по кличке Яблочко. Его придерживал за поводья славный, простоватый и страстно влюбленный в лошадей конюх Мот.

– Яблоки любит! – восхищенно произнес, цокнув языком, Мот и протянул маленькой лошадке на раскрытой ладони порезанный на дольки сочный плод.

Яблоко было красным, поэтому Уинни лишь улыбнулась, когда Лилу и сам с удовольствием засунул за щеку пару долек. Пони деликатно подобрал лакомство губами и нежно всхрапнул.

Он грустно хлопал густыми черными ресницами, встряхивал длинной гривой и нервно переступал, не ожидая ничего хорошего от Лилу, облаченного в костюм для верховой езды и даже в жокейский шлем со специально проделанными дырками для появившихся недавно рогов. Бесенок, расправившись с яблоком, воевал с ремешком, впивающимся в горло, и шипел цветистые ругательства, стараясь несильно повышать голос и не быть услышанным.

Уинни же предназначалась Красавица – изящная гнедая кобыла с белой отметиной на лбу. Она тихо заржала рядом, ревнуя к повышенному вниманию к низкорослому новичку. Уинни потрепала кобылу по морде и обратилась к Моту:

– Можно?

Конюх нехотя отдал ей последние дольки яблока. Эльфийка протянула ладонь, намереваясь угостить Красавицу так же, как несколько минут назад это сделал Мот, но ласковая и мирная на вид кобыла вдруг нервно всхрапнула и отшатнулась. Следом за ней стал пятиться и натягивать удерживаемые Мотом поводья тихий печальный Яблочко. Он приседал на задние ноги и пребывал в высшей степени волнения.

– Яблочко, что с тобой?

Конюх успокаивающе похлопал пони по шее и несколько раз провел по густой гриве. Уинни же была занята тем, что пыталась успокоить свою кобылу. Она ласково поглаживала ее, ощущая ладонью, как лошадь бьет нервная дрожь. Яблочко косился куда-то за спину Уинни и продолжал отступать к конюшне, откуда, как по команде, донеслось тревожное ржание, будто другие лошади поддерживали маленькую лошадку. Яблочко дернул головой, и Моту пришлось посильнее перехватить поводья, а Уинни буквально повисла на Красавице, чтобы удержать ее. Она беспокойно обернулась, пытаясь понять причину беспокойства лошадей, и в этот момент дружелюбный ранее Мот проворчал сквозь зубы:

– Чертов Верджил!

Уинни метрах в ста увидела егеря. Тот что-то говорил нахмурившемуся лорду Флетчеру и время от времени поглядывал на Уинни, скаля крепкие белые зубы. Очевидно, именно его появление вызвало настоящий переполох среди лошадей.

– Поверьте моему слову, мистер Эйр, если лошади боятся человека, значит, зверь живет в нем, – сбивчиво пробубнил конюх и украдкой вытер нос рукавом. – Лошади врать не умеют. Они зверя за версту чуют.

Уинни подумала, что называть берсерка человеком как минимум неправильно, но тут ее отвлек громкий шлепок. Лилу лежал на земле и потирал то место, называть которое в приличном обществе строго возбраняется, а Яблочко виновато переступал на месте. Похоже, суматоха не особо смутила беса, и он смело решил штурмовать седло.

– Да, малыш, тырить кошельки на скачках и умение держаться в седле – это не одно и то же, – раздалось над ухом у Уинни. – Держись за заднюю луку, когда перекидываешь ногу.

С этими словами лорд Флетчер прошел мимо, слегка задев Уинни плечом. Он легко схватил Лилу за шкирку и закинул его в седло.

– Вам помочь, мистер Эйр? – вкрадчиво обратился он к Уинни, но та, представив руки лорда Флетчера на своей талии, а то и, чего хуже, на том самом месте, которому нет названия, оказалась в седле гнедой кобылы с быстротой молнии.

Лорд Флетчер хмыкнул и пошел к своему черному жеребцу Угольку. Правда, кличку конь получил при появлении на свет, теперь же его хотелось называть не иначе как Демон Преисподней. Конь был тяжелым, своенравным, но при виде лорда Флетчера присмирел, признав хозяина. Только вращал вишневыми глазами и раздувал ноздри.

– Лилу, главное, не дергай поводья, ты и так достаточно сильно напугал Яблочко, – предупредил лорд Флетчер, взлетая в седло с такой легкостью, что Уинни невольно залюбовалась.

На ее беду, лорд Флетчер поймал ее взгляд и даже подмигнул. Выглядел он при этом как настоящий мальчишка, ничуть не лучше Лилу.

Уинни спешно перевела взгляд на беса, который уже успел освоиться и весьма ровно сидел в седле. Коренастый, плотненький малыш и низкорослый пони создавали гармоничную композицию. Лилу что-то шепнул Яблочку на ухо, потрепал его по гриве, и тот согласно тряхнул головой. Уинни вдруг ни с того ни с сего вспомнила, что бесы не вырастают выше полутора метров, а это означало одно: Лилу навсегда останется низкого роста, и, скорее всего, они с Яблочком долго будут вместе.

– Я же говорил, что умею ездить верхом! Мне просто нужно было вспомнить! – довольно воскликнул Лилу и добродушно оскалился.

* * *

Лилу ехал между лордом Флетчером и Уинни, но на деле едва доставал им обоим до талии. Он был полностью занят своим новым любимым пони, и из-за этого через несколько минут начало казаться, что Уинни и лорд Флетчер совершают прогулку вдвоем. Такого поворота событий эльфийка не ожидала. Маленький бес всегда был буфером между ними, и все их разговоры так или иначе крутились вокруг его беспокойной рогатой персоны. Однако лорд Флетчер не выказывал ни малейших признаков беспокойства. Напротив, он с интересом поглядывал на все сильнее нервничающую Уинни.

В конце концов девушка не выдержала молчания.

– Не сочтите за праздное любопытство, но вы давно знаете Верджила Дэвиса? – спросила она первое, что пришло ей на ум, стараясь сохранять постное лицо.

Лорд Флетчер чуть нахмурился. Прищурившись, он оглядел сизую кромку леса на горизонте и ответил вопросом на вопрос:

– Почему вы спрашиваете?

Уинни задумалась. Ее любопытство вспыхнуло не внезапно. Сумрачные, спокойно служащие обычному человеческому роду, были необычным явлением. По крайней мере, в Лондоне, где Уинни прожила последние несколько лет, такое положение вещей было немыслимо. А тут, в глуши, берсерк спокойно разгуливал вокруг поместья, и никого это не тревожило.

– Я нахожу странным, что… – тут Уинни пришлось взять паузу, чтобы подобрать правильные слова, – что человеческий род так тесно контактирует с теми, кого принято считать опасными созданиями.

Лорд Флетчер едва слышно хмыкнул и тронул лошадь каблуком сапога, чуть меняя направление.

– Ваши представления о сумеречных полны предрассудков, основанных на старинных легендах, – отозвался он. – Здесь, в глуши, люди находятся куда ближе к природе со всеми ее проявлениями, а они бывают и страшными, и пугающими, особенно для тех, кто в них не разбирается.

– Но берсерки опасны! – не выдержав, воскликнула Уинни, забыв о том, что ей надо говорить ниже и глуше.

Зато она вспомнила сдержанную манеру поведения Верджила, за которой стоит огромная, едва контролируемая сила.

Лорд Флетчер искоса глянул на нее и усмехнулся.

– На земле нет опаснее зверя, чем человек, мистер Эйр. – Лорд Флетчер также слегка повысил тон. – Надеюсь, вам чужды расовые предрассудки?

– Что?! – поразилась Уинни. – Безусловно! Я же и сам наполовину эльф!

– Это я заметил.

Голос лорда Флетчера слегка потеплел.

– Тем более вы должны понимать, что нельзя ровнять всех под одну гребенку. Пора, когда берсерки были жестокими воинами, а эльфы – высокомерной высшей кастой, давно прошла. Теперь не годится оценивать всех по близости к сумеречному миру… Что до Верджила Дэвиса – у рода Флетчеров не было более преданного защитника. Он знает лес как свои пять пальцев и жил здесь задолго до того, как было построено поместье. Да, он диковат и любит затворничество, но тому есть свои причины, о которых он не любит распространяться.

– А как же Бомфорд? – не удержалась от вопроса Уинни.

В ее представлении именно управляющий поместьем – самый преданный слуга рода Флетчеров.

– Бомфорд здесь тоже, сколько я себя помню, – кивнув, ответил граф, и улыбка тронула его губы. – Иногда мне кажется, что старина так и появился на свет с лысиной и угрюмой физиономией.

– А он… – начала Уинни, но не успела задать свой следующий вопрос – граф натянул поводья.

Его угольно-черный жеребец встал как вкопанный. Уинни в замешательстве остановила свою кобылу. Лилу, трусивший чуть поодаль, не открывая рта, так как все его внимание было сосредоточено на том, чтобы не вывалиться из седла, догнал их через несколько секунд и остановился между ними.

Наступила тишина, прерываемая шумом ветра в верхушках деревьев. Все три всадника сидели молча и смотрели на лес, выросший перед ними. Уинни, занятая разговором, не заметила, когда они успели подъехать так близко, а главное, не сразу поняла причину заминки. Между тем как божий день стало ясно, что граф не горит желанием продолжать конную прогулку в лесу. Уинни пригляделась, но картина была вполне мирная: большой старый дуб выступал из леса как пограничная застава, а за ним следовали частые серые стволы деревьев. Ничего необычного. Но лорд Флетчер не двигался с места. Легкий сквозняк прошелся над воротом Уинни, холодя открытую полоску кожи на шее. Яблочко тревожно прядал ушами.

Уинни прекрасно понимала, что несчастный случай на охоте не мог пройти для психики графа бесследно. Судя по рассказу Бомфорда про рикошет пули от дерева, это произошло в лесу, а вот в какой именно части, эльфийка понятия не имела. Возможно, именно здесь и развернулась трагедия. Уинни почувствовала, что против воли сжимает зубы и натягивает поводья.

– Простите меня, кажется, это выше моих сил, – подтвердил ее догадки лорд Флетчер, впрочем, ничего не объясняя.

Лицо его побледнело, нос заострился. Он смотрел на частокол деревьев перед собой как на злейшего врага. Ни следа не осталось от его ребячества и беспечности, и мужчина, который в начале прогулки казался юным мальчишкой, вдруг поник, помрачнел и состарился лет на сто. Уинни в который раз удивилась, как выразительно лицо графа и как много оно отражает.

– Месье Тамифье, вы не проголодались? – непринужденным тоном осведомилась Уинни, приходя лорду Флетчеру на помощь и ловя взамен благодарный взгляд.

Правда, потом ей пришлось слегка поморщиться от громового восторженного вопля вечно голодного воспитанника.

Уинни тронула свою кобылу пяткой, разворачивая ее к поместью.

– Готов поклясться, обратно ты доберешься гораздо быстрее нас с мистером Эйром, – тут же подначил беса лорд Флетчер.

Лилу кивнул, гордо приосанился и бодро потрусил к конюшне. Яблочко теперь весело помахивал хвостом.

– Вы очень привязаны к месье Тамифье, – заметила Уинни, даже не пытаясь скрыть улыбку.

Она рассматривала удаляющуюся фигуру, трясущуюся на Яблочке, понимая, что в этот момент граф рассматривает ее саму. Утреннее смущение снова накрыло ее, обдавая лицо жаром.

– Вам ведь рассказали о трагедии? – в качестве ответа тихо спросил ее лорд Флетчер, и Уинни кивнула, решив не лукавить. – Тогда вы понимаете, что своих наследников у меня уже не будет.

– Не стоит так говорить! – воскликнула Уинни, вовсе не собираясь разделять его уныние. – Вы еще не стары. Придет время, и вы снова влюбитесь и женитесь. И у вас обязательно будут наследники.

Лорд Флетчер посмотрел на нее с улыбкой, однако ничего веселого в этой улыбке не было. Напротив, она сползала с его лица, словно была плохо приклеена.

– Не уверен, что смогу еще раз пройти через такое испытание, мистер Эйр, – сказал он и тронул поводья, пуская своего жеребца медленным шагом.

– Любая боль утихает. Нужно лишь время, – неуверенно высказалась Уинни.

– Вы знаете, каково это – убить собственной рукой того, кто тебе доверял? – не мигая, уставился на нее лорд Флетчер.

Уинни пробила крупная дрожь. Воздух вокруг них резко похолодел. Девушка судорожно выдохнула и, когда облачко пара растаяло, увидела, как граф медленно тянет к лицу ладонь и вдруг зубами впивается в перчатку. Уинни заледенела от непонятного ужаса и замерла на лошади, вцепившись в поводья, пока граф зубами стягивал перчатку с правой руки.

– Я должен был стать отцом, мистер Эйр, – низко прорычал лорд Флетчер, не разжимая челюсти. – И за свой короткий брак я убил не только супругу, но и наше неродившееся дитя.

С этими словами он окончательно стащил перчатку и поднял вверх бледную узкую кисть с длинными холеными пальцами, каждый из которых венчал траурно-черный ноготь. Уинни машинально натянула поводья, и гнедая кобыла испуганно заржала, становясь на дыбы.

– Бегите, мистер Эйр, – усмехнулся лорд Флетчер, и Уинни, сама не понимая, что делает, ударила каблуками в бока лошади.

Красавица сорвалась с места в карьер, унося ее в сторону поместья, подальше от леса, графа и его дьявольской улыбки.

* * *

– Ку-ку!

Уинни вздрогнула и чуть не заорала от неожиданности, когда чужие холодные руки внезапно прикрыли ей глаза и погрузили в темноту. Момент, чтобы подкрасться, был выбран как нельзя некстати. Она как раз затаилась у окна, рассматривая, как внизу у конюшен лорд Флетчер отдает указания Моту, и была взвинчена сверх меры.

Хотя из окна библиотеки граф больше не представлялся таким уж опасным, а его мрачное «бегите», произнесенное одними губами у кромки леса три дня назад, и вовсе казалось плодом фантазии, привидевшимся среди бела дня кошмаром. Кроме того, ничего страшного или необычного в поведении графа Уинни больше не замечала. По сути, они даже не встречались. Лорд Флетчер больше не приглашал Уинни разделить с ним трапезу, а эльфийка полностью погрузилась в занятия с Лилу, стараясь не забивать голову всякой ерундой.

Однако тревога, поселившаяся в ней после той злополучной прогулки, никуда не делась, и девушка невольно постоянно была на взводе. Особенно сейчас, когда, проходя мимо окна, она заметила у конюшни графа, облаченного в костюм для верховой езды. Мрачный флер опасности и шлейф слухов, тянущийся за лордом Флетчером, будоражили ее живую натуру и будили болезненное любопытство, заставляя вновь и вновь возвращаться мыслями к его персоне. Так что, завидя уже знакомую фигуру, Уинни, недолго думая, шмыгнула за тяжелую портьеру и притаилась, прижавшись горячим лбом к холодному окну и только что не расплющив нос о стекло.

Лорд Флетчер что-то спокойно объяснял Моту, время от времени показывая хлыстом в сторону конюшен, и даже порой смеялся. Один раз Уинни показалось, что он бросил короткий взгляд на окно, за которым она притаилась. На всякий случай она отошла за портьеру, но лорд Флетчер как ни в чем не бывало отвернулся и продолжил разговор с конюхом. Уинни перевела дыхание и тут же напряглась от непрошеного вмешательства.

– Угадай, кто! – пропел знакомый голос, и он совершенно не радовал.

Да, гадать не было нужды. К спине Уинни недвусмысленно прижалась мягкая теплая грудь. Ладони давили на глазные яблоки все сильнее. Уинни аккуратно перехватила маленькие холодные ручки, слегка пахнущие мастикой, и медленно развернулась к Молли лицом.

– За кем это ты тут подсматриваешь?

Девушка подозрительно покосилась за плечо Уинни, но та подалась в сторону, загораживая предмет своего любопытства и при этом удивляясь самой себе, поскольку внезапно осознала, что ведет себя по-дурацки. Ведь ничего предосудительного до прихода Молли она не делала, только остановилась посмотреть в окно, привлеченная суетой внизу. Тот факт, что теперь она заметает следы, как нашкодивший мальчишка, смутил ее саму до пылающих кончиков остроконечных ушей.

– Ничего я не подсматриваю, – пробурчала она, хмурясь и отталкивая озадаченную горничную от окна вглубь комнаты.

– Ты ведешь себя странно, Джеймс. А еще мне кажется, ты от меня бегаешь! – весело пропела Молли, однако в глазах у нее была тревога.

Она хоть и отступила, все же продолжала коситься с плохо скрываемым любопытством в сторону окна, от которого так настойчиво отгоняла ее Уинни.

– Я неважно чувствую себя в последнее время, – призналась Уинни, отводя глаза.

Ситуация была в высшей степени неловкой: интерес Молли был налицо. Ее совершенно не смущали ни молодость, ни женоподобие нового гувернера, она определенно выбрала его себе в ухажеры. Хотя ее можно понять: выбор в ее распоряжении был небольшой. Из всех мужчин в поместье, как ни крути, гувернер Джеймс Эйр был самой подходящей кандидатурой в женихи.

Молли несколько раз с готовностью кивнула, кудряшки ее светлых волос качнулись.

– Да, я знаю. На кухне говорили, что лорд Флетчер посылал тебя в деревню к лекарю.

Уинни подавила тяжелый вздох, понимая, что легко не будет. Молли была из тех невинных небесных созданий, которым объяснить что-либо при помощи намеков совершенно невозможно. Миловидная, в смешном кружевном чепце, она была похожа на легкомысленный одуванчик, на который нацепили купальную шапочку.

Уинни задумалась, как бы потактичнее отвязаться от так некстати вспыхнувших чувств, а Молли, воспользовавшись ее задумчивостью, высунулась из-за ее плеча и бросила жадный любопытный взгляд в окно.

– Это все из-за него! – отчаянно вскрикнула она, увидев хозяина. – Как только он тут появился, все пошло наперекосяк! Аура убийцы довлеет тут над всем, дом приходит в запустение, гниет и воняет! И ты изменился до неузнаваемости!

Уинни разинула рот от неожиданности, все же пропустив последнее утверждение о собственной трансформации.

– Что ты такое говоришь? Что значит «гниет и воняет»?

– А то и значит!

Нижняя губа девушки предательски задрожала.

– Какая-то бурая слизь разошлась по всему особняку, вылезает из всех щелей и углов. Не успеешь в одном месте убрать, как она в другом появляется. Это происки дьявола!

Уинни нахмурилась.

– Молли, перестань нести чушь. Всему можно найти логическое объяснение. Ты же работала здесь и раньше, и такого не было.

Молли сердито покрутила указательным пальцем светлый локон, а затем прихватила его острыми белыми зубками.

– Я работаю здесь меньше года. Меня приняли на работу, как только граф отсюда уехал. Поговаривали, что это место нагоняет на него тоску. Еще бы! И все здесь было тихо-спокойно, пока он не появился!

При слове «он» Молли показала на окно острым подбородком, из-за которого форма ее лица напоминала сердечко. Уинни похлопала глазами.

– А остальные? – в замешательстве спросила она. – Когда поступили на работу остальные слуги?

– Из старожилов только этот страшный тип лесничий и Бомфорд. Он-то меня на работу и принимал. А остальные немногим раньше меня пришли. И все было хорошо, пока этот не вернулся! – упрямо продолжала она твердить.

Уинни кинула взгляд в окно, но двор уже опустел. Молли перестала бубнить и посмотрела на нее с ожиданием.

– Мне нужно идти, – пробормотала эльфийка и, чертыхаясь про себя, рванула мимо горничной, задев ее плечом так, что чуть не опрокинула навзничь.

– Джеймс, куда же ты?! – донеслось до нее, но она не обернулась.

* * *

– Это правда.

Тетушка Сесиль отряхнула муку с рук и снова принялась за тесто. Разговор с Уинни ей абсолютно не мешал. Плотно сбитая, веселого нрава, крепко стоящая на ногах, она так и дышала спокойствием и хорошим настроением, простая и славная, словно бриошь к завтраку.

– Мы с моим Фридолином поступили на службу чуть больше года назад. После нас наняли горничных и конюха. Но, когда мы приехали, тут прислуги не хватало.

– Но почему? – поинтересовалась Уинни.

Она с комфортом устроилась на широкой лавке у стола, за которым колдовала кухарка, и в ее руке, как по мановению волшебной палочки, тут же появилась теплая сладкая булочка, посыпанная сахарной пудрой и корицей. Теперь эльфийке было как белый день ясно, почему садовник Фридолин похож на одну из тыкв с его огорода, и это несмотря на тяжкий труд с утра до вечера. Тетушка Сесиль была из породы людей, которые свою привязанность выражают в пищевом эквиваленте.

– Я понимаю, кто-то из прежних слуг мог уволиться или заболеть, но не все же сразу…

– Я не задаю лишних вопросов, мистер Эйр, – спокойно ответила кухарка. – Ежели вам интересно, то вы лучше мистера Бомфорда спросите. А нос в чужие дела совать – затея дурная и ни к чему хорошему не приведет.

Уинни пропустила мимо своих остроконечных ушей совет о том, что не стоит лезть в чужие секреты.

– Ну а семью Флетчеров вы хорошо знаете? Ведь они на этих землях живут не первый десяток лет.

– Так ведь мы с мужем не местные. Из Хэмпшира мы. – Тетушка Сесиль добродушно пожала пухлыми плечами и принялась как следует мутузить в муке тесто, да так усердно, что капельки пота на висках выступили и прядь волос из-под чепца выбилась. – Ничего мы не знаем про местные дела. Я по первости сунулась в деревню – хотела найти старую кухарку из Ланкастер-Хауса и поспрашивать про вкусы хозяев. Так оно мне правильно показалось. Да только померла та уже.

Уинни замерла с куском булки.

– Как померла? Когда?

– Ну как люди мрут? – снова спокойно отозвалась тетушка Сесиль, которая и о смерти умудрялась говорить спокойно и рассудительно. – То ли от хвори какой, то ли от чего еще. Мало ли человеку надо. Местные в деревне не особо разговорчивые, а я…

– А вы нос куда не надо не суете, – понимающе закончила Уинни, с удивлением глядя на новую булку, которая оказалась у нее в руке, стоило ей доесть первую. – А зачем так далеко от дома уехали?

– Так ведь сынок у нас погиб, – опять спокойно сказала тетушка Сесиль, впиваясь в тесто пальцами. – Вот как вы был. Немного счастья каждый день его комнату пустую видеть, вот мы и схватились за вакансии. Тут ведь тихо, спокойно, крыша над головой и жалованье щедрое.

Уинни снова впилась зубами в теплую булку и с удовольствием отхлебнула молока из большой чашки, которая тоже появилась перед ней очень своевременно.

– А что за история про чертовщину в доме и бурую слизь?

Тут тетушка Сесиль заметно оживилась и перестала избивать тесто.

– Так ведь и это правда, мистер Эйр. Я сама видела. Сегодня в вазе, вчера в нижнем ящике комода. То ли грибы, то ли плесень, но уж больно мерзкая. Девочки-горничные с ног сбились, отскребая. И каждый день в новом месте. Поди угадай, где в следующий раз появится.

В этот момент дверь за спиной Уинни распахнулась, и на пороге возник Бомфорд. Он окинул недовольным взглядом Уинни, застывшую с куском недоеденной булки, и чуть смутившуюся кухарку. Ни та, ни другая не делали ничего предосудительного, но под взглядом Бомфорда обе сжались и как будто стали меньше в размерах.

– Мистер Эйр, лорд Флетчер вызывает вас к себе. – С этими словами Бомфорд достал из кармана тяжелые серебряные часы на цепочке и, щелкнув крышкой, демонстративно глянул на циферблат, словно желая подчеркнуть, что на поиски Уинни он потратил очень много времени. – Будьте любезны, поторопитесь – лорд Флетчер не любит, когда его заставляют ждать.

Уинни торопливо засунула остатки булки в рот и залпом допила молоко. После этого она быстро соскочила с лавки, стряхнула крошки и вдруг, повинуясь одному из тех порывов, которые совершенно не умела контролировать, чмокнула кухарку в румяную круглую щечку, приводя ее в состояние крайнего смущения и удовольствия. Затем махнула ей на прощание и понеслась мимо сурового Бомфорда на второй этаж, в кабинет графа, гадая, что от нее понадобилось.

Причиной могло быть только поведение Лилу. Мелкий бес умудрялся влипать в десятки историй за день, и, когда надолго пропадал из поля зрения Уинни, той становилось не по себе. Она вдруг поняла, что не видела Лилу с обеда, и сердце неприятно сжало. Бес мог забраться в камин и застрять в трубе; пробраться в кладовую, объесться клубничного джема и тихо мучиться от несварения, не желая признаваться в содеянном; съесть, забывшись, желтое яблоко; залезть на дерево, упасть с него и свернуть себе шею. Да все что угодно! Уинни мгновенно вспотела под сюртуком и весь остаток пути к кабинету графа пыталась успокоить себя, забыв напрочь про страх разоблачения, а также про ужас, который испытала на лесной опушке, глядя в потемневшие глаза графа Флетчера. Но взять себя в руки никак не удавалось.

Наконец она замерла перед тяжелой дубовой дверью, поправила дрожащими пальцами шейный платок и коротко постучала.

– Войдите! – донеслось из-за двери, и Уинни энергично дернула ручку.

Граф стоял лицом к окну, сцепив руки за спиной, и при ее появлении не шелохнулся.

– Заходите, мистер Эйр. Я вас ждал, – все так же глядя в окно, произнес граф.

Уинни аккуратно прикрыла за собой дверь, гадая, как лорд Флетчер определил ее появление, ведь прийти мог кто угодно. Потом вспомнила, что граф послал за ней Бомфорда, и в который раз укорила себя за глупость.

Лорд Флетчер же был абсолютно спокоен.

– Посмотрите там, на столе. В большой деревянной коробке, – дал он короткое указание, и Уинни направилась к огромному письменному столу, на котором возвышалась… не коробка даже, а что-то вроде сундука. – Остаток моих вещей прибыл, а вместе с ним и это.

Уинни аккуратно заглянула в недра сундука и не смогла сдержать восхищенного свиста, абсолютно неприличного для человека ее рода занятий. Граф чуть повернулся и метнул на нее быстрый взгляд, в котором, впрочем, не было никакого укора, скорее толика одобрения вызванной реакцией.

– Это книги. Я купил их специально для Лилу, потому что, насколько помню, в библиотеке Ланкастер-Хауса есть все что угодно, кроме детской литературы. Сам я в возрасте Лилу был вынужден читать Сократа, что меня абсолютно не радовало. Не хочу подвергать его таким испытаниям, – сказал он с улыбкой, не отходя от окна. – Здесь сказки.

Уинни с крайней осторожностью принялась извлекать книги из ящика. Она доставала тома по одному, оглаживала корешки с любовью, открывала, пролистывала, разглядывала иллюстрации и тихо откладывала книгу в сторону, намереваясь обязательно вернуться к ней, но уже нетерпеливо доставала другую. Лорд Флетчер наблюдал за ней украдкой, погасив улыбку.

– Сдается мне, вы и сами любите сказки, мистер Эйр, – обронил он.

– Очень! – с жаром отозвалась Уинни. – Как их можно не любить?

– И то верно, – согласился лорд Флетчер. – Мне остается только надеяться, что Лилу, вдохновляясь вашим энтузиазмом, полюбит их тоже. С чтением у него… не очень.

– О, зря вы так думаете, – с улыбкой возразила эльфийка. – Пусть его буйный темперамент не вводит вас в заблуждение. Лилу обладает острым умом и главным ценным качеством отличного ученика – любопытством. Уверен, сказки поглотят его полностью.

С этими словами она наконец решилась посмотреть на лорда Флетчера и повернулась к окну. И обнаружила, что граф успел сделать несколько шагов и сократил расстояние между ними ровно настолько, чтобы оказаться нос к носу. Это открытие заставило ее вздрогнуть, а граф, напротив, рассматривал ее с интересом, при этом улыбка растягивала его губы все сильнее. Уинни смутилась, а настроение графа улучшалось с каждой секундой.

– Что это? – наконец спросил лорд Флетчер.

– Что?

– У вас над губой. Молочные усы?

Лорд Флетчер уже не сдерживал веселья. Уинни вспомнила кухню тетушки Сесиль, булочки, кружку с молоком и мысленно чертыхнулась. Крошки стряхнуть она догадалась, а вот губы вытереть в голову не пришло. Хорош же у нее сейчас видок!

Она быстро вскинула руку, чтобы стереть злополучные усы, но лорд Флетчер опередил ее. Он ловко ухватил ее за подбородок, и его большой палец медленно прошелся над верхней губой Уинни, замершей от неожиданности, поскольку любой другой в такой ситуации непременно воспользовался бы платком. Граф же свел приличия на нет и сделал процесс настолько интимным, что Уинни забыла выдохнуть, да и вообще опасалась дышать в этот момент. Не имея возможности смотреть куда-то еще, она смотрела прямо в смеющиеся глаза графа, а тот совершенно не торопился отпускать ее. Они стояли очень близко друг к другу. Непозволительно близко.

– Я напугал вас несколько дней назад, – не разжимая пальцев, произнес граф. – Я не должен был этого делать. Иногда я действую под влиянием своих эмоций и потом очень об этом жалею. Я вовсе не так уж и плох, мисс… тер Эйр.

Уинни вздрогнула и вгляделась в глаза графа внимательнее, но взгляд лорда Флетчера оставался насмешливым и непроницаемым. Уинни могла чувствовать его теплое дыхание у себя на щеке – так близко они стояли – и очень надеялась, что граф не слышит грохот ее сердца, потому что сама она просто оглохла от звука, с которым оно билось о ребра. Граф внимательно рассматривал ее, принимая какое-то решение, и…

– Милорд, прошу прощения, но, боюсь, это не терпит отлагательств!

Уинни отшатнулась, вытирая остатки молочных усов с губы рукавом сюртука, а граф сделал шаг назад и уставился на бледного Бомфорда, застывшего в дверном проеме.

– Что там, Бомфорд? – спросил он управляющего без видимого раздражения.

Очевидно, тот пользовался у него неограниченным кредитом доверия и ему было позволено многое, за что другие немедленно поплатились бы.

Управляющий поместьем кинул на Уинни осуждающий взгляд, но быстро взял себя в руки.

– Инспектор Бэрноу ждет вас внизу. Ему срочно нужно поговорить с вами.

– Инспектор? – озадаченно переспросил лорд Флетчер. – Зачем он здесь?

Бомфорд крепче сжал руку на ручке двери.

– Если я все правильно понял, прошлой ночью в деревне произошло убийство.