Лишь ценой неимоверных усилий Уинни удалось отвязаться от инспектора Бэрноу, который не отпускал ее в поместье одну и не желал ничего слышать о том, что его присутствие там лишь все испортит. В конце концов он сдался, однако перед отъездом Уинни вручил ей тяжелый, остро пахнущий металлом пистолет и показал, как им пользоваться. Девушка, конечно же, ничего не запомнила, хотя уверенно кивала во время демонстрации. К тому же она сильно подозревала, что против монстра, поджидающего ее в Ланкастер-Хаусе, ей потребуется что-то более серьезное, чем обычные пули, способные убить человека, но не чудовище. И все же эльфийка вынуждена была признать, что с пистолетом ей стало немного спокойнее.

Когда с инструктажем было покончено, Уинни взлетела на Красавицу и что есть духу помчалась обратно в поместье, стараясь не думать, что именно она увидит по возвращении. Воображение рисовало ей картины одна другой страшнее, и, хотя она не знала, чего именно опасается, сердце ее тревожно билось о ребра. Воображение рисовало то окровавленного лорда Флетчера, то бездыханного Лилу, а то и вовсе руины Ланкастер-Хауса. Ночной лес был темен и страшен, небо скрыли облака, но Уинни, несясь не разбирая дороги, знала, что высоко за ними медленно, но неотвратимо поднимается огромная, окрашенная в красное луна. Наконец, едва не загнав Красавицу, Уинни добралась до поместья. К этому времени стрелка часов уже приблизилась к полуночи. Вокруг было тихо. В окнах не горел свет, тополя на подъездной аллее выстроились по обе стороны от дороги молчаливыми стражниками. Уинни остановила Красавицу у крыльца и нерешительно замерла, прислушиваясь. Несмотря на мирную картину спящего дома, тревога не отпускала.

Эльфийка спешилась и решила, что первым делом проверит, все ли в порядке с графом и Лилу, а уж потом приступит к поискам леди Флетчер. Она сунула руку в карман, нащупав холодную рукоять пистолета, и двинулась к боковой двери для слуг, рядом с которой располагалась маленькая, увитая плющом калитка в сад, обычно закрытая, потому что ею никто не пользовался, кроме садовника Фридолина. Однако сегодня ночью калитка была распахнута настежь.

Уинни помедлила у двери в дом и даже положила руку на дверную ручку, но ноги сами понесли ее по гравийной дорожке к открытой калитке. Она отвела рукой гибкие ветви плюща, проскользнула в сад и остановилась. Ночь была безветренной, самой что ни на есть неподходящей для того, чтобы передвигаться незаметно. Гравий нещадно грохотал под ногами, и, казалось, этот грохот разносится на много миль вперед.

Уинни аккуратно подобрала юбки некогда роскошного, а теперь перемазанного грязью и порванного в нескольких местах платья, сошла с дорожки в траву, где ее шагов не было слышно, и прокралась к ближайшему дереву, скрываясь в тени. Там она перевела дух и стала понемногу продвигаться вглубь огромного сада, стараясь не производить лишнего шума и не выбираться на открытые места.

Она не знала, что или кого именно ищет, и тем более не представляла, как можно найти хоть что-то ночью в темных зарослях. Она бродила от дерева к дереву, вглядываясь в темноту и прислушиваясь, но все, что могла различить, – это оглушительный стук собственного сердца.

* * *

Она уже готова была сдаться, как вдруг ей показалось, что вдалеке промелькнуло ярко-красное пятно. Это могло быть обманом зрения, потому что от постоянного напряжения у Уинни уже болели глаза, но что-то ей подсказывало, что дело не в оптической иллюзии. Да к тому же вряд ли садовнику Фридолину удалось вырастить в саду Ланкастер-Хауса такой огромный и яркий цветок. Уинни стала пробираться в сторону, где мелькало алое пятно, передвигаясь еще осторожнее и даже пригибаясь к земле, чтобы не быть замеченной.

Вскоре Уинни ясно различила яркий силуэт, скользящий между деревьями. Теперь она следовала тенью за фигурой в красном, боясь, что ее нога наткнется в темноте на сухую ветку. Женская фигура хорошо различалась на фоне черных деревьев из-за наряда, выделяющегося ярким пятном. Уинни не дыша следила за тем, как та передвигается, словно языки демонического пламени.

Фигура впереди остановилась и замерла, будто ожидая кого-то. Уинни тоже замерла как вкопанная, боясь пошевелиться и выдать себя. Она напряженно всматривалась в темноту и ловила каждый звук. Через мгновение Уинни различила насмешливый женский голос, в котором легко угадывались интонации бывшей леди Флетчер.

– А вот и ты! Зачем такие сложности? Я могла бы прийти сама…

Уинни вся обратилась во внимание. Она пока не видела, к кому именно обращается леди Флетчер, но, приглядевшись, все же смогла различить темную тень у раскидистого дуба.

– Какого черта ты явилась? – не поздоровавшись, спросил невидимый пока собеседник, и Уинни навострила уши.

Голос был мужским и… знакомым. Очень знакомым. Вот только кому именно он принадлежит, Уинни не понимала. В тоне незнакомца было море неприкрытого раздражения и ни капли страха или подобострастия. Обладатель голоса считал себя вправе отчитывать леди Флетчер, как девчонку.

Та легкомысленно рассмеялась в ответ.

– Положим, я заскучала в столице, – обронила она и обвела рукой сад вокруг себя. – Представь, я почти забыла, как прекрасен Ланкастер-Хаус. Может быть, я даже соскучилась по тебе…

– Заскучала? – изумился собеседник леди Флетчер. – Ты заскучала?! – Казалось, он не может принять то, что леди Флетчер только что сказала. – Я столько сил вложил в то, чтобы вытащить тебя из той передряги, а ты решила пустить все прахом из-за своей прихоти?!

Уинни захотелось побиться головой о ближайшее дерево. Голос был не просто знакомым, он был практически родным. Казалось, отгадка в руках, но мозг никак не мог идентифицировать обладателя этого тембра. Тем более что сразу за ним вновь раздался голос леди Флетчер, и на этот раз в нем уже не было легкости и игривости.

– Я не просила тебя спасать меня, – раздраженно бросила леди Флетчер, отступая от дерева на шаг, словно собираясь покинуть место встречи.

Она вышла из тени, но мужская фигура не собиралась так просто сдаваться. Она последовала за ней и схватила ее за локоть, поворачивая к себе. Уинни напрягла зрение, но тщетно: лицо мужчины было скрыто в тени.

– Конечно, ты не просила! Ты никогда ни у кого ничего не просишь! Однако, если бы не я, этот влюбленный недоумок Вольтре завершил бы свое дело и в следующий раз попал бы куда надо! Или деревенские жители подняли бы тебя на вилы раньше! – прошипел мужчина. – А я мало того, что спас тебе жизнь и честь, так еще и подчищал за тобой хвосты целый год! Мне пришлось убрать не только Вольтре, но и Роуни, на которого ты положила свой глаз! Ты умудрилась оставить огромное количество свидетелей, моя дорогая дочь!

Дочь?.. Уинни почувствовала, как закипают мозги. Родители Хильды Флетчер, супруги Шеридан, проживали неподалеку, однако, по слухам, леди Шеридан скончалась при родах, дав жизнь дочери, а отец вел затворнический образ жизни и после смерти леди Флетчер не навещал поместье, и, соответственно, Уинни с ним никогда не встречалась. Однако голос был знакомым. Так кто же еще может называть Хильду Флетчер дочерью?..

Тем временем незнакомец продолжал:

– От тебя требовалось лишь тихо сидеть в Лондоне и наслаждаться жизнью. Тем более что ты там весьма преуспела.

– Ты действительно думаешь, что я могла спокойно сидеть на одном месте и наблюдать, как ему все сходит с рук и он наслаждается жизнью?

В голосе леди Флетчер больше не было веселья. В нем была ничем не прикрытая, чистая, пылающая ненависть.

Мужчина немного помолчал, а когда ответил, голос его слегка смягчился.

– Он действительно скорбел по тебе.

– Ему никогда не было до меня дела! – выкрикнула леди Флетчер, и в голосе ее Уинни услышала неприкрытую боль. – Он отправился путешествовать, не успела осесть земля на моей могиле! Но это мелочь по сравнению с тем, что, вернувшись сюда, я застала его с этим исчадием ада, которого он любит, как собственного сына! Сына, которого могла бы родить ему я! Сына, которого я потеряла по его вине! Пока я оплакивала наше нерожденное дитя, он просто взял и заменил его воришкой с базара! А меня он заменил вертихвосткой, которая без стеснения носит мои фамильные драгоценности!

– Это фамильная драгоценность рода Флетчеров, – раздался еще один мужской голос, и в этот раз у Уинни не было сомнений в том, кому он принадлежит.

– Лорд Флетчер, – почти спокойно поприветствовал графа собеседник леди Флетчер, а сама Хильда буквально отпрыгнула в сторону от неожиданности – это было видно даже в темноте.

– Мистер Библл, – так же чинно поприветствовал мужчину лорд Флетчер, и Уинни едва не застонала от облегчения, смешанного с ужасом: конечно же, она хорошо знала Библла, вот только не знала, что милейший лекарь может говорить с таким металлом в голосе.

Мистер Библл тем временем вышел из-под сени дуба, словно хотел пожать лорду Флетчеру руку. Теперь его небольшая, крепко сбитая фигура хорошо была видна. Однако приветствовать его рукопожатием лорд Флетчер не собирался. Он обратился к бывшей супруге:

– Дорогая?

– Не смейте называть меня так! – тут же отозвалась леди Флетчер, приходя в себя. – Вы следили за мной?

– Как изволите, – холодно обронил лорд Флетчер. – Мне стало любопытно, куда вы направляетесь в такой поздний час, и я решил последовать за вами. Насколько я помню, раньше ваши отлучки из поместья приводили к печальным последствиям.

– Как жаль, что раньше вы не проявляли ко мне столь пристального внимания! – воскликнула Хильда Флетчер. – Вы проявляли воистину аристократическое хладнокровие к любым моим страданиям. Или вместо «хладнокровия» мне стоит употребить слово «равнодушие»?

Ярость в голосе бывшей леди Флетчер была столь обжигающей, что у Уинни мороз прошел по коже. Какой бы странной ни была эта встреча в ночном саду и каким бы ужасным ни было содержание разговора, понять, что двое из троих на поляне – жестокие убийцы, было несложно. А это значило, что лорд Флетчер находится в смертельной опасности. Он один против двух убийц… Уинни сжала руки в кулаки, вдруг подумав, что лорд Флетчер не один. Она не даст безнаказанно убить его. Их двое. Двое на двое – это совершенно другая расстановка сил.

– Разве меня можно упрекнуть в равнодушии? – спросил тем временем граф.

На этот раз в его голосе была едва различимая нотка сомнения. Уинни вдруг вспомнила, что лорд Флетчер делил с этой демонически привлекательной женщиной не только крышу над головой, но и постель. И, судя по темпераменту Хильды Флетчер и способностям лорда Флетчера, которые Уинни испытала на себе, вряд ли можно предположить, что их встречи в супружеской спальне сводились лишь к обязательному выполнению долга и зачатию наследников. Уинни почувствовала жар и головокружение. Ревность, неконтролируемая, не поддающаяся объяснению и горькая, как хинин, заполнила ее. Сердце так сильно колотилось в груди, что, казалось, этот стук должны слышать все, кто находится на поляне.

– Я исчезала по ночам, приходила под утро вся в крови и разодранной в клочья одежде, а вы ничего не замечали! Просто удивительно, как слепы могут быть мужья, когда им не хочется решать проблемы! Вам проще было списывать странности моего поведения на женскую взбалмошность! А ведь я не выбирала свою судьбу и ничего не могу поделать со своей сущностью! Да если бы вы хоть на секунду проявили ко мне сострадание, я бы рассказала вам все! Мне нужна была помощь! А вместо этого вы просто заперли меня на чердаке!

– А вы в отместку нашли мне замену, – устало ответил граф. – Кажется, мы квиты. Так чего же вы хотите теперь? Я уже оплакал вашу первую смерть и не уверен, что мечтаю о возрождении нашего брака.

Со своего места Уинни могла видеть напряженную линию его спины и плеч. Леди Флетчер его последние слова вывели из терпения.

– Я хочу отмщения! – прорычала она. – Хочу, чтобы вы страдали так, как страдала я! Не по своей воле я стала чудовищем, но я была достойна сочувствия! Это вы превратили меня в бессердечного монстра и раз и навсегда лишили меня возможности стать матерью!

Лорд Флетчер сделал порывистый шаг вперед, словно желая схватить леди Флетчер за руку, но в этот момент на поляне все волшебным образом переменилось. Облака, затянувшие небо, наконец расступились, и поляну омыло чистым ярким серебряным лунным светом. Леди Флетчер рассмеялась с поистине детским восторгом, разводя руки в стороны и подставляя лицо луне. Она купалась в лунном серебре. Уинни залюбовалась затянутой в роскошное алое платье молодой женщиной… и вдруг тишину ночного леса нарушил омерзительный громкий хруст. Сперва Уинни даже решила, что это сломалась сухая ветвь под чьим-то каблуком, но вдруг увидела, как меняется фигура женщины.

Сначала хрупкие плечи Хильды раздались, тонкая шея словно распухла вдвое. Пальцы скрючились, ногти стали расти и заостряться. Потом подломились ноги, сгибая ее тело и прижимая к земле. Размеры ее стремительно увеличивались, и вскоре она стала больше почти вдвое. Ее суставы выворачивало и выламывало какой-то жуткой неконтролируемой силой, но самые отвратительные метаморфозы происходили с ее лицом. Миловидные черты заострились, челюсти выдвинулись вперед, десны прорезали огромные острые клыки, гладкая кожа стремительно обрастала клочковатой черной шестью. Через считаные минуты монстр, в которого превратилась Хильда, опустился на четыре лапы и, задрав к огромному зловещему шару луны свою хищную морду, завыл, оглашая окрестности жутким звериным зовом.

На мгновение Уинни показалось, что в глазах монстра еще мелькает отсвет разума, но через секунду он спружинил на задних лапах, и от расстояния, разделявшего оборотня и лорда Флетчера, ничего не осталось. У графа не было ни единого шанса. Он повалился на землю под тушей оборотня. Уинни словно в тумане видела, как он едва удерживает зверя, чьи клыки щелкали у его лица, и сжимает руки на его шее. Уинни беспомощно обернулась и увидела все такого же невозмутимого мистера Библла, наблюдающего за этим сражением так, будто перед ним разворачивается развлекательное театральное представление. Он не вмешивался, уверенный, что его безумная дочь сама завершит начатое.

Руки Уинни слепо зашарили по карманам в поисках пистолета. Серебряных пуль не было, но и обычные, возможно, могли бы помешать монстру растерзать лорда Флетчера или же отвлечь от него внимание. Уинни выхватила оружие, почти не целясь, нажала на курок, и ее тут же повалило на лопатки отдачей.

Оборотень вскинул морду и повернулся в сторону лежащей на траве Уинни. Шерсть на массивном загривке зверя топорщилась, глаза горели как угли. Чудовище глухо зарычало и медленно двинулось в ее сторону, оставив неподвижное тело графа на земле. С огромных острых клыков зверя капала слюна. Он глухо рычал, подбираясь все ближе и готовясь к прыжку. Уинни смогла различить глаза оборотня – безумные, горящие ненавистью, но все же человеческие. Уинни больше не отдавала себе отчет, где она и что происходит. Ей даже страшно не было. То, что она ощущала, невозможно описать обычными словами. Она существовала буквально на пределе своих физических и умственных способностей.

Мгновение. Прыжок. Уинни подняла руку, снова нажала на курок и выпустила из пистолета все оставшиеся пули прямо в морду оборотню, моля Бога, чтобы эти выстрелы если не остановили, то хотя бы задержали чудовище. Она почти оглохла от выстрелов и ослепла от пороха, но все же, к своему огромному облегчению, услышала жалобный визг удаляющегося животного.

Уинни обессиленно откинулась на траву, на доли секунды забыв обо всем, однако реальность быстро вернулась к ней и заставила вскочить на ноги. Она огляделась и, увидев распростертое тело графа, бросилась к нему и рухнула сверху, ощупывая трясущимися руками и пытаясь определить, жив ли он. Крови не было, но лорд Флетчер не шевелился. Уинни приникла ухом к его губам и, уловив слабое дыхание, принялась тормошить его что есть сил.

За всеми этими действиями она совершенно забыла про мистера Библла. Вспомнила только, когда за ее спиной раздались тяжелые шаги. Тошнотворной волной подступил к горлу ужас, и девушка медленно обернулась. Мистер Библл больше не казался ни милым, ни простодушным. Стоило извечному благостному выражению покинуть его лицо, как черты заострились, а глаза опасно потемнели. Он медленно снял ненужные смешные очочки и аккуратно убрал их в нагрудный карман. Уинни, пошатываясь, поднялась на ноги и беспомощно огляделась.

– Не надо, – спокойно остановил ее мистер Библл и любезно пояснил: – Не надо пытаться бежать. Я догоню вас в два счета, и, поверьте, перегрызть вам глотку будет для меня высшим наслаждением.

– Но вы не похожи на оборотня, – сказала Уинни, медленно собирая в кучу остатки здравого смысла и логики.

Ей стоило огромных усилий говорить спокойно, ведь больше всего на свете ей хотелось унестись от этого ужасного места и от этого существа со всех ног по залитому лунным светом лесу. Она подняла голову, чтобы взглянуть на луну, висящую над ними, словно огромный воздушный шар.

– Луна не повелевает вашей сущностью.

– Мне потребовалось больше ста лет, чтобы найти формулу, позволяющую скрывать мою небольшую тайну. Но, уверяю вас, сила и ловкость оборотня никуда не делись.

С этими словами он выпрямился в полный рост и коротко склонил голову сначала к правому, потом к левому плечу. Раздался отвратительный хруст, и его скромный сюртук затрещал под напором разросшихся в ширину плеч. Уинни сделала шаг назад, понимая, что спасения нет. Оставалось только тянуть время и уповать на чудо.

– Да уж, обращаться с травами у вас выходит неплохо, – сказала она, надеясь, что эта завуалированная лесть слегка ослабит бдительность мистера Библла.

И не прогадала. Мистер Библл обнажил в зловещей улыбке белоснежные клыки.

– Оценили?

Уинни медленно кивнула.

– Что именно вы мне давали под видом успокоительного?

– А вы умнее, чем я думал. – Мистер Библл склонил голову, признавая очевидное. – Весьма сложный экстракт из белладонны, голубого лотоса и нескольких видов грибов. – Он махнул рукой, показывая, что для него сварить такое зелье – как раз плюнуть. – Но, признаться, эффект того стоит. Особенно хорошо действует на эльфов. Эта раса и так обладает очень тонкой душевной организацией. Некоторые жертвы даже могут сойти с ума. Ну а галлюцинации, ужасные видения и неконтролируемое возбуждение… – Уинни содрогнулась, а мистер Библл с удовольствием рассмеялся, но, правда, быстро посерьезнел. – Впрочем, вы меня удивили. Ваша психика оказалась гораздо крепче, чем я ожидал.

– Я полукровка, – объяснила Уинни.

– Значит, вы понимаете, что такое расовое неравенство.

Глаза мистера Библла при этом нехорошо блеснули. Уинни сделала еще один шаг назад.

– Хотя вашу расу не истребляли годами и вам не приходилось скрывать свою сущность, боясь, что в любую из ночей в ваш дом вломятся, а вас поднимут на вилы, как дикое животное.

– Я и правда приняла вас за друида, – сказала Уинни как можно ровнее. – И я до сих пор удивлена, что Хильда – ваша дочь. И почему вы не дали ей ваше зелье? Разве это не облегчило бы жизнь всем?

Даже несмотря на темное время суток, было видно, как мистер Биббл помрачнел.

– Хильда – уникальное существо.

Теперь в голосе его была теплота, и он вновь стал похож на заботливого лекаря. Очевидно, разговор о дочери ему доставлял настоящее удовольствие.

– Вы слышали легенду о детях, зачатых в Белтейн?

Уинни порылась в памяти и выдала то, что слышала недавно, хоть не могла вспомнить, где.

– Дети, зачатые до полуночи в Белтейн, принадлежат Богу. После – дьяволу.

– Совершенно верно, – удивленно подтвердил мистер Биббл. – А вы неплохо осведомлены о местных легендах. В отличие от Анны Шеридан.

– Графини Шеридан? – уточнила Уинни, живо припоминая разговор с лордом Флетчером о родителях леди Флетчер.

– Да, графини Шеридан, – легко подтвердил мистер Библл. – Скучающей графини Шеридан, чей престарелый муж не был в состоянии обеспечить ей должное для такой жадной до удовольствий женщине развлечение. Желание слегка развлечься и привело ее на милый скромный деревенский праздник Белтейн, и она задержалась за полночь.

Уинни почувствовала дрожь в коленях. Воспоминания одно другого краше с готовностью встали перед ее глазами: обнаженные мужчины и женщины, опьяненные странным травяным напитком, сливаются в оргии.

– Вы что… – Уинни сглотнула. – Вы изнасиловали бедную женщину?

– Я?! – совершенно искренне изумился Библл и тут же рассмеялся такому предположению. – Скорее уж я пал под напором ее натиска!.. А впрочем, я не жалею.

– Так, значит, в положенный срок графиня Шеридан родила оборотня? – поспешила вернуть беседу в прежнее русло Уинни.

Успокоившийся мистер Библл покачал головой:

– Вы умны, но невежественны… Оборотни-женщины более свирепы, кровожадны, ненасытны, но их сущность дремлет до той поры, пока не придет ее лунный цикл. Что до Хильды, то она превратилась в настоящего зверя, познав мужчину. – В этом месте мистер Библл сделал издевательский реверанс в сторону Уинни. – Лорда Грейсона Флетчера.

Уинни почувствовала, как кровь вскипает в венах. Она с силой сжала руку в кулак и вонзила ногти в ладонь. Мистер Библл наблюдал за ней с усмешкой и, правильно угадав ее настроение, снова поддел:

– Он ведь хорош, не правда ли? Настоящий образчик холодной аристократической красоты. Боюсь, он так и не совладал с моей девочкой. Она стала для него невыполнимой задачкой. Для удовлетворения своих потребностей ей требовалось гораздо больше. И, кстати, вы категорически заблуждаетесь в том, что я не давал Хильде зелье, способное обуздать ее сущность. Просто на нее оно плохо действовало. Хильда злее, свирепее и ненасытнее. А уж когда выяснилось, что она беременна, Хильда и вовсе отказалась принимать его. Никто из нас ведь не знал, как оно повлияет на ребенка. А Хильда очень хотела стать матерью.

– Кто поручится, что ребенок, которого потеряла Хильда, был от лорда Флетчера? – спросила Уинни наугад, не надеясь, что ответ на такой вопиющий вопрос будет ей дан. – Вы сказали, она ненасытна. Она ведь посещала сторожку Верджила Дэвиса и Эмиля Вольтре.

– Ребенок, которого потеряла Хильда, принадлежал ей. Этого достаточно для ее ненависти. Что до того, кто был отцом… Вы даже не представляете себе, на что способен мужчина, околдованный женщиной. А уж женщиной-оборотнем – тем более. – Мистер Библл усмехнулся, складывая руки на груди. – Однако вы правы. Берсерки по природе своей на дух не переносят оборотней, однако маленький помощник Дэвиса Эмиль Вольтре оказался не так стоек. Хотя, по сути, у него просто не было выбора: Хильда всегда получала то, что хотела. Жаль только, бедняжка оказался слишком совестливым. Поняв, что Хильда – оборотень, а главное, что их роман вскроется, он пришел в ужас и вознамерился убить ее. Подстроить несчастный случай на охоте.

– Так это он стрелял серебряными пулями? – уточнила Уинни, вспомнив свою находку.

Мистер Библл склонил голову в утвердительном кивке.

– Произошла небольшая путаница, но в итоге все сложилось как нельзя лучше. В то время недовольство в деревне нарастало, а этот баран Бэрноу, хоть и туп как пробка, но упрям. Рано или поздно все могло плохо закончиться, и нужно было что-то предпринять. Как потом выяснилось, Вольтре выпустил пулю одновременно с лордом Флетчером, чтобы его выстрел никто не услышал. Он стрелял, как положено, серебряными пулями и мог запросто убить Хильду, но, слава богу, промазал. А вот пуля, выпущенная лордом Флетчером, отрикошетила от дерева и попала Хильде в грудь. Вот только убить ее такой выстрел не мог, максимум обездвижить на некоторое время. На мое счастье, я единственный лекарь на всю округу. Увидев свою девочку в таком состоянии, я мгновенно придумал, как все решить. Мне оставалось только убедить Хильду сыграть в маленькую игру. Я констатировал смерть, Хильда полежала в гробу под воздействием очень сильных успокоительных, замедляющих дыхание и сердцебиение, а непосредственно перед захоронением я подменил тело Хильды на труп козы, такой же по весу. Должен заметить, что похороны были скромными и быстрыми, возможно, граф все же что-то подозревал. Как бы то ни было, Хильду я отправил с глаз долой в Лондон, где она использовала свое обаяние по полной и весьма неплохо устроилась. И все было бы просто отлично, если бы неугомонный характер не привел ее обратно. Всех все устраивало.

– Кроме вас, – тут же заметила Уинни. – Вы принялись устранять свидетелей.

Мистер Библл мило улыбнулся, разводя руками.

– У меня не оставалось выбора: Хильда здорово наследила. Конечно, старик Бомфорд, сам того не ведая, сильно облегчил мне задачу, разогнав всех предыдущих слуг. Думаю, он опасался слухов. Многие разъехались, и их след потерялся, но Гилберт Роуни и Эмиль Вольтре все время болтались где-то рядом и в любой момент могли поделиться своими соображениями с окружающими.

– Почему вы не убили их сразу? Зачем надо было столько ждать каждый раз? – Уинни нахмурилась, но в ту же секунду поняла, что ответ она уже знает. – Ах да…

– Да, – подтвердил мистер Библл. – Я же говорил, что вы весьма сообразительны… Я решал свои дела, только когда лорд Флетчер был в Ланкастер-Хаусе. В деревне ходило много слухов. Никто ничего толком не знал, но многие поговаривали, что беда приходит из поместья. А деревенские жители суеверны, они охотно верят в разные небылицы.

Уинни почувствовала, как закипает.

– Вы еще и слухи распускали! Я помню все эти ваши россказни о том, что род Флетчеров связан с оборотнями!

На этот раз мистер Библл промолчал, только довольно улыбнулся. Уинни поняла, что их разговор доставляет ему удовольствие и что она жива до сих пор, возможно, только потому, что мистеру Библлу в кои-то веки удалось поговорить о том, что его действительно волнует. Порывшись в памяти, она задала новый вопрос, не давая лекарю опомниться.

– Эмиль Вольтре – понятно. Но Роуни?..

Мистер Библл вздохнул.

– Любознательный молодой человек с очень живым воображением вроде вашего. Во многое совал свой нос. Но самое неприятное – шляться любил по ночам. Все вынюхивал. Однажды увидел то, чего не следовало, и решил поделиться со мной – в деревне же все на короткой ноге. А тут еще вы со своим расследованием… Ведьмины бутылки, одну из которых вы мне показали, в деревне только матушка Роуни делала – на защиту от темных чар.

Уинни почувствовала головокружение, осознав, что она стала причиной кончины бедняги.

– Как же вы убивали, если вы все время находитесь под воздействием вашего… эликсира?

– Я же говорю: правильно подобранные растения способны творить чудеса. Если есть способы заглушить сущность оборотня, то, поверьте, есть и другие, чтобы воззвать к звериной сущности.

С этими словами он достал из кармана небольшой прозрачный пузырек, заполненный тягучей янтарной жидкостью, и продемонстрировал его Уинни. Пузырек как две капли воды был похож на тот, который Уинни нашла в нише на лжемогиле леди Флетчер.

– Какая тонкая ирония – хранить зелье на могиле дочери, – усмехнулась она.

– Вы и это обнаружили? – искренне восхитился Библл и ловко сковырнул пробку острым ногтем большого пальца. – Хранить такой компромат в аптеке опасно. Мне приходится держать помощников, а я не могу допустить, чтобы кто-то сунул нос в мои дела. А навещать кладбище, чтобы возложить цветы на могилу безвременно ушедшей молодой графини, – это так мило… Ну что же, должен сказать, мисс Эйр, я проникся к вам симпатией. Если бы вы были моей дочерью, возможно, все было бы по-другому. Однако вы же понимаете, что вам придется умереть.

Уинни хотела что-нибудь сказать, но язык прилип к гортани. Она будто во сне наблюдала, как мистер Библл глотает жидкость из пузырька, и понимала, что пришел ее конец. Абсолютно бесполезный пистолет валялся рядом на земле, а другого оружия не было. Да и что могло остановить оборотня?

Мистер Библл отшвырнул пустой пузырек в траву и, весело блеснув глазами, протянул нараспев, глядя на расцарапанную, растерянную Уинни:

– Берегитесь, мисс Эйр-р-р!

Последняя буква фамилии перешла в рычание. Трансформация началась незамедлительно. Одежда мистера Библла с треском разошлась по швам под напором стремительно меняющегося тела. Шерсть пробилась через кожу, выломались суставы. Зверь упал на руки, ставшие передними лапами, и зарычал.

Однако, в отличие от Хильды Флетчер, разум не ушел из его взгляда. Зверь прекрасно понимал, что происходит. Библл медленно подкрадывался к Уинни, видимо, растягивая удовольствие от игры с жертвой. Бежать было бесполезно: оборотень догнал бы ее в несколько прыжков. Монстр чувствовал ее безысходность, в его глазах промелькнула усмешка. Оскалив свои чудовищные клыки, он пригнул тело к земле, готовясь к прыжку… и вдруг ледяную от ужаса руку Уинни сжала чья-то горячая твердая ладонь. Она обернулась.

Лорд Флетчер стоял теперь рядом с ней. На него было страшно смотреть. Он был перепачкан землей, сюртук был разодран, из рассеченного виска по щеке сочилась кровь. Он кинул на нее быстрый взгляд, и Уинни даже показалось, что он улыбнулся ей, хотя она отчетливо видела, что он едва стоит на ногах.

Уинни снова перевела взгляд на то, что осталось от милейшего аптекаря Библла, и почувствовала, как ледяная лапа ужаса сжимает ее горло. Еще мгновение – и чудовище совершило молниеносный бросок. Лорд Флетчер дернул Уинни за руку, одновременно выступая вперед и закрывая ее своим телом. Оборотень смял его, погребая под своим весом, а Уинни кубарем покатилась по траве, больно приложившись затылком о корень старого дуба. На мгновение в ее глазах все потемнело, и мир погас.

Однако эльфийка быстро пришла в себя и зашарила в траве в поисках хоть какого-нибудь оружия. Ее пальцы сжали какую-то палку, оказавшуюся достаточно тяжелой. Обессиленный второй схваткой с оборотнем лорд Флетчер с трудом сдерживал чудовище, клацающее зубами у его лица. Уинни встала сначала на четвереньки, потом, пошатываясь, на ноги и что есть сил нанесла удар по черной лохматой глыбе над лордом Флетчером. Палка с хрустом сломалась, не нанеся оборотню никакого вреда, но зверь замер на секунду. Не веря в происходящее, он повернул к Уинни свою косматую голову и медленно двинулся на нее, видимо, решив разделаться с обессилевшим графом позже.

Оборотень спружинил на своих мощных лапах и прыгнул на Уинни. Она в ужасе выставила обломок палки перед собой и закрыла глаза, готовясь к неминуемой смерти… однако ничего ужасного с ней не случилось. Только горячий вихрь пронесся над ней, и ее снова с силой швырнуло на землю. Раздался страшный рев, а за ним – жалобный вой. Уинни распахнула глаза и увидела, как буквально в паре метров от нее катаются сплетенные в клубок два зверя – дикий волк и огромный обезумевший медведь. Это верный Дэвис подоспел на помощь.

Уинни в первый раз за всю бытность пребывания в поместье почувствовала прилив благодарности к Верджилу Дэвису, но умиляться времени не было. Она предоставила двум монстрам сумеречного мира бороться друг с другом, а сама, не в силах встать на ноги, поползла к лорду Флетчеру, боясь даже думать о том, что его уже может не быть в живых. Совсем рядом бились не на жизнь, а на смерть принявшие свой звериный облик Верджил Дэвис и мистер Библл, но ей было все равно, кто одержит победу и выживет ли она сама. Главным сейчас был граф, который лежал на земле и не подавал признаков жизни. Уинни обхватила его голову руками и, не понимая, что делает, принялась хаотично целовать его лоб, глаза и губы.

Рычание за ее спиной сменило тональность, и стало понятно, что один из зверей сдает позиции. Уинни боялась подумать, кто именно. Она прижалась своим лбом ко лбу лорда Флетчера и дала волю слезам. Сзади все стихло на несколько блаженных секунд, а потом снова раздалось глухое рычание подкрадывающегося зверя. Уинни вдохнула поглубже, аккуратно положила голову лорда Флетчера на траву, нашарила обломок палки, медленно повернулась навстречу смерти и посмотрела в насмешливые человеческие глаза оборотня. Теперь все было кончено.

Рывок. Прыжок. Звук выстрела и… тишина. Уинни стояла, оглушенная, все еще сжимая палку в руках, не понимая, кто она и где.

– Серебряные пули, – послышался еще один знакомый голос, который Уинни узнала сразу.

И даже притом, что его обладателя эльфийка, мягко говоря, недолюбливала, сейчас она была готова буквально расцеловать того, кто пришел ей на помощь, если бы у нее еще остались силы хоть на что-то.

Раздались еще несколько оглушительных выстрелов, и при каждом Уинни вздрагивала всем телом. Наконец все стихло окончательно. Уинни почувствовала, что глаза застилает пелена, а щеки – мокрые. Она провела по лицу рукой, стирая слезы, струящиеся из глаз, и наконец обернулась.

Знакомая фигура в неизменно элегантном черном пальто стояла в десятке метров от нее. В вытянутой руке ее спасителя был зажат почти такой же пистолет, как тот, которым ранее воспользовалась Уинни, но это оружие было заряжено как надо.

– Я решил удовлетворить ваше ходатайство о выдаче вам оружия и комплекта серебряных пуль, однако, учитывая, что ваше задание подвергло вас опасности, решил проконтролировать все лично. Надеюсь, вы не возражаете?

С этими словами человек махнул пистолетом в сторону огромной черной туши, лежащей посреди залитой лунным светом поляны. Милейший мистер Библл больше не подавал никаких признаков жизни. Более того, лекарь медленно, но верно приобретал прежний облик. Он съеживался, усыхал, шерсть таяла на глазах, когти уменьшались, а суставы возвращались в прежнее состояние. Через несколько минут на траве осталось лишь неподвижное тело немолодого человека, скрючившегося на боку, неловко согнувшегося, с неестественно вывернутой рукой. Уинни содрогнулась и отвела глаза.

– Рада видеть вас, – наконец произнесла она непослушными губами.

– Еще бы! После того, что вы тут наворотили! – буркнул новоприбывший, направляясь к ней и присаживаясь на корточки. – Как чувствовал, что не стоит посылать вас сюда.

Несмотря на всю трагичность ситуации, Уинни не в состоянии была сдержать горячее, жгучее негодование.

– Я? Наворотила?!

– Оставим это на потом. – Ее собеседник склонился над телом лорда Флетчера. – Что у нас тут?.. Лорд Флетчер! Милорд! Очнитесь! Меня зовут Гаэль Эстра, я старший следователь лондонской полиции, глава департамента по борьбе с оборотнями.

С этими словами прибывший мужчина вытащил из кармана пальто пузырек с прозрачной жидкостью, разжал губы графа, влил ему в рот несколько капель, потом слегка похлопал его по щеке. Непонятно, что именно произвело должный эффект – манипуляции или слова следователя, – но лорд Флетчер глубоко вдохнул и открыл глаза.

– Кто вы? – хрипло спросил он, стараясь сфокусировать взгляд на бледном узком лице над собой.

– Гаэль Эстра, – терпеливо повторил мужчина. – Старший следователь, непосредственный начальник мисс Хаскин.

– Кого?.. – все так же хрипло переспросил граф, с мучительным стоном приподнимаясь и опираясь на локоть.

Взгляд его остановился на Уинни, которая именно в этот момент была готова отдать все что угодно, только бы граф оставался без чувств. Но когда это жизнь интересовалась, что, как и когда должно происходить на свете?

– Мисс Хаскин, моя помощница, – пояснил следователь Эстра, не глядя махнув в ее сторону. – Она вызвалась приехать, чтобы собрать для меня информацию. Дело об убийствах в ланкастерских лесах у нас на контроле, но мы мало продвинулись за эти два года, поэтому, когда мисс Хаскин на глаза попалось объявление о найме гувернера в Ланкастер-Хаус, она предложила использовать эту возможность. Я вынужден был согласиться, потому что иного способа подобраться к оборотню ближе у нас не было. К сожалению, все вышло из-под контроля. Мисс Хаскин неплохой сотрудник, но она слегка одержима своим карьерным ростом и часто берет на себя то, с чем не в состоянии справиться особа женского пола, будь она даже полуэльфом.

Непонятно, когда в голосе Эстры было больше пренебрежения – когда он говорил о женском поле или о чистоте расы.

– Мисс Хаскин вменялось лишь собрать информацию, а не устраивать тут собственное расследование. Но я с этим разберусь позже. Слава богу, успел вовремя и все завершилось вполне благополучно.

Уинни хотелось закрыть глаза от стыда и растерянности. Она старалась не смотреть на графа, но знала точно, что он в этот момент смотрит только на нее.

Однако внезапная догадка отодвинула в сторону все остальное.

– Хильда Флетчер еще на свободе! – воскликнула она. – Я лишь ранила ее. В моем пистолете не было серебряных пуль. Ее нужно остановить, пока она не растерзала еще кого-нибудь… Она может навредить месье Тамифье!

Она наконец решилась взглянуть в лицо лорду Флетчеру, однако, вопреки ее опасениям, он смотрел вовсе не на нее. Он смотрел куда-то за ее плечо, и его лицо было ярко освещено. Это был не свет луны. Свет был ярким, но теплым. Оранжево-алые всполохи танцевали в глазах графа.

– Поместье горит, – прошептал он.

* * *

Уинни неслась через сад что есть сил, не различая ничего на своем пути и не думая, поспевают ли за ней лорд Флетчер и следователь Эстра. В ее голове билась только одна мысль: Лилу. Она спотыкалась о корни деревьев, поскальзывалась, падала, поднималась и снова бежала вперед. Туда, где светло, как днем, и жарко, как в преисподней.

Наконец она выскочила на открытое пространство перед Ланкастер-Хаусом, где уже собралась целая толпа. Многие выбежали из дома, в чем застал их огонь: в ночной сорочке и колпаке, в домашних туфлях, а кто-то и вовсе босиком. Кто-то истерично рыдал. Уинни различила среди людей массивную фигуру Бэрноу. Подоспевший инспектор уже взял на себя руководство тушением пожара и отдавал приказы своим зычным, как труба, голосом. По его указке слуги волокли лестницы и ведра с водой.

– Месье Тамифье! – выкрикнула Уинни и заметалась по толпе, хватая за руки и разворачивая к себе всех, кто подходил по росту и комплекции или просто был знаком и мог ответить, где непоседливый бес. – Месье! Где вы?!

Краем глаза она видела, как слуги выносят на поляну массивное кресло и устанавливают его прямо по центру и как его величество король, надменно подобрав полы своего роскошного, расшитого шелком халата, усаживается поудобнее. Король был без парика, но с изящным перламутровым лорнетом в руке, который он незамедлительно пустил в ход, брезгливо щурясь на пожар.

– Наконец-то достойное развлечение! Однако ему не хватает размаха и изящества. Все это как-то провинциально – понимаете, о чем я? – обратился он к уже знакомой Уинни старушке, которая и спала, по всей видимости, в бриллиантах, потому что, несмотря на глухую ночь, те были при ней.

Уинни подавила желание отхлестать от души эту оплывшую лоснящуюся венценосную морду и снова принялась за поиски Лилу. Она, задрав голову, постаралась оценить размер беды, а заодно определить, где окна спальни бесенка.

Огонь захватил восточное крыло здания. Очагом воспламенения, скорее всего, стал кабинет лорда Флетчера. Там пламя ревело и вырывалось снопами искр и клубами дыма из окон. То тут, то там лопались стекла в окнах. По счастью, спальня Лилу находилась в западном крыле на втором этаже. Однако пламя разрасталось с невероятной скоростью.

Кто-то робко тронул ее за локоть. Она резко обернулась и увидела тетушку Сесиль, зябко кутающуюся в вязаную шаль, несмотря на то что на поляне было жарко, как в печи, от огня, поглотившего дом.

– Вы не видели месье Тамифье?

Уинни схватила ее за руки, но, увидев ужас в глазах пожилой женщины, без лишних слов кинулась к горящему зданию.

– Куда?! – послышался знакомый голос, и ее руку крепко сжали.

Девушка обернулась и увидела лорда Флетчера.

– Месье Тамифье! – прокричала она.

Граф без лишних слов оттолкнул ее в сторону, сорвал с плеч изорванный сюртук и, прижав его к носу и рту, без лишних разговоров ринулся в дверной проем, который когда-то был выходом из парадной гостиной. За дверью бушевали языки адского пламени, все дышало жаром. Уинни закричала от ужаса, но лорд Флетчер уже исчез из виду. Недолго думая, она вырвала из рук тетушки Сесиль шаль и ринулась вслед за графом. Лучше она сгорит заживо, чем будет молча смотреть, как погибает ее воспитанник.

Лорда Флетчера она потеряла из виду почти сразу. Глаза вообще невозможно было держать открытыми. Тело Уинни обнял жар, волосы затрещали, плавясь при невозможно высокой температуре. Уинни приказала себе собраться и не паниковать, прижала шаль к нижней половине лица и двинулась через зияющий проем в холл, к лестнице на второй этаж.

Здесь было просторно и отсутствовала мебель, и огонь распространялся медленнее. Уинни бросилась по лестнице, стараясь не думать, что вот-вот может обрушиться потолок. Сильно мешало то, что осталось от некогда пышной длинной юбки, и она решительно оторвала подол, чтобы он не путался в ногах и, чего доброго, не загорелся.

До лестничного пролета на втором этаже эльфийка добралась без особых проблем, однако стоило ей ступить ногой на площадку, как раздался страшный скрежет, и, едва девушка успела отскочить, на то место, где она раньше стояла, упала огромная потолочная балка, охваченная огнем. Поместье складывалось, как карточный домик, буквально на глазах.

Эта новая преграда едва не отрезала Уинни от коридора, в котором находилась спальня Лилу, остался лишь небольшой проем. Девушка обмотала шаль вокруг головы и решительно ринулась вперед, в наполненный дымом темный коридор, ориентируясь по памяти. Легкие саднило, глаза ел дым. Она ничего не видела и едва держалась на ногах.

Наконец ее пальцы нащупали дверную ручку, однако Уинни тут же вскрикнула: металл был раскален до предела. В ту же секунду дверь с треском распахнулась, едва не ударив Уинни по лбу, и в проеме появилась высокая фигура графа. На руках он держал завернутого в сюртук Лилу.

– Он без сознания. Надышался дыма.

Слова лорда Флетчера были едва различимы в гуле огня и грохоте разрушающегося здания. Не полагаясь больше на голос, он движением головы показал Уинни на другой конец коридора, где еще не было огня и где располагалась лестница для слуг, и сам поспешил туда. Девушка последовала за ним.

– Грейсон! – раздалось за их спинами.

Уинни не сбавила шаг, не сразу сообразив, что крик не является плодом ее воображения, и с размаху наткнулась на спину остановившегося лорда Флетчера. Вопль повторился, в нем была бездна отчаяния.

– Грейсон!!!

Граф обернулся, и Уинни пришлось сделать то же самое. Поначалу она не увидела ничего, кроме стены огня, но крики о помощи продолжались. Вскоре Уинни поняла, что за обрушившимися балками, перекрывающими проход в другую, западную часть коридора, мечется женская фигура. Эльфийка почувствовала приступ ярости, обжигающей сильнее пожара, поняв, что к помощи взывает Хильда Флетчер.

– Спаси меня! – рыдала леди Флетчер, обращаясь только к графу Флетчеру, – видимо, даже в момент последнего отчаяния она понимала, что Уинни не придет ей на помощь.

Уинни повернулась к лорду Флетчеру:

– Не смей! Грейсон, это она подожгла поместье! Она убивала людей! Она чудовище!

Граф не двигался с места. Он прижимал к себе Лилу и колебался. Над их головами раздался страшный скрежет.

– Грейсон! – взмолилась Уинни, понимая, что крыша в любой момент может рухнуть.

– Грейсон! – рыдала по ту стороны стены огня Хильда Флетчер.

Лорд Флетчер посмотрел Уинни в глаза и решительно передал ей завернутого, словно кокон, беса.

– Она не виновата. Такова ее сущность. Спаси Лилу.

С этими словами он кинулся обратно в бушующее море огня. Уинни закричала и дернулась за ним, но в ту же секунду очередная потолочная балка обрушилась, поднимая сноп искр. Уинни обдало жаром и отбросило назад ударной волной. Стараясь не разрыдаться и экономя последние силы, что еще были в ее теле, она обхватила Лилу крепче и бросилась в сторону лестницы в конце коридора.

* * *

Свежий ночной воздух после пожара показался Уинни настоящим счастьем. Кто-то забрал из ее рук Лилу, и она, успев сделать несколько шагов, упала в траву. Но ее подняли и настойчиво куда-то потащили: дом мог вот-вот обрушиться полностью. Сознание уплывало, обожженные ладони горели огнем. Чужие голоса доносились, словно сквозь туман. Один из них был знакомо звонким, и у Уинни отлегло от сердца, когда она поняла, что Лилу пришел в сознание. Однако, несмотря на то что силы почти оставили ее, она не могла позволить себе отключиться.

– Грейсон… – прошептала она, комкая пальцами траву и пытаясь подняться. – Нужно спасти лорда Флетчера…

Последним усилием воли она приподнялась сначала на руках, потом встала на четвереньки и наконец кое-как смогла подняться на ноги.

– Туда нельзя! Крыша вот-вот обрушится!

Кто-то хватал ее за руки и не пускал обратно, но Уинни изворачивалась, как кошка. Одна за другой балки перекрытий падали в огонь, поднимая столпы искр. Почти все поместье было охвачено огнем. Пламя факелом разрослось от восточного крыла к западному, к той самой лестнице, по которой ей удалось выбраться наружу. Выжить в таком аду было невозможно. Уинни это прекрасно понимала, но все же рвалась туда.

Внезапно рев огня и голоса людей перекрыл страшный вопль горящего заживо зверя. Крик был полон боли и ужаса. И в этот момент Уинни увидела на фоне пылающего дома черную фигуру, едва переставляющую ноги. Лорд Флетчер был один. Без Хильды. Уинни бросилась к графу, но ее опередил Лилу. Он метнулся через лужайку и повис на лорде Флетчере, едва не опрокинув его навзничь. Потом обернулся к Уинни и бросился было к ней, но в этот момент граф крепко удержал его за руку. Уинни остановилась, увидев его взгляд. В нем не было ничего, только отстраненное равнодушие. Вся правая сторона его лица обгорела и представляла из себя один единый ожог. И, казалось, пламя выжгло все его эмоции и чувства.

– Мисс Эйр! – возбужденно воскликнул Лилу, пытаясь вырваться из рук графа.

– Ее зовут не так, – с горечью прервал его лорд Флетчер.

Лилу вертел головой, ничего не понимая. Он смотрел то на Уинни, то на графа. Эльфийка открыла было рот, но сказать ей не дали.

– Не надо. – Отвечая на немой вопрос Уинни, лорд Флетчер объяснил: – Я не хочу ничего знать. Это ничего не значит. Это может быть просто еще одной ложью. А я устал от лжи.

– Я тоже, – честно сказала Уинни.

Граф кинул на нее взгляд, в котором девушке на секунду померещилось колебание, но жизнь снова расставила все по местам. Подошедший следователь Эстра накинул ей на плечи свое пальто.

– Пойдемте, мисс Хаскин, – сказал он таким будничным тоном, словно ничего особенного не происходит. – Нам многое нужно обсудить. Вы много дров наломали, но, думаю, место младшего детектива у вас в кармане.

Уинни едва сдержала стон разочарования. Она смотрела, как лорд Флетчер отворачивается от нее, чтобы отдать кому-то распоряжение, и как теряет к ней интерес. Как Лилу кусает губы, сильнее сжимает руку графа и как блестят его глаза от непролитых слез. Как этаж за этажом, стена за стеной, балка за балкой рушится некогда прекрасное поместье. И как вместе с ним рушится ее жизнь.