Тяжелые капли дождя барабанили в стекло, и, хотя время было еще не позднее, в комнате уже стало темно. До закрытия конторы оставалось два часа, но надежд на то, что сегодня в «Сыскное агентство мисс Уинифред Хаскин» заглянет клиент, становилось все меньше: ноябрь загонял горожан по домам, к теплым очагам, горячему чаю и сдобным плюшкам.

А впрочем, дело было не во времени года. Справедливости ради следует сказать, что клиентов в агентстве мисс Хаскин не было и в октябре, когда контора открылась. Возможно, дело в том, что при увольнении Уинни не удалось разжиться подходящими рекомендациями. А возможно, все сводилось к тому, что Уинни – женщина, и в общественном сознании ей больше пристало стоять у плиты, беременной, с половником в одной руке и малышом в другой, и варить похлебку, ожидая, когда муж вернется со службы, а не торчать в конторе своего имени и уж тем более не гоняться за преступниками.

Ни за какими преступниками Уинни и не гонялась. С момента открытия ей не поступило ни одного заказа, если не считать приятной старушки, которая пришла с просьбой найти ее кошку по кличке Старая Дева. Кошку Уинни нашла за полдня и, конечно же, не взяла со старушки, которая со слезами радости на глазах старалась поцеловать упирающуюся кошку, ни шиллинга. Тем более что эльфийка не была уверена, что кошка старушкина: пожилая леди была сильно подслеповата, а кошка у нее на руках выкручивалась так, будто от этого зависит ее жизнь.

Все оставшееся время Уинни старалась не заснуть за своим массивным, но совершенно пустым столом и не думать, как она будет вносить очередную арендную плату за помещение: ее личные сбережения таяли, как мартовский сугроб. Единственной ее радостью было поедание выпечки. Заведением по соседству была кондитерская, и ее хозяйка, француженка мадам Лофкус, взяла за правило подкармливать Уинни. Ее вишневые пудинги и лимонные кексы слегка скрашивали будни Уинни и не давали окончательно впасть в апатию.

Уинни зевнула и, меняя позу, подперла щеку рукой, стараясь отогнать дрему. Уставившись на кусок лимонно-желтого кекса на блюдечке тут же на столе, она загрустила, некстати вспомнив Лилу и его аллергию. Потом девушка решительно встала со стула, окончательно сдаваясь и принимая тот факт, что сегодня посетителей тоже не будет. Потянувшись с хрустом, она направилась к двери, чтобы перевернуть табличку на ней таким образом, что любой, кто решит заглянуть, понимал, что контора закрыта.

Но стоило Уинни протянуть руку, как колокольчик над дверью коротко и нервно звякнул. Дверь распахнулась, впуская холодный влажный лондонский воздух, брызги дождя и… неопознанный объект, который первым делом едва не снес Уинни с ног. Некто тяжелый, мокрый и решительно настроенный бросился ей на шею, чуть не опрокидывая ее на пол.

– Лилу! – последовал незамедлительный окрик.

Уинни устояла на ногах, крепко обняла болтающего ногами бесенка и посмотрела на лорда Флетчера, вставшего на пороге неподвижной статуей. Капли стекали с полей его черного цилиндра на плечи, рука, затянутая в черную кожаную перчатку, сжимала набалдашник трости, темные глаза ничего не выражали. Позади лорда Флетчера на мостовой виднелся экипаж, и Уинни даже показалось, что она разглядела за пеленой дождя флегматичного Мота.

Лилу тем временем нащупал ногами твердую почву, вернулся к порогу и, схватив лорда Флетчера за руку, втащил его в контору. Вид у него был заговорщицкий.

– Мисс Хаскин. – Граф снял цилиндр и пригладил волосы. – Надеюсь, мы не побеспокоили вас? Вы собиралась уходить?

– Нет-нет! – поспешила заверить его Уинни, переглядываясь с Лилу, не в силах убрать с лица улыбку.

Радость от встречи с воспитанником подействовала на нее, как глоток живительного эликсира. Она вдруг осознала, как сильно соскучилась по Лилу, по тетушке Сесиль, по Моту и даже по Бомфорду. О том, как она соскучилась по лорду Флетчеру, Уинни старалась не думать. Даже смотреть на него ей было больно. И тем больнее было видеть, что сделало с ним беспощадное пламя пожара. Уинни понимала, что пялиться некрасиво, но не могла отвести взгляд от левой стороны лица графа, которое покрывала сетка заживающих рубцов. Один из них коснулся уголка глаза и чуть оттянул его вниз, навечно сделав лорда Флетчера печальнее, чем прежде.

Лорд Флетчер перехватил ее взгляд и опустился в стоящее чуть боком кресло, что позволило ему скрыть свое увечье. Уинни торопливо перевела взгляд на Лилу и вдруг спохватилась, вспомнив о приличиях. Она засуетилась, отступая вглубь комнаты и показывая на небольшой диванчик и кресла у камина.

– Проходите, я заварю чай. Только не ешьте кекс, месье Тамифье. В нем лимоны, а они желтого цвета.

Замечание было сделано как раз вовремя и застало Лилу с куском лакомства в руке и с широко открытым ртом.

– Не стоит, мы ненадолго… – начал было лорд Флетчер.

Но Лилу, с сожалением оставив так и не надкушенный кекс, взобрался на кресло, залез руками в вазочку с шоколадным печеньем подходящего цвета и увлеченно захрустел, всем своим видом показывая, что уходить в ближайшее время он не намерен. Уинни улыбнулась и принялась за приготовление чая.

Пальцы у нее подрагивали, но простые движения помогли справиться с первым волнением, а заодно погасить пламя преждевременной радости. По лорду Флетчеру непохоже было, что этот визит был инициирован им лично. Скорее, это заслуга Лилу.

Уинни расставила на низком столике чашки, добавила в них молока и разлила чай. Потом села в свободное кресло, смиренно сложив руки на коленях и ожидая, когда граф заговорит. Тот не спеша взял чашку, сделал небольшой глоток, вернул ее обратно и только после этого спросил:

– Успешно ли идут дела?

Уинни окинула взглядом маленькую конторку, пыльный цветок на подоконнике, кекс и одинокую стопку бумаг на столе.

– Дела идут отлично, милорд, благодарю вас.

Лилу увлеченно сопел, размешивая шестую ложку сахара в чашке. Уинни придвинула к нему вазочку с печеньем и продолжила игру под названием «светская беседа».

– Вы решили провести зиму в своем лондонском доме?..

– Не думайте, что это просто визит вежливости, – вдруг прервал ее граф, и в этот момент Лилу весь подобрался. – Мы к вам по делу. А если точнее, хотим предложить вам работу.

– Я хочу найти родителей! – выпалил Лилу. – Вы поможете мне с этим?

Уинни внимательно посмотрела на бесенка, пытаясь прочитать по его хитрому выражению лица, что имеет место на самом деле – хитрость, призванная вновь свести вместе близких ему людей, или искреннее желание найти родню, – но не преуспела. Лорд Флетчер порылся в кармане и положил на столик бархатный кошелек с монограммой его рода. Судя по тому, как тяжело звякнули в кошельке монеты, было там немало.

– Это аванс, – спокойно пояснил граф, увидев, как Уинни меняется в лице. – Дело предстоит сложное. Нам, судя по всему, предстоит долгое путешествие во Францию.

– Нам? – переспросила Уинни, аккуратно разглаживая юбку на коленях.

Лорд Флетчер молча рассматривал ее лицо несколько секунд, будто что-то решая, а потом медленно кивнул.

– Нам. Я, безусловно, не оставлю Лилу, а он, безусловно, захочет отправиться с вами.

Уинни снова перевела взгляд на Лилу, который подался вперед, просительно сложив руки. Весь его вид выражал высшую степень мольбы. В наступившей тишине его хвост отбивал по спинке кресла тревожную дробь. Губы Уинни против ее воли раздвинулись в широкую улыбку, предвкушая новое приключение втроем.

– Я согласна, – ответила она и с удивлением увидела на лице лорда Флетчера улыбку облегчения.

– Отлично! – провозгласил он и пристукнул тростью по полу, поднимаясь с кресла с таким видом, будто собирается взяться за дело немедля.

По сути, этот жест был лишь знаком того, что они с Лилу уходят. Уинни последовала его примеру и незаметно подмигнула бесенку, заметив его расстроенную физиономию.

Они дошли до двери. Лорд Флетчер распахнул ее и вдруг замялся, будто захотел сказать что-то еще.

– Лилу, малыш, подожди меня в экипаже, – обратился он к бесу тоном, не терпящим возражений.

Лилу открыл было рот, но, посмотрев на непроницаемое лицо лорда Флетчера, закрыл его обратно. Уинни одобрительно кивнула ему, и он поскакал в сторону экипажа, стараясь попадать по лужам и поднимая огромное количество брызг. Граф смотрел на него с улыбкой и молчал.

А вот Уинни молчать долго не умела. Да и подчиненной лорда Флетчера больше не была, даже притом, что только что снова согласилась работать на него. Она посмотрела на его профиль на фоне дождя. Теперь он стоял к ней правой стороной и выглядел точно так же, как при первой встрече в темной галерее Ланкастер-Хауса, – молодым, язвительным и бесконечно дорогим ей.

– Что на самом деле привело вас сюда? – спросила она без обиняков.

Он промолчал, всматриваясь в дождь, потом ответил вопросом на вопрос:

– Вы хороший детектив, мисс Хаскин?

– Да, – не раздумывая ответила она, вспоминая свой бывший офис и коллег-детективов, которые все как один, за исключением Гаэля Эстры, были с пивными животиками или с подагрой, зато обладали тем, чем не обладала она, – они были мужского пола.

– Вы сами придумали всю эту аферу с переодеваниями? – задал он новый вопрос, по-прежнему не глядя на нее.

– Да, – подтвердила Уинни, больше не собираясь врать.

Эльфийка и правда была тогда готова на что угодно, лишь бы доказать мужскому миру, что она тоже чего-то да стоит.

– И вам так важна была должность младшего детектива, что вы пошли на обман?

– Да, – ответила Уинни в третий раз.

В любом случае, ее ответы были очевидны.

– Тогда почему вы отказались от должности и ушли из полиции? – спросил ее граф и повернулся к ней лицом.

Но на этот раз Уинни ничего не ответила. Лорд Флетчер смотрел в ее глаза долгие несколько минут и внезапно горько улыбнулся, капитулируя.

Потом он опустил руку в карман, достал оттуда какой-то предмет и разжал ладонь. Уинни с удивлением уставилась на черную атласную ленту, одну из тех, которыми граф завязывал волосы. Лента была сильно потрепана, словно ее использовали слишком долго. Внезапно сердце ее пропустило удар, а потом понеслось бешеной ланью. Простая догадка заставила ее вскинуть голову и уставиться на графа. Тот усмехнулся.

– Ланкастер-Хаус сгорел почти полностью, – тихо сказал он. – От него ничего не осталось, кроме фрагментов западного крыла. Верхние этажи уничтожил огонь, только одна комната осталась почти нетронутой. Даже постель не пострадала.

– Моя комната? – спросила Уинни, хотя уже знала правду.

Лорд Флетчер медленно кивнул.

– Я нашел это под подушкой. Кажется, вы ее там долго хранили.

Уинни почувствовала, что краснеет, что было совершенно недопустимо для такой серьезной особы, как она, да к тому же частного детектива.

– Это ничего не значит, – сказала она, откашлявшись.

– Да, – спокойно согласился граф. – Абсолютно ничего.

– Вы здесь ради месье Тамифье.

– Конечно, – совершенно серьезно подтвердил лорд Флетчер.

– А значит, мы должны помочь ему, – решительно закончила Уинни.

– Ну что ж, – сказал лорд Флетчер с улыбкой и решительно пристукнул о мостовую тростью, – тогда за дело.