В это утро пробуждение в спальне лорда Флетчера не вызвало у Уинни отторжения. Она с тоской подумала, что ей нравится встречать день в кольце горячих мужских рук. Солнечные лучи падали прямо на постель, из открытого окна доносился беззаботный птичий щебет. Все вокруг излучало мир и покой. Лорд Флетчер спал на спине с таким беззащитным выражением лица, с каким могут спать только дети. Уинни беззастенчиво рассматривала его, наслаждаясь последними мгновениями безоблачного счастья. То, что графу донесут о ее расспросах, не вызывало ни малейшего сомнения. Поэтому Уинни позволила себе то, чего не позволила бы при других обстоятельствах. Она аккуратно, чтобы не разбудить спящего лорда Флетчера, вытянулась вдоль его тела, просунула под него руки и уютно улеглась ухом на его широкую горячую грудь. Дыхание спящего сбилось, и теплые сильные руки обняли ее за плечи.
– Ты не сбежала? – хрипло произнес лорд Флетчер. – Это даже странно.
Уинни не видела его лица, но почувствовала улыбку в голосе и решила не портить этот миг колкостями и сарказмом. Только теснее прижалась к графу, за что получила легкий поцелуй в висок.
– Еще немного, и я привыкну просыпаться в твоей спальне, – пробурчала она и потерлась щекой о его грудь.
– Не торопись привыкать, – хмыкнул лорд Флетчер, и Уинни похолодела от догадки, что ему все известно и ей предстоит объясниться по полной.
Но, оказалось, речь идет совершенно о другом.
– На время визита его величества мне придется уступить свои покои, так что я малодушно подумываю поселиться в твоей комнате.
Уинни подняла голову и внимательно посмотрела ему в глаза, лихорадочно придумывая, как отговорить его от этой идеи, однако он понял ее взгляд по-своему.
– Я пошутил, не переживай. У нас будет не менее роскошная спальня, пусть и не такая большая. И потом, это временно.
– Меня полностью устраивает моя комната, – серьезно заверила она его. – Я вообще ничего не хотела бы менять.
Пришла его очередь хмуриться.
– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «ничего»?
Уинни разомкнула руки и села на постели, заботливо подоткнув под себя одеяло и думая, как объяснить лорду Флетчеру очевидное. Он тоже сел.
– Подожди. Прежде чем ты что-то скажешь, я хочу кое-что тебе показать.
С этими словами он быстро соскочил с постели и, совершенно не стесняясь своей наготы, прошел к секретеру, стоящему неподалеку. Уинни разглядывала его с удовольствием, гадая, что он задумал. Жизнь научила ее, что сюрпризы могут быть как приятными, так и в высшей степени отвратительными, и лучше быть готовой ко всему. Лорд Флетчер провернул ключ, запирающий один из ящиков, достал плоскую бархатную коробку, вернулся к постели, сел напротив Уинни и открыл футляр, разворачивая его к ней так, чтобы было видно его содержимое. Девушке пришлось на мгновение зажмуриться от снопа искр, когда солнечные лучи коснулись великолепных камней роскошного ожерелья. Она широко распахнула глаза и охнула от восторга.
– Нравится?
По голосу лорда Флетчера было понятно, что реакция Уинни пришлась ему по душе.
– Как это может не нравиться? – задала вполне резонный вопрос Уинни.
Перед ней было самое великолепное украшение, какое ей когда-либо доводилось видеть. Прекрасно ограненные бриллианты, тонкая работа. Огромный изумруд редкого оттенка венчал это произведение искусства огромной драгоценной каплей.
– Оно изумительно!
– Оно твое, – просто сказал лорд Флетчер и, поймав непонимающий взгляд Уинни, рассмеялся. – Я хочу, чтобы ты надела его на бал, который состоится в поместье в честь визита короля. Оно прекрасно подойдет к тому платью, которое тебе должны были доставить ранее.
Уинни протянула руку и позволила себе прикоснуться к камням. Они были роскошными и холодными. Уинни медленно скользила пальцем по твердым граням, наслаждаясь их совершенством. Как любая другая женщина, она обожала драгоценности, но никогда раньше не прикасалась к таким дорогим вещам.
Лорд Флетчер, не говоря больше ни слова, достал ожерелье из бархатного чехла, встал с постели, обошел кровать и, оказавшись за спиной у Уинни, ловко защелкнул крохотный замок у нее на шее. Тяжелое украшение обняло ее шею, как драгоценная змея.
Девушка прижала ладонь к груди, на ощупь находя изумруд, легший в теплую яремную впадинку так, словно нашел свою оправу. Уинни соскользнула с постели и, как завороженная, подошла к зеркалу, придерживая одеяло и разглядывая себя так, будто видела впервые. Лорд Флетчер, сияющий, как новенькая монета, стоял у нее за спиной, обнимая за талию и с видимым удовольствием разглядывая отражение в зеркале. Пальцы Уинни перебирали звенья ожерелья.
Внезапная догадка заставила ее нахмуриться.
– Кто владел этим ожерельем до меня? – спросила она, избегая встречаться взглядом с зеркальным отражением лорда Флетчера.
Мрачная тень легла на его лицо. Он чуть отстранился от нее, но не убрал рук с ее талии.
– Это семейная драгоценность, – ровно ответил он. – Ею владели несколько поколений графов Флетчеров.
Но Уинни уже сделала свои выводы, хотя, собственно, дело было совершенно не в том, надевала эти камни предыдущая леди Флетчер или нет. Эльфийка еще раз провела кончиками пальцев по роскошным камням и сказала то, что должна была сказать:
– Оно великолепно, но я не могу принять его.
Выражение лица лорда Флетчера не изменилось. Казалось, он не может постичь смысл слов, сказанных Уинни. Она и сама не верила в то, что только что произнесла, поэтому решила подкрепить слова действием: вскинула руки, нащупала слегка подрагивающими от волнения пальцами маленький замок и попыталась расстегнуть его. Но сделать это без посторонней помощи было практически невозможно, да и одеяло тут же стало сползать, обнажая ее. В следующее мгновение руки лорда Флетчера накрыли ее пальцы, останавливая, и он бесцеремонно развернул ее к себе лицом.
– Грейсон… – начала она, увидев, как потемнели его глаза.
– Я не понимаю. Объясни мне, что еще произошло? Только прошу, обещай, что на этот раз обойдется без сюрпризов. Что тебе мешает принять от меня подарок?
Уинни дипломатично помолчала, подумав, что может пообещать что угодно, но только не это. Сюрпризов лорда Флетчера ждало хоть отбавляй.
– Грейсон, я гувернантка, – медленно начала Уинни.
– Я знаю, – без тени улыбки ответил лорд Флетчер, совершенно не собираясь облегчать ей задачу.
– И, что бы ты ни думал, я ею останусь, – продолжила она и, видя, что лорд Флетчер открыл рот, чтобы возразить, сделала умоляющий жест рукой, призывая его дослушать. – Мне нравится моя комната, нравится заниматься с Лилу, общаться с тетушкой Сесиль и другими слугами. Я выросла в сиротском доме, и моя кровь – красного, а не голубого оттенка. Я даже не чистокровный эльф. Я тебе не ровня. А значит, ты приготовил для меня только одну роль…
Она замолчала, не желая озвучивать унизительные для себя факты и думая, что с ее стороны это чистой воды манипуляция, что делало все еще хуже. Она всеми способами пыталась отдалить от себя того, кто ей дорог, чтобы доделать то, что должна.
– Ты говоришь глупости, – возразил лорд Флетчер. – Для меня не имеет ни малейшего значения твой социальный статус. Я уже давно не обращаю внимания на то, о чем судачат вокруг.
– Для тебя это не имеет значения, а для других имеет. Скажи, в каком статусе ты желаешь видеть меня на этом балу? Как ты представишь меня гостям?
Уинни все сильнее волновалась. Мысль, что граф Флетчер так ни разу и не сказал ей о своих чувствах, пришла ей на ум. По сути, ей тоже было плевать на общественное мнение, но показываться на глаза огромному скоплению людей, многие из которых прибыли из Лондона, было плохой идеей. Уинни и сама не могла понять, что ее больше всего беспокоит в этом разговоре: то, что ее чувства уязвлены, или то, что ее неприглядный секрет будет раскрыт?
– Я представлю тебя как свою невесту, как же еще? – без колебаний ответил граф Флетчер.
Сердце Уинни оборвалось. Одно дело – играть в переодевания и вести расследование, но вот играть с чувствами людей в ее планы совершенно не входило.
– Но… почему?.. – беспомощно прошептала она, гадая, когда и как все пошло не по плану.
– Потому что я люблю тебя, – пожав плечами, ответил лорд Флетчер так, словно она спрашивала об очевидных вещах. – Разве это не понятно?
– Нет, – честно ответила Уинни. – Ты никогда не говорил о своих чувствах.
– Видимо, я просто забыл упомянуть об этом.
Нахмурившись, лорд Флетчер пошел к постели за своей одеждой. Если бы Уинни не знала его чуть дольше, она даже могла бы подумать, что он смущен этим разговором.
Уинни воспользовалась его отсутствием, чтобы еще раз попробовать расстегнуть замок ожерелья.
– Даже не думай! – предостерег ее лорд Флетчер, не оборачиваясь, будто у него глаза на затылке.
Он, к облегчению Уинни, накинул на плечи тяжелый шелковый халат, скрыв свою наготу, которая значительно затрудняла Уинни общение и постоянно заставляла отвлекаться, завязал пояс и вернулся к зеркалу, где Уинни воевала с ожерельем за свою независимость. Обнял ее и привлек к себе, заставляя затихнуть в его руках. Голос его стал мягче и тише.
– Послушай… Просто обещай мне не торопиться с решением. Все, что происходит с нами, странно. Для меня-то уж точно. – Граф усмехнулся. – Но я в первый раз за несколько лет чувствую, что живу. – Он поправил ожерелье на шее Уинни и внимательно посмотрел ей в глаза. – Да, должен признать, это очень странная жизнь. Я точно не планировал гоняться за тобой по лесу, искать твою обувь и гадать, кто ты, мужчина или женщина, но это жизнь. И я рад, что нашел тебя.
– Это я тебя нашла, – проворчала Уинни, потому что технически это она нагрянула в поместье графа, а не наоборот.
Споры об ожерелье и правда можно было оставить на потом. Граф относился к тому типу людей, которые не принимают отказ, но всегда можно было пойти на хитрость и придумать обходной маневр, чем и собиралась заняться Уинни попозже. Сейчас ей срочно хотелось сменить тему и заодно дать им обоим передышку от бесконечной череды неловкостей.
– А зачем король приезжает в Ланкастер-Хаус? Поместье так далеко от Лондона…
Лорд Флетчер, довольный тем, что она больше не пытается снять украшение, не язвит, не убегает и не говорит странности, сел в кресло и похлопал по коленям, приглашая Уинни присесть. Однако она, начисто проигнорировав его жест, расположилась на кровати, плотно завернувшись в одеяло. Лорд Флетчер закатил глаза, но комментировать ее маневр не стал. Он закинул ногу на ногу и вздохнул.
– Я не силен в дворцовых сплетнях, но даже до меня дошли слухи о новой фаворитке его Величества.
Уинни вся обратилась в слух. Лорд Флетчер, поймав ее заинтересованный взгляд и поняв, что она ждет продолжения, продолжил:
– Полагаю, визит в отдаленное поместье – хороший повод для его величества провести время с леди Элфорд, а заодно пожить и хорошенько развлечься за счет своего подданного. Он обожает охоту, а в ланкастерских лесах водится много зверей.
При упоминании охоты его лицо помрачнело, но вскоре улыбка вернулась. Он торжественно склонил голову, показывая, что подданным, которого коснулась высшая милость монарха, в данном случае является он. Его величественной манере себя вести никак не соответствовало голое колено, торчащее из-под полы халата, и Уинни хихикнула. Но тут же вернулась к тому, что зацепило ее в последней фразе графа.
– Леди Элфорд? – переспросила она, гася улыбку.
– Да. – Лорд Флетчер кивнул, улыбаясь ей в ответ. – Так зовут новую подопечную его величества.
Уинни пожала плечами:
– Но ведь у короля огромное количество фавориток. Обычное дело.
Лорд Флетчер качнул голой ногой.
– Не в этот раз. Поговаривают, что его величество увлекся не на шутку, чем вызвал огромное неудовольствие королевы. Так что теперь он предпочитает долгие визиты в отдаленные концы своей империи. Можно сказать, нам не повезло.
– Интересно посмотреть на леди Элфорд, – задумчиво пробормотала Уинни, теребя ожерелье. – Она, верно, редкостная красавица.
Лорд Флетчер внимательно посмотрел на нее и произнес с улыбкой:
– Если я что и понял в этой жизни, так только то, что чувства не зависят от красоты и статуса. Они просто приходят, никого не спрашивая, и ставят перед фактом.
Уинни беспокойно заерзала на постели, увидев, что глаза графа опять засветились, словно две масляные горелки, и они снова вступают на тонкий ледок разговоров о любви и отношениях, а Уинни сейчас была не в состоянии снова мучить себя чувством вины. Пора было отвлечь себя, да и графа заодно. Она решительно поднялась с кровати, чем заслужила неодобрительный взгляд.
– Ты опять сбегаешь, – озвучил он очевидное.
– Что бы ни происходило в королевстве, занятия для Лилу никто не отменял, – бодро заявила она, стараясь не встречаться с лордом Флетчером взглядом.
Последовал тяжелый вздох, но, видимо, у графа тоже было запланировано немало дел на этот день.
– Ладно, – согласился он, правда, с кресла не встал. – Поцелуй меня и беги.
Уинни хотела было возразить, но подумала, что один короткий поцелуй ничего не изменит. Она подошла к креслу, думая, что лорд Флетчер поднимется ей навстречу, но вместо этого он поймал ее запястье и резко потянул к себе. Уинни потеряла равновесие и шлепнулась к нему на колени. Сильные руки обняли ее, и Уинни была втянута в восхитительный, головокружительный, нескончаемый поцелуй. «А может, и правда ну его…» – проплыла у нее в голове вялая и расплывчатая, как медуза, мысль, а потом и эта бедолага исчезла.
К полудню в поместье воцарился настоящий хаос. Уинни с Лилу забаррикадировались в библиотеке и тревожно вздрагивали, услышав торопливый топот ног мимо двери, звон разбитого стекла или голос обычно сдержанного Бомфорда, звучащий на полтона выше. Куда-то тащили новую посуду, где-то вразнобой страдали настраиваемые струнные инструменты, скрипел паркет, и, казалось, даже стены ходят ходуном.
Настроение как нельзя кстати совпало с тревожным ожиданием Уинни, хотя она испытывала робкую надежду, что в общей суматохе и приготовлении к визиту его ввеличества о ней просто забудут. Но ее надеждам было суждено разбиться, когда в дверь библиотеки настойчиво постучали, и, не дождавшись ответа, всклокоченный и встревоженный Бомфорд просунулся внутрь. Он коротко взглянул на застывших в разных позах Лилу и Уинни и бросил:
– Вам надлежит немедленно пройти в кабинет лорда Флетчера.
– Мне? – на всякий случай уточнила Уинни, но дверь уже захлопнулась.
Уинни без сил опустилась в кресло. Нервы у нее стали тоньше прошлогодней травы. Распоряжение зайти в кабинет к графу могло быть лишь предлогом, чтобы в суете этого дня сорвать мимолетный поцелуй, но Уинни была девушкой в высшей степени прагматичной и не верила в романтику среди белого дня, наполненного неотложными делами. Она коротко выдохнула и бросила на Лилу предостерегающий взгляд, пресекая любые попытки закончить урок досрочно.
– Закончите главу и постарайтесь сформулировать свои мысли по поводу прочитанного, – велела она и, подобрав юбки, направилась к выходу.
Неприятный холодок неизвестности следовал за ней по пятам, пока она шла к кабинету графа по коридорам наполненного суетой поместья.
Она коротко постучала в тяжелую дверь кабинета и толкнула ее, не дожидаясь разрешения вступить в святая святых. Однако стоило ей переступить порог кабинета лорда Флетчера, как стало понятно, что все пошло под откос.
Лорд Флетчер что-то яростно писал. Перо в его руке скрипело, рвало бумагу, брызги чернил разлетались во все стороны. Казалось, еще чуть-чуть, и из-под его руки повалит дым, – столько ярости было в его движениях. От благостного утреннего расположения графа не осталось и следа.
Уинни нарочито медленно и аккуратно прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
– Вы посылали за мной, милорд? – как можно тише обратилась она к нему, снова перейдя на «вы» и увеличив расстояние между ними на миллионы миль и лет.
Он не отозвался, только яростнее заскрипел пером по бумаге. На секунду Уинни пришла в голову мысль, что он просто не знает, как на нее реагировать и что сказать. Но в эту же секунду лорд Флетчер решительно отбросил перо в сторону и посмотрел на Уинни тяжелым взглядом.
– Разве я выразился недостаточно ясно, когда попросил тебя не вмешиваться в дела моей семьи и не заниматься расспросами? – спросил он неожиданно медленно и тихо.
Уинни промолчала, понимая, что ее ответ не так уж и требуется, у лорда Флетчера есть полная картина ее преступления.
– Разве я не просил тебя не ворошить прошлое и не говорил, что любое воспоминание о тех днях мучительно для меня?
Уинни молчала, потому что даже лучшие слова были неспособны исправить ситуацию. А лорд Флетчер расходился все больше.
– Почему там, где ты, всегда проблемы? Тебя невозможно оставить одну даже на пару дней! Ты же обещала мне не совать свой нос куда не следует! Как же ты могла так обмануть меня?!
С этими словами лорд Флетчер откинулся в кресле и судорожно выдохнул сквозь зубы. Уинни заметила, что он не перешел на «вы», а это хороший знак.
– Ты тоже обманул меня, – вырвалось у нее прежде, чем она успела прикусить язык.
– Я?! – удивился лорд Флетчер, теряя всю свою представительность и важность.
Он вскочил с кресла и сделал несколько шагов к Уинни, словно собирался схватить ее в охапку. Уинни вздрогнула, но не отступила.
– Ты. Ты знаешь об интрижке леди Флетчер с Эмилем Вольтре. Не можешь не знать. Твой преданный цербер доложил тебе об этой связи точно так же, как доложил о том, что я расспрашивала его о твоей супруге.
– Верджил не цербер, а преданный мне до мозга костей человек, – парировал лорд Флетчер.
– Он берсерк, – отрезала Уинни. – И ты ушел от ответа.
– Так же, как и ты! – тут же взорвался лорд Флетчер. – Неужели ты не понимаешь, что я не могу самолично признаться в том, что со стопроцентной вероятностью делает меня виновным в смерти моей супруги?
– Ты поэтому скрываешь улики? – вырвалось у Уинни, и она тут же пожалела о сказанном.
– Улики? – повторил он за ней эхом, не веря собственному слуху, и тут же повторил: – Улики?!
– Ты ничего мне не объясняешь, только ведешь себя так, словно я маленькая глупенькая девочка. Что с твоей рукой? К чему эта черная краска на ногтях? Что она скрывает? Зачем закрасили стены в комнате на чердаке, стоило мне туда сунуться? Почему твоя погибшая жена похоронена не в семейном склепе, а на обычном деревенском погосте? Почему ты постоянно недоговариваешь?
Лорд Флетчер смотрел на нее так, словно видел ее впервые.
– Какого рода расследование ты затеяла и чего добиваешься? Кто ты такая? – наконец тихо спросил он.
Уинни упрямо сжала губы, кляня свой несдержанный язык на все лады. Они стояли друг напротив друга, бросая обвинения и изрыгая громы и молнии. Оба были правы, и оба были готовы вот-вот разрушить то хрупкое, что возникло между ними без их ведома.
– Много лет назад пистолет в моих руках разнесло на куски из-за некачественного пороха. С тех пор ногти на моей правой руке выглядят… не очень презентабельно. Комнату, в которой происходили самые темные моменты жизни моей погибшей супруги, покрасили, чтобы больше не возвращаться к этой истории. А упокоена она в соответствии со своей последней волей – умирая, она попросила похоронить ее в Пемберли, в обычной могиле, а не в мрачном каменном склепе. Осведомиться о причинах такого желания я уже не успел… Мне больно вспоминать об этом и больно говорить. Я больше не хочу…
Лорд Флетчер не договорил. Замолчав на полуслове, он сделал шаг назад и рухнул обратно в кресло. Наступила тишина, прерываемая звуками суеты и приготовлений где-то в глубине дома. «Неужели все закончится вот так?» – с отчаянием подумала Уинни. Она знала, что это возможно, ждала этого скандала со дня на день, но оказалась совершенно не готова к нему. Она понимала, что они с графом не доверяют друг другу, но не думала, что ей будет так больно. А еще она все отчетливее ощущала неприятнейшее чувство, которое ее почти никогда не мучило, а сейчас ощущалось все сильнее, – чувство вины. Лорд Флетчер сидел в кресле, сцепив руки в замок и что-то обдумывая.
– Лилу не простит мне, если я отошлю вас из поместья, – наконец произнес он.
Голос его звучал глухо, взгляд был направлен в стену за спиной Уинни, словно текст его речи был написан прямо на обоях.
– Вы не только втерлись в доверие ко мне, но и заслужили его любовь.
Уинни вздрогнула. Слова лорда Флетчера били наотмашь и ранили сильнее острой бритвы.
– Возвращайтесь к своим обязанностям, – велел граф и снова взял перо в руки. – Вам нужна была должность гувернера – вы ее получили. Делайте то, что вам положено, и не попадайтесь мне больше на глаза.
С этими словами он величественно махнул рукой в сторону двери, показывая, что разговор окончен. Уинни собиралась было что-то сказать, но голос не слушался. Она вслепую нашарила дверную ручку и буквально вылетела из кабинета в коридор, будучи больше не в силах спорить, доказывать и объяснять.
Взлетев на второй этаж, эльфийка ворвалась в свою комнату и, упав на колени, стала нашаривать под кроватью свой дорожный саквояж. Рывком раскрыла его, распахнула створки гардероба… и поняла, что забирать ей особо нечего. Однако стоило как минимум вернуть владельцу позаимствованный мужской гардероб, так что Уинни принялась запихивать в недра саквояжа яркие сюртуки и бриджи. Все сборы заняли не более пяти минут. Уинни захлопнула саквояж, без сил упала на кровать и глубоко задумалась.
Она сидела без движения, слушая, как постепенно успокаивается сердце и высыхает злая испарина на лбу. И чем дольше сидела, тем яснее осознавала, что никуда не уйдет. Она наделала много ошибок, поддавшись чувствам, и едва не загубила все, ради чего прошла такой долгий путь, но не все еще было потеряно. В конце концов жизнь просто расставила все по своим местам. Лорд Грейсон Вильгельм Фредерик, третий граф Флетчер, единоличный владелец огромного поместья и дома в Лондоне, обласканный короной и обладающий единоличной властью над всем, что есть в его владениях, конечно же, не может иметь ничего общего с полуэльфийкой без рода и племени, выросшей в сиротском доме и понятия не имеющей, кто ее родители. Ее обман, попытка стать той, кем она никогда не была, только усугубили пропасть между ними. И в этом была только ее вина.
Но у нее еще оставалось незавершенное дело, которое успело стать идеей фикс. Да, в ее силах было прямо сейчас подхватить дорожный саквояж и навсегда исчезнуть из поместья и из жизни лорда Флетчера, но, с другой стороны, Уинни никто не выгонял, она могла остаться, пусть и не в статусе невесты графа, но в привычном статусе гувернантки. После всего случившегося граф больше не будет обращать на нее столь пристальное внимание, а это значит, у нее еще есть шанс продолжить и завершить расследование. И к тому же она не могла бросить Лилу.
Уинни закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдох, а потом решительным движением отправила саквояж обратно под кровать. С чувствами было покончено. Следовало наконец заняться делами.
– Как думаете, может быть, про нас забудут? – с надеждой прошептал Лилу, смешно сплющив нос, прильнув к окну.
Уже минут десять они, расположившись на широком подоконнике, рассматривали хаос, творящийся во внутреннем дворе, где заканчивались последние приготовления к визиту короля, ожидаемого с минуты на минуту. От самого крыльца к подъездной дорожке разматывали и подметали кроваво-алую ковровую дорожку, поправляли охапки свежих цветов в огромных вазах. Весь штат слуг толпился на крыльце, за исключением Уинни и Лилу, чей статус был до конца не ясен. Обслугой они не были, но не были также и членами семьи.
– Лорд Флетчер с утра про меня не вспоминал – может, и завтра будет не до нас?
Уинни коротко взглянула на воспитанника, пытаясь понять, расстроен Лилу отсутствием внимания графа или доволен тем, что его не вовлекают в общую суету. Однако понять что-либо по выражению лица беса было невозможно. Уинни с тоской подумала о том, что Лилу растет и учится держать свои эмоции в тайне. Это было грустно, хотя и закономерно. В конце концов, все взрослые врут о своих чувствах. Она отчаянно надеялась, что отсутствие внимания лорда Флетчера к Лилу не является прямым следствием охлаждения их с ним отношений.
Уинни вытянула шею, пытаясь рассмотреть во дворе высокую фигуру, затянутую в неизменное черное, но графа нигде не было видно.
– Вот вы где! – Строгий голос Бомфорда заставил Уинни кубарем слететь с подоконника, а Лилу от неожиданности звонко приложился лбом о стекло. – Я весь дом обыскал, прежде чем вас нашел! Можно подумать, у меня других дел нет!
Уинни с Лилу переглянулись с тоской, понимая, что визит Бомфорда, как всегда, не сулит ничего хорошего. Управляющий одернул полы безупречно сидящего сюртука и, не замечая их взглядов, отчеканил, обращаясь к Уинни:
– Месье Тамифье надлежит присутствовать при встрече с его величеством и позднее на ужине. Лорд Флетчер собирается представить его двору как своего воспитанника.
Лилу умудрился одновременно просиять и нахмуриться, что, чисто теоретически, невозможно. Информация о том, что в этой суете лорд Флетчер не забыл о нем, его обрадовала, но необходимость присутствовать на светских мероприятиях повергла в уныние.
Уинни молчала, соображая, означает ли распоряжение о присутствии Лилу на торжестве то, что она обязана сопровождать его. Может, ей удастся отвертеться? Но Бомфорд разрушил ее надежды на корню.
– Вам надлежит сопровождать месье Тамифье, – холодно проинформировал он Уинни и окинул ее с головы до ног презрительным взглядом. – Постарайтесь, чтобы ваш вид не разочаровал лорда Флетчера и его венценосного гостя. Граф отдельно подчеркнул, что вы с месье должны быть облачены в ту одежду, которую он выбрал для вас собственноручно. И поторопитесь! Времени осталось совсем немного!
Уинни молча кивнула. Несмотря на то, что она с утра заставила Лилу надеть новый костюм, сама она до сей поры была облачена в скромное темно-синее платье, которое перешила для нее тетушка Сесиль. Зеленое бархатное лежало на кровати в ее комнате, Уинни несколько раз разглаживала его, но так и не решилась примерить. Дорогое платье словно подчеркивало ее статус самозванки.
– Придется и вам вырядиться, – посочувствовал ей Лилу, все истолковав по-своему.
– Придется, месье, – согласилась она и предостерегла его, прежде чем шагнуть к лестнице на второй этаж. – Смотрите не убегите, пока меня не будет! Вы не можете бросить меня одну сегодня!
Лилу открыл рот, потом закрыл его и вздохнул.
– Будем держаться вместе, – мрачно пообещал он, будто им обоим предстояло выдержать тяжелый бой.
Впрочем, в случае Уинни так и было. Пусть и иносказательно.
Вечером того же дня Уинни стояла у крыльца поместья с другими слугами. Спина ее была такой прямой, будто она проглотила длинный деревянный кий из бильярдной комнаты лорда Флетчера. В животе от волнения было тяжело и холодно, как будто эльфийка до кучи проглотила еще и бильярдный шар.
Она усилием воли отогнала от себя глупые мысли и украдкой огляделась. Принаряженный серьезный Лилу стоял рядом, крепко сжимая ее ладонь своей горячей рукой. Уинни собственноручно причесала его непослушные волосы и разгладила складки на костюме. Другие слуги, бледные и торжественные, облаченные в новую униформу, выстроились в ряд. Половину из них Уинни видела впервые – чтобы обслужить такое количество гостей, штат был увеличен чуть ли не вдвое за счет выписанного прямо из столицы персонала. И хотя было еще достаточно светло, пламя ревело в факелах, щедро выставленных по периметру всего крыльца и вдоль подъездной аллеи.
Лорд Флетчер стоял на первой ступеньке крыльца и смотрел прямо перед собой. На нем, как всегда, был черный сюртук, а лицо его казалось бледнее, чем обычно. Рядом с хозяином, как верный пес, застыл Бомфорд, также затянутый в черное. Бильярдные шары в желудке Уинни стукнулись и разлетелись в разные стороны, а жаркие угли желания, чтобы лорд Флетчер хоть на долю секунды повернулся к ней, казалось, вот-вот прожгут дыру в ее грудной клетке. Она сменила свое скромное платье на платье, выбранное для нее графом, и теперь ей особенно хотелось поймать хотя бы мимолетный взгляд. Но он нарочно не поворачивал головы.
Из задумчивости Уинни вывел Лилу. Он замер, чутко прислушиваясь, и вдруг шепнул:
– Едут!
Шепот получился весьма зловещим, и Уинни вздрогнула. Где-то вдалеке нарастал гул невидимой конной кавалькады. Едва заметная рябь волнения прошла по стройным рядам слуг, и снова все замерло.
Еще несколько томительных минут ничего не происходило, потом в дальнем конце аллеи появились первые всадники, а затем тускло блеснул бок массивной золоченой кареты. Уинни всмотрелась внимательнее и вскоре смогла различить яркое алое пятно – рядом с каретой, сопровождая ее, ехал всадник, облаченный во все красное. Длинный плащ развевался за спиной, делая его похожим на исчадие ада. Свист кнута и стук копыт лошадей становились все явственнее, казалось, кавалькада и не думает снижать скорость. Бледный Бомфорд побелел еще больше и едва не сделал шаг назад.
Яркое пятно оторвалось от общей процессии и теперь стремительно приближалось. Стало очевидно, что яркое одеяние – вовсе не плащ, а длинная юбка. Всадник оказался женщиной. Она крепко держалась в седле и, кажется, не собиралась проигрывать гонку с королевской каретой. Уже видны были растрепавшиеся на ветру волосы и сбившийся назад шарф. Шляпки не было – может быть, ее сдуло лихим ветром от бешеной скачки, – а вот шарф был надвинут на нижнюю часть лица, видимо, чтобы защитить всадницу от пыли.
Наконец всадница вырвалась из ряда тополей и оказалась на открытой площадке. Перед крыльцом ее гнедой жеребец встал на дыбы, чем заставил всю прислугу, включая Бомфорда, попятиться от такого напора. Следом за всадницей подошла карета. Брызнув во все стороны гравием из-под колес, она встала как вкопанная, покачиваясь на рессорах. Остальные участники процессии появились у крыльца лишь минутами позже – растерянные, растрепанные и вымотанные гонкой. Пришедший в себя Бомфорд сделал незаметный жест рукой, и сразу два вышколенных лакея бросились вперед, чтобы открыть дверцу. Еще двое споро принялись разматывать красную дорожку, чтобы ее начало оказалось точно перед дверцей кареты.
Однако опоздали и те, и другие. Дверца с треском распахнулась, и из кареты вывалился краснолицый, тяжело отдувающийся человек в пышном парике, съехавшем набок, и ярком, расшитом золотом камзоле. В руке его была зажата трость, повязанная атласным бантом.
– Ну и гонку вы нам устроили, леди Элфорд! – выпалил человек вместо приветствия, обращаясь к всаднице в красном.
Он наклонился вперед, уперевшись ладонями в колени и отдуваясь так, словно эту гонку ему пришлось проделать на своих двух ногах, а не в карете. А впрочем, оставалось только догадываться, как сильно трясло карету, если она передвигалась с такой скоростью.
– Зато добрались до темноты, – отозвалась всадница, не спеша показывать свое лицо.
Она невозмутимо поглаживала своего жеребца рукой в белой перчатке, успокаивая его, но животное и не думало стоять на месте. Конь будто взбесился. Он беспокойно пританцовывал, переступал с ноги на ногу и норовил присесть.
Человек в золоте и бантах наконец обратил свое внимание на лорда Флетчера, безмолвно застывшего на первой ступеньке и смотрящего почему-то не на самого важного гостя, а на всадницу в алом. Его лицо медленно заливала смертельная бледность. Спина Уинни взмокла под платьем, руки стали холодными как лед. Во взгляде лорда Флетчера было что-то такое, что заставило ее, несмотря на душный летний вечер, почувствовать леденящий ужас.
Разодетый человек наконец повернулся к присутствующим:
– Ну что же вы не приветствуете своего короля?!
Лорд Флетчер почти не переменил своего положения, лишь коротко и едва заметно склонил голову. Пряди, выбившиеся из-под атласной ленты, щекотали его щеки и губы.
– Ваше величество, – заговорил он тихо, но внятно, – рад приветствовать вас в Ланкастер-Хаусе.
На секунду все остановилось. Было слышно, как ревет пламя, раздуваемое поднимающимся ветром, в факелах. Человек в золоте и лентах сделал широкий шаг назад и ткнул лорду Флетчеру под нос свою белую одутловатую руку.
– Ну-ну, давайте без церемоний! – весело прогудел он, тем не менее ожидая всех почестей, какие были ему положены.
Уинни со своего места так и не увидела, коснулись ли губы лорда Флетчера королевских перстней. Она смотрела совсем не туда, куда все присутствующие. Ее взгляд был прикован к женщине верхом на беснующемся жеребце.
Та в конце концов бросила попытки успокоить коня и грациозно соскользнула с седла на гравий подъездной дорожки. Легкий газовый шарф все так же скрывал нижнюю часть ее лица.
– Ваш отец верой и правдой служил короне. Надеюсь, вы последуете его примеру, – гудел король.
Его голос разносился по окрестностям громче полковой трубы. Его вообще было много. Голова казалась острой, как яйцо, наверху и оплывала красноватым подбородком и щеками внизу. Плечи были узкими и щуплыми, но широкие бедра и живот не мог скрыть шелковый шарф, повязанный вместо пояса.
Ответа не последовало, но король его и не ожидал.
– Позвольте представить вам нашу спутницу, лорд Флетчер. Она скрашивает трудности нашего путешествия через всю империю и не дает мне окончательно погрузиться в меланхолию.
С этими словами король отступил чуть вбок, выходя из круга внимания, и за руку вывел на пространство перед крыльцом всадницу в алом.
– Леди Элфорд! – представил ее король, и в его голосе сквозило неподдельное восхищение.
Женщина в красном подняла руку, стянула вниз легкий шарф, открывая лицо, и медленно протянула лорду Флетчеру для поцелуя руку, затянутую в перчатку. Ноги Уинни стали мягкими и бессильными, в ушах тоненько и противно зазвенело от напряжения. Она словно плавала в толще холодной воды. И в этом темном густом сумеречном царстве она видела, как белый как мел граф Флетчер склонился в поцелуе над маленькой кукольной ручкой. Хозяйка руки несколько секунд с холодной улыбкой смотрела на него, склонившегося перед ней в почтительном поклоне, а потом вскинула голову и властно обвела взглядом ряд вытянувшихся слуг. Ее взгляд на секунду остановился на Уинни, и алые губы леди Элфорд медленно растянулись в улыбке. Темные глаза торжествующе блеснули, и в это мгновение эльфийка, как в пыльном зеркале, увидела черты с давно убранного от любопытных глаз портрета леди Флетчер. Уинни стиснула руку воспитанника так, что тот вскрикнул от неожиданности, и провалилась в черную холодную пропасть.