– Где вы были вчера весь день? Мне сказали, что вам нездоровится.

Уинни вздрогнула и наконец обратила внимание на Лилу, чьи ярко-желтые глаза сверлили ее из-за учебника математики.

– Так и есть, – неуверенно ответила она, считая, что Лилу меньше всего на свете нужно знать об истинных причинах ее отсутствия. – Я неважно себя чувствовала.

– Это вы-то? – Лилу недоверчиво фыркнул и насупился. – Да вы зададите жару любому в этом поместье!

Последнее замечание заставило Уинни густо покраснеть и нервно поправить шелковый шейный платок.

– И все же это так, – пробурчала она и попыталась сменить тему. – Вам следует вернуться к математике. Уверяю вас, это будет куда полезнее.

Жест Уинни не остался без внимания. Лилу нахмурился и уставился на шею своей учительницы. Уинни, поняв, что именно привлекло внимание беса, торопливо подтянула платок еще выше, но было поздно.

– А ведь и правда, у вас вся шея в пятнах, – задумчиво протянул Лилу и почесал кончик рога. – Вы бы поаккуратнее с этим. Я видел такие. Скверная штука.

Уинни подавила улыбку, думая, что бес, несмотря на буйный характер, в сущности, совершенно простодушен и, к великому облегчению, не понимает, что следы, которыми так щедро разукрасил все ее тело лорд Флетчер, опасности не представляют.

– Где вы видели раньше такие пятна? – спросила она, слегка успокоившись за свою репутацию.

– В борделе, – беспечно отозвался Лилу, пожав плечами, и, увидев, как Уинни вытаращила глаза, бесхитростно пояснил: – Я там болтался на побегушках одно время, пока меня граф не подобрал, вот и насмотрелся всякого. У многих проституток такие были, одна даже померла.

Уинни немедленно поперхнулась и, не веря, уставилась на Лилу.

– От пятен? – поспешила уточнить она.

– Нет. – Лилу махнул пером, рассыпая вокруг себя чернильные кляксы. – Ее пьяный матрос из Португалии прирезал… Или из Испании?..

– Так! – Уинни решительно пресекла волнующий разговор о прямой связи засосов и последующих несчастий. – Вернемся к задаче. Вы уже решили, сколько портных понадобится, чтобы за неделю сшить шторы на все окна Ланкастер-Хауса?

– Конечно! – возмутился Лилу. – Что там решать-то? Всего-то и нужно два с половиной портного. Ну, то есть портных.

– Попробуйте еще раз.

Лилу возмущенно открыл рот, не собираясь так легко отступать от своего метода решения задач, но не успел ничего сказать – в дверь решительно постучали. Уинни обмерла, как лань, заслышавшая приближающихся охотников, ожидая увидеть ни много ни мало автора красноречивых автографов на ее шее. Глупо было надеяться на то, что граф так просто отступит, даже несмотря на все обещания, данные накануне.

Однако дверь скрипнула раньше, чем Уинни успела взять себя в руки и подать голос, и явила сухого подтянутого Бомфорда. При виде его Уинни натянула шелковый платок чуть ли не до ушей, не сомневаясь, что уж дворецкий легко сможет сложить два и два и живо протянет логическую цепочку между ее ночными похождениями в компании графа и странными пятнами на шее. Но Бомфорд, судя по всему, избрал тактику полного игнорирования.

– Лорд Флетчер велел передать вам это, – холодно обронил он, не глядя на Уинни и протягивая серебряный поднос, на котором покоился скромный белый конверт.

– А где сам лорд Флетчер? – вырвалось у Уинни раньше, чем она успела прикусить свой длинный язык.

Лилу, обрадованный возможностью отвлечься от ненавистной математики, с любопытством рассматривал мрачного дворецкого и свою учительницу.

– Милорд изволил уехать по делам, – ядовито процедил Бомфорд, все же удостаивая своим вниманием Уинни, при этом его седые кустистые брови медленно, но верно съехались к переносице.

Уинни спешно схватила с подноса письмо и снова нервно поддернула платок, потом уставилась на дворецкого, всем видом показывая, что не собирается вскрывать конверт, пока тот не покинет комнату. С минуту они сверлили друг друга глазами в полной тишине, только пыхтение любопытного беса слегка портило атмосферу мрачного противостояния. Бомфорд сдался первым. Он демонстративно закатил глаза и исчез за дверью, пристукнув ею на прощание сильнее, чем следовало.

Уинни перевела дыхание, дрожащими руками вскрыла конверт и вгляделась в стремительный бег строчек, которые писались в большой спешке или в сильном волнении.

«Я так и не решил, как обращаться к тебе и как тебя называть. Ты определенно не эльф, хотя сложена так изящно, что при воспоминании о линии от твоего бедра до талии у меня закипает кровь. И ты уже не девчонка, хоть и ведешь себя как неосмотрительный ребенок… Как ты поняла, пока ты для меня чертова загадка. Словом, оставим щекотливый момент с приветствием и обращением на потом. Вчера ночью ты весьма искусно вырвала у меня обещание дать тебе немного времени и сохранить в тайне наш небольшой секрет… Хотя что уж там, секрет вышел достаточно громоздким, и хранить его весьма непросто. Как бы то ни было, единственный способ убрать мои жадные руки подальше от твоей нелепой персоны – это отвлечься на что-нибудь. Тебе повезло, мне как раз необходимо нанести визит семейному адвокату в Хорби. Я планирую остаться в городе на несколько дней или… не знаю, на сколько меня хватит. Кажется, мне жизненно необходимо видеть тебя постоянно, но я приложу титаническое усилие, чтобы удержать себя подальше от тебя. Надеюсь, мое благотерпение будет замечено тобой и вознаграждено в той мере, на какую я рассчитываю». Под строчками стояло лаконичное «Грейсон», словно таким образом граф решил стереть все границы между ними.

Уинни тяжело вздохнула и задумчиво повертела письмо в руках. Как того и требовалось, она получила время и свободу действий. Отсутствие графа как нельзя лучше играло ей на руку. Но облегчения она не чувствовала. Зато чувствовала многое другое: разочарование, тревогу, сомнение и даже – о боже! – ревность.

Уинни покусала губы и вздрогнула, внезапно обнаружив у себя за спиной Лилу. Бес пытался заглянуть ей через плечо, и только малый рост не позволял ему сделать это. Но по всему было видно, что мелкий пакостник сгорает от любопытства.

– Подглядывать нехорошо, – невольно укорила его Уинни.

– Так вы ж сами ничего не расскажете, – резонно заметил Лилу.

Физиономия его понурилась. Не видя текста письма, бес каким-то образом понял главное.

– Лорд Флетчер опять уехал?

Уинни угрюмо кивнула и потрепала Лилу по волосам, осознав, что не только для нее отъезд графа является весьма неприятным событием. Лилу, несмотря на весь свой цинизм и легкомыслие, питал к графу теплые дружеские чувства. Так что Уинни поспешила надеть на лицо бодрую улыбку, а в голос подпустила оптимизма.

– Но мы же не будем скучать, не так ли? У нас полно дел. Для начала следует разобраться, как же вам удалось уполовинить портных.

Однако весь вид Лилу живописал, что математика его волнует меньше всего. Уинни почувствовала, как сердце сжимается.

Внезапно, как и Лилу, она почувствовала себя абсолютно брошенной. И тот факт, что, по сути, именно она стала инициатором деловой поездки лорда Флетчера, погоды не менял. Оставалось только одно – заняться делом.

* * *

После полудня Уинни наконец втолковала непоседливому ученику, что нельзя делить живых людей лишь потому, что лень чуточку дольше пошевелить мозгами, и отпустила его на конюшню, где улыбчивый и молчаливый Мот почти каждый день обучал беса премудростям верховой езды. Сама же она слегка покружила по поместью, собираясь с мыслями, и вскоре обнаружила себя у злополучной двери на чердаке, где в свое время нашла много интересного, включая портрет леди Флетчер.

Вчерашний разговор многое прояснил, и теперь Уинни понимала, почему комната привлекла ее внимание. Память услужливо подсунула воспоминание о странных глубоких отметинах на стенах, и эти отметины следовало изучить внимательнее.

Она подергала ручку, но дверь все так же оставалась закрытой. Кто-то заметил ее интерес, и Уинни даже догадывалась кто. Однако на этот раз она не была намерена отступать так просто, да и времени теперь было предостаточно. Ее рука нырнула в карман и выудила оттуда простую деталь женской прически – шпильку. Ее волосы все еще были слишком коротки, чтобы укладывать их в прическу, но тетушка Сесиль, к которой Уинни обратилась с просьбой одолжить пару-другую шпилек, не стала заниматься расспросами и отсыпала ей целую горсть из своих запасов. Уинни на самом деле требовалась лишь одна, и вовсе не с целью прихорошиться.

Уинни тревожно огляделась, проверяя, нет ли поблизости вездесущего Бомфорда, разогнула шпильку и склонилась над замком. Она аккуратно ввела шпильку в замочную скважину и осторожно согнула ее обратно, так, чтобы получилась отмычка. Эльфийка действовала медленно и уверенно. В этом деле у нее был большой опыт, и любой, кто застал бы ее за этим занятием, несомненно поразился бы навыкам, никак не присущим простой учительнице. Наконец замок щелкнул, и дверь с громким скрипом отворилась. Уинни замерла, пережидая, но все было тихо, и она ловко проскользнула в комнату, прикрывая за собой дверь.

Осмотревшись, она быстро зажала рукой рот, чтобы подавить громкий разочарованный вздох, и выглянула в коридор, гадая, не ошиблась ли дверью, но ошибки не было. Комната была та самая. А вот все остальное изменилось: стены были выровнены и покрашены свежей краской, полы – чисто вымыты, а все предметы, которые пылились здесь, попросту исчезли.

Уинни медленно подошла к противоположной от входа стене и аккуратно провела по ней пальцами, потом прошла к подоконнику, но никаких странных следов не обнаружила. Все исчезло, а стены были ровными, как новый лист бумаги. Кто-то неплохо потрудился, чтобы скрыть все следы. Но кто и, главное, когда? Работы велись втайне, и Уинни ничего не заметила, даже притом, что из поместья она отлучалась крайне редко…

Хотя… Уинни тяжело вздохнула, вспомнив свои визиты в Пемберли. За день-два можно было спокойно проделать все работы. И она даже не заподозрила неладное. Вот только кто мог это сделать без прямого указания графа Флетчера?

В любом случае делать тут теперь было нечего. Уинни выскользнула из комнаты и, снова пошуровав в замке шпилькой, заперла дверь. Потом замерла, припоминая слова лорда Флетчера о том, что он во время заточения графини жил в соседней комнате за стеной, приглядывая за ней лично. Еще одна комната в этой части коридора действительно находилась как раз за стеной, и Уинни уже бывала в ней ранее.

Дверь в нее была не заперта. Уинни вошла в помещение и вновь увидела многочисленные следы строительного мусора, рулоны шелковых обоев и сломанную мебель.

Вдруг внезапная догадка заставила ее замереть на месте. Только теперь она поняла, что ей доподлинно не известно, в какой именно комнате держали супругу лорда Флетчера. По размеру обе комнаты были идентичны, и комната, в которой сделали ремонт, могла быть прибежищем не графини, а графа.

Однако ответы искать было негде. Никто, включая самого графа, разговаривать с Уинни на эту тему не стал бы. Она постояла в коридоре, свыкаясь с этой мыслью, а потом медленно пошла вниз.

Проходя мимо закрытой двери в кабинет графа, она старалась даже не смотреть в ту сторону. Не пойми откуда взявшаяся тоска по лорду Флетчеру не мешала ей в это самое время решать моральную дилемму. С одной стороны, задать вопрос – это самый элементарный и логичный способ собрать информацию, а с другой стороны, было понятно, что проявление откровенного интереса к некоторым щекотливым вопросам вряд ли принесет результаты, зато здорово привлечет внимание окружающих. Уинни решила, что рисковать не стоит, и единственный способ узнать правду – призвать на помощь логику.

Убедившись, что Бомфорд распекает слуг в другом крыле, она натянула на ноги высокие охотничьи сапоги и выскользнула на улицу.

* * *

Красавицу Уинни решила не брать: день стоял погожий, а пешая прогулка помогала проветрить мозги. Тем более что до места, куда она направлялась, можно было быстро добраться, срезав путь через луг.

Однако чем ближе к кромке леса она подходила, тем тревожнее становилось у нее на душе. Она хорошо помнила реакцию графа на это место во время их первой конной прогулки. Не проявляя волнения в других частях леса, граф буквально поменялся в лице, стоило им приблизиться к этой на вид мирной роще. Уже тогда в голову Уинни заползли подозрения, что кровь графини пропитала землю именно здесь. Наверняка об этом мрачном происшествии в поместье помимо самого графа знали Бомфорд и Верджил. Весь остальной состав слуг в поместье после трагедии был обновлен управляющим с молчаливого согласия лорда Флетчера. Ни к тому, ни к другому лезть Уинни не решилась. Кроме того, она абсолютно не представляла, что конкретно надеется найти на месте преступления.

Уинни вздрогнула, поняв, что про себя называет смерть графини не «несчастным случаем», не «трагической нелепостью», а именно «преступлением». Она замедлила шаг и с тоской оглянулась на громадное серое здание поместья, оставшееся далеко позади. Спину от затылка до копчика продирало холодом тревоги.

Она постаралась унять нервы и замедлила шаг, внимательно глядя себе под ноги и надеясь на удачу, но все вокруг было мирно и по большей части не отличалось от других частей леса. Уинни чертыхнулась про себя, думая, что, даже если какие-то следы и были тут когда-то, время давно стерло их. И все же выбора у нее не было, и она методично вышагивала между деревьями, продвигаясь зигзагами и постепенно увеличивая площадь поисков, оставляя в центре огромный дуб.

* * *

Время шло, солнце потихоньку поднималось все выше, а Уинни до сих пор не удалось найти ничего необычного или того, что могло бы привлечь внимание.

– Надо же быть такой идиоткой! Столько времени прошло! – прошипела Уинни тихонько… и вдруг замерла, как лиса, почуявшая зайца.

Нечто выбивающееся из общей мирной картины вдруг привлекло ее внимание. Уинни подобралась и отчего-то на цыпочках двинулась к могучему раскидистому дубу, под корнями которого были рассыпаны сухие красно-черные лепестки давно увядших роз. Уинни подкралась ближе и обнаружила на дубе засохший траурный венок, который, судя по его состоянию, провисел здесь очень долго. Она подошла совсем близко и попыталась разобрать надпись на посеревшей от времени траурной ленте, обвивающей высушенные добела стебли роз, но слов нельзя было разобрать. И тем не менее ошибки быть не могло. Уинни сглотнула и быстро обернулась, словно надеясь застать незнакомца, принесшего венок на место трагедии. Это было сущей глупостью, ведь венок провисел здесь много дней и даже месяцев.

Уинни выдохнула, потом постояла, прижавшись к стволу дуба спиной, медленно успокаиваясь. Пора было браться за дело. Она осмотрелась.

Ствол дуба, на котором висел венок, был необъятным. Его крона накрывала поляну плотным шатром, не пропуская ни единого луча солнца. Уинни коснулась кончиками пальцев грубой коры и не спеша двинулась в обход. Она дюйм за дюймом ощупывала дерево, рассматривая шероховатые отметины на нем, и пару раз даже по-звериному принюхалась.

Ей понадобилось обойти дерево дважды, прежде чем пальцы задержались на едва заметной, заросшей со временем царапине. Уинни аккуратно провела пальцами по коре еще раз, хмыкнула и продолжила изыскания. Она лихорадочно кусала губы, хмурилась и пыхтела себе под нос. Еще несколько секунд, и она снова замерла. Рука нырнула в карман, нащупывая маленький, но весьма эффективный складной ножик, когда-то конфискованный у Лилу. Уинни быстро извлекла лезвие и поковырялась чуть выше и левее первой царапины. Древесина была такой плотной, что лезвие едва не сломалось. Уинни сжала зубы, быстро вытерла вспотевшую ладонь о платье и удвоила усилия, рассыпая вокруг мелкие пахучие щепки.

Спустя несколько минут ковыряний ее усилия были вознаграждены. Она в последний раз провернула лезвие, и…

– Позвольте узнать, чем это вы тут заняты, мисс Эйр.

От неожиданности Уинни подпрыгнула на месте и замерла, боясь оглянуться. Однако делать было нечего. Ее застали на месте преступления, и нужно было как-то выкручиваться. Она быстро сжала в кулаке свою находку и повернулась на голос, надевая на лицо самое невинное выражение из тех, какими часто пользовался Лилу. Но, судя по саркастичной улыбке егеря, наблюдавшего за ее действиями, вальяжно привалившись к стволу соседнего дерева, приемчики беса на него не действовали.

– Вы меня напугали! – вместо приветствия бросилась в нападение Уинни, меняя тактику на ходу и лихорадочно соображая, как теперь быть.

– Думается мне, что вы не из пугливых, – усмехнулся еще шире Верджил. – Не уводите разговор в сторону. Что вы тут делаете?

Уинни фыркнула и демонстративно отвернулась, возвращаясь к прерванному занятию. Она снова взялась за ножик и упрямо продолжила ковырять кору. Верджил, убедившись, что объясниться упрямая эльфийка не собирается, решил подойти сам. К этому времени Уинни как раз успела вырезать на стволе корявое сердце и принялась за инициалы, начав с буквы «Г».

– «Г»? – хмыкнул егерь. – Хотите убедить меня, что вы настолько пылаете чувствами к кому-то, чье имя начинается с этой буквы, что вам не терпится испортить дерево? А те, которые растут рядом с поместьем, вам чем не подошли?

Уинни вздохнула и, заботливо сложив ножик, опустила его в карман к своей находке. Потом она снова повернулась к Верджилу и вместо ответа невинно похлопала глазами. Верджил выгнул бровь и повел носом, точно вынюхивая что-то.

– За кого вы меня принимаете, мисс Эйр? – ласково спросил он Уинни, чем заставил ее буквально прирасти к земле. – Я чую ложь за версту.

– Раз так, что же вы не поняли, что перед вами женщина, а не мужчина, – поддела его Уинни, полагая, что лучше вызвать в берсерке ярость, чем подозрительность.

– Лучше выкладывайте сразу, зачем вы тут крутитесь! – рявкнул Верджил, не давая сбить себя с толку.

Уинни сдалась, запоздало сообразив, что этот разговор абсолютно точно будет передан графу.

– Здесь погибла леди Флетчер?

Верджил не ответил, однако его вертикальные зрачки дрогнули, как капли ртути. Хотя, возможно, Уинни просто колотило от страха и ей померещилось.

– Вы ходите по чертовски тонкому краю, мисс, – проговорил егерь.

В голосе его не было угрозы, но эльфийка поежилась.

– Откуда такой интерес?

– Я по натуре любопытна. Меня много чего интересует. – Уинни снова простодушно развела руками. – Я задаю в день по сотне вопросов. Вот, например: много ли зверей водится в лесу вокруг поместья?

Верджил подозрительно покосился на Уинни, но никакого подвоха в ее последнем вопросе не усмотрел, поэтому все же решил удостоить ее своим ответом.

– В лесах полно живности, мисс, – произнес он, продолжая рассматривать невинную физиономию Уинни. – Лисы, зайцы, олени… волки.

– Я слышала, эти леса славятся тем, что в них водятся необыкновенно крупные волки.

– Не только крупные, но и весьма клыкастые и свирепые. – Верджил широко ухмыльнулся. – Их любимое лакомство, кстати, – любопытные ушастые гувернантки, шляющиеся по лесу после заката и задающие слишком много вопросов.

Он громко расхохотался, увидев выражение лица Уинни, которая поняла, что над ней жестко подшутили. Она обиженно засопела, а Верджил, отсмеявшись, благодушно посоветовал:

– Не стоит верить в байки, которые рассказывают в деревне, мисс… Хотя волки в лесу и правда водятся.

– А на кого охотились в день гибели леди Флетчер? – как бы невзначай поинтересовалась Уинни.

Верджил спрятал улыбку и отошел подальше. Эльфийка привалилась к стволу дуба – ноги от напряжения ее не держали. Егерь как следует размял плечи и пересек поляну туда и обратно, но все же без ответа и в этот раз не оставил.

– В тот день гости графа и графини охотились на косулю, – отозвался он, явно старательно дозируя информацию.

– Высоковато для косули, – пробормотала Уинни, косясь на порезы на коре дуба.

Верджил вскинулся.

– Вы что-то сказали?

Уинни не обольщалась на его счет. Как бы далеко тот ни находился, со слухом у берсерков полный порядок. Уинни услышали, это было понятно по тому, как сузились глаза егеря.

– Да так, ничего… А где в момент выстрела графа были вы?

– Слишком много вопросов для скромной гувернантки. Вы на что-то намекаете?

Уинни устало повела плечами и решила, что терять ей больше нечего. Верный защитник графа все равно передаст этот разговор своему хозяину слово в слово, это лишь вопрос времени. А сейчас, возможно, удастся выведать что-то стоящее. Особенно если вывести несдержанного на эмоции берсерка из себя.

– Говорят, леди Флетчер частенько захаживала к вам в сторожку, но я слабо верю в это. Вы производите впечатление верного графу существа, и в моей голове не укладывается, как вы могли предать его. А главное, как лорд Флетчер, человек неглупый, мог этого не замечать, – выдала она.

Когда не знаешь, что говорить, остается только говорить правду.

Верджил все так же молча продолжал смотреть на Уинни, не собираясь облегчать ей задачу. Уинни вздохнула, попинала носком сапога огромный, выпирающий из-под земли корень и сдалась.

– Так что же все-таки произошло?

Верджил едва заметно покачал головой, словно изумляясь тупости эльфийки.

– Если вы понимаете степень моей преданности графу, то должны также понимать, что содержание нашего с вами разговора станет ему известно, как только милорд вернется в поместье, – ровно проговорил он.

– Я понимаю, – не стала возражать Уинни, получив ответ на свой молчаливый запрос и чувствуя, как все внутри оборвалось. – И все же ответьте.

– Или вы непоправимо глупы, или у вас есть веские причины для таких расспросов. Я склоняюсь ко второму.

Уинни сжала зубы, но ничего на это замечание не ответила. Верджил вздохнул.

– На ваши вопросы лучше и яснее ответил бы мой бывший помощник Эмиль Вольтре, но мертвецы не очень-то разговорчивы, не находите?

Эльфийка встрепенулась.

– Так леди Флетчер навещала Эмиля Вольтре, а не вас?

Верджил покачал головой и направился к своей лошади, мирно щиплющей траву неподалеку. Солнце за время их разговора проделало большой путь и легло прямо на верхушки деревьев.

– Леди Флетчер тяжело было перечить, особенно в последние дни жизни, так что, можно сказать, у бедняги не было выбора… Хотя…

Верджил, не оборачиваясь, молниеносным движением расправил хлыст и оглушительно щелкнул им в звенящей тишине. Уинни от неожиданности чуть не оступилась, а берсерк обернулся через плечо и оскалился, являя длинные острые клыки.

– Выбор есть у всех. Просто не у всех достает сил сделать его.

Уинни вжалась спиной в ствол дуба и решила идти до конца.

– Лорд Флетчер знает? – выкрикнула она в спину егеря, но в этот раз тот даже не обернулся.

Девушка запоздало подумала, что этот вопрос можно было не задавать. Конечно, верный помощник поделился этой информацией с хозяином, как только ему обо всем стало известно. И, конечно, лорд Флетчер умолчал об этом небольшом, но важном моменте во время доверительного разговора в кабинете. И, уж конечно, это прекрасный мотив для убийства.

Уинни молча подождала, пока егерь отъедет на достаточное расстояние, и только после этого бессильно съехала по стволу прямо в траву, не переставая при этом судорожно сжимать в кармане кулак со своей странной находкой.

* * *

– Мне нужно узнать, что это за металл, – заявила вместо приветствия Уинни, стоило аптекарю Библлу распахнуть дверь.

На нее было страшно смотреть. Расстояние от Ланкастер-Хауса до Пемберли она проделала за рекордные две четверти часа. Волосы у нее были всклокочены, платье – усыпано репейником, а на щеке красовалась свежая алая царапина. Правую руку Уинни держала перед собой ладонью вверх, демонстрируя аптекарю тусклый маленький покореженный кусок металла.

Всегда невозмутимый друид окинул нелепую фигуру нечитаемым взглядом поверх маленьких кругленьких очков, потом жестом фокусника выхватил из нагрудного кармашка белоснежный носовой платок и аккуратно принял предложенный для исследования предмет.

– И вам доброго денечка, – проворчал он, еще раз окидывая взглядом Уинни. – Мне уже рассказали о вашем феерическом перевоплощении в женщину. Это многое объясняет… Вижу, успокоительные капли не помогли… И не забудьте привязать лошадь.

Уинни, уже вознамерившаяся проскользнуть в аптеку, хлопнула себя по лбу и скатилась с крыльца, чтобы привязать Красавицу к ближайшему дереву. Затем, грохоча каблуками, она снова взлетела на крыльцо и ворвалась в заставленное всякими склянками помещение, боясь пропустить все самое интересное.

К ее огромному разочарованию, достопочтенный мистер Библл оставил тряпицу с предметом на столе и принялся спокойно возиться с заварочным чайником и чашками. Уинни запустила пятерню в волосы и взмолилась:

– Мистер Библл, умоляю вас! Не могли бы вы отложить свое гостеприимство на потом?

Лекарь вернул на место крышку чайника, обстоятельно вытер ладони о небольшое полотенчико в цветочек и, совершенно не обидевшись, пожал плечами.

– Судя по вашему волнению, вам и правда приспичило, и вы не отстанете. Ну-с, приступим, – промурлыкал он, обращая свое внимание на металлический предмет на салфетке.

Он взял со стола длинный пинцет, подцепил кусок металла и как следует пригляделся, глубокомысленно кивнул сам себе и направился к стеллажам, заставленным всякой дребеденью вроде старых книг, колб и склянок. К ужасу Уинни, здесь даже был настоящий человеческий череп. Мистер Библл, порывшись на полках, извлек небольшое блюдечко и увесистую банку, содержимое которой было для Уинни тайной. Затем он ловко опустил предмет на середину тарелки и извлек из ящика стола небольшую лопаточку. Ловко отвинтив крышку банки, лекарь принялся проворно намазывать на предмет субстанцию странного вида.

– Что вы делаете? Что это за препарат? Долго ждать? Какой должна быть реакция?

Уинни буквально сгорала от нетерпения, пыталась заглянуть за плечо аптекаря, но тот оставался равнодушным к ее расспросам и мельтешению. Он склонился еще ниже над столом, поправил маленькие очочки, съехавшие на кончик носа, и продолжил свое дело.

Закончив, мистер Библл удовлетворенно кивнул и глянул на старомодные часы на противоположной стене.

– Пяти минут, я думаю, будет достаточно, – сказал он сам себе и спокойно уселся на массивный деревянный стул, не выказывая никаких признаков волнения. – И все-таки, не желаете ли чаю, мисс?

Вместо ответа Уинни взвыла и, заломив руки, забегала по небольшому помещению аптеки, пытаясь унять нетерпение. Она два раза обежала прилавок, зацепилась ногой за стоявшее тут же ведро с углем, с диким грохотом упала на пол и наконец затихла, потирая ушибленное колено.

– А я выпью чашечку, пожалуй, – невозмутимо заявил друид и придвинул к себе поближе пузатый чайник, чашку и тарелочку с печеньем, стоявшую на середине стола.

Уинни уселась на полу и воскликнула:

– Мистер Библл, сжальтесь! Я обещаю вам целый фунт вкуснейшего печенья и сколько угодно чая, только поведайте, в чем же суть вашего эксперимента!

Аптекарь спокойно плеснул в тонкостенную фарфоровую чашку молока, потом налил в нее горячую янтарную жидкость, взял печенье и с удовольствием надкусил его, закатывая глаза от удовольствия.

– Не спешите, мисс, – прошамкал он с полным ртом и покосился на часы. – Через три минуты я удовлетворю ваше любопытство, а пока выпейте чаю и успокойтесь. А хотите, я вам чего покрепче налью?

– Не надо мне покрепче, – пробухтела смирившаяся Уинни и, кряхтя, похромала к столу, где старый друид уже наполнял для нее чашку.

Она села на краешек стула, пригубила чай и уставилась на тарелочку в центре стола, на которой лежала ее находка, вся перемазанная непонятной дрянью.

– Серой пахнет, – пробормотала она, жадно втягивая ноздрями воздух.

Лекарь удовлетворенно кивнул.

– Вы правы. Основной компонент этой мази – обычная сера. Очень эффективное средство, мое изобретение. Хорошо помогает против любой кожной дряни, будь то сыпь или воспаление.

Уинни торопливо замахала на него и чуть не подавилась чаем. Лекарь был единственным, о ком она вспомнила, несясь на всех парах в деревню со своей находкой, но визит становился для неугомонной эльфийки невыносимым. Оставалось надеяться, что результат не разочарует и подтвердит ее догадки.

– Помнится, прошлой зимой у старого кузнеца Смоллета вскочил огромный прыщ на носу… – не унимался Библл.

– Пять минут прошло! – прервала его Уинни, пожирая глазами тарелку посреди стола.

Лекарь спокойно кивнул, отставил в сторону чашку с чаем и придвинул к себе тарелку. Потом ухватил кусок металла щипцами и чистой тряпицей начисто стер жирную мазь. Затем он присмотрелся и остался удовлетворен результатом.

– Что и следовало доказать. Посмотрите сюда, мисс.

Уинни послушно наклонилась и уставилась на металл, зажатый щипцами.

– Видите?

– Металл потемнел, – сказала она и перевела взгляд на Библла.

Тот кивнул.

– Теперь дайте руку.

Уинни подставила ладонь, и аптекарь уронил ей в руку потемневший предмет.

– Сожмите.

Уинни сжала ладонь и замерла. Мистер Библл хитро прищурился.

– Что скажете?

Уинни нахмурилась и пробормотала:

– Металл очень быстро нагревается.

– Именно. – Библл снова поправил очки и отложил щипцы в сторону. – Металл вступает в реакцию с серой и темнеет. И температуру проводит быстрее других металлов. Так что ошибки быть не может. Это серебро.

Уинни сжала кулак крепче и побледнела, а от добродушия лекаря не осталось и следа. Он смотрел на Уинни поверх своих игрушечных очочков и был настроен вполне серьезно.

– И, насколько я понимаю, у вас сейчас в руке самая настоящая серебряная пуля. Да к тому же знатно деформированная, а значит, ее выпустили из дула пистолета. Откуда она у вас?

– Нашла, – выдавила Уинни и крепче стиснула кулак.

Мистер Библл с минуту рассматривал ее. Поняв, что подробностей не будет, он тяжело вздохнул.

– Ну конечно, – проронил он без тени улыбки. – В таком случае я бы не советовал вам прогуливаться в том месте, где попадаются подобные находки. Это может быть небезопасно для вашего здоровья. – Не дождавшись ответа, он любезно предложил: – Еще чаю, мисс Эйр?

Уинни решительно встала с места, убирая свою жутковатую находку в карман.

– Благодарю, но боюсь, мне пора, мистер Библл. Я и так злоупотребила вашим гостеприимством.

– Надеюсь, все не зря, – совершенно серьезно ответил мистер Библл. – Не забывайте принимать капли, они успокаивают.

Но Уинни его уже не слышала.

* * *

Девушка выскочила на крыльцо, забыв попрощаться, и нерешительно замерла, поглядывая то на паб «Четыре вора», то на почтовое отделение в конце улицы и решая, куда двинуться.

Провидение все решило за нее. Дверь почтового отделения внезапно распахнулась, и на крыльце появилась нескладная фигура Дорни Роуни. С их последней встречи старик стал еще прозрачнее, правый рукав сюртука украшала траурная черная повязка. Уинни вздрогнула, вспомнив, что старик буквально на днях потерял сына, да к тому же убитого таким зверским способом, что кровь стынет в жилах. И хотя она почти убедила себя, что ее вины в этой смерти нет, Уинни теперь меньше всего на свете хотелось встречаться со старшим Роуни.

Она трусливо повернула от крыльца в другую сторону, но ее маневр был замечен. Старик Роуни приложил высохшую ладонь козырьком ко лбу, разглядывая эльфийку, и окликнул ее.

– А я гадаю, вы это или не вы, мисс! Вас же теперь не узнать! Вся деревня судачит, как вы обвели всех вокруг пальца! – прокричал он через всю улицу.

Уинни втянула голову в плечи, а затем, понимая, что делать нечего и крики почтальона непременно привлекут внимание окружающих, повернулась в сторону почтового отделения и приветливо помахала. Так как старик Роуни продолжал стоять на месте, Уинни двинулась к нему сама.

Чем ближе она подходила, тем отчетливее видела, что Роуни что-то вертит в руках. Вскоре обнаружилось, что старик держит целых два конверта.

– У меня есть весточка.

– Для меня?

Уинни встала как вкопанная, несмотря на то что до крыльца оставалось каких-то пару шагов.

– Ну, вы теперича девица, а имя на конверте «Джеймс Эйр», так что даже и не знаю, для вас или нет, – как-то безучастно сказал старший Роуни и помахал небольшим белым конвертом.

Второй конверт был гораздо больше и толще, и даже со своего места Уинни могла рассмотреть внушительную красную сургучную печать на нем.

– Второе – для лорда Флетчера. Вы же не сочтете за труд отвезти его в Ланкастер-Хаус?

– Граф сейчас в отъезде, – пробормотала Уинни, торопливо сокращая расстояние между собой и почтальоном и протягивая руку за конвертами. – Но я всенепременно доставлю почту в поместье.

Роуни стоял, безучастно наблюдая за Уинни. Глаза его ничего не выражали, но все же стоило руке Уинни коснуться писем, как он вскинул на ее взгляд и вдруг крепко схватил за запястье.

– Я все думаю, за что? – Он всхлипнул, разевая беззубый рот в рыданиях. – За что? Ведь никому мой сынок ничего плохого не сделал! Ведь все хорошо и мирно было, а теперь зло! Зло проснулось!

Уинни попятилась, но старик Роуни все так же крепко держал ее за руку. Откуда только силы взялись в теле немощного старика?..

– Зло проснулось! – продолжал завывать старик на всю улицу, словно в него вселились бесы, глаза у него были абсолютно безумные.

Уинни изловчилась выдернуть руку и бросилась вниз по улице, подальше от почтового отделения. Она неслась, не разбирая дороги, забыв и про привязанную у аптеки Красавицу, и о цели своего визита. Письма, которые эльфийка все-таки успела забрать у Роуни, она крепко сжимала в руке.

Сердце бешено колотилось. В спину ей неслось, не умолкая: «Зло!»

* * *

Уинни заскочила за угол, скрываясь от всевидящего ока Роуни, и влетела головой в чью-то необъятную широкую грудь, перехваченную кожаной портупеей.

– Простите, я не нарочно! – пискнула Уинни, пытаясь обогнуть огромную фигуру, но каменно-тяжелая рука на плече удержала ее.

Сердце Уинни снова упало. Судя по всему, она, сбежав от убитого горем отца Гилберта Роуни, тут же попала в очередной переплет.

– Где вы, там всегда переполох, – недовольно пробурчал пострадавший от ее наскока господин, и Уинни, к своему облегчению, узнала голос инспектора Бэрноу.

Помимо недовольства, инспектор распространял вокруг себя плотные пары эля – похоже, он уже нанес свой обязательный визит в паб «Четыре вора».

– Вот уж не думала, что когда-нибудь обрадуюсь встрече с вами, – ляпнула Уинни, едва удержавшись от того, чтобы обнять так внезапно выросшего на пути инспектора.

– А разве вы здесь не для того, чтобы поговорить со мной?

Инспектор налился подозрением – видимо, подозревать всех и вся было его профессиональной привычкой. Хотя следует заметить, что его ожидания в отношении персоны Уинни обычно оправдывались с лихвой.

– Нет, мне нужно было заглянуть на почту, – тут же нашлась Уинни, гордо демонстрируя инспектору зажатые в руке конверты.

Бэрноу прислушался к завываниям бедного Роуни, все еще доносящимся из-за угла, и хмыкнул.

– Да, вижу, вы там были… Как вам удается все время выводить людей из себя? Это наживной навык или этот талант у вас с детства? – едко обронил он и громко расхохотался, довольный своей шуткой.

– Будете язвить – ничего не расскажу, – мрачно пообещала Уинни и решительно оправила платье.

Инспектор Бэрноу тут же стер улыбку с лица и схватил ее за плечо.

– Пойдемте-ка. Заодно и горло промочим. Вечер обещает быть жарким.

Уинни поежилась и покорно позволила направить себя к дверям уже знакомой таверны.

– А у вас оно еще недостаточно сильно промочилось? – пробурчала она себе под нос, заботливо засовывая конверты в карман.

Однако степень нетрезвости инспектора все же не оценила.

– Это королевская печать на конверте? – мило поинтересовался Бэрноу, распахивая перед Уинни дверь.

– Понятия не имею.

История со странным конвертом, предназначенным графу, слегка отступила в тень после ее эпичного побега из лап старика Роуни.

– Ну как же… – добродушно крякнул Бэрноу, занимая место на широкой лавке и подзывая хозяина паба жестом завсегдатая. – Тисненая бумага, красный сургуч, оттиск короны…

– Все может быть, – не стала возражать Уинни и вздрогнула, когда хозяин паба со стуком водрузил перед ней пинту темного эля.

– Какая-то вы нервная, – хмыкнул Бэрноу, жадно прильнул к своему бокалу и тут же обзавелся роскошными пенными усами. – Какие у лорда Флетчера дела с королевской короной?

– Мне о таких вещах не докладывают, – огрызнулась Уинни и, схватив свой бокал, сделала щедрый глоток.

Нервы были ни к черту, и ужасно хотелось пить. После нескольких визитов в Пемберли пиво среди дня уже не казалось таким уж преступлением. Бэрноу подождал, пока Уинни сделает еще несколько глотков, и, стоило ей поставить бокал на место, хлопнул по столу ладонью и неожиданно трезво велел:

– Выкладывайте!