Дракон опустил Эдвину на пожухлую траву луга так мягко и бережно, как если бы она представляла для него большую ценность. Однако до смерти напуганная девушка зажмурилась и изо всех сил прижалась к земле.

«Он меня съест! Прямо сейчас он меня съест!» – панически думала она, прикрыв голову руками. Но прошло несколько минут, и ничего не происходило. Затаив дыхание, Эдвина разомкнула веки и с опаской огляделась. Высокая колосящаяся трава в темноте походила на серебристое море. Кроме нее и дракона вокруг не было ни души. Помощи ждать неоткуда.

Вот только огромный черный дракон не спешил нападать. Стоял рядом неподвижно, не смея и шелохнуться, чтобы лишний раз не пугать. Эдвина это поняла. Встав на ноги, она сжала руки в кулаки и заставила себя взглянуть в горящие зеленые глаза. В них не читалось ни хищного голода, ни злобной ярости. Напротив, глаза дракона полнились спокойствием и мудростью.

Возвышаясь над Эдвиной, дракон терпеливо ждал, пока она придет в себя. Его чешуя блестела в тусклом свете спрятанной за облаками луны. Его сила теперь казалась не столь устрашающей, сколь величественной, а большие расправленные крылья будто бы заслоняли измученную девушку от всех невзгод.

Эдвина не знала, понимает ли он людскую речь, но все равно решила спросить:

– Ты… ты собираешься мной поужинать? – Ее голос дрожал от страха. В сравнении с драконом она была такой маленькой! Такой беззащитной и хрупкой…

Дракон медленно наклонил голову, скользя внимательным взглядом по ее лицу, исполосованному шрамами. Он будто бы изучал Эдвину, вспоминая нечто важное о себе самом.

– Я не причиню тебе вреда, – произнес он красивым глубоким голосом, пробирающим до мурашек. – Людьми я не питаюсь. Ем только животных.

Нечто манило Эдвину довериться этому опасному существу. Несмотря на хищный блеск и узкие змеиные зрачки, глаза дракона казались не звериными, но человеческими. В них не таилось зла. По крайней мере, Эдвина не чувствовала опасности.

– Люди говорят, – продолжила она уже тверже, – что из-за тебя наши земли стали прóклятыми.

– Ты веришь им?

Эдвина покачала головой из стороны в сторону.

– Нет. Потому что обо мне они тоже слагают небылицы, – грустно поделилась она. – В мире есть много вещей, которые на первый взгляд кажутся пугающими. Но иногда то, что выглядит грозным и опасным, скрывает доброе сердце. Возможно, ты из тех драконов, что желает защищать и помогать, а не разрушать.

– Как тебя зовут? – спросил дракон.

– Эдвина.

– Знаешь, что означает это имя?

– «Богатство дружбы». – Девушка невесело усмехнулась, ведь за всю жизнь у нее не было ни единого друга.

Похоже, дракон это понял.

– Почему ты хотела спрыгнуть?

– Взгляни на меня. – Эдвина пожала плечами. – Ответ очевиден.

Дракон наклонился ближе:

– Я вижу лишь уставшую, измученную девушку, которой необходима помощь.

Та тихонько всхлипнула:

– Да нет же! Смотри: я уродина!

– Это не так, – спокойно возразил дракон. После короткого молчания он заключил: – Не все драконы злые монстры. Равно как и не все искалеченные люди уродливы.

– Многим этого не понять.

В уголках глаз Эдвины проступили слезы. Огромный дракон был единственным живым существом, в котором она впервые почувствовала поддержку, с первых же слов. В нем незримо светилась такая же одинокая, неприкаянная, добрая душа, как и у нее самой.

– Тебе не стоило срываться в пропасть из-за других. Они слепы, ты – нет. Когда-то я тоже пытался разбиться о скалы, но мои кости и шкура настолько прочные, что ничего не вышло. Пришлось жить дальше, прежде чем я смог понять: смерть – это не выход. Мне стоило продолжать жить хотя бы ради того, чтобы сегодня спасти тебя.

От этих слов Эдвина ощутила внутри согревающее тепло. Растекаясь по венам, оно возвращало радость, а все страхи начинали потихоньку таять.

– Почему ты мне помог? – прошептала она, неосознанно подходя ближе. Ей хотелось прикоснуться к дракону. Погладить и пожалеть. Делал ли это хоть кто-нибудь раньше? Знал ли этот дикий дракон, какими могут быть человеческие прикосновения?

– Потому что я быстр, зорко вижу во тьме и преданно охраняю покой Эсминара. Ты оказалась одинока в своей беде, а я попросту не мог допустить непоправимой ошибке случиться.

Эдвина посмотрела на него с благодарностью и впервые за долгое время улыбнулась. Как ни странно, рядом с чудовищем она чувствовала себя в безопасности.

– Я рада, что ты вмешался, – произнесла она. – И рада, что поначалу ошиблась, напрасно испугалась тебя. Спасибо за то, что спас и выслушал. Сейчас мне уже легче.

– Твои шрамы говорят о силе твоего духа. Это значит, что с тобой не может произойти ничего из того, что тебя сломит. Будь сильной, Эдвина. Ведь ты не побоялась даже меня.

– Да, не побоялась. Потому что на самом деле ты красив, а мое уродство куда страшнее. – Эдвина резко вытерла рукавом слезы. – Это меня люди боятся настолько, что глумятся или обходят стороной, точно прокаженную. Будто мои шрамы заразны. Из-за них у меня никогда не было друзей. Из-за них меня никто никогда не полюбит.

– Мне тоже одиноко, – поделился дракон. – И в моей власти оказать тебе помощь. Обещаю, что твоим мучениям скоро наступит конец. Все изменится, вот увидишь. А пока – живи. Уж если не ради себя, так ради меня. Ради своего первого верного друга.