Они спустились по наружной части здания ближе к обвалившемуся козырьку центрального входа. Разломанные потрескавшиеся ступени вели на небольшую площадь, в центре которой стоял неработающий фонтан. В нем безмолвными фигурами застыли потемневшие бронзовые скульптуры. Было в них что-то жуткое.

Спирит-осколков на площади почти не было, те, что оставались, висели в воздухе на уровне шестого-седьмого этажа или поднимались выше, к Сонму. Если Кейн правильно определилась с направлением, чтобы попасть к кораблю, нужно было пересечь площадь и идти по одной из примыкающих к ней широких улиц вперед.

Джек наверняка запомнил дорогу лучше, но не спешил, остановившись на ступенях.

Это немного нервировало и заставляло напрягаться от любого случайного шороха. Кейн очень хотелось перенести точку смещения поближе, и приходилось постоянно напоминать себе, что это опасно. Даже теперь, когда звучание спирита доносилось отголосками, очень хотелось погрузиться в схему Земли целиком. Погрузиться и больше ничего не бояться.

Красное яблоко лежало на бортике почерневшего фонтана и притягивало взгляд. Ничего не стоило бы протянуть руку и увидеть его в своей ладони.

– Мы пойдем по широкой улице? – Кейн нарушила затянувшееся молчание.

– Паршивый вариант, но мелкие улицы почти все засыпаны, слишком долго будем идти, – ответил Джек, напряженно к чему-то прислушиваясь.

– Но мелкие лучше?

– Не все гибриды в них помещаются, сбежать проще.

Кейн представила гибрид, не помещавшийся на улице, и ей не понравился этот образ.

– Чем скорее мы пойдем, тем быстрее окажемся на месте. После выброса прошло не так много времени; если гибриды все еще наверху, надо этим воспользоваться.

– Если они наверху, оттуда открывается отличный обзор. – Джек все же двинулся вперед, стараясь не отходить далеко от зданий; Кейн последовала за ним.

Ей было не по себе. Покосившиеся шпили нависали сверху, полуразрушенные стены осыпались, и казалось, что в любой момент сверху полетят обломки. Она старалась держаться поближе к Джеку, но все равно отставала – платье мешалось, путалось в ногах, и Кейн уже подумывала, что стоит оторвать подол.

На то, чтобы пересечь площадь, ушло минуты три, и Джек снова замер, вслушиваясь.

На таком расстоянии и Кейн ее уловила – странную свистящую мелодию, в которой звуки словно цеплялись один за другой. Должно быть, для Джека она звучала громко, он морщился, пытаясь разобрать что-либо за ее пределами.

Спирит-аномалия, очень сильная. Достаточно сильная, чтобы вблизи нее можно было не бояться голоса Земли, и Кейн рискнула приблизить точку смещения, расслышать получше.

Как волной окатило навязчивым, будто намеренно искаженным звуком, и вдоль позвоночника прошелся холодок.

С подобным Кейн однажды приходилось сталкиваться – в разрушенной лаборатории на одной из воздушных платформ. Та аномалия затягивала спирит в себя, сжимала его, пока он не достигал критической массы, а потом взрывалась.

Для Кейн, если бы она полностью отпустила точку смещения, аномалия стала бы безопасна, но точно затянула бы Джека.

– Это воронка, – предупредила она, – вы не сможете пройти сквозь нее.

– И не собирался, я же не идиот. – Джек посмотрел так, словно Кейн сказала невероятную глупость. – Но эта дрянь отпугивает любой спирит, там должно быть довольно чисто.

– Она отпугивает спирит не случайно, а именно потому, что опасна. – Кейн с трудом верилось, что приходится объяснять столь очевидные вещи, и что Джек мог так небрежно относиться к реальной угрозе.

– Умница, – ехидно похвалил он, откровенно издеваясь. Подобное отношение злило, и Кейн едва удержалась, чтобы ответить тем же. – Правильно сообразила. Вот только ты бы задумалась: если воронка отпугивает спирит, куда он девается.

Он прав, Кейн не подумала.

– Вы поэтому подошли сюда? – Он наверняка слышал аномалию еще с другого конца площади, а то и раньше. – Потому что считаете риск оправданным?

– А что, боишься за меня? – Джек подмигнул, словно это было каким-то вариантом флирта с ее стороны, а не реальной проблемой выживания в Городе.

– Я не переживу такую потерю, – ответила Кейн невозмутимо, – вполне возможно, в буквальном смысле.

– Да уж, я бы посмотрел, как ты будешь паниковать, если со мной что-нибудь случится.

– Недолго, – разочаровала его Кейн, хотя ее злило такое отношение. Желание доказать Джеку, что она не из тех, кто стал бы паниковать, было абсолютно нелогичным, но все же было. – И вы не увидите, как я паникую, если попадете в воронку. Не успеете.

Джек фыркнул, словно услышал нечто очень забавное.

– Ты всерьез думаешь, что я полезу прямиком в нее? Я знаю способ перебраться сверху. Эта штука мощная, но она уходит вглубь, а не вширь. Подняться на высоту в пару этажей над ней, и все будет порядке.

– Если вы не ошиблись в оценке.

– А если ошибся, то что? – Механик посмотрел на нее, как мог бы взрослый смотреть на ребенка. – Мы пойдем по безопасному пути? Думаешь, он есть? Привыкай. В Городе нельзя выбрать хороший вариант, только лучший из возможных.

И в этом Джек был прав, и все же Кейн не нравилось с ним соглашаться. Тратить время на споры не нравилось тоже.

– Предположим, вы правы. Как мы поднимемся над воронкой? По зданию?

Он пожал плечами.

– По крайней мере по зданиям мы ползать точно умеем. Проверенные варианты – самые лучшие, никогда не слышала? Заодно посмотрим твое платье в деле. Похоже, для городского альпинизма самое оно.

* * *

Чем ближе они подходили, тем громче становилась аномалия, и Кейн снова немного отдалила точку смещения, чтобы звук спирита не резал слух. Сама воронка находилась в центре улицы, метрах в двадцати, и была видна невооруженным взглядом – плотный чернильно-черный шар спирита висел полуметре от земли. Даже с такого расстояния Кейн ощущала тягу, легкое щекотное поле, которое обволакивало их и покалывало кожу.

– Еще не поздно уйти.

– И что дальше? Тащиться по захламленным соседним улицам? – с сомнением поинтересовался он. – Не пойдет. Переберемся здесь.

Здания в том месте были расположены неудачно, но по ним все же можно было подняться и избежать аномалии.

– Если вам так нравится носить меня на руках. – Она подошла к Джеку вплотную, немного поколебавшись, положила руки ему на плечи. – Я не удивилась бы, если бы вам просто нравилось лазить.

– Мне нравится лазить по дыркам. – Он прижал ее к себе крепче и усмехнулся, словно имел в виду совсем не то, что сказал.

Кейн понятия не имела, что именно, могла только предполагать.

– Вы имеете в виду пещеры?

Джек напрягся, усмешка стала почти смущенной.

– Пещерки, ага.

– Если я должна понять какой-то намек, вы напрасно стараетесь. Я равнодушна к спелеологии.

– Ладно, забыли. – Джек снова прижал ее к себе, и они начали подниматься.

Только два этажа спустя она поняла, о чем шла речь.

– Вы говорили про секс, верно?

Джек промахнулся с трещиной в стене, и они едва не свалились. Кейн судорожно вдохнула и уцепилась за его шею.

– Нашла время, – сдавленно сказал он, когда стало ясно, что они все-таки не падают.

– Просто я плохо понимаю такие намеки. – Кейн постаралась немного ослабить хватку, чтобы не задушить его.

– Обращайся, птичка, могу научить.

Они поднимались еще медленнее, чем в прошлый раз, и Кейн давила в себе желание спросить что-нибудь, просто чтобы отвлечься от страха высоты и мыслей о воронке. Точку расщепления Кейн оставила на границе восприятия, но звук аномалии становился все отчетливее. Должно быть, притяжение воронки тяжело давалось Джеку, несколько раз нити из его руки соскальзывали вниз, и было видно, сколько усилий он прилагает, чтобы управлять спиритом. Оставалось надеяться, что это не станет проблемой наверху, когда они попытаются пройти над аномалией.

Кейн задрала голову. Здание уходило вверх бесконечным покореженным остовом, безжизненное и пустое. Лишенное даже призраков и оттого вдвойне жуткое.

Единственным реальным звуком, вплетавшимся в звучание спирита, было дыхание, тяжелое, загнанное.

– Мы можем передохнуть на середине пути, – предложила Кейн.

Джек уцепился повыше, подтянулся.

– Нет. – Он берег дыхание и силы, поэтому не стал ничего объяснять.

Если бы Кейн могла, она постаралась бы помочь, может, поднялась бы самостоятельно, но это было невозможно, разве что с помощью спирита, использовать который было опасно.

При взгляде вниз кружилась голова и перехватывало горло. Понемногу земля отдалялась, ветер хлопал подолом платья, и звук воронки казался тише.

Так было, пока они не достигли верхней части здания. Джек уцепился за покосившийся карниз, опоясывающий стену, подтянулся и кое-как устроился с Кейн на самом краю.

– Думал, сдохну, пока доползем. – Он утер пот со лба человеческой рукой. Пальцы дрожали от напряжения. – Я бы сейчас убил за стакан воды.

– Дальше будет легче, – предположила Кейн, хотя не слишком надеялась.

– И не мечтай. Легче уже не будет. Скоро пойдем прямо над этой штукой, – он кивнул на воронку, – и начнет тянуть всерьез. Меня и сейчас уже сильно тянет. Тебя?

– Если я полностью отпущу архетип, аномалия на меня не подействует. – Кейн попыталась осторожно согнуть и разогнуть руки, те слушались плохо. – Думайте в первую очередь о себе. Вы в большей опасности.

Фыркнув, он посмотрел на нее с изрядной долей снисходительности.

– Благородство мастрессы? Вот уж на что я никогда не куплюсь.

– Тогда считайте, что я что-то задумала.

– Скорее уж поверю, что ты боишься остаться в Городе одна.

В этом он был прав.

Они задержались ненадолго. Джек осторожно поднялся, цепляясь пальцами спирит-руки за стену, помог подняться Кейн, и они пошли вперед по карнизу.

Было скользко и страшно, и сердце Кейн колотилось где-то в горле. Она представляла, как срывается и летит, слыша свист ветра в ушах, как пытается развернуть защитную схему, но ту утягивает в воронку, а земля все ближе.

Джек пробирался вперед осторожно, просчитывая каждый крохотный шаг и не глядя вниз.

Звук воронки начал нарастать, бился в уши, хотя Кейн держала точку расщепления на границе видимости. Тяга ощущалась как плотная воздушная подушка. Наверное, если воронка была такой мощной, то уже находилась на грани своей критической массы, должна была скоро взорваться. От этой мысли тоже становилось неуютно.

Хорошо, что вокруг не было спирита.

Они дошли до края карниза. Внизу, как раз между двух зданий, чернела аномалия. Со стороны она казалась маленькой, незначительной. Тяжело дыша, Джек все время бросал на нее взгляд, словно она тянула его как магнитом.

– Вы сможете идти дальше? – Кейн старалась говорить как можно спокойнее, не поддаваться страху и мыслям о том, что делать, если Джек ответит «нет», о том, смогут ли они вернуться.

Он утер лицо рукавом и кивнул.

– Нужно перебираться. – Механик ответил глухо и очень тихо.

Кейн видела, что Джек на пределе. «Это была очень опасная затея, – хотелось сказать ей. – Абсолютная глупость. О чем вы вообще думали?» Но она промолчала. Тратить силы на споры было еще глупее, чем соглашаться лезть над воронкой.

– Вы сумеете нас перенести? Или хотите, чтобы я помогла?

Ей не хотелось использовать спирит, даже если речь шла о самой малости, но от этого могли зависеть их жизни.

– Подстрахуй. – Он снова отер лицо, словно забыл, что делал это несколько секунд назад, и добавил: – А еще лучше – подними нас.

– Это слишком опасно: если мне не хватит контроля, нас затянет в воронку.

– Знаешь, что на самом деле опасно? Если мы сейчас просто рухнем, вот что.

Он обернулся к ней. Его глаза казались очень светлыми, почти белыми.

Алое яблоко удобно легло в руку, и звуки спирита хлынули лавиной – грохотом, какофонией, жерновами, перемалывавшими все вокруг в труху. Под эти звуки Мираж кипел под карнизом, на котором Кейн стояла, в каждой частичке камня, и тоже тянулся в воронку.

Кейн на секунду представила огромный сияющий поток, который лентой хлынул бы вниз, к черной точке аномалии, себя как дверь для этого потока и усилием воли не позволила Миражу пролиться. Вниз сорвалась всего одна капля, и воронка загудела, оживая, жадно проглотила эту каплю, и показалось, что тяга стала еще сильнее.

Рядом как от боли застонал Джек, и этот звук, единственный отчетливый и реальный, заставил Кейн немного прийти в себя. Им нужно было выбраться.

Плести схему при такой тяге оказалось сложнее обычного – линии искажались, норовили перекрутиться, и их раз за разом приходилось подправлять. В итоге сфера получилась неровной, неустойчивой, маленькой – они с Джеком едва помещались в ней вдвоем, – и было очень трудно заставить ее подниматься. Спирит тянуло вниз, в воронку, Нулевой архетип приходилось вливать в схему потоком, на пределе возможностей, и Кейн казалось, что у нее вот-вот взорвется голова.

Звучание Джека – тихая, незамысловатая спирит-мелодия – терялось в окружающей какофонии.

Еще немного, уговаривала себя Кейн, еще чуть-чуть. Нулевой архетип тек сквозь нее, выбеливая, выхолащивая мир вокруг, и нужно было изо всех сил цепляться за точку смещения. И та менялась, красное яблоко становилось золотым, обрастало шестеренками, раскрывалось, как механическая игрушка, как часовой механизм, и Мираж изменялся вместе с ним, становился чем-то большим, чем-то еще.

Как его называл Реннар?

Идея? Фантазия?

Он был почти таким же, как прежде, и неуловимо другим, заставлял каждую клетку тела гудеть, словно внутри проскакивали по сосудам крохотные искры.

Огромная голодная пасть воронки тянула вниз. Если смотреть на нее глазами, снаружи она выглядела небольшой черной сферой, но в мире спирита аномалия расстилалась безбрежным морем, масляно блестящим нефтяным пятном, готовым поглотить все вокруг.

В какой-то момент Кейн поняла, что слышит в нарастающем звуке гармонию. «Мы падаем, – подумала она. – Мы все-таки падаем».

Стена здания скользила за пределами летающей сферы вверх, этаж за этажом. Кейн пыталась взять свой спирит под контроль и понимала, что не сможет. Воронка приближалась.

Боль обожгла руку выше локтя, горячая, огненная, едва не заставив Кейн потерять точку смещения из виду, и сфера пошла рябью, внизу зло загудела воронка, словно резонируя с архетипом.

Кейн смотрела в лицо Джека, губы его шевелились, но слов не было слышно, казалось, их уносил ветер. Спирит-нити Джека тянулись к ее руке, впивались под кожу тонкими раскаленными струнами, смешивались с Нулевым архетипом внутри Кейн.

«Мы не поднимемся, – отчетливо подумала она, – не сможем. Нас пожрет вместе, вас и меня».

Воронка внизу была очень, очень жадной. Под ее поверхностью кипел спирит, готовый взорваться, выплеснуться наружу.

Кейн не знала, переживут ли они, если это случится. Смогут ли?

У нее не было времени раздумывать. Поток спирита потек сквозь нее в воронку, как могла бы хлынуть река сквозь дыру в плотине, разламывая, размывая все на своем пути, а воронка тянула его к себе еще и еще.

Это не было похоже на то, как Кейн вливала архетип в заряды или создавала схемы. Невозможно было ни контролировать тягу, ни перекрыть поток, только держаться и стараться не разбиться на осколки.

Что-то кричал Джек. Слов было не разобрать, только интонацию. «Это все из-за вас. Из-за вас все так глупо».

Воронка пожирала спирит и Кейн вместе с ним. Хотелось бы ей знать, сколько осталось этажей.

Поток постороннего спирита, который вмешался в ее, был поначалу почти неощутим, едва слышим, незначителен и все же отрезвил, заставив Кейн вынырнуть из круговерти архетипов, увидеть белую полосу Грандвейв сквозь дыры в летающей сфере – откуда они? Неужели воронка так их изъела? Или это Кейн потеряла контроль?

Аномалия приближалась.

Когда ж ты уже…

…взорвешься.

Снизу полыхнуло белым, волной раскаленного заряженного спирита.

Кейн была уверена, что их снесет, зажмурилась, понимая, что все кончено. Она ждала удара и черноты.

Спирит гудел, выл вокруг, но не причинял боли. В его свете лицо Джека казалось мертвенно-белым, глаза были совершенно прозрачными, жуткими. Губы кривились от напряжения.

Спирит-нити обвивали сферу как кокон, защищали от взрыва.

Секунда, две, три… А потом все закончилось, и стало тихо.

Джек обмяк и потерял сознание. Кейн едва успела прижать его к себе и создать щит.

* * *

На улице было тихо, разлетевшиеся в стороны спирит-сгустки потрескивали, и сквозь шорох их просачивалась песнь Земли – тише и дальше, чем Кейн боялась ее услышать. Яблоко – красно-золотое, покрытое как броней шестеренками – лежало на расстоянии вытянутой руки, и она не могла убрать его дальше: точка смещения ей не подчинялась.

Джек лежал у Кейн на руках, был бледен, дышал сбивчиво и беспокойно, как будто ему снился кошмар. По его спирит-руке проскакивали странные серебристые искры. Над бровью был порез, неглубокий, но он все кровоточил, и Кейн стирала кровь рукавом, не зная, что еще сделать.

Это помогало отогнать панику.

Под поверхностью земли, под оболочкой каждого предмета тек архетип. Не Мираж, к которому она привыкла, а какой-то другой, похожий и все равно неуловимо чуждый архетип, с которым Кейн раньше не сталкивалась. Он был сильнее, невыразимо глубже и могущественнее Миража, и Кейн отчетливо понимала, что существовать он мог почему-то только под Грандвейв, на Земле.

Джек пошевелился, закашлялся, но так и не пришел в себя.

Над головой у них сгущались осколки схем, и Кейн знала, что вскоре их станет больше. Так часто бывало: после взрыва воронок образовывался обратный феномен, и схемы, которые раньше отпугивала аномалия, слетались снова.

Учитывая, что речь шла о Грандвейв, могли появиться и гибриды.

Нужно было уходить как можно скорее, но Джек оставался без сознания, и Кейн не знала, насколько сильно он пострадал, мог ли передвигаться, можно ли его перемещать.

Пробраться над аномалией было очень плохой идеей. Абсолютно дурацкой. Кейн не верилось, что она согласилась.

Она пробовала позвать Джека, рискнула потрясти, но он не реагировал. Нужно было найти убежище, и она использовала спирит – на сей раз далось тяжело, сказывалось истощение, очень хотелось пить, горло саднило, и это сбивало концентрацию.

Летающая сфера получилась нестабильной, парила медленно и невысоко, но у Кейн получилось поднять их с Джеком до окна на третьем этаже. Внутри было тихо, но не загнала ли она себя в ловушку? Ей так не хотелось оставаться на улице…

Комната, в которой они очутились, почти не пострадала после Первой катастрофы – стены, пол и потолок были целыми, даже обои сохранились под слоем серой пыли. Мебель стояла на своих местах, только светильник валялся на полу рядом с раскрытой старой книгой.

Джек не приходил в себя, никак не отреагировал, когда Кейн опустила его на пол, и она рискнула еще раз потрясти его.

Это оказалось ошибкой.

Его спирит-рука соскользнула, задела ладонь Кейн, и возникло странное, почти приятное чувство притяжения, прежде чем их обоих тряхнуло. Анне показалось, что в нее ударила молния. Это случилось так быстро, что почти не больно, и она едва успела подумать, что нужно быть осторожнее, знала же, что спирит после взрыва воронки нестабилен. А потом все вокруг исчезло.

Кейн забыла, где она и что происходит, но чувствовала присутствие Джека так, как ни разу никого не ощущала раньше. Видела, словно наблюдала собственными глазами, захламленную крохотную комнатушку, развешенные по стенам детали механизмов, шестеренки и пружины. Газовую горелку, ножовку по металлу, золотистый закатный свет, льющийся в окно над столом, схемы и чертежи. Это было воспоминание, и за каждым предметом стояли другие образы-картинки: горелка на прилавке рынка механизмов, запах смазки, наждачка в крепкой мужской ладони, твердость металлической шестеренки под пальцами.

Это было воспоминание Джека, его чувства, его крохотная квартира-студия, заполненная механизмами и пропахшая запахами машинного масла, и удовольствие механика, мастерящего что-то новое, что-то свое. Воспоминание о том, каким он был до того, как стал схематиком. Спокойный и счастливый день, ничего особенного – остывшая яичница на сковороде, дешевый горький кофе, золотистая пыль в воздухе, солнечный зайчик на приколотом к стене листе чертежа.

Что-то было в этом воспоминании – одном из многих, Кейн знала, – что вызывало желание быть его частью, потянуться, встать у Джека за спиной, провести рукой по его волосам, просто так, чтобы он обернулся.

И он обернулся. Образ отстранился, перестал быть воспоминанием, и они оба оказались в комнате в квартире Джека. Он сидел за столом вполоборота, а Кейн стояла напротив и хотела потянуться рукой к его волосам – простое движение, в сущности, ничего не значившее, и сделать его было легко, как будто она имела на то право.

Волосы Джека пощекотали ее кожу, а потом снова вспыхнул спирит, и возникло другое воспоминание – рояль, черно-белые клавиши под пальцами, дождь за окном, прозрачные капли, стекающие по стеклу.

Кейн помнила себя тогда, в музыкальной комнате на «Трели», незадолго до отъезда в университет. Она играла старый мелодичный вальс и думала о том, что никогда не вернется. За тем моментом, за тем последним вальсом в пустой комнате стояли годы на платформе, сад с бледными чахлыми розами, разговоры с Линнел и вся прошлая жизнь. Тогда Кейн была одна.

Теперь Джек был рядом, стоял сбоку и слушал ее. Его ладонь лежала на полированной крышке.

«Что вы здесь делаете? Вас не должно быть в моей памяти». Так же, как у Кейн не было права вторгаться в его воспоминания. И все-таки она была рада, что он оказался рядом и молча слушал незамысловатую мелодию.

Все закончилось внезапно. Кейн снова тряхнуло, и она вдруг вспомнила, что находится под Грандвейв, в заброшенном здании, вполне возможно, в опасном, и Джек без сознания лежит головой у нее на коленях.

Она почувствовала момент, когда он пришел в себя, – почти сразу после того, как очнулась сама. Джек поднял веки и посмотрел вверх, ей в глаза, и Кейн поняла, что какой-то неосознанный, подспудный страх, который скручивал ее внутренности после взрыва воронки, наконец-то отпустил.

– У тебя колени неудобные.

– Я больше не стану слушать ваши идиотские планы.

* * *

Джек двигался с трудом, старался не шевелить спирит-рукой, и было понятно, что идти куда-то в таком состоянии он не может.

Кейн не знала, заметили ли гибриды взрыв воронки, но пока сквозь песнь Земли и обрывочные ноты спирит-сгустков ничего не было слышно. Почему-то теперь все звучало иначе; возможно, из-за взрыва аномалии или же из-за того, как срезонировали архетипы Кейн и Джека, но теперь зов словно отдалился, не ввинчивался в голову, и его можно было игнорировать.

Кейн не была уверена, всегда ли она теперь будет слышать так, или это временный эффект, но радовалась уже тому, что могла по-прежнему использовать спирит.

В окно было видно, как улицу медленно заливали схемы; казалось, они спускались даже из Грандвейв, отделяясь от безграничной шумной пелены вверху.

В местах взрыва воронок часто со временем образовывались новые аномалии, еще крупнее, но Кейн ни разу не сталкивалась с тем, чтобы процесс шел так быстро. Вполне возможно, уже через неделю на месте прежней воронки возникла бы еще одна, опаснее предыдущей.

Джек сидел прислонившись спиной к стене и запрокинув голову. Должно быть, пытался собраться с силами, а может, пользуясь передышкой, продумывал новый маршрут. Рядом с его ногой валялась отломанная дверная ручка, потускневшая и неказистая.

Он легонько пнул ее носком ботинка и сказал:

– Дерьмо. – Кейн могла бы напомнить, чей план привел к этому, и с трудом смолчала. – Можешь орать, – Джек усмехнулся, чуть склонив голову набок, – я же вижу, как тебе хочется.

– Это что-то мне даст? – поинтересовалась она.

– Только моральное удовлетворение.

– Мне не нужно ничего говорить, вы сами все знаете. Вы – безответственный психопат, который едва не убил нас. А я – дура, не остановившая вас вовремя.

– И это все? – Джек скептически оглядел ее с головы до ног.

– Я близка к тому, чтобы пнуть вас, – не стала лгать Кейн, благо Джек выглядел намного лучше, чем когда только очнулся. – Это все.

– Кишка тонка.

Она все-таки пнула его. Не сильно, но чувствительно.

Джек схватил ее и дернул на себя – человеческой рукой, и Кейн едва успела упереться ладонью в стену, чтобы не упасть.

– Значит, на пианино играешь? – спросил, глядя снизу вверх.

– На рояле, – поправила Анна, стараясь говорить спокойно. – А вы любите возиться с механизмами.

– Я же механик. – Он отпустил ее так же внезапно, как и схватил. – Не знаю, что за фокус ты провернула, но давай сыграем в умную птичку. Никогда не вспоминай, что увидела.

Она понимала, это было личным, и все же такое отношение было неприятно. Вопреки логике и без объективных причин.

– Вы тоже не вспоминайте. И я не стану.

– Вот и хорошая девочка. – Он с трудом поднялся и встал почти вплотную к Кейн.

Ей казалось, что воздух между ними уплотнился, едва не звенел от напряжения, будто вот-вот посыплются искры. Но она сделала шаг назад, и все прошло.

– Пойдем по боковой улице, – сказал Джек. – Будем надеяться, там нам повезет больше.

– Думаете, в переулках теперь чище?

После взрыва воронки это было возможным, но Кейн начинала привыкать, что под Грандвейв ничего не шло так, как было задумано.

– Мало ли что я думаю, – он кивнул за окно, – но идти прежним маршрутом не вариант.

– Вы сильно пострадали. – Кейн это видела.

– Жить буду. Не бойся, тащить не придется. Хотя о чем это я? Ты же мастресса, ты и так бы не стала.

Наверное, в другой ситуации Кейн возразила бы, что он ошибается, что лично она не бросила бы человека умирать одного под Грандвейв. Но он уже много раз слышал от мастресс, что они помогут, но его всякий раз обманывали. И Кейн предпочла промолчать.

* * *

Спуск на боковую улицу занял около получаса. Джеку было тяжело идти, а тащить его на себе Кейн не могла физически. Спирит она пока не стала использовать, решила поберечь силы, да и не до конца доверяла новому архетипу, в который трансформировался ее Мираж.

Хотя бы звучание Земли не становилось громче, зато спутника Кейн слышала отчетливо, каждую крохотную ноту его спирита. Вопреки тому, что из-за Джека она недавно едва не погибла, это успокаивало.

Лестницы уцелели далеко не везде, иногда приходилось пробираться по железным каркасам, а то и вовсе выбоинам в стене. Фантомов внутри не было, только сравнительно безопасные светящиеся осколки, должно быть появившиеся сразу после взрыва воронки.

Чего бы Кейн ни касалась, вверх поднималось крохотное облачко серой пыли – она была повсюду, забивала ноздри, царапала горло. От нее еще сильнее хотелось пить, но Джеку наверняка было еще хуже. Кейн успокаивала себя этим и не жаловалась.

Пару раз они спускались на нитях спирита – Джек использовал их осторожно, словно опасаясь подвоха, но они слушались его значительно лучше, чем руки и ноги.

Выхода на нужную боковую улицу не оказалось, пришлось лезть через окно. Кейн порвала подол платья, едва не свалилась, поскользнувшись на камнях снаружи, и потом чуть не упала второй раз, помогая выбраться Джеку.

Улочка оказалась намного уже той, с воронкой, шла параллельно ей с другой стороны здания и кое-где была почти перегорожена его обломками. Схем на ней было много, они образовывали почти сплошную пелену спирита на уровне груди, но звучали не слишком громко – отрывистыми шипящими нотами, сливавшимися с далеким гулом Грандвейв.

Никаких аномалий рядом слышно не было.

– Мы будем пробиваться через эту пелену?

Джек ответил не сразу, видимо оценивая шансы:

– Похоже, особого выбора нет. На центральной улице может быть еще хуже. Так что попробуем проползти здесь, а там, где не получится, будем пробиваться сквозь пелену.

Согнувшись, он поднырнул под ближайшую схему, и Кейн последовала за ним, стараясь не задевать осколки даже краем одежды. Щит она держала наготове, надеясь, что он ей все-таки не понадобится, и пробиралась вперед. Иногда над их головами в схемах проскакивали искры, отделялся какой-нибудь осколок – всплывал вверх или опускался вниз, но в целом спирит вокруг был относительно стабилен.

А потом Кейн услышала песнь – далекую, нездешнюю, жутковатую, пробивавшуюся сквозь звучание Земли и уличных осколков. И почему-то сразу поняла, что это такое.

– Гибрид. – Джек замер, прислушиваясь. – Кажется, на главную улицу ползет. Главное, чтобы не заметил нас. – Кейн попыталась убрать точку смещения, на сей раз получилось. Стало тихо, все звуки, кроме дыхания да шороха одежды, пропали. – Умная девочка, – похвалил Джек. – Можно попробовать переждать здесь, под этим слоем нас сложнее обнаружить. А если начнем двигаться к кораблю, можем привлечь внимание.

– Мне не нравится этот план. – Возможно, так они и привлекали меньше внимания, но убежать было бы сложнее, если бы гибрид их заметил.

– Тебе никакие мои планы не нравятся. Предложи что-нибудь получше.

– Как только что-нибудь придумаю.

– Наглая ты стала, – недовольно буркнул Джек и замолчал.

Она перебралась ближе к нему и вздрогнула, когда на соседней улице послышался грохот.

Звук был такой, словно обрушилась часть здания.

– Что это? Гибрид?

– Черт его знает, – Джек повернул голову на звук, пытаясь что-то разобрать, – может, и он. Пролетал мимо, задел стену. Или просто не поместился на улице.

Кейн вспомнила расстояние между расположенными друг напротив друга домами и понадеялась, что Джек ошибается. Атакующие схемы из ее арсенала были бы бесполезны против гибрида таких размеров. Эрика на ее месте могла бы просто разрушить его чистым Миражом, но Кейн не умела оперировать спиритом в нужных объемах.

Мимоходом ей пришло в голову, что, возможно, под Грандвейв архетип Эрики тоже менялся, трансформировался во что-то иное, как точка смещения у Кейн. Если да, то чувствовала ли Эрика зов Земли? Опасно ли это было для нее?

Живы ли они с Атресом и Дейном вообще?

Осторожно придвинувшись к Джеку, Кейн понизила голос до почти неразличимого шепота:

– Что, если он нас заметит?

– Отложит все свои дела и полетит сюда. Не трясись, я предупрежу.

– Мы сможем сбежать?

Джек огляделся, рассматривая переулок, насколько позволяла пелена схем.

– Здесь узко: если он крупный, ему будет сложно двигаться. Но если заденет стены, обломки полетят вниз.

Учитывая ширину проулка, те вполне могли похоронить их под собой.

На соседней улице снова что-то громыхнуло, и раздался пронзительный крик – высокий, протяжный, нечеловеческий. Ничего подобного Кейн в жизни не слышала.

– Паршиво, – шепнул Джек, снова пробираясь вперед. – Похоже, ты была права, нужно валить отсюда.

– Что случилось? – так же не повышая голоса, спросила она, стараясь не отставать от спутника; тот продвигался намного быстрее, чем раньше, и поминутно оглядывался. – Он нас нашел?

– Пока только почуял. – Им пришлось перелезать через обломки стены, и Джек подал руку Кейн, чтобы помочь перебраться. – Найдет, если подлетит поближе. Чем они больше, тем лучше различают еду.

Крик повторился, на сей раз ближе, и в дальнем конце проулка Кейн сквозь просвет в схемах увидела гибрид.

Он был огромным, вытянутым, похожим на червя, собранного из мешанины других форм: ей показалось, что она различила людские тела. На самой макушке застыла светящаяся фигура: высокий мужчина в строгом костюме стоял заложив руки за спину и смотрел прямо перед собой.

Джек вскочил, отбросив попытки спрятаться, ударил нитями спирита, расчищая дорогу, и бросился вперед. Он все еще держал Кейн за руку, почти волочил за собой, и тем спасал ей жизнь. Кейн не могла отвести взгляда от гибрида.

Ей почти не пришлось вспоминать схему, точка смещения бросилась в ладонь, спирит сложился словно сам собой, заключив Кейн и Джека в сферу, и понес вперед.

Гибрид рванул следом, обдирая уродливые бока о здания и роняя вниз обломки.

Кейн никогда раньше не пыталась заставить свою сферу лететь как можно быстрее, не задумывалась о ее маневренности. Собственно говоря, у нее и теперь не было возможности думать, только вливать Нулевой архетип потоком, словно топливо в двигатель, пытаясь спастись.

Гибрид двигался быстро, нагонял, и спирит, который попадался ему на пути, становился частью его тела. Теперь она слышала, как это происходило. Навстречу летели осколки схем, фрагменты спирита разбивались о защитную оболочку сферы или оставляли в ней пробоины. Кейн чувствовала, что силы заканчиваются, а гибрид нагонял, оставляя за собой длинную борозду, с грохотом обваливая стены.

– Вверх! – крикнул Джек. – Надо подняться к Грандвейв!

Кейн понимала, что не успеет, чувствовала, как накатывает истощение. Взрыв воронки потребовал от нее слишком много сил. Чудо, что она сумела снова создать летающую сферу и управлять ею.

Они очутились на соседней улице – тоже узкой и почему-то почти пустой, и Кейн увидела покосившийся пустой провал двустворчатой двери и направила туда схему, почти не задумываясь и уже чувствуя, что теряет контроль. В какой-то момент показалось, что она оглохла. Звуки спирита пропали все сразу, вместе с защитной сферой. Кейн уцепилась за Джека и только благодаря ему удержалась на ногах. Точка смещения ускользнула из сознания, и накатила слабость.

– Держись! – прикрикнул Джек, волоча Кейн за собой. – Слышишь меня? Надо перебраться на другую сторону!

Поминутно спотыкаясь, они добрались до окон, ведущих наружу, выбрались на следующую улицу, и Джек застыл.

Кейн хотела спросить, в чем дело, но что-то заставило ее тоже замереть и задрать голову.

Гибрид смотрел на них сверху – другой, не тот, который гнался за ними по переулкам. Этот был значительно мельче и круглый, тоже состоял из мешанины разных фрагментов и спирит-мусора, а наверху сидела женщина в длинном старомодном платье.

Кейн смотрела не отрываясь и чувствовала, что не может двинуться.

Новый гибрид двинулся к ним медленно, уже понимая, что можно не спешить, а потом над ним возникла гигантская вытянутая фигура.

Джек рванулся вперед, навстречу обоим монстрам, и Кейн едва не закричала. Ей было по-настоящему страшно, и только какая-то равнодушная часть ее, наблюдавшая со стороны, спокойно отметила, что вот это и есть животный ужас.

Уже ничего нельзя было сделать, даже зажмуриться.

Гибриды метнулись вперед, захлестнули друг друга. Время на миг застыло, и Кейн подумала, как глупо все заканчивается. А потом две спирит-фигуры с воем развернулись, взметая пыль, и сцепились.

– Бежим! – заорал Джек, как будто Кейн не понимала этого сама.

И они понеслись, спотыкаясь на камнях и едва разбирая дорогу, подныривая под осколки схем, лавируя в проулках. Кейн не представляла, что способна так бегать. Она понятия не имела ни куда бежит, ни безопасно ли это и не появится ли третий гибрид. Сердце заполошно билось, пот пропитал одежду насквозь. Воздуха не хватало, каждый вдох обдирал горло. Если бы не Джек, Кейн давным-давно рухнула бы на землю и просто осталась бы ждать смерти, но он тянул ее вперед. Ругался, клял сквозь зубы мастресс, но не отпускал ее руку.

Когда они наконец остановились, Кейн растянулась на земле, до конца не веря, что осталась в живых. Перед глазами все расплывалось, сознание отказывалось работать, и она не сразу поняла, на что смотрит. Почти над ними, между двух зданий, в клубах спирита висел корабль. Тот самый корабль, к которому они шли изначально.

Кейн повернула голову и посмотрела на Джека – он все-таки привел их к цели.

Тот вымученно улыбнулся и подмигнул.

– Отлично прогулялись…

* * *

Сверху котлован больше напоминал ступенчатую воронку. Атрес рассматривал его, равнодушно отмечая участки, где было бы проще спуститься. Когда выброс закончился, Эрика перенесла их сюда, отклонившись от прямого маршрута. Теперь узел Земли располагался левее и немного ближе, Атрес его совершенно отчетливо слышал.

Гибридов поблизости не было.

– Как именно вы собираетесь искать Хаузера?

Эрика стояла рядом, игралась с черными бабочками, пока вокруг плавали схемы, которые она держала своим спиритом и использовала как щиты.

– Я? – беззаботно переспросила Хаузер. – Нет, мы собираемся играть в детективов вместе. Почему-то я уверена, вы мечтали о таком в детстве.

– Вы ошибаетесь. Я всегда мечтал быть капитаном.

Спирит после выброса полностью успокоился, и пелена Грандвейв над их головами была плотной и спокойной.

– Мечты сбываются, верно? Всегда ненавидела таких, как вы. Разве вам не говорили, если достигаешь мечты, положено в ней разочароваться?

Теперь, когда кипение спирита не отвлекало, схема Земли звучала в полную силу. При желании Атрес мог бы нарисовать ее, просто закрыв глаза.

Эрика иногда останавливалась, прислушиваясь. Вдыхала воздух полной грудью и закрывала глаза. Пока ей удавалось себя контролировать, но в будущем это грозило стать проблемой. Вероятно, не единственной.

Внизу в котловане бродили фантомы – десятки, а то и сотни. Они останавливались, разговаривали друг с другом, расходились, сходились снова. Некоторые из них были старыми, почти прозрачными и висели на месте.

– Нравится? – шепнула Эрика и рассмеялась. – Конечно нравится!

– Не впечатляет.

– Как? Никакого ужаса? Ни капельки удивления? – Она повела рукой, и с кончиков пальцев сорвались черные капли, взлетели вверх, растворяясь дымом.

Атрес уже видел фантомов, и они не вызывали у него особых эмоций. Просто иная разновидность трупов. Его удивляло только, что эти фантомы сохранились – на виду, в таком количестве, даже не пытаясь укрыться.

– Здесь должны быть гибриды.

– О да, должны, – согласилась Эрика. – Целый квартал фантомов – настоящая кормушка. Какой гибрид откажется?

Атрес чувствовал что-то странное в котловане, не звучание спирита, нечто иное, но оно оставалось неразличимым. Аномалия, вероятно.

Должно быть, это и сохранило фантомов.

– Интересно, да? – Эрика подалась вперед, широко улыбнулась, словно рассчитывала на ответную улыбку.

Если так, она ошиблась.

– У вас другой интерес, – сказал Атрес. – Ваш отец.

– Хорошо, подловили. – Эрика рассмеялась. – Но это место как раз на пути к узлу. Удобно, правда?

– Мы отклонились от прямого пути, чтобы оказаться здесь. – Атрес не видел смысла подыгрывать ей.

Она щелкнула пальцами, и все посторонние образы вокруг пропали, остались только пойманные схемы-щиты.

– Может, это мой план. Может, мне здесь что-то нужно. Может, я просто сошла с ума. Выбирайте любой вариант. Когда мужчина делает выбор, это очень привлекательно.

Атрес перевел взгляд на фантомов.

– Вам что-то нужно в котловане. Вы уже были там раньше?

– Нет. – На лице Эрики вновь проступили шрамы. – Зря, верно? Такое любопытное место. Целый парк мертвых. Идемте, давайте узнаем, почему они никак не могут упокоиться.

* * *

Сквозь клубы спирита корабль было почти не видно. Темные и плотные, они скрывали его едва ли не целиком, только нос и корма оставались снаружи.

Становилось холоднее, должно быть наверху уже наступил вечер. У Кейн кружилась голова, истощение спирита ощущалось все сильнее. При мысли о том, что вскоре придется использовать архетип, накатывала тошнота. Руки и ноги мерзли, Кейн куталась в куртку Джека и поминутно оглядывалась – все время казалось, что вот-вот появятся гибриды.

Без Джека рядом было неуютно. Она не собиралась признавать это вслух, но присутствие спутника давало ложное чувство защищенности. Теперь же Кейн осталась на земле, а Джек поднялся ближе к разбитому кораблю, и даже такая дистанция нервировала. Его фигура на стене высокого полуразрушенного здания снизу казалась игрушечной и очень хрупкой.

Человек, хотя раньше Кейн редко приходилось об этом задумываться, мог умереть слишком легко. Размышляя об этом, она вспоминала Линнел. Очнулась ли та? Что она подумает, если Кейн не сможет вернуться из Города?

Мысли о Линнел заставляли думать об Атресе и Эрике, о Дейне.

Джек с помощью спирит-нитей перебрался над кораблем на другую сторону улицы и скрылся из виду.

Ждать внизу было тяжело. Из-за истощения Кейн не рисковала использовать архетип, и каждый шорох – осыпающиеся стены, едва различимое поскрипывание корабельных перегородок – казался болезненно громким, тревожным. В окружающей тишине звук собственного дыхания казался оглушительным. Она не считала себя мнительной, но Город давил почти физически.

Должно быть, времени прошло немного, но оно казалось бесконечным. Джека все не было, и Кейн старалась не думать о том, как быстро все могло измениться к худшему.

Наконец Джек появился снова, но вовсе не там, где она ожидала, – вылез из окна одного из прилегавших зданий и без спешки направился к ней. Эта неспешность злила, и Кейн постоянно напоминала себе, что Джек устал. Что они оба оказались в опасности, и нет смысла цепляться к мелочам.

– Пляши, есть новости, – сказал он, поравнявшись с ней, и потер лицо ладонями.

Жест показался до боли знакомым, почти родным, заставил подумать о подсмотренном воспоминании – залитой светом мастерской, захламленном всякой всячиной столе.

– Я предпочту поберечь силы. – Кейн посмотрела на корабль. – Вы нашли, где мы сможем проникнуть внутрь?

– Что, пробиваться с боем не станем? – Ей не нужно было смотреть, чтобы представить его усмешку – немного усталую, немного язвительную. – Я-то думал, ты уже приготовила главные орудия.

– Я преподаватель университета, а не военный дирижабль. У меня нет никаких орудий.

– Будь ты дирижаблем, все равно оказалась бы какой-нибудь экскурсионной плоскодонкой. – Джек направился к зданию, из которого появился. – Но я все равно не отказался бы на тебе покататься.

Кейн плотнее запахнула его куртку на груди и пошла следом.

– Ваши шутки не к месту. И будь я дирижаблем, оборванцев не пускали бы на борт.

Его слова, совершенно дурацкие, немного успокаивали, заставляли вспомнить, что еще ничего не закончилось, позволяли смотреть на ситуацию проще.

– Я бы пробрался с заднего хода, – он помог ей влезть в здание через окно, – я неплохо это умею.

– Если это пошлый намек, то я его не поняла, – разочаровала его Кейн. – Здание безопасно?

– Я не проверял его на прочность, но ни гибридов, ни фантомов нет. После того, что ты устроила возле воронки, всякая дрянь полетела туда. Нам это на руку.

Они поднялись по неустойчивой полуобвалившейся лестнице на несколько этажей, и сквозь разбитое окно Кейн увидела пробоину в корабле. Его бок выступал из клубов спирита, и неровное, словно бы выгрызенное отверстие посередине казалось следом от зубов. Внутри все было закрыто спиритом, и все же его прослойка казалась менее плотной, не такой темной.

– Вы слышите что-нибудь внутри?

– Может, я и схематик, но даже я не слышу сквозь такие облака. Нам это на пользу: если заберемся внутрь, какое-то время будем в безопасности.

– Я не смогу пока использовать спирит, – сказала Кейн. – Возможно, лучше не рисковать и переждать здесь хотя бы час. – Она сомневалась, что этого хватит, чтобы перестать чувствовать последствия истощения, но вряд ли они с Джеком могли позволить себе больше.

– Можно подумать, здесь безопасно. – Он все же отошел от окна и устроился прямо на полу. – Мерзнешь?

Бессмысленно было отрицать очевидное, и Кейн просто ответила:

– Да.

Джек, скорее всего, и сам понимал из-за чего.

– Иди сюда. – Он похлопал себя по колену. – Согрею.

Соглашаться было неловко, отказываться глупо, и Кейн молча села рядом.

Чужой человек, напомнила она себе. Чужой и опасный, по стечению обстоятельств оказавшийся рядом. Ничего больше.

Джек притянул ее к себе и плотнее укутал курткой.

После напряжения последних часов показались нереальными и эта остановка, и возможность просто выдохнуть. В голову лезла всякая ерунда, которую Кейн списывала на усталость: мысли о том, что всего за полдня она спасла жизнь Джеку, а он ей. И о том, что случайно увидела.

Наверное, он тоже об этом думал, потому что через пару минут заметил:

– А ты ведешь довольно скучную жизнь, да? Учишь себе своих мелких мастресс и мастрессов. Играешь на пианино, читаешь у окна. Никаких приключений.

– Так же, как и вы. Копаетесь в шестеренках и мастерите всякую всячину.

– Так было раньше.

Главное различие между ними заключалось в том, что с Кейн ничего не случалось – ничто не выворачивало ее жизнь наизнанку. Она не превращалась в схематика, не работала с Реннаром, не летала под Грандвейв и могла вернуться к своей скучной, спокойной жизни в Цитадели. Джек после расщепления лишился бы руки. Готов ли он был на это? Действительно ли хотел, чтобы предыдущие мастрессы его спасли? Кейн смотрела на него снизу вверх, пытаясь угадать ответ, и оба варианта казались ей равнозначными.

– Дырку просмотришь, – фыркнул Джек, когда молчание затянулось.

– Если бы у вас был выбор: потерять руку или умереть, что бы вы выбрали? – спросила Кейн, отчетливо ощущая, что не имеет права спрашивать, что это личное.

Она не удивилась бы, откажись он отвечать, но Джек только усмехнулся:

– Мы уже докатились до разговоров по душам?

– Я не заставляю вас отвечать.

– Это точно. Может, сначала ты расскажешь, почему пошла играться со спиритом. Дочка богатых родителей. Пианино, розы, балы. Совсем не тот набор, после которого идут в мастрессы.

Он, должно быть, думал, что задает личный вопрос, но Кейн была не против ответить.

– Мне хотелось, чтобы у меня было хоть что-то свое, но я ничего не умела. Для того чтобы учиться в университете на государственную мастрессу, не требовалось денег, а потом мне просто понравилось изучать спирит. Если вы ждали какую-нибудь интересную историю, то напрасно. – В конечном итоге отец все-таки оплатил ее обучение, и Кейн не пришлось становиться государственной мастрессой, но с тех пор с семьей ее ничто не связывало. – Теперь ваша очередь. Что бы вы выбрали?

Наверное, вопрос казался ему глупым, но он все равно сказал:

– Выжить, конечно. Какой идиот согласился бы умереть в обмен на руку? Рука, птичка, далеко не худшее, что можно потерять. Руку можно заменить протезом. А вот если откажут мозги, это намного хуже, их менять так и не научились. И вместо дурацких вопросов ты бы лучше побеспокоилась о себе.

Он знал, о чем говорил, уже видел, как мастрессы сходили с ума и стремились стать частью схемы Земли. И Кейн не могла быть уверена, что того же не случится и с ней.

– Вам бы этого хотелось? – спросила, хотя, скорее всего, ему было все равно.

– Нет.

– Мне бы тоже не хотелось вашей смерти.

Больше они не разговаривали.

Усталость накатывала все сильнее, сковывала тело апатией. Хотелось закрыть глаза и открыть их уже на «Трели», чтобы Линнел сидела рядом, Атрес ждал на палубе, и все было бы кончено. Или уснуть, чтобы это хотя бы приснилось, но сон не приходил.

Джек дышал размеренно и спокойно – наверное, тоже восстанавливал силы – и казался абсолютно расслабленным.

А потом он напрягся, и Кейн моментально поняла: что-то переменилось.

– Гибрид, – ответил он на ее невысказанный вопрос. – Пока далеко, но, если подберется ближе, сможет нас почуять. Нужно пробраться на корабль, там больше шансов остаться незамеченными.

Все тело протестовало и не желало двигаться, но Кейн заставила себя встать.

– Тогда лучше не затягивать. Если что-то случится сейчас, я не смогу вам помочь.

– Очень мне нужна твоя помощь. – Он скептически оглядел ее с головы до ног. Нелепое, наверное, было зрелище. – Расслабься, сам справлюсь.

Джек казался абсолютно уверенным, немного снисходительным, и выдавало его только то, как он поминутно настораживался, пытаясь услышать гибрид.

Спирит, укутывавший корабль, казался темным, зловещим и был словно материален. Скорее всего, состоял из плотных архетипов, не таких, как Мираж. Такой спирит рассеивать было сложнее, но управлять им тоже мало кто умел.

Джек осторожно высунулся из окна, потянулся нитями к пробоине на боку корабля и начал аккуратно расчищать проход. Он работал довольно быстро, хотя его это наверняка выматывало.

Кейн не лезла, чтобы не мешать.

Нити тонким светящимся потоком ввинчивались в бортовую пробоину, пробираясь все глубже и глубже. Должно быть, клубы спирита вокруг корабля когда-то были его главной схемой, которую вывернуло при аварии, и если ее вывернуло наружу, за пределами обшивки, пассажиры могли остаться в живых.

Кейн не хотелось думать о том, что с ними случилось, о том, что схема Земли превратила их в фантомов или что они умерли от жажды, неспособные выбраться. Представив ряды мертвецов в пассажирских креслах, она почувствовала, что ее снова пробирает холод.

Джек сосредоточенно смотрел на расширяющийся проход, хмурился, иногда кусал губы. На его лбу и висках выступил пот, дыхание стало тяжелым и прерывистым, и не нужно разбираться в спирите, чтобы понять, насколько тяжело давалась такая работа.

На его месте Кейн справилась бы хуже.

Чувствовать себя бесполезной было ново и неприятно.

– Кажется, пробил, – выдохнул Джек через несколько минут, утирая пот тыльной стороной ладони. – Эта дрянь еще и зарастает. Попробуем пробраться?

– Да. Если этот спирит зарастает, он укроет нас от гибридов и осколков схем.

Кейн сама подошла к Джеку и забросила руки ему на плечи. Цепляться становилось почти привычно. Он ничего не сказал, только прижал ее к себе плотнее, и они прыгнули. Нити дернули их, и уже через секунду Джек протиснулся в узкий проход, который удалось расчистить. Кейн едва не свалилась вниз.

Вперед им пришлось ползти. Спирит вокруг пульсировал как живое существо, сдавливал мягко, но неуклонно. Стало легче, едва проход свернул влево, и Джек выбрался во внутреннем коридоре корабля. Кейн вывалилась следом, путаясь в подоле юбки.

Вокруг было темно, только матово светилась спирит-рука – не так ярко, как обычно, Джеку пришлось изрядно потратиться.

– Внутри чисто? – Кейн снова подумала о мертвецах в креслах.

Проникал ли сквозь облако спирита воздух?

Джек поднял руку, пытаясь осветить проход, замер, прислушиваясь. Тусклый свет обрисовал его фигуру.

– Не могу определить. – Кейн отметила, что говорить он старался тихо. – Дрянь какая-то, но не гибрид. Может, просто осколок схемы. Дальше, почти на носу корабля. Скорее всего, на капитанском мостике.

– Возможно, какая-нибудь аномалия.

Кейн попыталась зацепиться взглядом за точку смещения, ей даже удалось – буквально на секунду под ногами заколыхался океан архетипа, но потом накатила тошнота, и она ухватилась за перегородку, чтобы не упасть.

– Да не дергайся ты. Без тебя разберусь. Силы побереги.

– Если на корабле аномалия, лучше узнать об этом сразу.

– Не похоже. – Джек немного расслабился. – Здесь и спирита внутри почти нет, вся дрянь снаружи. Начинка почти не пострадала. Вряд ли корабль тут давно. Год максимум. Если поищем, может, и припасы найдем.

Одной мысли о воде было достаточно, чтобы погнать Кейн вперед, и останавливало только то, что идти пришлось бы наощупь.

– Готова? – спросил Джек.

– Здесь нет фантомов?

– Я не слышу.

Дирижабль был крупным – видимо, и правда одним из пассажирских «ВиндВингс», но Джек наверняка мог слышать спирит внутри. Если бы не возможная аномалия рядом, это успокаивало бы.

Зрение постепенно адаптировалось, Кейн уже понемногу различала коридор, в котором они оказались. Под ногами валялся мусор, но никаких мертвецов вокруг.

Кейн положила руку Джеку на плечо, и они осторожно двинулись вперед.

– Как думаете, что стало с пассажирами?

В окружающем полумраке звук шагов звучал гулко и четко, отражался от стен.

– А сама как думаешь? – спросил Джек тихо. За раздражением в его голосе слышалось совсем иное. Ему тоже было не по себе на мертвом корабле. – Вариантов немного: они стали или фантомами, или трупами. Фантомами они не стали.

– Я не боюсь мертвых.

– Расскажи кому-нибудь другому. Я чувствую, как у тебя руки трясутся.

– Это от холода, – соврала она. – Мы сейчас в боковой части гондолы корабля, вокруг пассажирские каюты. Нужно поискать, вдруг внутри остались светильники. – Удалось произнести это ровно, не запнувшись и без дрожи в голосе.

Они двигались медленно, чтобы не споткнуться, миновав нескольких запертых дверей, поравнялись со следующей.

– Что выберешь? – спросил Джек. – Подождешь меня здесь, в темноте, или будем обыскивать каюты вместе?

Он нажал на ручку ближайшей двери, и та со скрипом отворилась. Света едва хватало, чтобы различать предметы на пару шагов вокруг.

– Вдвоем будет быстрее.

На самом деле ей просто не хотелось отпускать его и оставаться одной в кромешной темноте без возможности использовать спирит. Кейн не считала себя суеверной или мнительной, но под Грандвейв темнота была другая, не такая, как в ее квартире ночью, а давящая, осязаемая, пропитанная мыслями о безысходности и о том, как умирали попавшие сюда.

Джек первым зашел в комнату, застыл в дверях, оглядываясь по сторонам. За его спиной ничего не было видно, но Кейн и не торопилась разглядывать каюту. Он двинулся вперед, стараясь не задевать валявшийся мусор – раскрытые чемоданы, ворох одежды, осколки стекла. Мебель, как это принято на пассажирских дирижаблях, была прикручена к полу и во время аварии никак не пострадала.

Мертвецов в каюте не было.

Джек наклонился ниже, повел ладонью над полом, пытаясь в тусклом свете спирита отыскать что-нибудь полезное. Кейн подошла к тумбочке, хотя едва могла ее различить.

– Как думаете, здесь есть аварийные фонари?

– Я бы на это не рассчитывал. Аварийные фонари надо искать у экипажа. В каютах им делать нечего.

В тумбочке оказались какие-то бумаги и небольшой портсигар.

– По идее должна быть еще зажигалка, – предположила Кейн, стараясь не думать о том, что зажигалку человек, в чьем имуществе они копались, мог носить с собой в кармане сюртука. – Если найдем, можно попробовать сделать факел.

– Если та дрянь снаружи не пропускает воздух, без факела лучше обойтись, – ответил Джек. Зажигалку он не нашел. – Придется осматриваться так.

– Если воздух может закончиться, с этим лучше не тянуть.

Кейн собиралась добавить, что стоит сразу искать аварийные шлюпки, не тратя время на осмотр кают, но не успела: на стене рядом с покосившимся прямоугольником картины зажегся спирит-светильник.