Панель управления «Штанзы» была усыпана осколками стекла, некоторые приборы сбоили. Измеритель спирита то выдавал неправдоподобно низкие показатели, то несовместимые с жизнью. «Сильверна» летела впереди, и ветер от ее винтов свистел за пределами кокона, которыми Механик защищал кабину.

Наверху над «Сильверной» парил корабль, и его огромная полупрозрачная тень накрывала оба судна внизу вуалью. Стерлинг никогда не считал себя восприимчивым к театральным эффектам, однако выход у друзей Механика получился эффектным.

Атрес поступил разумно, предпочтя бежать, а не лезть в драку.

– У вас своеобразные союзники, – словно между прочим заметил Стерлинг, стараясь не показывать, насколько ему не нравится ситуация.

– Как будто ты узнал «Деву», – фыркнул Механик и со смаком потянулся, словно уже сделал все, что от него требовалось.

– Ни разу не слышал. – Стерлинг осторожно повел плечами – нити исчезли, и больше ничто не удерживало его в кресле.

– Неужто ни разу не вел дел с мародерами? Не поверю.

– Лично не доводилось.

Мародеры – туннельные крысы, прятавшиеся в скалах Цитадели под городом, – никогда не интересовали Стерлинга. Им нечего было ему предложить. Они ползали под Грандвейв в поисках того, что еще не успело окончательно сгнить в Древних Городах, а потом продавали мусор идиотам, готовым платить за хлам только потому, что хлам с историей.

Стерлинг не имел ничего против истории до тех пор, пока она оставалась в прошлом. Он предпочитал жить в настоящем и добиваться реальных целей, а не гоняться за миражами и утешать себя байками о Земле до катастрофы.

– Знакомься, – Механик широким жестом указал вверх, – «Алая дева». Самый крутой корабль под Грандвейв. Был бы и над Грандвейв, но мы летаем только внизу. Здесь тихо.

Что ж, это многое объясняло. Например, как Механик заработал себе славу лучшего из тех, кто бывал под пеленой схем.

– Рад знакомству. Ну и зачем вам «Сильверна»? Разобрать ее на запчасти? Нет, сомнительно, вы стали бы стрелять. Значит, что-то на борту. Или что-то, за чем летят Атрес и красавица Анна.

– Ты пытаешься применить свою убогую логику?

– У меня плохо получается?

– Хреново. Мне нет дела до сокровищ. Я излазил Города вдоль и поперек. Поверь, чтобы найти клад, мародерам не нужен какой-то неудачник. А вот училка, которую он везет, имеет ценность. Внизу такие не водятся.

– Какая жалость, должно быть, здесь настоящий дефицит женщин, – сухо заметил Стерлинг, не веря в эту сказку про особенную Анну Кейн.

Если бы мародерам нужна была мастресса, они могли бы забрать ее из Цитадели. Добровольно или нет, не слишком сложно заполучить кого-то вроде Анны. При всех ее достоинствах, она не являлась ни уникальной, ни незаменимой даже для университета.

– Не веришь? – Механик добродушно усмехнулся, на секунду отвлекаясь, чтобы немного развернуть «Штанзу», и без труда следуя за «Сильверной» между шпилями.

Это было несложно. Теперь, когда они опустились ниже, маневренность «Штанзы» давала ей преимущество.

Механик рассмеялся каким-то своим мыслям и добавил:

– Думаешь, у нас какой-то суперхитрый план? Такие, как ты, любят хитрые планы. Но все просто: мастресса может спасти схематика. Провернуть фокус рядом с узлом Земли. И – бам! – я уже не буду светиться в темноте. Здорово, правда?

Стерлинг никогда о таком не слышал, но он и не интересовался спасением схематиков.

– Значит, это все, чтобы спасти вам жизнь?

Механик фыркнул и подмигнул.

– Для богача ты очень мелко мыслишь. Спасти меня одного – не достижение. Нет, мы хотим больше. Мы хотим, чтобы она спасла всех.

* * *

В окна «Сильверны» было видно, как из гондолы «Алой девы» вылетела небольшая небесная ладья. Она казалась точкой между шпилями, и уже то, что Реннар рискнул лететь на ней под Грандвейв, где в любой момент можно было натолкнуться на опасный фрагмент схемы, показывало, насколько Кейн нужна мародерам.

– Вы думаете, безопасно принимать его на борт? – спросила она Атреса.

– Я думаю, небезопасно ему отказывать. – Алан сидел расслабленно, убрав руки от панели управления и положив их на подлокотники кресла, и неотрывно следил за ладьей.

– Что, если он прилетит не один?

– Судя по размеру, ладья не позволит взять с собой кого-то еще.

– Может быть, напарник ему и не нужен, – с улыбкой предположила Эрика. – Подумайте, мастресса Анна. Будет почти мило, если этот человек в одиночку убьет всех.

– Нас с вами и схематика, управляющего временем? – Кейн покачала головой. – Это маловероятно.

– Вы снова начали мне льстить, – фыркнула Эрика. – Или себе. Я еще не решила.

– Вам, – успокоила ее Кейн.

На самом деле она не верила, что человек независимо от того, каким медиатором он вооружен, смог бы причинить вред кому-нибудь на «Сильверне». Скорее всего, Реннар и не планировал ничего подобного, иначе он атаковал бы сразу, не покидая «Алую деву».

Довольно странно, учитывая, что его союзником был Стерлинг.

– И как мы будем играть, – Эрика с легкой улыбкой рассматривала свои ногти, – по-хорошему или по-плохому? Мы могли бы взять святого папочку в заложники и убраться подальше от этой «Девы».

– Мы так и сделаем, – отозвался Атрес, – если его предложение нас не устроит.

– Если речь идет о расщеплении схематика, то наши цели совпадают, – напомнила Кейн, – и я могла бы ему помочь. Намного проще расщепить двух схематиков, чем бегать от корабля мародеров.

– Связываться с такими людьми в любом случае небезопасно, госпожа Анна, – заметил Дейн, напряженно следя за ладьей: та была уже близко.

С такого расстояния можно было разглядеть фигуру внутри. Реннар был один. Он не включил защитную схему, и ветер трепал его волосы.

– Как жаль, что назад уже не отмотать, – притворно расстроилась Эрика. – А где мы встретим дорогого гостя? В рубке управления?

– Его встретит Кейн общей зоне, – невозмутимо сказал Атрес. – Мы останемся здесь.

– Вы будете слышать все, о чем мы говорим?

Наверное, если бы речь шла о ком-то другом, Кейн бы покоробило такое отношение – расчетливая, холодная способность отправить ее одну. Но на Атреса сложно было злиться. Он просто предлагал наиболее рациональный вариант. И, говоря начистоту, она и сама считала его оптимальным.

– Реннар здесь, – сказал Дейн.

Ладья поравнялась с «Сильверной», застыла напротив фронтального окна, а потом обогнула слева, чтобы оказаться у грузового отсека гондолы.

– Пойдете встречать дорогого гостя, мастресса Анна? Будьте поласковее, – с усмешкой напутствовала Эрика.

– Не волнуйтесь. Я включу все свое обаяние.

* * *

Кейн пришла в грузовой отсек в тот миг, когда ладья залетала внутрь, – пару секунд повисев в воздухе, она плавно опустилась на пол.

Кейн застыла, не пытаясь подойти ближе, пока Реннар не поравнялся с ней. Несмотря на длинную рясу священника, теперь он еще больше напоминал военного.

– Вы прилетели один? Смелый поступок, – сказала она вместо приветствия.

– Меня защищает Бог, дочь моя, лучшей защиты сложно пожелать.

– Вам виднее. – Кейн мало знала о церкви Солнца и не интересовалась религией.

Как многие другие мастрессы, она верила, что все в мире возникло из единой силы – Нулевого архетипа, но эта сила не имела ничего общего ни с грехами, ни с поклонением.

– Что защищает вас? – спросил Реннар. – Рискованно отправлять женщину одну к незнакомому человеку. Особенно в сложившейся ситуации.

Кейн защищал ее архетип и способность использовать спирит – спасибо вору в квартире, она уделила внимание защитным схемам, но говорить об этом не имело смысла.

– Меня защищают члены экипажа, которые сейчас наблюдают за нами. Более десятка человек. Вполне достаточно.

– Ложь – тоже грех, дочь моя. Я достоверно знаю, сколько человек на борту «Сильверны».

– Такой же грех, как носить откровенную одежду, – парировала Кейн, проигнорировав его замечание. – После того, в чем я ходила в юности, одной ложью больше – не принципиально. Идемте, мне бы не хотелось разговаривать здесь. – Она кивнула в сторону верхнего яруса. – Нам туда.

Кейн направилась в общую зону, Реннар молча последовал за ней. Его присутствие за спиной неуловимо напрягало.

Она все еще продолжала набирать оружейные заряды и могла слышать спирит вокруг, но от Реннара не исходило ничего. Даже если он взял с собой хотя бы пару медиаторов, те были выключены. Почему-то это настораживало больше, чем если бы он прилетел увешанный оружием.

– Располагайтесь, – предложила Кейн, когда они пришли.

Эрики рядом не было, и без ее текущих по полу облаков кресла и столик у окна казались осиротевшими. Снаружи раскинулся Древний Город – покосившиеся исполинские здания, ощерившиеся темные провалы окон, переплетения труб. Цвета казались приглушенными, будто под водой – свет едва пробивался сквозь облачную пелену и Грандвейв. Кое-где земля разошлась пластами, и время от времени сверкал поблизости какой-нибудь осколок спирит-схемы.

– Благодарю, дочь моя. – Реннар сел слева от Кейн, аккуратно положив руки на стол и сцепив пальцы в замок. – Вы здесь впервые, если не ошибаюсь.

– Под Грандвейв? – Она фыркнула. Вопрос показался нелепым – жизнь преподавателя университета вообще не подразумевала подобных приключений. – Было бы сложно ошибиться.

– Тогда присмотритесь. Многое разрушено, но следы прошлого все еще здесь.

– Мне казалось, вы хотели поговорить не о местных красотах.

В другой ситуации Кейн наверняка стала бы рассматривать Город, пытаясь угадать, что находилось в том здании или куда вел этот полуобвалившийся туннель. Но над «Сильверной» висел корабль мародеров, следом плыла яхта Стерлинга, и это не располагало к отвлеченным фантазиям.

– Не о красотах, – согласился Реннар. – Я хотел поговорить о вашем интересе к схематикам.

– Думаете, он у меня есть?

– Судя по записям, которые были в вашей квартире, да, – невозмутимо произнес Реннар, словно говорил о чем-то само собой разумеющемся, а не о бумагах, украденных из ее дома.

Не нужно и гадать, откуда он знал.

– Вы всегда вламываетесь к людям, чтобы получить информацию? Я могу ошибаться, но, кажется, воровство – это грех.

– Можете не сомневаться, человек, которого я послал к вам, уже исповедался и покаялся, дочь моя.

– Как удобно, святой отец. – Кейн намеренно подчеркнула «святой». – Я не стану спрашивать, зачем вы приходили в мою квартиру. Вы уже дали понять, что вам нужно провести расщепление. Я могла бы – в обмен на помощь и безопасность.

Возможно, Реннар связан с нелегальными схематиками, о которых периодически ходили слухи, которые Кейн считала бесплодными выдумками, но раньше она и в подземный город под Цитаделью не верила. Но у нее не было причин отказывать в помощи: ничего не мешает спасти двух схематиков вместо одного. Она могла бы согласиться сразу, чтобы избежать конфликта с «Алой девой», если бы не Стерлинг. Каким-то образом он тоже был во этом замешан.

– Вы ведь почти ничего не знаете ни о схеме Земли, ни о том, почему появились схематики, – словно не услышав ее слова про расщепление или не придав им значения, сказал Реннар. – И все же вы прилетели сюда, дочь моя. Прилетели за ответами на свои вопросы.

– Не идеализируйте меня, Реннар, – разочаровала его Кейн. – Я здесь, потому что капитан этого корабля заключил со мной контракт. Что бы вы ни вычитали между строк в моих записях, я прилетела не из любопытства и не из-за любви к истории. Так же, как и вы. Вы здесь не потому, что вас волнуют тайны. А потому, что вам нужна мастресса.

– Не любая, а именно вы – мастресса, владеющая архетипом Миража, – поправил он.

Его слова не вписывались в то, что Кейн ожидала услышать. В архетипе Миража не было ничего особенного, он считался одним из слабейших, потому что мог создавать только образы и иллюзии и ничего настоящего.

– Почему именно Мираж? Для расщепления используется Нулевой архетип, из которого состоит схема Земли.

– Вы плохо понимаете, где оказались. – Реннар посмотрел в окно, и проплывший мимо осколок схемы подсветил его профиль голубоватым светом. – Там, за бортом, дочь моя, целый мир. Его законы совсем не такие, как вам кажется. Но вы уже здесь, и вам придется их выучить.

Ничего не изменилось: ни тон, ни поза, но Кейн почему-то стало не по себе.

– И вы собираетесь стать учителем? – спросила, тщательно контролируя голос, чтобы не выдать нервозность.

– Верно.

– Зачем вам это?

– Так я замаливаю грех, – спокойно, будто речь шла о биржевых сводках, а не о Древних Городах под Грандвейв, сказал Реннар. – Вы никогда не думали, почему появились схематики?

– Мне не нужно задумываться. Я знаю про феномен сверхсовместимости, – резче, чем собиралась, ответила Кейн. – Медиатор начинает воспринимать человека как продолжение себя и врастает в него. Это изученное явление.

– У любого явления есть начало и причина. Люди в этих городах, – он кивнул на окно, на рассыпающиеся от старости здания за стеклом, – никогда не слышали о схематиках. Я мог бы рассказать вам почему.

– С точки зрения церкви? Не уверена, что мне интересно.

– С точки зрения человека, который знает больше, чем вы. Не обманывайтесь, дочь моя. Я еще не решил, насколько вы мне нужны. Я все еще могу отдать приказ стрелять.

– Вы не похожи на того, кто покончит с собой, – сухо заметила Кейн. – Я не знаю, что вы пытаетесь понять. И не узнаю, пока вы не начнете задавать вопросы.

– Простые вопросы не имеют смысла. Меня интересуют решения. Давайте я просто расскажу вам историю Городов. А вы сами решите, что вам делать дальше.

– Я слушаю. – Кейн согласно кивнула: чем дольше разговор, тем больше у нее времени, чтобы наполнить спиритом оружейные заряды «Сильверны».

– Вы родились уже после Первой катастрофы, поэтому не помните, но люди в Городах считали Землю своим домом, – начал Реннар. – Вы, дочь моя, не спрашиваете совета у собственного дома, прежде чем поменять полы или повесить новые шторы. Так и люди прошлого не искали ни благословения, ни разрешения, чтобы влиять на Землю.

– Принципиально ничего не изменилось.

– В этом – да, не изменилось. Люди все еще меняют мир под себя, не боясь ни Бога, ни Дьявола. Однако чем больше у нас средств, тем глобальнее изменения. Для вас спирит – повседневная и обыденная реальность, но тогда он казался чудом.

– Я читала историю, – напомнила, но он продолжил, будто не услышав:

– Эти Города, – снова указал за окно, – были построены задолго до спирита. Те, кто придумал их, эти улицы и дома, не могли и представить, что в них появятся схемы и медиаторы. Спирит прорастал в них постепенно.

«Словно в схематика», – осталось невысказанным, но Кейн все равно услышала.

– Это одна из причин возникновения Грандвейв, – добавил Реннар. – В Городах прошлого почти не было крупных схем, и тогда еще не знали о зависимости между формой медиатора и рисунком спирита. Связь предмета-носителя и схемы была не такой прочной и легко разрушалась, если попадала в зону выброса. Когда Земля стала медиатором, выброс разрушил связи, и схемы всплыли вверх, образовав Грандвейв. Эти схемы принципиально отличаются от тех, что известны вам сейчас, и многие из них состоят из иных архетипов.

– Потерянных, – согласилась Кейн.

Несколько раз она лично сталкивалась со старыми схемами, которые не вписывались в современные представления о спирите. Схемами с совершенно иной логикой и иным звучанием.

– Изначальных, – поправил Реннар. – Те архетипы, что вы используете сейчас, вторичны. Люди потеряли Землю, потеряли дом. Такие потери, дочь моя, не проходят бесследно. Вы спросили, почему мне нужна именно мастресса Миража. Потому что раньше здесь, на Земле, ваш архетип назывался иначе. Раньше он носил имя Идея. И он нужен для того, что я задумал.

Не расщепление, как теперь понимала Кейн. Реннар хотел чего-то другого.

– Что вам нужно?

– Я хочу спасти схематиков. Точнее, – поправился он, – спасти нас всех. Я хочу поднять точку расщепления над Грандвейв.

При любых других обстоятельствах Кейн решила бы, что это шутка, хотя она не была бы смешной. Но Реннар говорил столь убежденно, словно наперед знал, что такое возможно.

– Вы либо безумны, либо не понимаете, о чем идет речь, – прямо сказала Кейн. – Точка расщепления – это не просто клочок земли, который можно выкопать и поднять. Она устроена иначе.

– Я знаю абсолютно точно, что это такое, дочь моя. Более того, я знаю, как это сделать.

– Речь идет об узле Земли. Невозможно вырвать его из общей схемы и вытащить сквозь Сонм наверх. И даже если вам удастся, схема будет разрушена. Вместе с Землей. Если вы и правда собираетесь это сделать, вы сумасшедший.

Реннар смотрел с улыбкой, словно слова Кейн казались ему забавными.

– Разумеется, я не собираюсь вырывать узел Земли из общей схемы. В этом нет необходимости. Точка расщепления – это любой узел Земли. Достаточно только добавить еще один и разместить его над Грандвейв.

– Речь не о настольном светильнике, а о схеме в масштабах целой планеты, – возразила она. – Никто не знает, как она устроена, не осталось записей о том, как ее создали, каким был ее первоначальный рисунок. Тем более неизвестно, насколько он изменился сейчас. И вы хотите его переделать? Добавить еще один узел? Вы представляете последствия того, что может случиться?

Речь шла не просто о расщеплении одного или двух схематиков, хотя и такое вмешательство могло быть опасным, а об изменении самой схемы. Добавить новый узел означало повлиять на все остальные узлы и на все каналы, которые их соединяли.

– Вы, дочь моя, – немного помолчав, сказал Реннар, – живете в заблуждении. Вы верите, что, если схема Земли навсегда останется под Грандвейв, вдали от летающих платформ и горных городов, все будет хорошо. Я не виню вас, вы просто не знаете, что происходит.

– Не сомневаюсь, вы мне расскажете. – Кейн старалась говорить бесстрастно.

– Схематики появились после Первой катастрофы.

– Во время катастрофы, – поправила она. – Самых первых схематиков породила Земля.

Во время активации схема Земли не просто выбросила колоссальное количество спирита, она еще и прорастала в людей, превращая их в фантомы тысячами за считанные минуты. Ни один другой медиатор и ни одна другая схема не прорастали так.

После ее слов выражение лица Реннара изменилось, словно Кейн сумела задеть что-то в нем, каким-то образом сделала больно. Впрочем, он быстро взял себя в руки.

– Да. Самых первых породила Земля. Точнее, нестабильность ее схемы. И эта нестабильность все еще действует, просачивается сквозь Грандвейв.

– Исключено. Превращение в схематиков не связано с Землей. Дело исключительно в сверхсовместимости человека и…

– Я не отрицаю связи схематика и схемы, – с легким раздражением перебил Реннар. – Я говорю о том, что рождается все больше сверхсовместимых. Дослушайте до конца.

Больше всего ей хотелось не слушать его дальше, а закончить разговор, но Кейн не могла позволить себе такую роскошь – баланс сил оставался на стороне Реннара. Если бы «Алая дева» не держала их на прицеле, она не стала бы слушать этот бред.

– С момента Первой катастрофы сменилось четыре поколения, – продолжил он. – Сначала люди ушли в горные города вроде Цитадели, потом заселили воздушные платформы. В первом поколении выживших было всего четверо схематиков. Во втором – восемнадцать. Семьдесят четыре в третьем, сто девятнадцать в четвертом. За последние пять лет подобных случаев уже двести семь.

– Лжете. Вы не можете знать, сколько схематиков было в первых поколениях.

– Я сын Господа, дочь моя, я никогда не лгу. Схематиков становится все больше. И если схема Земли не станет стабильной, если наверху не появится точки расщепления, через несколько поколений в мире не останется людей.

Кейн почему-то представила это очень ярко: опустевшие воздушные платформы, опускающиеся все ниже, и Цитадель, зияющую провалами черных окон. Абсолютно несвоевременные мысли.

– Мне полагается верить в вашу статистику?

– Верьте в Бога, дочь моя. – Реннар равнодушно пожал плечами. – Статистика – просто цифры, но эти цифры правдивы.

– Как вы можете быть в этом уверены?

– Я собирал ее сам. Все четыре поколения.

«Вы больной», – хотела ответить Кейн, но слова почему-то застряли в горле. Она смотрела Реннару в глаза – абсолютно спокойные, выцветшие, – и ей было страшно.

– Вы не верите мне и не поверите, пока не убедитесь лично, – сказал он. – Хорошо, пусть будет так.

Он убрал руки со стола, встал с кресла, и Кейн только тогда почувствовала присутствие нового спирита. Такого, с каким она никогда не сталкивалась раньше. Щит возник перед ней сам собой, как инстинктивная реакция на опасность.

Реннар не отреагировал.

Непонятный, неопределимый спирит тек от него, из него, словно из провала, будто сквозь щит и сквозь Кейн.

– Я буду защищаться, – предупредила она, надеясь, что голос прозвучит твердо, но он все-таки дрогнул в конце.

– Не будете, дочь моя, – возразил Реннар. – Это изначальный архетип, от него нет защиты. – Он неспешно сунул руку в карман, извлек на свет небольшой кривой нож. Острое лезвие матово блеснуло. – Смотрите внимательно.

Нож прочертил по ладони Реннара узкую красную линию, от которой Кейн не могла отвести взгляда.

– Жертва, – услышала она, и мир погрузился в черноту.

* * *

Стерлинг увидел одинокую ладью, отделившуюся от «Алой девы» и направившуюся к «Сильверне», и хмыкнул.

– Похоже, вы решили договариваться вместо того, чтобы требовать. Не самое умное решение. Красавица Анна не склонна идти на компромиссы. Иначе она никогда не пошла бы против меня.

– Падре и не собирается договариваться, – равнодушно протянул Механик, словно его совершенно не волновало происходящее. – Если ему надо, он заставит.

– Тогда ему стоило взять с собой больше людей. Пока я вижу только одного потенциального заложника.

– Внешность обманчива, никогда не слышал? – фыркнул Механик. – Реннар тот еще старый лис. Он может о себе позаботиться.

То, как было произнесено «старый», показалось Стерлингу странным. В конце концов, священник выглядел немногим старше их обоих.

Ладья подошла к погрузочной части «Сильверны» и залетела внутрь.

– Предположим, ему удастся договориться с Анной. И что будет со мной? – Стерлинг всегда гордился своим самообладанием, он сумел задать вопрос небрежно, не показывая, что ответ имел для него значение.

Механика это не слишком волновало.

– Не знаю. Мне, откровенно говоря, все равно. Может быть, я оставлю тебя здесь. Может, заберу на «Алую деву». А могу и за борт выбросить. – Он усмехнулся. – Я всегда ненавидел богачей, я не говорил?

– Все дело в том, что вы никогда не были одним из нас. Но это можно исправить, – как бы между прочим заметил Стерлинг.

– Решил поторговаться? – Механик лениво запрокинул голову и прищурился, словно сытый кот.

Стерлинг ненавидел его в этот момент больше, чем когда-либо.

– Я мог бы требовать и угрожать, но деньги решают проблемы лучше.

– Тогда тебе повезло. Падре любит деньги, они нужны ему для церкви. На алтарь или какую-то такую же ерунду.

Что ж, это многое объясняло. Возможно, главным для священника и было заполучить Кейн, и «Штанзу» Реннар использовал, чтобы загнать «Сильверну» в ловушку, но ни одни цели не исключали дополнительных возможностей заработать. И Стерлинг готов был заплатить, сколько потребуется. В конце концов, это мелочи, раз уж речь зашла о выживании. Взять реванш можно позже, главное – вернуться в Цитадель.

Он не стал больше спрашивать, предпочитая переждать. Механик тоже молчал, отстукивая какой-то странноватый ритм по подлокотнику кресла. Время тянулось медленно, и снаружи ничего не происходило, разве что проплывал мимо какой-нибудь незначительный осколок спирита.

Крылья – защита «Сильверны» – заставляли ее стекла отсвечивать, и невозможно было понять, что происходит на корабле. Стерлинг не видел ни Атреса, ни Кейн с Реннаром и не мог представить, как идут переговоры.

Наконец внутри гондолы что-то вспыхнуло, настолько ярко, что свет лучами вырвался из окон. Видимо, переговоры все-таки не сложились.

– Это Анна? – предположил он.

– Не-а, – Механик подался в кресле вперед, и его пальцы сжались на подлокотнике, – это падре. У училки на такие фокусы кишка тонка.

Немногим позже ладья вынырнула из грузового отсека, и на сей раз Реннар в ней был не один.

– Они без сознания?

– Ага. Падре не любит убивать лично. Заповеди запрещают. – Механик вскочил с кресла и кивком указал на выход из рубки. – Пошли. Проверим, насколько я прав.

Несмотря на легкий тон, Стерлинг понимал, что эти слова не были просьбой.

* * *

Кейн снилось море. Оно расстилалось прямо у ее ног – серое, свинцовое, очень холодное. Над морем гулял ветер, и его свист в ушах рассыпался на какофонию Сонма, за которой едва слышно шептал Нулевой архетип. Кейн стояла босиком, в простом белом платье, и яблоко в ее руке казалось пронзительно красным.

Что-то с ним было не так, словно осталась только видимость – тонкая кожица, под которой крутились шестеренки какого-то нового, неведомого механизма. Словно точка смещения пыталась измениться, стать чем-то другим. Чем-то, чем она должна была быть изначально.

Иногда, будто издалека, обрывками, отдельными словами ветер доносил голос: «…мнишь… помнишь… ты хотела увидеть…»

Кейн смотрела вперед, знала, что ей нужно проснуться, и не могла вспомнить почему.

– Вы сильнее, чем я думал. – Реннар остановился рядом, и набежавшая волна намочила подол его рясы.

– Что вы здесь делаете? – Кейн, не поворачивая головы, смотрела на горизонт, вперед.

Что-то очень важное было там, на самой границе между морем и небом.

– Я пришел за вами. Как бы вы ни пытались, дочь моя, вам не выбраться самой. – Он протянул ей руку. – Идемте, нам стоит продолжить разговор. Желательно наяву. Вы ведь понимаете, что спите?

– Да. – В тот момент это казалось очень далеким и абсолютно неважным.

Ладонь Реннара была твердой, уверенной и очень горячей. Он сжал пальцы, и Кейн проснулась.

Она полулежала в кресле, неудобно подвернув под себя руку, и пыталась собраться с мыслями, прежде чем открывать глаза.

Мираж плескался под поверхностью мира, тревожно перекатывался невидимой рябью и позволял Кейн слышать схемы вокруг – отголоски Грандвейв и голос «Алой девы», спирит в теле Атреса и еще какой-то звук, который не получалось распознать.

Сердце заколотилось сильно и быстро, и разум принялся лихорадочно перебирать варианты, что делать дальше.

– Что-то тормозит ваша спящая красавица, – лениво протянул голос слева от нее, и Кейн почувствовала движение воздуха рядом со своей щекой.

Она инстинктивно отдернулась от прикосновения и так же спонтанно поставила щит.

– Смотрите-ка, училка показывает зубы, – присвистнули сверху, и Кейн открыла глаза.

Над ней склонился мужчина лет тридцати-тридцати пяти в неприметной просторной одежде. Рука, которой он тянулся дотронуться, состояла из спирита.

– Отойдите от меня. – Кейн заставила себя произнести слова спокойно и четко.

– Или что? – Он неприятно усмехнулся ей в лицо, но на пару шагов отступил.

Она промолчала, чтобы не разбрасываться угрозами, и осмотрелась.

В кресле по левую руку от нее спал Атрес. Его голова безвольно свесилась набок, и, если бы не звучание спирита в его теле, Кейн подумала бы, что он умер. Справа – тоже без сознания – полулежал Дейн.

Эрики не было, и ее спирит не ощущался в воздухе, что, впрочем, ни о чем не говорило. Та использовала Мираж естественно, почти незаметно, и спирит легко терялся на фоне других громких схем. Оставалось надеяться, что Эрика жива и придет на помощь.

Кейн отметила про себя, что Дейна с Атресом не связали. Хотя Реннар уже доказал, что и без веревок может контролировать ситуацию.

– Занятный способ заставить меня сотрудничать, – произнесла сухо.

– Действенный, дочь моя, – невозмутимо ответил Реннар, сидевший в кресле напротив.

Закинув ногу на ногу, он терпеливо ждал, давая ей возможность осмотреться.

– Добрый день, Джеймс, – поздоровалась Анна со Стерлингом, хотя не считала день таким уж добрым для них обоих.

Стерлинг стоял у стены поодаль от Кейн и Реннара, и в его преувеличено небрежной позе легко читалось затаенное напряжение.

– Анна. – Кивнул он ей и замолчал, и это больше прочего выдавало его неуверенность.

– Итак, вы притащили меня сюда, – обратилась Кейн к Реннару. – Что дальше?

– Дальше я покажу вам схему Земли, и вы сами решите, насколько я безумен, – ответил он как нечто само собой разумеющееся.

– Вы напали на меня, используя спирит. Я уже решила, насколько вы безумны. Разбудите Атреса и Дейна. Пока они без сознания, я ни на что не стану смотреть, – заявила Кейн насколько могла уверенно и твердо, давая понять – это требование не обсуждается.

Схематик с «Алой девы» усмехнулся на ее слова.

– У меня встречное предложение: я пару раз съезжу тебе кулаком по лицу, и ты как на крыльях полетишь смотреть что угодно. Дошло, птичка?

Кейн сделала вид, что не услышала, надеясь, что окончательное решение оставалось не за ним.

– Разбудите их, Реннар, – уже мягче обратилась она. – Вы уже доказали, что они не представляют угрозы. Но я должна быть уверена, что с Аланом все в порядке.

Он смотрел на нее молча, равнодушно, и Кейн почти уверилась, что он разрешит схематику пустить кулаки в ход. От этой мысли внутренности скручивало страхом.

– Хорошо, – наконец сказал Реннар, и Кейн снова почувствовала незнакомый спирит в воздухе. Странный, неопределимый архетип, казалось, вообще не подчинялся никаким законам. – Если вы готовы сотрудничать.

– Готова. Я не хочу, чтобы меня били по лицу.

– Умная девочка, – весело прокомментировал схематик и продемонстрировал ей руку из спирита. – Эта крошка оставляет неприятные следы.

Атрес пошевелился, медленно повернул голову, словно пытаясь с закрытыми глазами определить, где находится, сел ровнее и только тогда открыл глаза.

– Смотрите-ка, – хмыкнул схематик. – Похоже, он меня почуял.

– У меня хорошее чутье на воров и идиотов, – невозмутимо, хоть и слегка заторможенно ответил Атрес. – Оно редко ошибается.

Дейн понемногу начал приходить в себя, ошарашено огляделся, не понимая, где оказался и как это произошло, но молчал, предоставляя говорить своему капитану.

– Не провоцируйте ближних, сын мой, – посоветовал Атресу Реннар. Потом в упор посмотрел на Кейн и бесстрастно добавил: – Ваши действия отражаются на остальных.

Намек был прозрачным и предназначался не только Атресу.

– Вы хотели, чтобы я посмотрела на схему. Я посмотрю, – миролюбиво напомнила она.

Реннар достал из кармана рясы простой деревянный футляр и протянул ей. От футляра исходило слабое, почти незаметное ощущение спирита, выдавая медиатор. Кейн открыла крышку и заглянула внутрь.

Схема развернулась в воздухе перед лицом, краем едва не задев щеку, и Кейн чуть не отпрянула, но поняла, что перед ней лишь визуальный образ, рисунок чего-то большего.

– Это схема Земли, какой она была задумана, – пояснил Реннар. – Такой она была в момент создания.

Схема оказалась странной, совсем не такой, какой Кейн ее представляла: вписанная в круг, симметричная, состоящая из прямых каналов спирита и правильных жестких узлов, она совершенно не вязалась с Землей. Однако с точки зрения схемостроения рисунок был гениальным.

– Если это действительно образ изначальной схемы, откуда он у вас? – Кейн не слишком доверяла словам.

Почти вся информация о спирит-технологиях до Первой катастрофы была утеряна, а то, что осталось, хранилось в закрытых хранилищах, куда даже мастрессе требовался специальный пропуск. Но и там не существовало рисунка изначальной схемы Земли.

– Я расскажу позже. Смотрите дальше.

После его слов схема в воздухе изменилась. Ровные линии искорежило и перекрутило, узлы стали напоминать внутренние органы, словно ниточками сосудов пролегли новые потоки спирита – раньше Кейн видела такое только в атласах патологий.

– Живой медиатор, – сделала она вывод, потому что перед ее глазами действительно висел рисунок живого медиатора.

Еще на самых первых этапах изучения спирита стало понятно, что живые существа непригодны для того, чтобы носить в себе схемы. Воля искажала рисунок, перенаправляла спирит по сосудам тела, а это приводило к нестабильности и спирит-выбросам. Современные законы вообще запрещали подобные эксперименты. Даже за опыты над крысами можно было отправиться на каторгу, и Кейн считала это правильным.

Но речь шла не о крысе.

– Верно, – подтвердил Реннар, словно отвечая на ее мысли. – Земля оказалась живым существом, изначальная схема исказилась, а новый рисунок получился нестабильным. Планета попыталась стабилизировать себя, дополнив схему, и начала прорастать в людей.

– А когда это не помогло, случился выброс, – закончила за него Кейн.

– Первая катастрофа, – неожиданно сказал Атрес, и Кейн вздрогнула, потому что полностью забыла и о нем, и о Дейне. – Для того чтобы медиатор начал прорастать, требуется сверхсовместимость. Откуда у стольких людей сверхсовместимость с Землей?

– Разве это не очевидно, – пожал плечами Реннар, – мы же с самого начала были ее частью. Так же, как лес – это не только деревья, Земля – не только ее поверхность, это все, что на ней находится, и все, что от нее зависит.

– Находилось, – поправила Кейн. – Мы ушли выше, над Грандвейв.

– Вы думаете, дочь моя, это спасет нас?

Сам Реннар считал, что нет, и Кейн не знала, сколько в его словах правды. Схема, которая висела у нее перед глазами, определенно могла оказывать непредсказуемое влияние, но ее отделяла от людей пелена Сонма. Пока отделяла, по крайней мере. Осколки схем в зависимости от того, какими они были, могли очень долго существовать без медиатора, но и они были не вечны.

Кейн снова посмотрела на схему Земли, на сей раз намеренно обращая внимание на незамкнутые контуры и пытаясь определить, насколько Реннар прав, могли ли выбросы с Земли влиять на феномен сверхсовместимости.

В стандартных схемах каналы спирита всегда замыкались сами на себя, чтобы избежать утечки. Оборванные концы, линии, ведущие в никуда, почти наверняка означали выбросы спирита. Незамкнутых контуров в схеме Земли оказалось около десятка. С таким количеством разрывов излучать она должна была до небес.

– Это то, как выглядит спирит-рисунок сейчас?

– Это то, каким он стал после Первой катастрофы, – поправил Реннар, и образ в воздухе снова изменился. – Сейчас схема выглядит так.

Кейн присмотрелась к деталям: замкнулись каналы, все еще искореженный рисунок стал выглядеть более цельным, появились новые узлы – необычные, похожие на коконы, и их расположение, слишком продуманное, чтобы быть естественным, заставило нахмуриться.

– Кто-то вмешался в ее строение?

– Я. Когда я увидел получившийся рисунок, начал его стабилизировать, – невозмутимо ответил Реннар в наступившей тишине.

Кейн смотрела на него и не знала, как реагировать.

Реннар говорил серьезно, и в то же время речь шла о таких масштабах спирита, которые не укладывались у нее в голове. Реннар был безусловно сильнее всех, кого она встречала в своей жизни, используемый им архетип смел защитный купол Кейн за доли секунды, но… он оставался всего лишь человеком. Он не мог переделать схему Земли.

– Вы слышали меня, дочь моя.

Кейн ожидала, что кто-то засмеется. Дейн, или Стерлинг, или схематик с «Алой девы», потому что эти слова невозможно принять за правду, но никто не смеялся.

Атрес прикрыл глаза, словно пытаясь почувствовать схему так, и спросил:

– Из чего вы сделали новые узлы?

– Из мастресс. – Кейн почувствовала, как вдоль позвоночника пробежал холодок страха. – Мой архетип – Жертва, сильнейший из изначальных. Но он не работает сам по себе.

– Ни один архетип не может быть сильнее Нулевого. – Кейн сцепила руки на коленях, чтобы скрыть дрожавшие пальцы.

– Жертва живет по иным законам. Мой архетип позволяет создавать что угодно и что угодно трансформировать до тех пор, пока что-то отдается взамен, – пояснил Реннар. – Что угодно – годы жизни, человек или предмет, мечта или фантазия. Жертву могу принести я, или в жертву могут принести мне. Впрочем, вы и сами понимаете, что такое архетип.

Кейн никогда не слышала ни о чем подобном, но не нужно было гадать, почему он заговорил об этом.

– И теперь вы хотите принести в жертву меня. – Она сама удивилась, насколько спокойно это прозвучало. – Но не все так просто. Есть какое-то условие, причина, по которой вы не выкрали меня из Цитадели, почему пришли разговаривать, вместо того чтобы просто… – она замялась, подыскивая нужное слово, и закончила: – Пожертвовать.

Атрес молчал, молчали Дейн и схематик с «Алой девы» и даже Стерлинг, и Кейн чувствовала себя так, словно осталась с Реннаром наедине.

– Добровольность, – сказал он. – Жертва должна быть добровольной. Все эти люди, – он кивнул в сторону схемы и новых узлов, – согласились стать частью Земли, когда поняли, с чем имеют дело. Я не принуждал их.

Кейн насчитала около десятка новых узлов. Около десятка людей.

– Лжете. Или же вы как-то иначе понимаете «добровольно».

– Нет. Мастрессы редко появляются под Грандвейв, и никогда – случайно. Их тянуло сюда, дочь моя. – Он задумчиво улыбнулся и добавил: – Они не умирают. И вы не умрете. Вы погрузитесь в спирит Земли, станете каждой крупицей камня, каждой каплей воды, каждой частицей пыли. Я не заставлял этих людей, только показал им, что это возможно. Выбор они сделали сами.

«Вы безумны», – едва не ответила Кейн, сдержаться ей стоило огромного труда.

– И теперь вы хотите, чтобы его сделала я.

Реннар повел в воздухе рукой, и оставшиеся обрывочные нити схемы замкнулись, образовали столб вверх, к ослепительной точке – последнему узлу.

– Если согласитесь, это будете вы.

– Ага, – неожиданно поддакнул схематик, и его голос разбил напряжение как зеркало. – Последняя жертва, благородная героиня, бла-бла-бла. Спасешь своего мудака, – кивнул на Атреса, – тоже схематик, я его чую. Значит, ты ради него сюда поперлась. Не ищете вы никакие сокровища, просто ты пытаешься расщепить своего придурка.

Кейн бросила быстрый взгляд на Стерлинга, опасаясь, что он сложит простые цифры и расскажет о «Трели» и о Линнел, но он не вмешивался. Возможно, Реннар не лгал, и Джеймса действительно использовали. Если так, то Кейн им еще нужна, а он уже нет.

– Вы правы, я хотела помочь Алану, – согласилась она, – но не собиралась спасать его ценой собственной жизни.

– Настоящая мастресса, – похвалил ее схематик. – Все вы, сучки, одинаковые.

– Если б я и согласилась, то с условием, что вами тоже пожертвуют за компанию.

– Честь-то какая, – хмыкнул он.

Кейн снова сделала вид, что не услышала, и посмотрела на схему Земли, словно всерьез пытаясь представить себя ее частью. Но она никогда не хотела быть героиней и не мечтала покончить с собой.

Новый рисунок спирита был законченным, лаконичным, стабильным и по-своему красивым.

Ситуация выглядела все уродливее, и Кейн оставалось надеяться, что Эрика придет им на помощь. Справиться с Реннаром сама она бы не смогла.

– Вы думаете о том, как сбежать, – заметил тот, невозмутимо разглядывая ее.

– Мне это не удастся, – сказала Кейн, хотя он был прав – она прикидывала, как сбежать от психопата. – Даже если Алан справится с вашим схематиком, мы ничего не сможем сделать вам.

– Дочь моя, я регулярно имею дело с ложью, поэтому легко ее различаю. Можете не пытаться. Мне не нужно заставлять вас, достаточно просто отпустить. – Он кивнул в сторону одного из иллюминаторов. – Вы увидите мир, о котором и не подозревали.

– Так отпустите, – предложила Кейн, прекрасно понимая, что он на это не пойдет.

– Отпущу. Ваши спутники останутся на моем корабле, но вы вольны идти куда захотите. – Разумеется, Реннар понимал, что она не покинет Грандвейв без Атреса. Возможно, Стерлинг рассказал про контракт «Трели». – Вы, дочь моя, согласились рискнуть жизнью, спустившись под Сонм. От готовности рискнуть до готовности отдать всего один шаг. Осталось только увидеть ради чего.

– Отлично задумано, – сдержанно похвалила она. – А если я после экскурсии не захочу покончить с собой, мне все равно придется вернуться на «Алую деву», и вы придумаете что-нибудь еще, чтобы меня убедить. Например, – она кивком указала на схематика, – позволите пустить в ход кулаки.

– Не зарывайся, – посоветовал тот. – Я и так могу применить кулаки. Для профилактики.

На секунду, всего на миг ей показалось, что она почувствовала присутствие нового спирита рядом, едва уловимую ноту Миража, но ощущение пропало так же, как и появилось.

– Я знаю, чего вы ждете, – неожиданно сказал Реннар, возможно тоже почувствовав мираж. – На вашем корабле была еще одна женщина, Эрика Хаузер. Надеетесь, что она придет вам на помощь? Можете не ждать.

– Вы убили ее? – Кейн старалась сохранять самообладание.

– Я не убийца, дочь моя. Нет, она покинула корабль на аварийной шлюпке. Разумный выбор, учитывая расстановку сил.

Чужой Мираж снова скользнул на самой границе восприятия – на сей раз точно не случайно. Кейн заметила, как напрягся схематик. Скорее всего, он тоже чувствовал, но не мог распознать, кто это.

Лениво помахивая крыльями, на окно села черная бабочка.

– Вы недооцениваете Эрику. Она не умеет отпускать.

Красное яблоко привычно легло в руку, и схема возникла перед глазами легко, словно Кейн использовала ее множество раз: круг Миража и острые шипы Нулевого архетипа. Тут же ответной волной всколыхнулся спирит Реннара и схематика.

– Даже не думай, сука, – услышала она, прежде чем ударить.

Из спирит-руки схематика тонкими струнами вылетели нити, перехватывая шипы в воздухе, разбивая Нулевой архетип на осколки, и время словно застыло: Реннар тянулся к ножу, чтобы использовать Жертву, Стерлинг отшатнулся, Атрес подался вперед, словно хорошая гончая, почуявшая кровь, а потом прогремел взрыв, и «Алую деву» тряхнуло.

Кейн вцепилась в кресло, едва успев закрыть себя, Дейна и Атреса щитом, когда одна из стен взорвалась обломками. Стерлинга бросило вперед, а схематик успел отгородиться от них и защитить Реннара.

В проломе клубился спирит, свивался нитями и расходился потоками. Несколько раз Кейн казалось, что в образовавшиеся просветы она видела «Сильверну». Должно быть, защиту «Алой девы» пробили ее бортовые орудия.

– Вы испортили мой сюрприз, мастресса Анна. – Голос Эрики расслаивался, звучал ото всюду одновременно, жуткий и чужой, но Кейн была рада его слышать. – Вы плохая, плохая девочка. Стоило бы отшлепать вас за это.

Спирит заполнял кабину: обрывки схем, которые Эрика зацепила Миражом и обернула вокруг себя, будто пелену, осколки самых разных архетипов. У Кейн с трудом укладывалось в голове, что кто-то мог оперировать такими объемами спирита – походя, играючи, как это делала Эрика.

– Вам здесь не место, – невозмутимо сказал Реннар, по какой-то причине не спеша использовать Жертву.

– Мне не место? – Эрика выступила из спирита – сияющая, ирреальная фигура – и рассмеялась. – Нет, папочка, это вам здесь не место. А я дома. Там, где только призраки и миражи. Я пришла за тем, что ты забрал.

Было что-то жуткое, нездешнее в ее взгляде, в ее голосе, напоминавшее, насколько Эрика ненормальна, что под ее улыбками и образами скрывается настоящее глубинное безумие, которое Кейн никогда не смогла бы понять. С другой стороны, Реннар – при всей его рассудительности – пугал ее намного больше.

– Обломишься, – сказал схематик, и нити из его руки устремились к Эрике.

Она отбила их играючи, заслонившись осколком какой-то схемы, и что-то срезонировало с ними, вспышкой прошлось по ее миражам, растворившись в черноте за пределами «Алой девы». Что-то взорвалось вдалеке, и Кейн только в тот момент осознала, что все схемы за бортом вплоть до «Сильверны» были вмурованы в спирит Эрики. Сплавленные воедино, связанные миражами, они резонировали друг с другом и со всем, что происходило вокруг. «Обычно так и начинаются выбросы», – мелькнула мысль.

– Нужно уходить, – сказала она Атресу, хотя он и сам это понял, был бы на полпути к Эрике, если бы не ее щит.

Нити схематика обтекали их или разбивались о поверхность защиты, и Кейн мимоходом порадовалась, что Реннар не использовал Жертву; должно быть, тоже понимал, насколько нестабилен спирит вокруг.

Жаль, этого не понимал схематик с «Алой девы», упрямо пытавшийся пробраться к ним.

– Прекратите! Это опасно! – крикнула ему Кейн, впрочем, без особой надежды, что это сработает.

Снова вспыхнула какая-то из схем.

– Лучше поторопитесь, – рассмеялась Эрика, и ее голос, усиленный Миражом, отразился от стен.

Схемы закручивались вокруг нее темным водоворотом. Кейн чувствовала, как извивается спирит вокруг, уплотняется, будто притягиваясь к Эрике, и понимала, что выброс уже зарождался, как первые порывы ветра за секунды до смерча. Какофонией звучали архетипы и осколки схем.

Кейн торопилась, проклиная себя за то, что додумалась лететь под Грандвейв в платье, и спирит давил на защиту, мешая идти вперед, – Эрика уже не могла контролировать его полностью. Схематика тоже не подпускало близко, хотя он рвался следом.

А потом Реннар все-таки приложил нож к ладони и надавил.

Мир взорвался грохотом, вспыхнул ослепительной волной, которая едва не смела Кейн вместе с ее щитом, Нулевой архетип рванулся сквозь Мираж с изнанки, и только его волна позволила Кейн выжить.

На короткий застывший миг все стихло, и в этой неестественной тишине четко и жестко прозвучали слова схематика:

– Не уйдешь.

Нити захлестнули Кейн сзади, дернули на себя, мимо Атреса и Дейна. Совсем близко она услышала поток Миража, какофонию других схем и тихий, безопасный островок защиты, где находилась Эрика.

Всего на секунду замешкался Дейн. Атрес успел, Кейн – нет.

Спирит взорвался вокруг нее, разлетелись на ошметки стены, в живот и под ребра врезались нити, и она закричала, уже не в состоянии сражаться с потоком: архетипы и спирит текли вокруг, сдавливали со всех сторон, волокли за собой, как мусор, осколки схем, и она не помнила ничего – ни одного способа защититься, закрыться от утягивающей ее все глубже лавины. Не было ни верха, ни низа, только бушующий океан выброса, в котором терялись отдельные отголоски спирита – Эрики и Реннара, Атреса и другого схематика.

А потом Кейн поняла, что падает. Словно сместился фокус восприятия, и картинка вдруг сложилась: эти буря, мешанина спирита и образов, какофония – это выброс, и она смотрела на него снизу, пока ветер свистел в ушах, перекрывая грохот сталкивающихся между собой архетипов.

Повернув голову, Кейн увидела шпили Древнего Города, вздыбившуюся, иссеченную трещинами землю внизу. Здания глядели на нее черными провалами окон, красное яблоко превратилось в далекую крохотную точку, а Кейн так и не вспомнила ни одной схемы, которая могла бы ее спасти. Ни одной.

Она зажмурилась.

Кто-то прижал ее к себе крепко, до боли, и едва знакомый голос проорал:

– Щит! Дура, используй щит!

Кейн открыла глаза.

Схематик держал ее в объятиях, пытался уцепиться своими нитями хоть за что-нибудь и затормозить падение. Нити рвались, не выдерживали, и земля была все ближе.

Защитная схема развернулась за спиной в последний момент, уцепилась за какой-то обломок спирита, плеснула Миражом вверх и наружу, замедляя падение. Медленнее, еще медленнее, пока Кейн не поняла, что все закончилось.

Они со схематиком висели, вцепившись друг в друга, в полуметре от земли, а наверху, над их головами, бушевал выброс.

* * *

– Не дури, – сказал схематик, как только они встали на землю.

Он все еще держал Кейн за талию, опутывал нитями, и отпускать, скорее всего, не собирался.

– Уберите руки, – произнесла Анна как могла спокойно, приготовившись в любой момент использовать спирит.

– И что? Поскачешь прочь, не разбирая дороги? – Он криво усмехнулся и отстранился, несколько нитей оставив на талии. – Выброс, – кивнул вверх, на бушующий спирит у них над головами, – это только половина неприятностей. Сейчас из него еще и посыплется. Надо убраться куда-нибудь, куда не прилетит.

Предложение было разумным, после выброса осколки схем, «перекипев» в аномалии, действительно могли вылетать наружу, и свойства их оказывались порой непредсказуемыми.

Выброс наверху продолжал набирать силу, и в потоках клубящегося спирита не было видно ни «Алую деву», ни «Сильверну».

– Только пока все не успокоится, – предупредила Кейн – идея прятаться вместе со схематиком, который неоднократно угрожал ей кулаками, ей не нравилась.

Она направилась к ближайшему зданию, но схематик дернул ее назад нитями.

– Ты вообще ни хрена не знаешь про Города? – с сомнением спросил он. – Не туда.

– Тогда ведите, – не стала спорить Кейн, чтобы не тратить время и не устраивать спирит-поединок на улице под бушующим выбросом.

– Тогда следуй, – передразнил он и пошел вперед.

Схематик двигался уверенно, словно раньше уже бывал в этой части Города. По пути им почти не попадалось схем, и спирит выброса над головой гудел все тревожнее.

Здание, возле которого они наконец остановились, потрепанным темным обелиском уходило вверх, и Кейн оценила, насколько огромным все было под Сонмом. Она застыла, пытаясь услышать, есть ли схемы внутри и насколько они опасны, но грохот выброса заглушал остальной спирит.

Возможно, схематик слышал его лучше нее или был уверен в своей способности защититься, но он шел, не глядя по сторонам, и нырнул в покосившийся пролом как в обычную дверь. Кейн несколько секунд помедлила на пороге, потому что здание не внушало ей доверия – не только из-за спирита, но и потому, что надежным не выглядело.

– Заходи, – окликнул ее схематик. – Скоро начнется.

Кейн все-таки замешкалась, решая, как быть, и внутрь ее втянуло нитями. Едва она подумала, что стоило разрезать их сразу, как рядом с тем местом, где она застыла, врезался осколок схемы. Во все стороны брызнули осколки камня, и Кейн непроизвольно отшатнулась.

– А говорили, что у тебя есть мозги, – не оборачиваясь, бросил схематик и направился к дальнему проему в стене.

– Думаете, соврали? – нейтрально поинтересовалась Кейн, осматриваясь.

Помещение было темным, почти полностью заваленным обвалившимися плитами верхних этажей и очень пыльным; в центре своеобразным штопором застыл остов полуразвалившейся лестницы. В воздухе далеко вверху плавали несколько истончившихся почти до полной прозрачности схем – безобидных и настолько старых, что невозможно было различить их архетипы.

– Ты только что чуть не стала пятном на земле. Тупее тебя только твоя подружка, раз устроила это спирит-представление. – Схематик равнодушно кивнул в сторону выброса. – Надеюсь, ей поджарит зад и она больше не сможет играться с архетипами.

– Можете не надеяться, я вас разочарую – Эрика выживет, даже если сгорим мы все.

Теперь, увидев, какими объемами спирита та могла управлять, Кейн в это верила.

– Без меня, – фыркнул схематик. – Жарьтесь в одиночестве.

Он не стал уходить далеко вглубь здания и остановился у почти вертикально торчащей плиты в центре, прислонившись к ней спиной.

Кейн подошла ближе. Она ничего не знала о зданиях Древних Городов – ни о том, насколько те надежны, ни о том, могли ли они блокировать спирит. Оставалось только надеяться, что да.

– Ненавижу мастресс, – сказал схематик словно самому себе и усмехнулся. – Каждая первая – тупая сука, и у всех гонору как у королев.

– И каждой первой нет дела до вашего мнения, – спокойно отозвалась Кейн, хотя его фамильярность и глупые попытки задеть раздражали.

– Будешь много умничать, замуж не выйдешь.

– Ужасная перспектива.

Учитывая, что Кейн пряталась от выброса в Древнем Городе и человек, который хотел сделать из нее точку расщепления, вполне мог пережить выброс вместе с Эрикой, угроза остаться старой девой не казалась такой уж плохой.

Снаружи громыхнуло, сверху посыпалась пыль, и Кейн непроизвольно шарахнулась в сторону схематика.

– Страшно? – фыркнул он. – Это правильно. Выброс твоей подружки как раз докатился до выброса, сквозь который мы погружались, и случился новый бум. Давно такого не видел.

– Вы много раз бывали в Городах? – спросила Кейн, понимая, что он может не ответить.

– А много – это сколько?

– Больше двух.

Схематик хмыкнул, с любопытством разглядывая ее, словно какое-то редкое насекомое.

– Офигенное «много». Да, бывал. Я неплохо ориентируюсь на Земле.

– Значит, вы что-то вроде проводника под Грандвейв? Сомнительно, что Реннар отпустил меня без присмотра. Он отправил бы вас вместе со мной.

– Да ты бы и не выжила без присмотра. Стала бы пятном на асфальте. Кстати, можешь сказать спасибо.

– Спасибо, – не испытывая особой благодарности, ответила Кейн и демонстративно потянулась Миражом к нитям у себя на талии.

Расщепить их оказалось несложно. Судя по тому, как легко управлял ими схематик, у него было много опыта, но черпать спирит он мог только из медиатора, с которым срастался. Кейн использовала архетип напрямую. Если в ее распоряжении был океан, схематику достался городской фонтан.

– Молодец, – издевательски похвалил он, – отличный ход. Ты теперь полностью свободна и можешь идти куда захочешь.

Он не попытался привязать ее к себе снова, потому что смысла в этом не было. Учитывая, что творилось снаружи, выходить из здания было бы глупостью. Спирит кипел, в нем уже невозможно было различить отдельные архетипы и схемы, песнь давно превратилась в сплошную какофонию, которая гремела где-то наверху. Чем-то это напоминало грозу. Кейн попыталась прикинуть, сколько могла бушевать аномалия подобного масштаба. В худшем случае речь шла о днях.

К тому же здание – скорее, его остов, потому что большая часть верхних этажей обвалилась, – не защищало от последствий выброса полностью. Несколько спирит-осколков все-таки срикошетили от земли и, залетев внутрь, повисли в центре помещения.

Кейн зачерпнула Нулевого архетипа и рассеяла их. Сами по себе спирит-фрагменты были безвредны, но они могли реагировать на те, что залетели бы следом.

– Умная маленькая мастресса, – издевательски похвалил схематик.

– Вы ненавидите меня, потому что я во всем лучше? – поинтересовалась Кейн. – Или это способ привлечь мое внимание?

– Может, я просто баб недолюбливаю.

– Тогда вам стоит переключиться на мужчин.

– Полегче, птичка, – угрюмо осадил он. – Мы здесь одни. Я могу разукрасить тебе лицо и сказать, что так и было.

Кейн перестала улыбаться и развернула еще одну схему рядом с собой, на сей раз не защитную.

– Вы не захотите устроить «спирит-представление» еще и здесь. Поверьте, оно вам не понравится.

Схематика это не впечатлило.

– А я все ждал, когда же ты докатишься до угроз.

– Ожидание вознаграждается, – без улыбки сказала Кейн.

– Как я и говорил, ты очень тупая сука. Думаешь, сможешь без меня выжить в Городе?

– Думаю, я попробую, если потребуется.

– Сдохнешь за первым же поворотом.

– Для вас это будет большая потеря, чем для меня. Я всего лишь умру, но вы продолжите жить. – Возможно, в другой ситуации Кейн не стала бы так говорить. Скорее всего, ей было бы жаль схематика, от которого по большому счету ничего не зависело. Но конкретно этот – проводник, вероятно приведший в схему Реннара не одну мастрессу, – не вызывал у нее никакой жалости. – Да, вы продолжите жить. Без надежды найти мастрессу вовремя и спастись в точке расщепления. Будете чувствовать, как все глубже прорастает схема. Будете терять себя, кусок за куском. Это не больно, я знаю, словно ампутируют части под наркозом.

Он схватил ее за горло быстрее, чем Кейн успела среагировать, быстрее, чем ей казалось возможным, и она едва удержалась, чтобы не проткнуть его шипами атакующей схемы. Он был совсем близко, и светлые серые глаза смотрели с неприкрытой злостью.

– Ты не знаешь ни черта, – жестко и тихо сказал он, предупреждающе сжимая пальцы на горле. – И плевал я и на спасение, и на всех вас, мастресс, разом. Я лучше сдохну, чем буду от тебя зависеть. Поэтому придержи язык, птичка.

Он разжал руки и отпихнул Кейн от себя, она едва успела ухватиться за осколок плиты, чтобы не упасть. Горло саднило, хотя схематик сдавил его не так уж сильно, вполне можно было ожидать худшего.

– Мне не стоило провоцировать, – сказала она, сумев взять дыхание под контроль. – Я прошу прощения.

Он бросил на нее быстрый недовольный взгляд.

– Принято. За горло извиняться не буду. Сама довела.

Кейн кивнула, не видя смысла продолжать, он тоже замолчал. Отчетливо был слышен вой выброса за стенами. Время тянулось медленно, тишину в помещении нельзя было назвать уютной. Становилось холоднее, и Кейн обхватила себя руками, чтобы согреться. Ее платье, пусть строгое и закрытое, не подходило для путешествия под Грандвейв. Она и не собиралась путешествовать под Грандвейв пешком, без защитной сферы.

Схематик время от времени бросал на нее взгляды, словно пытался понять что-то, и, наконец, пробурчал:

– Расслабься, я больше не буду. Терпеть не могу бить баб. – Ничего подобного Кейн не ожидала и посмотрела удивленно. – Спросишь почему, получишь еще.

– Не спрошу, – успокоила, проигнорировав угрозу. – Вы действительно ненавидите мастресс.

– Действительно, с чего бы?

– Несложно догадаться. Именно вы сопровождали мастресс, которых Реннар загнал в свою схему. И ни одна из них вас не спасла.

– Падре никого и никуда не загонял, – резко отрезал схематик. – Все всегда начинается одинаково. «Не убивайте меня», «вы не можете», «я вам помогу», – передразнил он. – И заканчивается одним и тем же. Очередная сука как на крыльях летит слиться со схемой Земли, и ей жалко притормозить на несколько несчастных минут, чтобы спасти мне жизнь. Но знаешь что? Я, конечно, сдохну по кускам, но я хотя бы сдохну человеком.

«А они? – хотелось спросить ей. – Кем умирали они?»

– Ты тоже такой станешь. Абсолютно чокнутой и помешанной на этой вашей изнанке. И перед этим, как и все они, попытаешься меня купить за расщепление. И как всех их, я пошлю тебя к черту.

– А многие из них сбегали от Реннара во время выброса? – заставляя голос звучать бесстрастно, поинтересовалась Кейн. – И не обольщайтесь, я не стану предлагать вам расщепление. Мне вас не жаль. Видите, уже целых два отличия между мной и теми мастрессами. Не такие плохие шансы. – Она снова прислонилась спиной к стене и плотнее обхватила себя руками. – Я не соглашусь стать частью схемы. Но можете поспорить со мной.

Смерив ее задумчивым взглядом, схематик пренебрежительно хмыкнул:

– На что? На шоколадку?

Кейн недовольно поджала губы – ситуация не располагала к шуткам, но все же ответила:

– Я предпочитаю горький.

– Учту. Так и будешь мерзнуть, как идиотка? – Он с сомнением следил, как она пыталась согреть ладони дыханием. – Могу предложить обмен: я буду грелкой, а ты щитом.

В любой другой ситуации Кейн отказалась бы, потому что не доверяла ему, но под Грандвейв стоило беречь ресурсы, даже тепло. В конце концов, схематик предлагал это без всякого подтекста. Вполне возможно, он тоже замерзал.

– Не вздумайте распускать руки, – предупредила, прежде чем приблизиться.

– Да нужна ты мне. – Он прижал ее к себе, обернув своей курткой, и почти сразу стало теплее. – Я механик, к слову. Для друзей Джек.

– Анна Кейн. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, Джек.

– Я же сказал, это для друзей.

– Вы не хотите, чтобы я была вашим врагом.