«Штанза», личная воздушная яхта Джеймса Стерлинга, была прогулочным кораблем с новейшим спирит-двигателем, который позволял судну легко маневрировать как в портовых районах Цитадели, так и при перелете от одной платформы к другой. Золотисто-зеленое судно было небольшим, быстрым, и в целом Стерлинг был им весьма доволен, хотя необходимость летать на «Штанзе» возникала не слишком часто. Но он не ожидал, что эта необходимость возникнет из-за Механика.

Работа с непроверенными людьми всегда подразумевала определенный риск, и все-таки Механик сумел его неприятно удивить. Он согласился на озвученные условия и взял задаток, а через несколько суток появился в квартире Стерлинга в центральной части Цитадели. Просто пришел, пробрался, будто обычный вор, каким-то образом отключив охранный медиатор, и потребовал, чтобы Стерлинг лично доставил его к «Сильверне» на «Штанзе».

Присутствие его яхты неподалеку от «Сильверны» перед тем, как Атрес с Кейн пропадут в Грандвейв навсегда, вовсе ничего не доказывало, никоим образом не подставляло Стерлинга перед законом, и все же из-за пристального внимания жандармов он предпочел бы вообще не вмешиваться в происходящее.

В любом другом случае он отказался бы от услуг Механика, но тот пришел слишком поздно, накануне отлета Атреса и Кейн, когда найти другого исполнителя уже не представлялось возможным. «Штанза» покинула небесный причал Цитадели за два часа до рассвета, до отлета «Сильверны», и поднялась в низкие чернильные облака, плотные, густые, готовые вот-вот пролиться на город дождем. Такая погода хоть и затрудняла навигацию, но была им выгодна, потому что позволяла следить за кораблем Атреса, оставаясь при этом незамеченными.

«Штанза» была легкой яхтой, непригодной для длительного перелета, но она развивала хорошую скорость и была маневреннее «Сильверны». Фора во времени позволяла ей без труда следовать за кораблем Атреса, не давая сократить дистанцию и при этом не обнаруживая себя.

Джеймс Стерлинг сидел в рубке управления рядом с Механиком, улыбался небрежно и непринужденно, следил за показаниями приборов и ничем не выдавал, насколько его злила ситуация.

Механик – высокий массивный мужчина в темной свободной одежде – развалился в кресле рядом, и казалось, что, будь в пределах досягаемости столешница, он непременно забросил бы на нее ноги. Стерлинг знал такой типаж людей – наглые идиоты, убежденные, что всегда остаются сами себе хозяевами, хоть и живут за счет чужих поручений. Механик наверняка казался себе очень значительным, но что он мог изменить и на что повлиять?

Джеймс Стерлинг ничего не имел против заблуждений, пока это были чужие заблуждения. Например, заблуждения красавицы Анны, верившей, что, обвинив его во время дачи показаний, автоматически решит все свои проблемы. Ей следовало знать, что неприятности не исчезают так просто.

В кабине управления было тихо. Серебристая точка «Сильверны» ровно мелькала на спирит-радаре, указывая на положение корабля. Механик следил за ней неотрывно, расслабленно держа левую руку на подлокотнике. Рука ниже локтя целиком состояла из спирита и тускло светилась, отбрасывая блики на полированное красное дерево, из которого было сделано кресло. Кроме руки ничто не выдавало в Механике схематика, впрочем, Стерлинг не знал, как далеко зашел процесс. Возможно, медиатор уже пророс сквозь все тело.

– Идут по торговому маршруту, – неожиданно сказал Механик, не поворачивая головы и не отрывая взгляда от положения «Сильверны» на радаре.

– Разумеется, ведь это безопаснее, – ответил Стерлинг, досадуя, что приходится объяснять очевидное. – Неожиданное путешествие в Грандвейв в компании мастрессы многих заинтересовало, вряд ли мы единственные, о ком стоит беспокоиться красавице Анне. Все хотят знать, за каким волшебным сокровищем она летит.

– Большой, наверное, куш, если училка из университета бросила все и рванула искать приключения. – Усмешка Механика была кривой, и никто не назвал бы ее доброй.

– Любопытство – порок, – не показывая, насколько неприятен ему разговор, сказал Стерлинг. – Я плачу вам достаточно щедро, чтобы не размениваться на подозрительные сокровища, верно? Пожалуй, даже слишком.

– Жадность – хреновое качество, – фыркнув, отмахнулся от него Механик. – Но ты ведь не собираешься кинуть меня на деньги?

– Разумеется, нет. Это не в моих интересах. – Он сказал правду. «Кидать на деньги» Стерлинг не собирался – он собирался оставить Механика в Грандвейв, но смерть ведь не исчислялась в денежных единицах.

Механик использовал «Штанзу», чтобы преследовать «Сильверну» до погружения в пелену Сонма, потом он должен был пересесть на небольшую небесную шлюпку и перехватить судно в верхних слоях схем. Стерлинг и не обещал ему путевку обратно. Об этом Механику стоило подумать заранее, до того, как он решил изменить условия.

Стерлинг верил, что идиоты всегда сами копают себе могилы.

Еще некоторое время Механик молчал, следя за радаром и постукивая светящимися пальцами по кожаной обивке кресла.

– Тебе не интересно, куда они летят? – спросил наконец.

– Нет. Сокровища Древних Городов меня не интересуют. Настоящие деньги добываются иначе.

И это с самого начала настораживало Стерлинга. Во всей истории многое не складывалось. Атрес будто намеренно выставлял напоказ, что отправляется в Древние Города за кладом, хотя в его интересах было сохранить все в тайне, чтобы избежать конкуренции. И слишком легко согласилась на эту авантюру Анна, слишком многого потребовав взамен.

– Значит, ради настоящих денег нужно убрать парочку кладоискателей? – с усмешкой протянул Механик, когда молчание снова затянулось.

– Не многовато ли вопросов?

Поведение Механика тоже казалось странным. Для обычного убийцы он был слишком развязным, слишком многого требовал и много спрашивал.

– Полет длинный, почему бы и не поболтать?

– Большие знания – большие печали, никогда не слышали?

– Ну так я и не настаиваю. – Механик повернулся к Стерлингу и снова криво усмехнулся. – Я не могу ссориться с клиентами, это плохо сказывается на бизнесе.

– Отсутствие подготовки плохо сказывается на бизнесе. Например, неумение найти подходящий корабль.

Проигнорировав намек, Механик посмотрел на приборы.

– Зря они маячат на торговом маршруте.

– Как я уже говорил, – с некоторым раздражением повторил Стерлинг, – это потому, что торговый маршрут безопасен. Здесь сложно что-то предпринять.

– Зато любой пролетающий мимо ублюдок видит их на радаре. Торговый маршрут проходит над плотными участками Сонма, значит, сквозь него они в Древние Города не сунутся. А когда им потребуется сойти с торгового маршрута, все, кто заинтересовался, последуют за ними. В таких условиях далеко не убежишь. Странно это, будто все нарочно. Что скажешь?

– Я скажу, что мне не нравится этот тон. Не стоит забывать, на чьем корабле мы сейчас летим. И кто платит деньги. Мое терпение велико, но не безгранично.

Пусть поведение Атреса и казалось Стерлингу нелогичным, он не собирался обсуждать его с Механиком. Существовал предел, до которого стоило изображать хорошего босса, и он был давно перейден.

– Просто не люблю сюрпризы. Хреново будет, если вдруг откуда-нибудь вылезут конкуренты. Хотя мне-то что? Кто бы ни убрал эту твою училку и ее приятеля, я все равно получу деньги.

– При любом раскладе, в котором они не вернутся в Цитадель, – согласился Стерлинг, хотя ему больше нравился вариант, при котором Механик навсегда оставался под Грандвейв вместе с ними.

– Что, она и правда так хороша? Эта твоя красавица, – с любопытством поинтересовался тот.

– Все достоинства красавицы Анны, а именно ее тело и лицо, перечеркиваются одним крайне неприятным качеством: у нее, к сожалению, есть мозги, – нейтрально ответил Стерлинг, хотя вопрос был ему неприятен.

Анна Кейн была помехой, но не дешевой потаскухой, чтобы всякий сброд позволял себе лишнее.

– Не такой уж большой недостаток, если вставить как следует. – Механик задумчиво царапнул подлокотник заостренными ногтями спирит-руки. – С мастрессами всегда так. Они все из себя такие умные, такие умелые, но стоит надавить – понимаешь, что внутри только гниль и черви. – Он криво улыбнулся какому-то своему воспоминанию и подмигнул. – Я уже говорил, что ненавижу мастресс?

Стерлинг улыбнулся в ответ, чувствуя, что готов выкинуть Механика в шлюз, если бы не нужда в его услугах.

– Не стоит недооценивать красавицу Анну. Мастресса или нет, но, если эта женщина увидит слабину, она ударит, можете не сомневаться. А если ударит, то уже не даст вам возможности подняться.

«Я бы не дал», – подумал Стерлинг. Что ж, в этом Анна оказалась права. Они со Стерлингом были в чем-то похожи, и именно поэтому ее стоило опасаться.

– Мозгов у нее явно недостаточно, чтобы не соваться на торговый маршрут, – лениво отмахнулся Механик. – Я тут подумал, может, так и надо – собрать всех ублюдков, которые летят следом, и стравить их друг с другом? Чем не план.

– Даже если это правда, то я советую вам просто дождаться, чем все закончится, и добить победителя. Для специалиста вашего уровня это не должно быть сложно. – Он позволил себе ядовитую усмешку и добавил: – Верно?

Механик промолчал и снова перевел взгляд на радар.

* * *

Общая зона на «Сильверне» располагалась на крохотной площадке над рубкой управления, рядом с капитанской каютой, представляя собой небольшой пятачок с низким столом и тремя старыми креслами у окна, и, как подозревала Кейн, была местом, где члены экипажа могли собраться в свободное время, чтобы поиграть в карты. Окно занимало почти всю переднюю часть гондолы – если бы не погода, из него наверняка открывался бы прекрасный вид. Сейчас «Сильверна» шла между прослойкой Грандвейв и пеленой облаков, и за стеклом, насколько хватало взгляда, расстилалась только свинцово-серая муть.

На полу, словно пародируя вид из окна, по пронзительно синей глади небес плыли пушистые облачные замки – Эрика снова развлекалась с миражами.

Атрес привел их на эту площадку и ушел в рубку управления к Дейну. Кейн знала, что тот находится на борту, хотя и не видела его. Предполагалось, что племянник Атреса останется вместо капитана на «Сильверне», когда придет время отправиться к точке расщепления.

Пока от Кейн ничего не зависело, она предпочитала не вмешиваться и смотреть в окно, предоставив Атресу доставить их к нужным координатам невредимыми.

Эрика сидела напротив, со скучающим видом водила кончиками пальцев по столешнице, оставляя смоляные, будто свежие чернила, следы, и молчала. Миражи текли вокруг нее лениво, неспешно и будто задумчиво – небесная гладь по полу, узоры на столе. Иногда она покрывала образами стены, заменяла их золотистой пустыней, и казалось, что площадка перенеслась в какой-то диковинный сон.

– Здесь довольно скучно, – нарушила она молчание. По пустыне вокруг прошел ветер, обдал жаром лицо, а потом картинка выцвела до белизны, и остались только стол и три кресла. – Признайтесь, мастресса Анна, вы ожидали большего. Как минимум битвы кораблей. Мне всегда казалось, что битва кораблей – это масштабно и романтично.

– Я тоже считаю, что это масштабно и романтично, – согласилась Кейн, – пока вы лежите на диване и читаете про битву кораблей в книге. В реальности я предпочитаю сюжеты, в которых все боялись нападения, но оно так и не случилось.

Атрес, если Кейн поняла его правильно, надеялся избежать столкновения с другими кораблями, но он не знал ни скольких заинтересовала их экспедиция в Грандвейв, ни чем такой интерес мог обернуться. На торговом маршруте «Сильверна» оставалась в относительной безопасности, но территория за его пределами технически была внешней зоной, на которую не распространялось влияние государства. Ничто не мешало тем же людям, которые отправили вора в квартиру Кейн, собрать несколько кораблей и напасть, как только «Сильверна» окажется уязвима.

Эрика улыбнулась своим мыслям, и белизна вокруг пошла рябью, будто поверхность воды.

– Это довольно забавно. Все думают, что вы летите за каким-то удивительным сокровищем, и готовы убивать за сокровище, которое на самом деле не существует. А знай они правду, скорее всего, с сочувствием помахали бы нам вслед.

– Знай кто-нибудь правду, и нас преследовали бы государственные корабли. И сделали бы все, чтобы мы не добрались до узла Земли. И «все» началось бы с залпа на поражение.

– Да, я и забыла. – Эрика снова улыбнулась, и в окружающей белизне, будто вскрытая скальпелем вена, возникла красная река. – Вы так трясетесь над схемой Земли, так боитесь в нее вмешаться и что вас стукнут по руке, когда вы к ней только потянетесь, что пугаетесь каждой тени. Но вы бы соотносили свои силы с реальностью, мастресса Анна. Посмотрите в окно, если иначе не получается. Все, что вы увидите до самого горизонта, – крошечный клочок мира. Земля огромна. И если вы верите, что можете в одиночку повлиять на ее узел, то вы наивная высокомерная дура. – Договорив, она убрала все миражи, будто по команде, и за окном снова возникла серая муть.

– Те, из-за кого случилась Первая катастрофа, считали так же, Эрика. Они были уверены, что им не хватит сил на что-то повлиять. Их ошибка в расчетах убила очень много людей. Можете считать меня высокомерной дурой, но такие вещи заставляют быть мнительной.

– Ваша мнительность теперь никого не волнует, – протянула Эрика, прикрыв глаза от удовольствия, словно ей нравилось произносить вслух это «не волнует». – Вы уже согласились рискнуть этими «многими людьми». Мне интересно, как вы оправдываетесь перед собой. Не думайте, что я издеваюсь, мастресса Анна. Я правда хочу знать, что позволяет вам засыпать спокойно.

– Вы считаете меня лучше, чем есть, Эрика. На самом деле я никак не оправдываюсь перед собой. Я просто иду спать, потом просыпаюсь и живу дальше. К счастью, вполне возможно жить без веры в собственную правоту. Человеку вообще не обязательно быть правильным, стремиться к какой-то цели или чем-то обладать, чтобы жить. Достаточно чередовать вдохи с выдохами, и все будет хорошо.

Эрика рассмеялась, и ожог на ее щеке исказился, превратив лицо в странную маску, словно кто-то сложил паззл из несочетающихся кусочков – красоты и уродства.

– Прекрасно сказано, мастресса Анна, в духе вашего обычного многозначительного дерьма. Я и сама – живая иллюстрация ваших слов. Я чередую вдохи с выдохами, без цели и оправданий, и живу.

«Вы в этом не уникальны, – хотела сказать Кейн, – все так живут». Но ее прервал звук шагов.

Эрика села ровнее, и миражи снова укрыли ее потоком образов – исчез ожог, заиграли блики в волосах, и пол снова превратился в росчерки облаков на пронзительно синем небе.

Дейн появился в проходе, ведущем к зоне отдыха, и застыл, увидев, во что она превратилась, но довольно быстро взял себя в руки и подошел ближе, ступая по облакам почти так же уверенно, как и по металлическому полу коридора.

– Добрый день. Дейн, если не ошибаюсь? – Кейн ободряюще улыбнулась, стараясь сгладить неловкость. – Пожалуйста, не обращайте на это внимания, Эрика тренируется использовать Мираж.

– Разве? – с подчеркнутым любопытством вмешалась та, не желая облегчать Кейн задачу. – Хорошо, что вы сказали, мастресса Анна. Я об этом не знала.

Дейн напряженно улыбнулся.

– Прошу прощения, если я не вовремя, госпожа Анна, госпожа Эрика. Капитан попросил меня составить вам компанию.

В том, как он произнес это «капитан», можно было прочесть все его отношение к Атресу: восхищение на грани с обожанием и готовность выполнить любой приказ. Дейн держал спину идеально ровно, руки сложил за спиной, совершенно очевидно подражая своему дяде, и это было почти трогательно.

– Вы как раз вовремя, – соврала ему Кейн, – мы собирались…

– Очень вовремя, чтобы рассказать, как дела за бортом, – перебила ее Эрика, постукивая по столешнице пальцами. Из-под кончиков вылетали крохотные клочки пепла и падали вверх. – Наверное, за нами летит целая свита. Я слышала, экспедиции в Грандвейв привлекают внимание.

– Вам не о чем беспокоиться, госпожа Эрика, – убежденно ответил Дейн с той верой, которая присуща, как правило, блаженным и сектантам. – «Сильверна» – великолепное судно, вы в безопасности.

Смех Эрики расслоился на звон колокольчиков и скрип мельничных жерновов.

– Я всегда в безопасности, – сказала она и исчезла на несколько секунд, чтобы тут же появиться снова. – Пока не захочу, никто меня не увидит.

– Никто, кто не взял с собой спирит-радар, – сухо заметила Кейн.

Ее раздражала идиотская игра на публику. Мираж, чем бы он ни был для Эрики, как бы хорошо она им ни владела, существовал не для того, чтобы запугивать или красоваться перед людьми, которые не могли им управлять.

– Вы меня подловили, мастресса Анна. Да, на радаре мои жалкие трюки будут видны. – Эрика вновь рассмеялась и убрала все образы разом, обнажая и ожог на своей щеке, и кривую усмешку, которая совершенно ей не шла. – Как жаль, правда?

– Жалкое здесь только ваше желание демонстрировать их всем и каждому, – спокойно ответила Кейн.

– Вы просто сожгли меня глаголом. – Эрика подмигнула Дейну и доверительно шепнула: – Можете не бояться, мы не вцепимся друг другу в волосы. Это только выглядит так.

Он смущенно кашлянул.

– Подобное даже не приходило мне в голову.

Кейн, говоря откровенно, не была уверена, что до выдирания волос все-таки не дойдет. Только и надеялась, что если это случится, то по крайней мере без свидетелей.

– Так что насчет свиты? – вернулась к изначальному вопросу Эрика. – Сколько кораблей нами заинтересовались? Наверное, они спешат пообщаться с мастрессой Анной и капитаном.

Дейн сел в свободное кресло и сцепил руки перед собой.

– Мы заметили десять воздушных объектов, которые потенциально могли бы следовать нашим курсом, но определить это точно на торговом маршруте невозможно.

Атрес объяснял Кейн, что при необходимости мог бы узнать: сделав вид, что «Сильверна» собирается сойти с торгового маршрута, посмотреть, сколько кораблей изменят свой курс следом, но это означало выдать себя. Он не хотел показывать, что ожидает нападения и готов к нему.

– Довольно много, – осторожно заметила Кейн. – «Сильверна», наверное, не может позволить себе открытый конфликт.

– Скорее всего, эти корабли не связаны между собой, госпожа Анна, – возразил Дейн. – Когда они поймут, что у них одна цель, они станут соревноваться между собой, кто сумеет получить нас первыми, а не нападать единым флотом.

– Разделяй и властвуй, мастресса Анна. – Эрика хмыкнула. – Как девочки в частной школе: если у тебя три неприятельницы, ты стравливаешь их друг с другом, а потом их исключают. Делали так?

– Я не училась в частной школе, – отозвалась Кейн, – но мне сложно представить, что все так просто. Не может быть, чтобы десять кораблей перебили друг друга.

– Это отвлекающий маневр, – пояснил Дейн. В его голосе прозвучала затаенная гордость, которая без слов сказала Кейн, что этот маневр – идея Атреса. – Он даст нам время, чтобы опуститься сквозь Грандвейв и пройти до нужных координат погружения под ним. Мы войдем в плотный участок, пробиться сквозь который способны только специально оборудованные дирижабли, и под его прикрытием пролетим до безопасного участка под пеленой.

– Все решат, что мы пошли искать сокровища, и побегут за нами, надеясь урвать свою долю. – Эрика задумчиво свивала в воздухе нитку серого дыма. – Они полетят вниз, мы полетим вперед, и все будут счаст-ли-вы?

– Нам придется отключить основные спирит-двигатели, потому что их легко отследить на радаре, но дополнительных схем и гелия в баллонетах должно быть достаточно, чтобы удерживать высоту, – добавил Дейн с широкой улыбкой, вопреки серьезности ситуации снова напоминая Кейн золотистого ретривера.

– Хороший план, – искренне похвалила она, хотя понимала, что в нем хватало лазеек.

– Эта тактика уже несколько раз позволяла нам избегать конфликтов, – добавил он. – Капитан знает, что делает. Вам не о чем беспокоиться.

– Обычно после этих слов все идет не так, – сказала Эрика, и дирижабль тряхнуло.

Стены с оглушительным треском разлетелись осколками, и Кейн неосознанно вцепилась в стол, прежде чем поняла, что все в порядке.

Осколки застыли в воздухе, зависли, словно кто-то вмуровал их в невидимую смолу, и Эрика подмигнула:

– Просто шучу. Мы же не в книге.

Взрыв был миражом. А желание Кейн побить Эрику головой об стол – настоящим.

– Знаете, о чем я думаю в такие моменты? – спросила она.

– Что я способна создавать невероятные образы? Наверняка об этом.

– Я думаю, что вы солгали Дейну. Мы с вами все-таки вцепимся друг другу в волосы. Сейчас я очень хочу это сделать.

– Это… ненастоящее? – осторожно уточнил Дейн.

Он был бледен, костяшки сцепленных в замок пальцев побелели от напряжения. В остальном – для того, на чьих глазах стены только что разлетелись на куски, – он держался превосходно.

– Это самая настоящая видимость, – как ни в чем ни бывало ответила Эрика и с милой улыбкой убрала мираж. – Извините. Я просто люблю пошутить.

По мнению Кейн, это было самое абсурдное и убогое объяснение из всех, что она слышала в жизни, но Дейну хватило воспитания, чтобы заставить себя улыбнуться в ответ. Улыбка получилось вымученной.

– Это была очень убедительная шутка, госпожа Эрика.

– У Эрики несмешное чувство юмора, – насколько могла спокойно заметила Кейн.

Ей стоило большого труда не уцепиться взглядом за точку смещения и не показать, на что способны настоящие схемы и настоящий спирит. Останавливало в первую очередь то, что Эрика с самого начала пыталась ее спровоцировать.

– Я была плохой девочкой, мастресса Анна? Хотите меня наказать?

– Я хочу выкинуть вас за борт, – призналась она, – но это никому не пойдет на пользу. Даже если именно этого вы добиваетесь.

– Может быть, – не стала спорить Эрика. – Мне нравится, когда вы показываете зубы, мастресса Анна. Скучно быть единственной стервой в комнате.

– Говоря начистоту, я не хочу составлять вам компанию. Я не люблю, когда в меня тычут булавкой. Это еще не делает меня стервой.

Кейн было неприятно обсуждать это при свидетелях. Эрика могла сколько угодно злиться, имела право. И Кейн во многом была перед ней виновата – в том, что не спасла отца, в том, что пришла просить о помощи, в том, что позволила ей испытание Нулевым архетипом, к которому Эрика не была готова. Кейн признавала свою вину, но Дейн к этому никакого отношения не имел. Он ничем не заслужил ни этих игр, ни миражей, ни страха, когда стены разлетелись на куски. Кейн хотелось извиниться перед ним; возможно, так она и сделала бы, если бы динамик на стене не ожил и из него не раздался голос Атреса:

– Говорит капитан. Повторяю, говорит капитан. Старший офицер, вы на связи?

– Да, капитан, – мгновенно отозвался Дейн. – Слушаю вас.

– Приведите Кейн и Хаузер в рубку управления. Мы покидаем торговый маршрут.

* * *

Кейн еще ни разу не доводилось бывать в командной рубке небесного корабля, и она представляла ее несколько иначе. Помещение оказалось больше, чем она ожидала. В центре располагался стол, над которым спирит-образом застыла карта воздушного пространства, сверху спускалась переговорная трубка. Атрес сидел в кресле пилота и следил за приборами, назначение большинства из которых было ей неизвестно.

– Здесь мило. – Эрика с любопытством оглядывалась по сторонам. Она убрала большую часть миражей, и теперь только черные бабочки нимбом порхали вокруг ее головы, растворяясь в клубах сизого дыма и собираясь из него снова.

– Уберите, – не оборачиваясь, сказал Атрес с той безусловной уверенностью, которая свойственна людям, привыкшим, что их приказы выполняются безоговорочно.

– Или что? – спросила она с искренним интересом. – Вы станете меня бить?

– Я не бью женщин. Я оставлю вас без ужина.

– Ужасная угроза. Вы настоящий мастер внушать страх.

– До конца полета. На несколько дней, – добавил Атрес. – Будете питаться своими воображаемыми бутербродами.

– О, даже так? – Эрика все же убрала миражи, кроме одного – осталась единственная черная бабочка, пришпиленная к ее платью. Она казалась живой и беспомощно трепыхалась на булавке. – Что дальше? Поставите меня на горох?

– У меня нет гороха, – ответил он. – Кейн, подойдите. Продиктуете Дейну показания с измерителя спирит-плотности, мы начинаем переход.

Дейн занял место второго пилота в соседнем с Атресом кресле и отрапортовал:

– Двигатели к переключению готовы.

Кейн склонилась над приборной панелью, искренне надеясь, что не перепутала измеритель с чем-нибудь еще. Раньше ей доводилось пользоваться только переносными моделями, не такими, которые устанавливали на кораблях.

Атрес постучал пальцем по небольшому круглому экрану, на котором в столбик были записаны цифры.

– Просто продиктовать? – уточнила она, хотя теперь, присмотревшись, легко могла прочитать показания и расшифровать их значения: уровень свободного спирита в атмосфере, его сочетаемость со схемами корабля и плотность.

За пределами безопасного торгового маршрута, как она знала, спирит-осколки Грандвейв могли быть нестабильны. Время от времени свободный спирит или отдельные обрывки схем могли всплывать над общей пеленой, и это приходилось учитывать при воздухоплавании. Неудачное столкновение с достаточно крупным сгустком спирита могло повредить, а то и полностью уничтожить дирижабль. На торговом маршруте подобного почти не происходило, потому что тот проходил над наиболее плотными участками Сонма, а наиболее плотные являлись еще и самыми стабильными. За пределами маршрута, там, где Сонм становился реже, шанс наткнуться на свободный сгусток спирита увеличивался.

Кейн примерно представляла средние показатели для измерителя за пределами торгового пути, но то, что она увидела, им не соответствовало.

– Алан, вы уверены, что хотите сойти с маршрута именно здесь?

– Просто диктуйте. – Атрес, как обычно, выглядел абсолютно уверенным в своих действиях, и Кейн надеялась, что он знает, что делает.

Уровень спирита в атмосфере за пределами торгового пути приближался к аномальному и мог нанести вред разведывательному судну или сказаться на работе схем и приборов.

– Вы можете ни о чем не беспокоиться, госпожа Анна, – успокоил ее Дейн. – «Сильверна» – не простой дирижабль. Мы хорошо подготовились к путешествию. Схемы защищены дополнительными узлами и…

– Не отвлекайтесь, – с легким раздражением прервал его Атрес. – До перехода меньше пятисот метров. Кейн, показатели.

Она зачитала цифры с измерителя, не комментируя их и стараясь не мешать.

Эрика молчала.

На радаре мелькали точки других кораблей. Одна из них приближалась к белому кругу «Сильверны» в центре, и, если Кейн правильно прочитала расстояние, до нее оставалось меньше восьмисот метров.

– Капитан, «Штанза» идет на попутник. – Кейн показалось, что в голосе Дейна проскользнуло напряжение.

– Вижу, не отвлекайтесь. – Атрес переключил несколько округлых латунных тумблеров, и Кейн услышала, как загудели дополнительные защитные механизмы.

В окне перед носовой частью «Сильверны» возникла полупрозрачная белесая схема, она раскрывала крылья, насколько хватало обзора, и, возможно, действительно могла защитить судно от спирит-выбросов сразу за границами торгового пути. Теперь и другие точки-суда на радаре сменили направление, пытаясь преследовать «Сильверну».

В кабине стало тихо, Кейн казалось, что, если она пошевелится, воздух зазвенит от напряжения. Она ждала, что Эрика скажет что-нибудь, и это ощущение исчезнет, но та молчала и вроде бы действительно убрала все миражи.

За границей стекла клубились облака, серые и плотные, иногда внутри них мелькали фрагменты спирита и куски схем – острые, агрессивные осколки.

Красное яблоко лежало на приборной панели между Атресом и Дейном, и Кейн скользнула по нему взглядом, позволяя себе почувствовать Мираж. Восприятие сместилось, и она услышала спирит вокруг: песнь «Сильверны», вой Сонма где-то внизу, приглушенный защитными крыльями, отголоски ближайшего корабля – «Штанзы» и какофонию аномалии, бесновавшейся за границей торгового маршрута.

Атрес не просто пытался уйти от преследования. Он собирался уйти сквозь участок пути, на котором – и он, должно быть, знал это наверняка – никто не смог бы за ним последовать. По крайней мере, если Кейн правильно оценила масштабы выброса, ни одно судно, не обладавшее защитой «Сильверны», не выдержало бы такой концентрации спирита.

Выброс не был плотным или однородным, он не был ровной спрессованной спирит-пеленой, над которой проходил торговый путь. Нет, аномалия была осколками различных схем, резонировавших друг с другом, излучавших спонтанные вспышки разных архетипов. Это было подобие шрапнели, с той только разницей, что роль осколков выполнял спирит.

Кейн мимоходом задумалась, откуда Атрес узнал о возможном выбросе Грандвейв настолько близко к торговому маршруту. Эта аномалия не могла быть чем-то постоянным, иначе ее отметили бы в небесном атласе. И в любом случае спирит, клубившийся в облаках, не выглядел стабильным, что делало его вдвойне опасным.

На радаре точка ближайшего корабля почти поравнялась с «Сильверной».

– Переходим, – сказал Атрес, и сизые облака бросились в схему перед носовой частью, разбиваясь об нее на осколки.

Уши наполнил глухой безнадежный вой – звук, с которым рассыпались на части сгоравшие в защитном спирите схемы. Один из таких осколков все-таки пробил крылья «Сильверны», серебристым лезвием устремился к стеклу, и Кейн почти неосознанно выставила щит между окном и спирит-зарядом, тот и рассыпался сизыми искрами.

– Впечатляет, мастресса Анна, – с издевкой похвалила ее Эрика, но Кейн не стала тратить время на ответ.

Буквально в нескольких метрах от них выл и бесновался спирит, натужно гудели системы «Сильверны». Точка преследовавшего их корабля давным-давно должна была исчезнуть, сметенная аномалией, но она шла по следам практически вплотную. Кейн попыталась расслышать ее защитную схему, но та терялась в окружающей какофонии.

– «Штанза» на попутнике. – Дейн пощелкал рычагами. – Включаю аварийные винты, капитан.

– Три из шести. Больше не трогайте, – скомандовал Атрес.

– Есть три из шести.

Атрес нажал на панели управления кнопку рядом с радаром, и Кейн почувствовала, как «Сильверна» начала погружаться сквозь спирит-выброс к уровню Грандвейв. Пол под ногами затрясся, и пришлось ухватиться за спинку кресла Дейна, чтобы не упасть.

Осколки теперь чаще пробивали защитный экран, и некоторые из них оставляли трещины на стекле, когда Кейн не успевала перехватить их щитом, – повезло, что они оказались мелкими.

А сбоку от «Сильверны» возникла огромная тень. Массивная и черная, скрытая пеленой облаков, тень неотвратимо надвигалась, заставляя сердце заходиться от ужаса. Это была схема. Схема чего-то громадного, темного, как тень кита в окружении мелких осколков-рыбешек, и тень эта звучала – ревела монстром-левиафаном. Кейн смотрела на нее и отчетливо понимала, что столкновения с ней не переживет ни одно судно. Ни «Сильверна», ни любое другое.

Черная паутина развернулась в воздухе перед гондолой корабля в последний момент, вцепилась нитями-миражами в облака и осколки схем, рванула их вниз и вбок, и на возникшем потоке спирита «Сильверну» отнесло в сторону.

Кейн сглотнула, не в состоянии до конца поверить, что они все-таки спаслись, и посмотрела на Эрику.

– Чему вы так удивляетесь, мастресса Анна? Вы же знали, что в Сонме я буду намного сильнее вас, – сказала та, и черная сеть исчезла так же, как и появилась.

– Я не ожидала, что настолько, – честно призналась Кейн.

– Выходим к торговому маршруту, – сказал Атрес, хотя торговый маршрут они покинули, когда вошли в зону выброса.

Теперь «Сильверна» спускалась вниз, сквозь Грандвейв, к Древним Городам.

– Подготовка к переходу завершена, капитан.

– Выходим, – скомандовал Атрес, и корабль тряхнуло.

В какой-то абсурдный и очень страшный момент Кейн показалось, что защита отказала, полностью исчезла, и кабина вот-вот разлетится в щепки. Потом все стихло. Под ними проплывали искореженные шпили Древнего Города, наверху колыхалось плотное, тяжелое марево Сонма, и сразу стало понятно, о чем говорил Атрес. Они были под Грандвейв на изнанке торгового маршрута.

* * *

Когда Стерлинг увидел показания приборов, он подумал, что измеритель спирита сломался или на «Штанзе», или на «Сильверне», потому что Атрес, при всей его смелости, не был самоубийцей, чтобы лететь в самое сердце выброса. Стерлинг не сталкивался с аномалиями, но не нужно диплома мастресса, чтобы понять, насколько опасно в темном, сверкающем разрядами спирита облаке, к которому направлялась «Сильверна».

На таком расстоянии дирижабль Атреса было видно сквозь фронтальное окно «Штанзы», и он казался упрямой белой точкой на фоне устрашающих темных клубов. Стерлинг смотрел, как эта точка меняла курс, и не мог до конца поверить в то, что видел. В кабине было неестественно тихо, и в этой звенящей тишине «Сильверна» летела на смерть.

Смех Механика нарушил эту тишину, и Стерлинг поморщился.

– Вам кажется, это смешно? В этом нет никакого смысла.

– Сукин сын, – с восхищением присвистнул Механик, словно не услышав, и потянулся к приборам управления.

– Если бы я знал, что он хочет покончить с собой, не стал бы нанимать вас, – заметил Стерлинг, справедливо ожидая, что Механик собирается увести «Штанзу» подальше от выброса.

– Он думает, что самый умный. – Механик перещелкнул режимы скорости, активировал дополнительное ускорение и снизил расход спирита на защитный экран.

«Штанзу» рвануло вперед, и Стерлинга вжало в кресло.

– Вы с ума сошли? – попытался вмешаться, пока этот идиот не убил их обоих, и понял, что не в состоянии пошевелиться.

– Ты достал, – доверительно сообщил Механик, не отрывая взгляда от экрана.

Спирит-ладонь его все еще покоилась на подлокотнике, но теперь от нее тянулись тонкие, слабо мерцающие нити. Они касались стен, опутывали самого Стерлинга и кресла пилотов, цеплялись за приборы управления и стекло. Стерлинг не видел, когда они появились.

– Отпустите меня. Немедленно.

– Как же, – фыркнул Механик, – разбежался. – «Штанза» неслась за «Сильверной». – Я не собираюсь упускать этого мудака.

– Я не заплачу вам ни юнита, – отчеканил Стерлинг. – Наш договор отменяется. Разворачивайтесь.

Механик поставил ускорение на максимум и протянул едва ли не с жалостью:

– Ты и правда настолько тупой? Мне плевать на сделку. То, что тут происходит, намного больше твоей мелочной войнушки.

До «Сильверны» оставалось меньше трехсот метров, и с такого расстояния Стерлинг мог различить каждую крохотную деталь включившейся защитной схемы. Таймер на панели управления отсчитывал время до столкновения с выбросом.

– Их разорвет, – сказал он насколько мог спокойно. – И нас тоже. И не будет никакой войнушки.

– А ты оптимист, как я посмотрю, – пренебрежительно откликнулся Механик. «Штанзу» тряхнуло. – Упс. – Стерлинг разозлился на собственную глупость и на то, что доверился чокнутому схематику, но понимал, что в тот момент спасти их обоих мог только холодный рассудок. – Страшно тебе? – весело поинтересовался Механик, словно не он в тот момент мчался за «Сильверной» на верную смерть. В окне мимо них проскочил осколок спирита, срезал фрагмент внешней схемы «Штанзы», и кабину снова тряхнуло. – Ты ведь ни фига не знаешь, да?

– Я знаю, что надо остановиться.

– Держись крепче, – услышал он в ответ, и «Штанза» нырнула в выброс.

Спирит-осколки и облачные клубы рванулись к стеклу, гондолу затрясло. Низко, на одной ноте завыла аварийная сирена.

Механик улыбался и вел «Штанзу» вперед.

Мелкие спирит-фрагменты разбили окно, и Стерлинга осыпало градом осколков. Ветер ворвался внутрь кабины управления, плотный и режущий, разметал образ небесной карты, и на несколько страшных секунд Стерлингу показалось, что воздуха не осталось, что он выгорел в спирит-выбросе и они с Механиком просто задохнутся. Потом давление немного отпустило, завыл ветер, словно рассекаемый невидимыми ножами. Присмотревшись, Стерлинг увидел новые нити, окутывавшие кабину коконом.

Впереди, в нескольких метрах от гондолы «Штанзы», стрекотали задние винты «Сильверны». «Попутник», – вспомнил Стерлинг. Кажется, это так называлось.

– Видишь, – беззаботно сказал Механик, – а ты боялся. Не так страшно, когда знаешь, что делать.

– Я отвечу, когда мы вернемся. – Стараясь держать себя в руках, Стерлинг поклялся себе сделать все возможное, чтобы этот психопат навсегда остался под Грандвейв.

Даже если сейчас он спас им жизнь.

«Сильверна» перед ними пробивала себе дорогу сквозь выброс, принимала сопротивление спирита на себя и на свои защитные схемы, и получалось, что «Штанза» шла по проторенному пути, достаточно близко, чтобы осколки схем пролетали мимо.

Стерлинг смотрел на них в боковое окно и думал о том, что будет, если защита «Сильверны» откажет.

Механик маневрировал в кипящих вокруг них потоках спирита, успевая подстроиться под путь корабля Атреса, тихо напевал что-то себе под нос и занимал первое место в списке людей, которых Стерлинг с удовольствием убил бы лично.

Еще ему хотелось знать зачем. Почему Механик решил пойти на подобную авантюру и что рассчитывал получить в результате.

Гул ветра наконец стих, и вокруг прояснилось. Сбоку все еще сверкали клубы выброса, но теперь «Штанза» следом за «Сильверной» вышла на относительно безопасный участок под Грандвейв, под торговым маршрутом.

– Отличный маневр, – хмыкнул Стерлинг не скрывая ехидства. – И что теперь? Моя яхта не оборудована никаким оружием. Если Атрес решит выстрелить в нас здесь, под Грандвейв, об этом никто не узнает.

– Ты так уверен, что он станет стрелять? – Механик беззаботно откинулся в кресле. – Мы ему ничего пока не сделали.

– Вы принимаете за идиота меня или Атреса? Если он увидит возможность в нас выстрелить, он выстрелит.

Стерлинг плохо знал наследника «Скайлайн», но он видел его манеру вести дела. Атреса многие считали копией отца – жестким, резким и патологически честным человеком. О нем ходило множество слухов – про пренебрежение светскими условностями, про карьеру капитана. Но Стерлинг ни разу не слышал, чтобы Атрес щадил врагов. И даже если бы он был склонен это делать, с ним на корабле летела Анна Кейн. Эта женщина могла спустить курок.

– Правда? – Механик хищно улыбнулся. – Тогда нужно не давать им повода.

– Если вы хотите отдать им меня, то это бесполезно. – Стерлинг не был идиотом, он понял намек.

Механик фыркнул, и в одно мгновение нити спирита, которые окутывали всю кабину, исчезли.

– А ты и правда уверен, что все вертится вокруг тебя.

– Разве мы не на моей яхте? И разве смысл был не в том, чтобы заставить меня оказаться здесь?

– Ты просто приятный бонус к призу, – усмехнулся Механик. – Настоящее сокровище летит вон на том корабле, и его не купишь ни за какие деньги.

– Это сокровище сейчас выстрелит в нас. И вам уже не понадобятся деньги. Атресу не требуется повод, ему достаточно шанса. Этот шанс у него есть.

– Да? – Механик кивком указал вперед: между шпилями Древнего Города как раз показался новый корабль. – Тогда хорошо, что я привел друзей.

* * *

Корабль, который ждал их под Грандвейв, был намного крупнее «Сильверны», и Кейн не сомневалась, что он оказался под торговым маршрутом не случайно. Она не разбиралась в классах дирижаблей и их возможностях, но уже то, что судно могло путешествовать под Сонмом, говорило о многом.

– Проблемы? – ласково поинтересовалась Эрика.

Услышав неприкрытое ехидство в ее голосе, Кейн так и хотелось спросить, чему она радуется.

– Нет, – отрезал Атрес. – Дейн, приготовьте главные орудия. – Ответ не вязался с «отсутствием проблем».

– Капитан, мощность корабельной схемы понижена, – откликнулся Дейн. – Если мы используем спирит-заряды…

Кейн не разбиралась в оружии, но она неплохо представляла, откуда оружейная схема должна была черпать энергию. Если Атрес перевел всю мощность на защиту, чтобы пройти выброс, использовать оружие было опасно для «Сильверны».

– Браво, браво, – захлопала в ладоши Эрика, – просто как по нотам. Защиты не осталось, и большая пушка не сделает пиф-паф. Точнее, сделает, но это будет чужая пушка. И сколько нам осталось, капитан?

– Съешьте воображаемый бутерброд и успокойтесь, – посоветовал ей Атрес, перемещая рычаги управления и разворачивая корабль. – Дейн, половину мощности на щит, еще половину на двигатели. Постараемся уйти.

– Но, капитан, вы же только что сказали… – неуверенно пробормотал Дейн.

– Я не сказал стрелять. Только подготовить орудия. Распределите мощность. Постараемся оторваться от них в Городе.

В словах Атреса имелся свой резон – судно, которое ждало их под Грандвейв, было крупнее «Сильверны», а потому наверняка медленнее и менее маневренное.

– Вы хотите спуститься ниже? – спросила Кейн. – Проскользнуть между зданий?

– «Штанза» последует за нами. Она сможет передать наши координаты крупному кораблю, – сказал Дейн, попутно перенастраивая схему.

– Мы избавимся от «Штанзы», как только оторвемся.

Вид за окном «Сильверны» поплыл вверх и вбок, и Кейн увидела, как легкая яхта, прошедшая с ними сквозь Грандвейв, перестроилась следом, прежде чем начал двигаться крупный корабль.

– Не может быть, – сладко улыбнулась Эрика. – Мы взорвем их силой мысли?

– Можно восполнить спирит в орудиях из постороннего источника, – сказала Кейн. – Если создать заряды и встроить их, не затрагивая главную схему корабля.

– Если заряд будет совместим с оружейной схемой, – согласился Атрес.

– О, он будет, – Эрика растянула губы в некрасивой усмешке, – ведь мы взяли ключик от всех дверей, верно, мастресса Анна?

– Нулевой архетип совместим с любыми схемами, Эрика, вы и сами это знаете. Но он еще не решение всех проблем.

Тем не менее она была в состоянии создать несколько зарядов для оружейной схемы, вопрос только в том, насколько мощных.

– Из вас выйдет прекрасная батарейка, мастресса Анна, я всегда верила, что мы взяли вас не зря.

«Сильверна» опускалась все ниже между покосившимися зданиями Древнего Города, и крупный корабль тенью завис прямо над ними. Он был близко, буквально метрах в тридцати, и только острые шпили мешали ему спуститься.

– Не завидуйте, Эрика, – посоветовала Кейн, уцепившись взглядом за красное яблоко и погружаясь в Мираж целиком, с головой, где на изнанке белым океанским шумом звал Нулевой архетип.

Песнь «Сильверны» звучала тише, чем до перехода в Грандвейв, и Кейн не сразу дотянулась до ее визуального образа. Главная схема возникла в кабине за креслом Атреса – белая птица с железным нимбом и стальными когтями матово светилась, распахнув крылья.

Кейн ожидала, что Эрика не удержится от комментария, но та молчала.

Потянувшись к птице Миражом, она почувствовала, как сквозь ее архетип развернулась основная структура. Птица не была просто птицей, она была «Сильверной» – ее защитой-крыльями и глазами-радарами, ее когтями, полыми, ломкими, в них почти не осталось спирита.

Птица была всеми системами. Потоками спирита, узлами и вязью нескольких архетипов. Мощностью двигателей, светом в кабине, щитом за окном и, безусловно, пустыми резервуарами оружейных зарядов.

Кейн потянулась к Нулевому архетипу, набрала горстью, направляя в опустевшие каналы. Потом зачерпнула еще и еще.

– Великолепно, мастресса Анна, – фыркнула Эрика, – у вас отлично получается. Еще пара дней, и мы сможем выстрелить.

– Если я не успею, мы отправим им вас, как яд в конверте. И оружие не понадобится.

Ей не хотелось признавать, но Эрика была права. Кейн легко могла подпитывать оружейную часть схемы Нулевым архетипом, но она не умела оперировать такими объемами спирита, чтобы зарядить оружие быстро.

– Вы меня ранили, мастресса Анна. Буквально сожгли глаголом, вместо того чтобы признать очевидное и попросить о помощи.

Кейн думала о том, чтобы использовать спирит Эрики, преобразовать его в Нулевой архетип через схему трансформации. Это было проще, чем набирать заряды самой, и значительно быстрее, но это вымотало бы их обеих.

Корабль, который ждал «Сильверну» под Грандвейв, представлял опасность, как и яхта, проскользнувшая сквозь выброс следом, но они не были единственной угрозой в Древнем Городе. Было бы глупо полностью зарядить орудия, оторваться от преследования, а потом умереть, потому что некому использовать простейший щит.

Вероятно, Атрес думал о том же и потому ответил вместо Кейн:

– Поберегите силы. Еще успеете показать свою полезность.

«Сильверна» продолжала лететь вперед, лавируя между покосившимися зданиями. «Штанза» следовала за ней, а крупный корабль плыл над ними почти под самой пеленой Сонма.

Кейн следила за проплывающими за стеклом пустыми окнами и покореженными трубами и продолжала вливать Нулевой архетип в оружейную схему.

На панели между Атресом и Дейном замигал один из индикаторов, и, бросив на него взгляд, Дейн сказал:

– У нас запрос связи, капитан.

– Вижу.

– Не взять трубку было бы довольно грубо, – невинно заметила Эрика.

Атрес сделал вид, что не услышал. Как заметила Кейн, он намного лучше нее умел обращаться с Эрикой.

– Капитан, радар опознал спирит-сигнатуру корабля. Это «Алая дева», – напряженно вставил Дейн.

Кейн плохо разбиралась в кораблях, но о спирит-сигнатурах слышала. Небесные судна представляли собой гибриды дирижаблей и медиаторов. Баллонет, наполненный гелием, позволял судну находиться в воздухе, но он был неспособен держать дирижабль над уровнем Грандвейв: гелий, как и прочие материалы, добываемые на поверхности, стоил слишком дорого. Из-за этого корабли оснащали дополнительными спирит-двигателями, которые позволяли удерживать необходимую высоту, легко набирать ее или снижаться. Большинство современных судов маневрировали именно за счет спирит-системы, а не корабельных винтов, как дирижабли прошлого.

Корабельные схемы, как и любые масштабные и многоуровневые схемы, были уникальны. Даже если их производили по стандартной методике, все равно невозможно было полностью повторить рисунок и точное соотношение разных архетипов – специфический спирит-рисунок, спирит-сигнатуру. Схема корабля одновременно являлась и основным источником энергии, и его отличительным знаком, который невозможно было подделать или восстановить, если корабль по каким-то причинам лишался своей схемы.

Если Дейн говорил о том, что радар опознал спирит корабля, который ждал их под Грандвейв, значит, это судно уже попадало на радар раньше и, скорее всего, было нелегальным. Насколько знала Кейн, сигнатуры обычных судов хранились только в государственном архиве, их не рассылали капитанам, значит, и радар Атреса не смог бы его так легко опознать. Разве что речь шла о корабле, с которым «Сильверна» контактировала раньше. В конце концов, сохранить сигнатуру в памяти радара пилот «Сильверны» мог и вручную.

– «Алая дева»? – с любопытством уточнила Эрика, и красный цвет залил ее платье, словно его вдруг окунули в кровь. Мираж был простой, неспособный сбить работу корабельных систем, и Кейн не стала ничего говорить. – Очень поэтичное название. Знаете, не брать трубку, когда звонит дева, невежливо вдвойне.

– Это не дева, а мародеры. – Атрес бросил взгляд на радар. Точка, обозначавшая корабль под Грандвейв, изменилась, превратилась в двойное кольцо. – Уберите Мираж.

Кейн удивилась, что Атрес почувствовал столь незначительное излучение спирита, особенно на фоне того, что рядом работала она с Нулевым архетипом, создавая заряды. Процесс был довольно простым, не требовал полной сосредоточенности, но все равно должен был полностью забивать такие мелочи, как образ платья.

– О, вы чувствуете. – Эрика оперлась о кресло Атреса локтями, задумчиво улыбнулась, и красный цвет платья исчез. – Забавно. Знаете, папа тоже неплохо распознавал миражи. Наверное, все схематики так умеют.

– Я знаю только одного схематика. Себя, – невозмутимо ответил Атрес и кивнул на радар. – Если вам интересно, «Алая дева» летает в Древних Городах и добывает там реликвии на продажу. Как правило, активные схемы и медиаторы.

– Схемы из Древних Городов запрещено поднимать сквозь Грандвейв, – заметила Кейн.

Государство еще допускало охоту на осколки спирита в верхних слоях Сонма, потому что они находились высоко и не контактировали со схемой Земли. Но располагавшиеся ниже так или иначе были изменены Первой катастрофой, и только идиот стал бы тащить их в города вроде Цитадели и на платформы. Пусть измененная спиритом Земли схема и была намного мощнее тех, что создавались людьми, она была непредсказуема.

– Это никогда никого не останавливало, – сказал ей Атрес. – И технически они не проносят ничего сквозь Грандвейв. «Алая дева» не поднимается над его уровнем. Они летают только внутри.

– Ходят слухи, что ее причал под Цитаделью, – добавил Дейн, – и на него можно попасть только по туннелям, сквозь подземный город.

Кейн прожила в Цитадели много лет и, разумеется, слышала о подземном городе – обитаемых туннелях в скале, но воспринимала эти истории как городские легенды. Как слухи о доме с привидениями в Западном квартале или рассказы об аллигаторах в очистительных каналах. С тем же успехом Дейн мог бы сказать ей, что за «Сильверной» гнался «Летучий голландец».

– А так как туннели не проходят сквозь Сонм, – Эрику сказки про подземный город, видимо, не смутили, – то и проносить по ним схемы не запрещено. Забавно, как в каком-то криминальном триллере, да, мастресса Анна?

Кейн не считала преследовавший их нелегальный корабль забавным и не видела смысла отвечать.

– Капитан, вы примете вызов? – спросил Дейн – огонек на панели продолжал мигать.

– Позже, – невозмутимо отозвался Атрес. – «Алая дева» не стала стрелять сразу, значит, им что-то нужно. Следовательно, они продолжат звонить.

– Тогда почему они сотрудничают со «Штанзой»? Яхта принадлежит Стерлингу, вы говорили, его цель просто не дать нам вернуться.

– Вы так уверены, что они вместе? – поинтересовалась Эрика, кивая в сторону бокового окна, – на таком расстоянии «Штанзу» было видно.

– Радар не способен принимать сигнал сквозь Грандвейв, – пояснил Дейн. – Если «Алая дева» смогла нас преследовать, значит, наши координаты передали ей иначе.

– Возможно, через родственные медиаторы, – предположила Кейн. – Я слышала, их часто применяют разведывательные корабли.

Родственными медиаторами называли предметы, каждый из которых содержал фрагменты единой схемы. Разделенные части тянулись друг к другу и создавали резонанс. Насколько Кейн знала, их использовали для навигации под Грандвейв. Сигнал радара не мог пробиться сквозь пелену Сонма, но показания с родственного медиатора позволяли ориентироваться довольно точно. Зачастую один фрагмент оставляли в городах, а родственные части отправлялись на корабли.

– Вероятно, – равнодушно согласился Атрес. – «Штанза» непригодна для полетов под Грандвейв. Если они спустились вместе с нами, значит, понимали, что здесь их ждут.

– Или же кто-то на этой яхте очень хочет быть к нам поближе, – почти пропела Эрика.

– Маловероятно. Рассуждая логически, яхты Стерлинга вообще не должно было оказаться рядом.

– Даже если он решил от нас избавиться? – удивилась Кейн.

– Глупо в таком случае посылать личную яхту. «Штанза» не может причинить «Сильверне» вред, не хватит огневой мощи.

Но, как предполагала Кейн, огневой мощи было более чем достаточно у «Алой девы».

Тем не менее «Алая дева» не стреляла.

– Возможно, они, как и остальные, поверили в историю о сокровище, – предположил Дейн, пока Атрес корректировал курс сквозь несколько осколочных схем, еще ниже к поверхности.

– В это верится с трудом, – сказала Кейн.

Джеймс Стерлинг вряд ли стал бы размениваться на авантюру с сокровищем Древнего Города. Он легко шел по костям, безусловно, но только к конкретным целям. Он был дельцом и ублюдком, но не кладоискателем.

– Это так ми-и-ило, – вмешалась Эрика, с чувством протягивая первый слог. – Мы сидим и гадаем, зачем они летят за нами и почему не стреляют, вместо того чтобы снять трубку и спросить. Глупо, правда?

– Нет, – бесстрастно ответил Атрес. – Пока мы не берем трубку, они не стреляют.

– А если возьмем?

– Они поймут, что переговоров не выйдет, – пояснил невозмутимо. – Кейн, постарайтесь зарядить оружие к тому моменту.

«Алая дева» все еще летела над ними, над шпилями зданий, под Сонмом, и мысль о перестрелке Кейн не нравилась. Тем не менее часть оружейной схемы уже можно было использовать, пусть и не на полную мощность.

– Один заряд готов, – предупредила она.

– Хорошо, – отозвался Атрес и потянулся, чтобы принять вызов с «Алой девы».

По небольшому круглому экрану слева от радара пробежали серебристые ниточки помех, потом на нем появилось лицо мужчины лет сорока. У него были коротко стриженные седые волосы и белесые глаза, почему-то сразу наводившие на мысль об отставном военном.

– Говорит Доминик Реннар, – произнес он невыразительным приятным голосом. – Добрый день, сын мой.

То, что он обратился к Атресу как священник, показалось Кейн странным, потому что абсолютно не вязалось ни с внешностью этого человека, ни с кораблем мародеров, летающим под Грандвейв.

– Алан Атрес, капитан «Сильверны». Я вам не сын.

– Для меня все дети, сын мой, – невозмутимо ответил Реннар. – Я представляю Господа.

– Вы преследуете всех своих детей, папочка? – поинтересовалась Эрика. – Это подкупает.

Кейн хотела ее одернуть, чтобы не провоцировала, но он спокойно сказал:

– Я летаю там, куда ведет меня Господь.

– Вы летаете в дурной компании, – равнодушно заметил Атрес, и сложно было догадаться, кого он имел ввиду.

Реннар не переменился в лице.

– Каждый из нас в чем-то грешен, сын мой. Я летаю в дурной компании, вы – с дурными намерениями.

– Пропускайте религиозный бред и оскорбления и переходите к делу.

– Не обращайте внимания на дурную компанию, Джеймс Стерлинг просто способ получить желаемое. Сам по себе он не имеет никакого значения. Как и цель вашего путешествия.

– Оправдания тоже пропускайте. Что вам нужно?

– То, что вы взяли с собой. Меня, сын мой, интересует мастресса Миража Анна Кейн.

Эрика рассмеялась, но Кейн ничуть не разделяла ее веселья.

– А вы популярны, мастресса Анна. Привлекаете даже священников. Кстати, а это правда, что им нельзя…

– Помолчите, Хаузер, – прервал ее Атрес. – Реннар, зачем вам Кейн?

Ей тоже хотелось бы это знать, впрочем, она предполагала, что ответ ей не понравится.

– Разве это не очевидно? Мне нужны услуги мастрессы.

– Услуги, о которых нельзя попросить официально? – спросила Кейн, наклоняясь ниже. – И о которых нельзя договориться по-хорошему?

Формулировка вызывала острое чувство дежавю.

– Это касается схематиков.

В повисшей после его слов тишине смех Эрики прозвучал неестественно громко.

– Вы слышали, мастресса Анна? Кто бы мог подумать. Кажется, наступил год помощи схематикам.

Реннар и Атрес ее проигнорировали.

– Вам нужно провести расщепление? – Кейн с трудом заставила голос звучать бесстрастно.

Если «Алая Дева» преследовала «Сильверну», потому что хотела спасти какого-то схематика, наверное, это было почти забавно. Но ей, в отличие от Эрики, смеяться не хотелось.

– Для начала мне нужно поговорить с вами, – ответил Реннар. – Лично. И это не просьба. Вы либо согласитесь, либо вы бесполезны для нас, и «Алая Дева» уничтожит «Сильверну». Я буду молиться, чтобы вы приняли правильное решение. Думайте, сеанс связи еще не закончен.

Чего-то подобного Кейн ожидала с самого начала и потому не сильно удивилась.

Атрес повернулся к ней и смотрел абсолютно равнодушно, как будто происходящее его не касалось и не волновало.

– Речь идет о вас. Решайте.

Кейн было бы проще, если бы Атрес взял всю ответственность на себя, и он наверняка об этом знал, но препираться не было ни времени, ни смысла. Реннар, несмотря на вежливость и показное спокойствие, не производил впечатления терпеливого человека.

Кейн помолчала, взвешивая доступные «Сильверне» варианты.

– Я не полечу к вам на корабль, но, если хотите, вы можете прилететь сюда. Это будет гарантией одновременно для нас всех. На другой вариант мы не согласимся.

Предложение было рискованным, она понимала, что Реннар может отказаться, но, видимо, мастресса была очень нужна ему.

– Хорошо, – сказал он. – Я буду у вас через десять минут.