Теперь, когда Леса не существовало, ничто не мешало Атресу и Эрике вернуться на «Сильверну» и продолжить путь на ней, но узел находился сравнительно недалеко, и они предпочли не тратить время, которое и без того было ограничено.

Место, где раньше располагался Лес Клинков, стало абсолютно пустым, мертвым. От спирит-игл остались дыры в земле – непроницаемо-черные, глухие, словно оплавленные по краям, рядом с которыми Атрес еще улавливал отзвуки архетипа как эхо затухающего грохота. Громко и четко звучала схема Земли.

Эрика молчала.

Отсутствие гибридов настораживало, Атрес был уверен – что-то должно случиться.

Эрика шла, тяжело опираясь на его руку, иногда останавливаясь и подолгу замирая с закрытыми глазами, возможно одинаково болезненно переживая как звучание Земли, так и собственное истощение.

Дорога шла неровно – Лес разрушил эту часть Города, почти полностью изувечив улицы, превратил здания в груды обломков, и приходилось то подниматься по ним, то опускаться, обходить их и глубокие трещины, которые пролегали между ними.

Тем не менее узел Земли вскоре показался на горизонте – сияющий тонкий поток бил из Земли вверх, и казалось обманом зрения, что видимым он стал только теперь. Раньше Атрес не подходил к узлу близко – разведывательные маршруты пролегали вдалеке от этой части Города. Казалось, пространство вокруг искажалось, плавилось, и проще было рассчитать расстояние, ориентируясь на звук спирита, а не на зрение.

Чем дальше они шли, тем чаще спотыкалась Эрика. Поминутно заламывала пальцы, пытаясь отвлечься на боль и сохранить здравый рассудок, или принималась напевать колыбельную – тихо, самой себе, чтобы перебить одним звучанием другое. Атрес не мешал ей, старался идти быстрее и добраться до узла до того, как стало бы поздно.

Между двумя покосившимися стенами дома – почти полностью разрушенными, ощетинившимися осколками кладки – Атресу попался первый кристалл: серебристо-белый, матово блестящий, он казался нереальным среди окружающей разрухи.

– Не видели такого раньше? Ну разумеется… не видели… Голос Эрики был шелестящим, слабым, нездешним, словно она говорила во сне. Но все-таки говорила – так близко к узлу Атрес ожидал худшего.

– Значит, это не миф, спирит кристаллизуется.

Эрика рассмеялась тихо и странно.

– Да, когда достигает такой плотности, что уже не может быть просто спиритом. Удивительно, правда? В мире столько загадок! Можно гадать всю жизнь, не разгадаешь и десятой доли.

– Никто не станет тратить всю жизнь на загадки.

Эрика на секунду прикрыла глаза, и Атрес встряхнул ее в надежде привести в чувство. Она вздрогнула, растянула губы в усмешке.

– Я помню, зачем мы идем. Вы получите желаемое и летающую сферу в подарок. Я получу желаемое и останусь здесь навсегда. Знаете, намного проще сопротивляться, когда уже знаешь, что в конечном итоге сдашься. Нужно только дожить, и все детские мечты станут реальностью.

– Никто не мечтает об этом в детстве.

– О да, тогда я мечтала о сцене и тысячах поклонников. Что поделать, дети совершенно не умеют мечтать о том, что действительно важно.

– О спирите и архетипах?

– О том, чтобы быть собой до конца.

* * *

Чем дальше они шли, тем больше кристаллов попадалось – те росли в трещинах в земле, на обломках, становились все крупнее. Некоторые, размером с взрослого человека, затрудняли путь. Они казались острыми и как будто резали воздух вокруг себя.

Чем ближе Атрес и Эрика подходили к узлу, тем отчетливее становилось понимание – они не успеют. Сквозь Грандвейв двигалось что-то довольно огромное, отголосок звучания пробивался даже сквозь плотную пелену схем. Должно быть, гибрид гигантских масштабов.

Эрика знала, что он нагонит их, поэтому просто остановилась и запрокинула голову вверх.

– Забавно, правда? В сказках чудовища всегда охраняют замки с сокровищами.

– Вы уже убили свое чудовище, – напомнил Атрес.

– Могу теперь убить ваше. Будем считать это дружеской услугой.

Пелена Грандвейв колыхнулась, пошла рябью, и сквозь нее проступил исполинский силуэт. Это и правда был гибрид-гигант. Атрес отстраненно подумал: возможно, один из тех, что отмечались на картах, кому капитаны давали имена.

– Любопытно, – Эрика разглядывала бесформенное искаженное тело, – смогу ли я справиться? Вы верите в меня?

– По большей части.

– Вы такой оптимист.

У гибрида были отростки, как гигантские щупальца, они опускались вниз и слепо шарили по земле, словно пытались что-то нащупать.

– Знаете, если вы еще раз мне поможете, – улыбнулась Эрика, – расщепление может вас убить.

– Я знаю.

– Но вы все равно поможете. В глубине души вы настоящий герой. Вам не хватает только сияющего меча и какой-нибудь бессмысленной цели.

Гибрид изогнулся в воздухе и издал пронзительный крик, который, казалось, вызвал дрожь земли.

Эрика подняла руку, и с ее ладони сорвался сияющий серебристый спирит-поток, похожий на лезвие.

«Зато у вас, – поймал себя на мысли Атрес, – есть и то и другое».

* * *

Дейн всегда считал «Сильверну» лучшим из разведывательных кораблей. Не без оснований – он бредил полетами под Грандвейв еще с тех пор, как был ребенком. Он разбирался в корабельных системах и знал, что на «Сильверне» установили лучшее оборудование из возможного. Но раньше Дейну ни разу не приходилось сталкиваться с «Алой девой».

Для разведывательного судна она была огромна – размером с крупные грузовые дирижабли, а внутри больше напоминала соты. Машинное отделение находилось в центре, а не ближе к хвостовой части, как у обычных дирижаблей, и казалось, что оно разрасталось наружу и опутывало весь корабль изнутри – тянулось к другим отсекам трубками, проникало спирит-каналами.

Центральный узел выглядел странно – пронзительно яркий, он светился красным, и было в нем что-то тревожное. Дейн раньше не видел подобного спирита и мог только предположить, что Реннар использовал архетип Жертвы.

При мысли о том, что «Алую деву» могли кормить людскими жизнями, у Дейна тошнота подкатывала к горлу.

Многие из приборов, которые располагались на корабле за пределами машинного отделения, были Дейну незнакомы, вообще не походили на современные механизмы.

В экипаже были только схематики. Дейн даже не подозревал, что их может быть так много. Они не заговаривали с ним, но пристально следили, чтобы Дейн не нанес вреда кораблю. Их взгляды давили почти физически, и он усилием воли заставлял себя держаться прямо и гордо. Капитан Атрес на его месте поступал бы так же.

Реннар никак не ограничивал Дейна, не пытался запереть его в каюте. Для Реннара он был всего лишь безобидным ребенком, с которым не имело смысла считаться. Пренебрежение злило, но еще больше злило то, что Реннар прав: Дейн не мог сбежать или как-то навредить «Алой деве». У него не было ни единого шанса выжить в Городе в одиночку, ни одного способа найти капитана Атреса или мастрессу Анну. Ему оставалось ждать и надеяться хоть как-то помешать планам Реннара, если выпадет такая возможность.

С Реннаром они виделись довольно часто – завтракали и обедали вместе в капитанской каюте. Иногда священник показывал ему отдельные отсеки «Девы», отвечал на вопросы об устройстве корабля и назначении некоторых приборов и в целом старался вести себя как радушный хозяин.

Реннар не казался обеспокоенным ни через день, ни через два, ни на третий после выброса, несмотря на то что каждая минута под Грандвейв могла стоить госпоже Анне и капитану Атресу жизни.

«Алая дева» стояла на якоре в нижних слоях Грандвейв неподалеку от узла Земли. Реннар не покидал корабль и не отправлял экипаж на поиски, будто вовсе не волновался.

Дейн раньше не видел узлы Земли, но тот завораживал даже сквозь пелену осколков. Восходящий спирит-поток был таким ярким, что его было видно сквозь Грандвейв. Почему-то Дейну нравилось на него смотреть, было в нем что-то удивительно живое.

Дейн приходил на капитанский мостик, откуда открывался наилучший обзор. Зачастую там же был и Реннар. Они разговаривали, и эти беседы оставляли у Дейна смутное чувство неудовлетворенности, недовольства собой, как будто он раз за разом проваливал какой-то тест.

На мостике было неожиданно тихо, круглые лампы казались тусклыми, но света, который давал узел, хватало, чтобы разглядеть обстановку в деталях. Реннар часто располагался в кресле с высокой спинкой возле огромного иллюминатора и смотрел на клубы спирита за стеклом. Дейн, как правило, оставался стоять, чтобы подчеркнуть свою неприязнь.

В тот раз Реннар поприветствовал его первым:

– Добрый день, сын мой. Вы вовремя, я как раз собирался позвать вас к себе.

Дейн выпрямился, как на построении в летном училище, и сложил руки за спиной – так часто делал капитан Атрес.

– Почему вы постоянно приглашаете меня? Я не стану вам помогать ни при каких обстоятельствах.

Реннар повернул к нему голову и улыбнулся, словно услышал что-то забавное.

– Сын мой, мне не нужна помощь. Мне просто нравится ваша компания. И ваш идеализм.

– Я не ваш сын, – в который раз поправил его Дейн. – Я уже говорил, что у вас нет права так меня называть.

– А я уже отвечал вам, что я священник.

Иногда после встреч с Реннаром Дейн ловил себя на том, что мысленно продолжает диалог. У него было время, чтобы придумать ответ:

– Тогда вы должны служить Богу, а не играть в него.

Реннар рассмеялся, как хорошей шутке.

– Браво, юноша. Достойная реплика. Но я делаю то, что необходимо. И поверьте, продолжу, что бы вы ни сказали.

– Просто потому, что можете? Думаете, это дает вам право? – Больше всего, даже больше того, что Реннар напал на «Сильверну» и поставил под угрозу жизни всех, кто был на борту, Дейна злило именно это – Реннар не раскаивался и не сожалел.

– Сын мой, я не случайно сказал «необходимо». Схема Земли должна стать стабильной, или она уничтожит нас всех. Я мог бы остаться в стороне и ничего не делать, но кто тогда исправлял бы мои ошибки вместо меня?

– Вы берете на себя слишком много.

Реннар перестал улыбаться и задумчиво посмотрел на поток узла за стеклом. Свет очертил его профиль, сделал жестче.

– Я был в числе тех, кто стал причиной Первой катастрофы. На мне больше смертей, чем я смог бы замолить перед Богом. Но я не остановлюсь.

– Вы ничуть не лучше гибридов, которые охотятся под Грандвейв, – чувствуя горечь во рту, сказал Дейн. – Мне противно, что такой человек спас мою жизнь.

– К счастью, это не мешает вам дышать. – Реннар пожал плечами. – Вы видите во мне врага совершенно напрасно. Я не желаю зла ни вам, ни вашему капитану. Как и вы, я хотел бы его спасти. Разница между нами в том, что я хотел бы спасти не только его. Я хотел бы спасти всех.

Дейну неприятно было это слышать, и он не собирался слушать молча.

– Что насчет мастрессы Анны? Госпожи Эрики? Почему, если вы хотите спасти кого-то, жизнями за это должны платить другие?

Реннар чуть улыбнулся, и горечи в этой улыбке было больше, чем радости.

– Потому что моя жизнь, сын мой, не так дорого стоит. Или вы думаете, я избегаю смерти, потому что боюсь? Тогда вы слишком высокого мнения обо мне. Я живу очень долго, дольше, чем должен бы жить человек. Я застал мир до Первой катастрофы. И поверьте, тогда все было совсем другим. Вы видите под Грандвейв только Город-призрак, но когда-то в нем жили люди, которых я знал, которыми дорожил. Неподалеку отсюда был мой дом. В десятке километров – место, где я работал. Тогда мы называли свою эпоху Эрой Надежды. И эта эра длилась бы по сей день, если бы я и мои коллеги не совершили ошибку. – Реннар впервые говорил ему об этом, и Дейн слушал не перебивая, почему-то казалось важным понять. – Перед вами в иллюминаторе только развалины, сын мой. А передо мной рушащиеся здания, кричащие люди, паника и весь ужас Первой катастрофы. Я просыпаюсь каждый день и живу дальше с одной-единственной целью: сохранить хоть что-то. Не позволить нашей ошибке убить всех – медленно, постепенно превратить в схематиков. Разумеется, ради этого я пожертвую всем, чем потребуется пожертвовать.

Дейн сглотнул и подумал о капитане Атресе и о других схематиках, которых встретил за эти дни.

– Лучше бы вы спасли тех, кто от вас зависит. Лучше бы помогли тем, кто уже пострадал от вашей ошибки. Вы можете управлять спиритом, вы сильнее, чем госпожа Анна, но вам наплевать на них. Вы просто хотите продолжать играть с силами, которые намного больше человеческого понимания. Со времен катастрофы ничего не изменилось.

Реннар повернулся к нему, посмотрел с любопытством.

– Вы действительно в это верите?

– Вы и с моей жизнью играете, потому что это вам выгодно. Я должен был умереть, а вы спасли меня ценой кого-то другого.

– Простите, сын мой, я бы спас вас иначе, но я не умею исцелять, – сухо ответил Реннар, и хотя по лицу его сложно было что-то прочесть, Дейн почувствовал, что священник злится. – Мой архетип – сильнейший из существующих, но я не всемогущ. Я только играю в Бога, но не являюсь им. И спас вас единственным способом, который был доступен. Мне не жаль той жизни, которую я отдал взамен. То, что происходит, больше, чем жизни отдельных людей. Больше, чем вы или я.

Дейн чувствовал горечь во рту и злился на ситуацию в целом, на Реннара и на собственное бессилие.

– Знаете, что я думаю, когда смотрю на вас? Что вы обманываете сами себя. Для вас это игра, вам просто нравится ощущение собственной власти. Иначе вы не отпустили бы госпожу Анну, вы бы пытались ее искать, если она действительно нужна вам для схемы. Но вы сидите здесь и просто ждете, хотя она может умереть там, в Городе.

Реннар хмыкнул.

– Забавно. Вы действительно в это верите. Вы ошибаетесь, сын мой, я не чувствую в себе никакой власти ни над миром, ни над событиями. Я не ищу Анну Кейн не потому, что мне все равно, а потому, что она должна прийти сама. Город должен изменить ее, переиначить под себя, потому что он делает именно это. И только тогда она сможет стать частью схемы. Земля, которую мы с коллегами извратили, сделали медиатором, сама ищет способ стать цельной, сама создает необходимые детали. Мне остается только ждать, собирать эти детали в единое целое и надеяться, что этого будет достаточно. – Немного помолчав, Реннар продолжил: – Анна Кейн и другая девочка, которая устроила здесь такой переполох, они обе станут здесь чем-то большим, чем просто люди. И Город приведет их сюда, потому что тоже хочет стать цельным. Сейчас или позднее необходимые части головоломки сложатся в единую картину. И рано или поздно мы вернемся домой, туда, где наше место. Осталось сложить всего несколько фрагментов.

– Вашими руками.

– Скорее всего, – не стал спорить Реннар. – Разве не для этого я выжил? Погибло столько людей – хороших, честных, которые могли бы вам нравиться, но я… Остался я, человек, который во всем виноват. Который может все исправить.

* * *

Казалось, что Сонм отпускал гиганта неохотно, цеплялся фрагментами схем, оседал на бесформенных боках клочьями спирита – гибрид был слишком огромным, чтобы двигаться легко, из-за своих размеров казался неповоротливым. Теперь, когда звучание осколков не перебивало восприятие, Атрес отчетливо его слышал – низкий вибрирующий звук, будто пробивавшийся сквозь толщу воды.

Человеческие фигуры наверху, на том, что заменяло гибриду голову, – мужчина и две женщины, – казались игрушечными.

Атрес слышал об этом гиганте, капитаны звали его «Троица». Из всех известных гибридов он единственный произошел сразу от нескольких фантомов. Обычно Троицу на картах отмечали намного южнее. При условии, что Атрес правильно представлял себе расположение узла, разумеется.

Гиганту была нужна Эрика, и отростки-щупальца тянулись к ней, напоминая смерчи из спирита.

Она стояла спокойно, держала в ладони серебристый поток и улыбалась почти мечтательно. Ей шел ее спирит, шел мертвый Город под Грандвейв и даже монстры, которых она привлекала, – Атрес уже не впервые ловил себя на этой мысли.

– Вы ждете, чтобы он напал первым?

– Примериваюсь, с какой стороны резать этот пирог, – беззаботно отозвалась она.

– Начните с головы. Говорят, гиганты уязвимы, если уничтожить их человеческие оболочки.

– Правда? – Эрика рассмеялась. – Врут наверняка.

Спорить Атрес не стал. В конце концов, никто еще ни разу не уничтожал гиганта.

Спирит в ее руке засиял ярче, потоком ударил вверх, туда, где на бесформенной голове стояли человеческие фигуры. Тонкая игла спирита, которая без труда рассеивала обычные гибриды, врезалась в гиганта, и Атрес услышал, как изменился звук, стал громче и глубже, словно рокотала гроза на горизонте. Эрика стиснула зубы и подняла вторую руку.

Грохотом лавины зазвучал Нулевой архетип, вслед за ним отозвалась схема Земли, как будто была живой и тоже могла чувствовать творящееся в Городе.

Атрес не вмешивался, хотя собственный спирит держал наготове. Он не знал, сколько еще мог использовать медиатор времени, прежде чем окончательно превратится в схематика, но гигант мог не оставить ему выбора. Гибрид был слабее Леса Клинков, не будь Эрика истощена, она легко справилась бы с ним сама, но теперь ее спирита не хватало, и она тянулась к схеме Земли.

Игла резала гиганта как тонкое лезвие, расщепляла его, но этого было недостаточно.

Человеческие фигуры на голове исчезли, и на секунду гибрид содрогнулся. Атресу показалось, что его силуэт вот-вот рассыплется, опадет вниз клоками схем, но тот собрался снова. Слухи оказались неправдой.

Рев спирита усилился, теперь в нем был отчетливо различим зов, как будто исполинский монстр под водой подавал сигнал. Не трудно было догадаться, кому – почти сразу на горизонте показались гибриды помельче.

Длинные отростки гиганта тянулись с обманчивой неспешностью. Нужно было уходить, но Атрес отчетливо понимал, что Эрика не пойдет с ним. Не тогда, когда цель так близко.

Пожалуй, он слишком хорошо ее понимал. Сам не умел отступать.

Эрика вычерпывала себя до капли, но этого все равно было недостаточно. А потом Троица распалась. Гибрид-гигант расщепился на три гибрида поменьше, но и они были огромными. И все тянулись вниз – к еде.

Потоки-отростки подбирались все ближе, и Эрике пришлось отвлечься, убрать клинки спирита, чтобы создать под собой и Атресом летающую платформу. Она сразу взмыла вверх, лавируя между щупальцами, как между колоннами: Эрика шла на сближение.

– Что вы собираетесь делать? – спокойно спросил Атрес. – Атаковать ближе опасно.

– Кто вам сказал, что я буду атаковать? Я не собираюсь этого делать. – Эрика рассмеялась. – Я собираюсь есть.

Атрес вспомнил, как она поглощала фантомов в котловане.

– Вы сможете поглотить столько?

– Я всегда была жадной. Папочка меня ругал.

Атрес не стал говорить ей о том, что гибриды отличаются от обычных фантомов. В конце концов, у нее едва ли был выбор.

Неповоротливо, но неотвратимо спирит-отростки начали сближаться, пытаясь поймать летающую платформу в клетку. Как будто сдвигались стены, и Атрес оглянулся, выискивая наилучший маршрут.

Эрика подняла руку, клинок спирита на ее ладони вспыхнул с новой силой.

– И какой же кусок пирога мне съесть первым?

– Начните с того, что поменьше.

Эрика рассмеялась, запрокинув голову и глядя, как закручивается в кольцо лента ближайшего гибрида.

– Терпеть не могу разумные поступки.

– Вы не так часто их совершаете. Иногда можно потерпеть.

– Терпеть я тоже не люблю.

Атрес никогда еще не оказывался так близко к гибридам, тем более к гигантам. Они звучали громко, болезненно неправильно, а когда Эрика шла на сближение, звук усиливался, позволял уловить каждую ноту, отчетливо чуждую, нездешнюю. Отравленную.

Атрес повернул голову к Эрике. «Это может убить вас».

Но она с самого начала об этом знала.

Серебристый клинок вгрызся в одну из колонн, вытянулся в иглу, расщепляя спирит вокруг себя. Он был мощнее, чем взрыв корабельного оружия, и этого все равно не хватало, чтобы сразу пробиться сквозь отросток. Тот неотвратимо приближался, увеличивался в размерах, заслоняя собой пелену Грандвейв и Город.

Эрика убрала клинок, раскинула руки, словно собиралась обнять надвигающийся спирит, и Атрес вдруг совершенно отчетливо понял, что она не справится. Не в этот раз.

И в тот же момент услышал сигнатуру корабля. Уловил на пределе слышимости звук оружейного заряда. Тонкий, свистящий – пение оружейных установок.

Глаза Эрики казались прозрачными, пустыми и… безумными. Она ничего не слышала и не видела вокруг себя. Она уже решила остаться здесь, внизу.

Атрес отвесил ей оплеуху – сильно и не церемонясь. Он ничего не успевал сделать, разве что дать ей немного времени, пару секунд. Вытащить их из своего архетипа, теряя еще немного себя.

– Щит!

Эрика услышала. Вокруг них мгновенно возник серебристый кокон.

В тот же миг просвистел первый оружейный заряд.

* * *

Усталость накатывала волнами, и несколько раз Кейн казалось, что она уплывает – ничего не могла с собой поделать, как бы ни цеплялась за реальность. Шлюпка летела медленно, просто была неспособна быстрее.

Джек сидел ближе к носу и вглядывался в облака спирита перед собой. Он молчал и управлял уверенно, будто происходящее его не волновало.

Звучание архетипов накатывало и отступало – у Кейн не получалось держать точку смещения. Иногда казалось, что появлялось звучание Эрики – тихо, слишком далеко; иногда – чего-то огромного.

«Сильверну» она не услышала – заметила силуэт вдалеке, в первое мгновение подумав, что спит. Корабль висел на якоре, мягко покачиваясь, и Кейн едва не передернулась – ситуация напомнила ей о «Целесте».

– Похоже, твоя подружка и правда спаслась не одна. – Джек взял курс на стремительно растущий силуэт судна. – Как там звали капитана, Атрес? Везучий сукин сын.

– Алан не из тех, кто легко даст себя убить. – Кейн привстала, вглядываясь в «Сильверну». Все время казалось, что вот-вот появится Лидия или какой-нибудь другой гибрид, но вокруг было тихо, словно все призраки Города летели к Эрике, не оглядываясь и не размениваясь на мелочи вроде одной спасательной шлюпки.

– Все они не из тех, пока не умирают. – Джек подвел шлюпку вплотную к защитной схеме. – Сможешь открыть?

– Не знаю. – Кейн проследила линии взглядом. Схема выглядела странно, словно к стандартному рисунку кто-то добавил черточек и пересечений, и логика их казалась немного безумной. – Нужно найти управляющий узел.

– Я бы лучше пробил в ней дыру и не маялся, – Джек говорил устало и наверняка понимал, что сил пробить защитную схему не хватило бы ни у него, ни у Кейн.

– Мы не сможем. С ней не справились гибриды. Нам и пытаться бесполезно.

– Гибриды не особо старались. На корабле никого живого. – Джек медленно повел шлюпку по кругу, как можно ближе к схеме, чтобы Кейн было лучше видно линии.

Узел располагался возле грузового отсека и оказался сравнительно несложным, но она несколько минут собиралась с силами, чтобы открыть хотя бы его.

Внутри грузового отсека «Сильверны» было тихо, повсюду валялись обломки. Не обращая на них внимания, Джек выпрыгнул из шлюпки и подал Кейн руку, помогая выбраться.

На секунду мир перед глазами качнулся, к горлу подкатила тошнота. Это было похоже на спирит-истощение, но не совсем, как будто к новому архетипу вообще были неприменимы правила, как будто он действовал в обход законов обычного спирита.

Джек не стал задерживаться в грузовом отсеке, не стал осматриваться или искать припасы, а сразу направился в рубку управления.

– Думаете, мы сможем полететь на «Сильверне»? – спросила Кейн.

– Если твои приятели добрались сюда, значит, эта малышка еще способна летать.

– Вы сможете ею управлять?

– Посмотрим. – Джек постоянно одергивал рукав, пытаясь натянуть его на истончившуюся спирит-руку, и взгляд у него был угрюмым.

«Вам не нужно от меня прятаться», – хотелось сказать Кейн. С другой стороны, возможно, Джек и не прятался. Может, просто мерз. Но спрашивать казалось неуместным.

На «Сильверне» работали осветительные медиаторы, и вообще корабль был в лучшем состоянии, чем «Целеста».

– Корабль под стать капитану, – сказал Джек, осматриваясь в рубке. – Везунчик. – Часть приборов отказала, и Кейн не знала, насколько это серьезно, но механик не выглядел обеспокоенным. – Нормально. Долететь до твоей подружки нам хватит. Есть даже пара оружейных зарядов.

Он опустился в кресло Атреса, потянулся человеческой рукой к каким-то тумблерам, меняя настройки. «Сильверна» тихо загудела и ожила – заработали двигатели, застрекотали винты.

– Там что-то опасное впереди, – предупредила Кейн, хотя Джек и сам это знал. – Думаю, гибрид. Скорее всего, он преследует Эрику.

– Твоя подружка избавилась от Леса, и ее все еще слышно. Такое привлекает внимание.

– Спасибо, что помогаете мне.

– Не благодари, – он намеренно на нее не смотрел, – я сам не верю, что делаю это.

Джек помолчал и добавил:

– И выбора особо нет. Этот корабль не пройдет сквозь Грандвейв, мощности не хватит. Но на нем можно добраться до «Алой девы». А там… там я что-нибудь придумаю.

«Там Реннар, мне нельзя туда». Хотя на самом деле Кейн уже не верила, что Джек способен ее отдать. Не после всего, что сделал.

– Хорошо.

– Боишься?

– Да.

– Хотел бы я, чтобы у тебя не было повода. – Он постучал пальцем по стеклянному табло какого-то прибора, назначения которого Кейн не знала. По экрану проскочила голубоватая спирит-полоса и пропала. «Сильверна» начала поворачиваться, медленно, осторожно, чтобы не столкнуться с осколком крупной схемы. – Лететь тут недалеко, но я бы сделал небольшой крюк. Много времени не займет, но так мы точно не попадем к гибридам.

Он вел корабль уверенно, хотя в кресле Атреса смотрелся совершенно дико.

– Хорошо.

Кейн устроилась рядом и прикрыла глаза, пытаясь беречь силы. Она отпустила точку смещения, устало потерла переносицу. Болела голова. Несильно, но неприятно.

Почему-то казалось, что ее история – путь, который начался на «Трели», – подходила к развязке. Что все должно наконец решиться у узла Земли, и это заставляло чувствовать одновременно страх и облегчение.

«Сильверна» выровнялась, и Джек повел ее вперед в обход пустоши, когда-то бывшей Лесом Клинков.

* * *

«Алая дева» вынырнула из облаков Грандвейв после первого же залпа – щит Эрики выдержал, и сквозь его завесу Атрес разглядел хищный силуэт корабля.

«Дева» была крупным судном, но на фоне Троицы казалась игрушечной. Бортовые орудия щетинились схемами, поливали гиганта огнем, разбивая на части, – они не могли его уничтожить, но могли расчленить.

Мгновенно сориентировавшись, Эрика ударила клинком спирита по ближайшей части, рассеивая ее, переключилась на следующую. Она выбирала те куски, с которыми могла справиться, не позволяя Троице собрать себя заново. Эрика расходовала колоссальное количество спирита, то, что не могла создать сама, черпала из Земли. Атрес слышал, чувствовал, как тянулась она к узлу, и звучание менялось, будто пробуждалось что-то, что очень давно спало.

Грандвейв над ними тек беспокойно – потоки свивались друг с другом, закручивались в спирали, грозясь породить новый выброс. Гигант кричал.

Звук стал выше и громче, резал слух. Атрес морщился и смотрел на Эрику, на ее отрешенное лицо, словно она была в каком-то ином, чуждом для человека мире.

Вполне возможно, так и было.

Атрес чувствовал архетип времени внутри – тот хотел проявиться, вплестись в безумную какофонию звуков. Он сдерживал его усилием воли. Пока в нем не было нужды: Эрика и «Дева» справлялись с атакой.

Корабль обошел гиганта слева, не прекращая вести огонь. Атрес пытался представить, как долго продержатся бортовые орудия, но он мало знал об устройстве «Алой девы». Спирит Эрики мерцал, становился неровным и неуверенным, но она продолжала атаковать.

Потом Атрес увидел Реннара. Священник стоял на носу небольшой шлюпки – должно быть, вывел ее из транспортного отсека. Порывы ветра трепали рясу и волосы, но Реннар не двигался. Не было нужды.

Архетип Жертвы, насколько Атрес мог судить, отличался от всех остальных так же, как Время, – его можно было услышать, но действовал он незаметно, отрицая или изменяя законы мира вокруг. Реннар не поднимал руки, не доставал из воздуха клинки спирита, но Троица вокруг него разваливалась на куски, не в состоянии коснуться.

Атрес наблюдал молча, как мог бы наблюдать грозу или любое буйство стихий, в которое бесполезно вмешиваться.

Эрика смеялась и распыляла отделенные фрагменты гиганта, не собираясь останавливаться. Спирит кипел, грохотал какофонией. Свистели оружейные заряды, пела Земля, и выл гигант – Троица распалась, но все еще действовала и звучала как единый организм.

Это продолжалось довольно долго – борьба архетипов, битва с гигантом. В конце концов Атрес закрыл глаза – так было проще понять реальное положение дел. Схемы и заряды заслоняли обзор, но звучание не могло обманывать.

Звучание Эрики становилось тише и тоньше, она проигрывала. И заряды «Алой девы» наносили все меньше вреда. Троица не была мощнее оружейных систем, не была сильнее Эрики – она просто была очень большой.

Иногда Атрес точно знал, что ему делать. Понимание приходило как озарение, безусловная правда, которой он не задавал вопросов, в которой никогда не сомневался. Спирит Времени был рядом, под кожей – он был такой же частью Атреса, как его кровь, кожа или мышцы. Он прорастал вглубь все сильнее и сильнее.

Атрес уступал ему, потому что не мог и не умел иначе.

И только благодаря этому он услышал: на границе восприятия, слишком тихо даже для схематика, пела «Сильверна». Она спешила на помощь, нужно было только дать ей время. Всего одну каплю Времени.

Атрес вполне осознавал, что она может его убить, но все равно позволил ей пролиться.

И «Сильверна» успела.

* * *

Несколько раз Кейн ловила себя на том, что почти до боли вцеплялась в подлокотники кресла. «Сильверна» летела быстро, но ей казалось, что они не успеют, что в самый последний момент все окажется напрасным.

Джек видел ее нервозность и молчал. Может, не хотел отрываться от пилотирования. Наверняка было нелегко вести корабль меж беспокойных, переполненных спиритом схем.

Кейн старалась не отвлекать, и Джек заговорил сам:

– Не паникуй. Пока все живы.

– Вы знаете, что это может измениться в любой момент.

Джек пожал плечами.

– Что случилось с верой? Ты верила в своего неудачника, еще когда мы были на «Целесте». Какой смысл сомневаться сейчас? Особенно раз твоя подружка жива.

Было странно слышать это от Джека – обычно он ожидал худшего, но тревога после его слов немного отступила.

– Я вижу шанс спастись, – признала Кейн. – Настоящий, реальный, и мне страшно его потерять. Легче верить, когда больше ничего не остается.

– А я думал, это я пессимист. – Джек повернул к ней голову и усмехнулся. – Помнишь, если бы верить было легко, веру никто не ценил бы.

«Сильверна» прошла между двумя кристаллами и взяла курс на узел.

Гигантский гибрид выплывал из облаков Грандвейв, тянулся к Земле огромными щупальцами-отростками. Сверкнула серебристая спирит-игла, похожая на клинок.

Кейн смотрела и не могла поверить до конца: то, что она видела, было больше, чем выброс, чем любая из встреченных ею аномалий. Как будто главные силы, которые действовали под Грандвейв, стихии и архетипы, сцепились друг с другом.

Кейн приблизила точку смещения, и звук спирита накатил волной.

Выстрелила «Алая дева».

Кейн до боли сцепила пальцы.

– Мы сможем использовать оружейную схему? В ней должны оставаться заряды.

– Всего два. Не особо много от нас будет толку, – напряженно отозвался Джек.

– Ничего страшного. Главное – выстрелить точно.

Она протянула руку, яблоко легло в ладонь, укололо шестеренками, и Кейн закрыла глаза. Она погружалась в звучание архетипов, вниз, все время вниз, на изнанку реальности. В звуки и песни.

История действительно подходила к концу, гремела последней битвой, и ее нужно было выиграть. Любой ценой.

Слухи врали о гибридах, бесполезно было уничтожать человеческую фигуру. Человеческий облик был обманкой, проекцией настоящего сердца. Кейн почувствовала это тогда, когда сама едва не стала пищей. Было что-то еще, уязвимое место, только его нужно отыскать – не верить глазам, просто найти его.

Звуки становились все громче.

– Пора, – сказал Джек.

– Подойдите ближе.

– Дурацкая идея.

– Подойдите. Верьте мне. – Кейн слышала свой голос со стороны, слабый, неразличимый за грохотом спирита.

Сердце было близко, единственное сердце гибрида – одно на все его части. Залпы оружия срезали оболочку вокруг него, рвали гигантское тело на части.

Кейн потянулась наружу и открыла глаза. Руки сами активировали атакующую схему.

«Сильверна» выстрелила.

* * *

Гигант умирал медленно, гибриды, на которых он разделился, рассыпались, рушились, как могли бы рушиться стены. От него отделялись клубы спирита, ошметки схем истаивали в воздухе или падали вниз, похожие на пепел.

Кейн смотрела на них со стороны, но Реннар, Эрика и Атрес были совсем близко. Неподалеку висела «Алая дева», и ее тень ложилась на землю размытым пятном.

Гибриды поменьше улетали, их звук отдалялся, и Кейн рискнула отодвинуть от себя точку смещения.

В кабине «Сильверны» было тихо, Джек сидел, откинувшись в кресле.

– Отлично повоевали. Никогда не думал, что увижу смерть гиганта.

– Я никогда не думала, что вообще увижу гиганта, – отозвалась Кейн.

– Ага, в твоем университете такого точно нет.

Она улыбнулась.

– Вы правы. – Помолчав, Кейн спросила: – Думаете, Реннар знает, что я здесь?

– Я бы не удивился, – Джек не стал лгать, и уже за это она была ему благодарна.

Ее рука лежала на оружейной схеме – легкого движения пальцев было достаточно, чтобы навести оружие на Реннара. Всего один заряд, вряд ли священник этого ожидал.

– Почему вы меня не останавливаете?

– Ты все равно не выстрелишь.

– Мне следовало бы. Этот человек желает мне смерти.

– Да, но ты все равно не сможешь. У тебя куча недостатков, птичка, ты занудная, безрассудная и делаешь глупости, но ты не убийца.

Кейн убрала руку от схемы.

Лодка Реннара медленно подплыла к Эрике и Атресу.

– Если он не знает, что я жива, он попытается сделать новый узел из Эрики. У нее тот же архетип, и теперь она мастресса.

– И намного сильнее тебя. Не знаю, что сделала твоя подружка, но ты всерьез веришь, что она сможет запросто вернуться домой? Посмотри на нее, она сама по себе спирит-аномалия. Черт, она вообще живая еще? Светится почти как фантом.

– Вы сами ее слышите. – Кейн пожала плечами. – Эрика жива. И Алан. Это больше, чем я могла надеяться.

– Даже не знаю, кто из вас везучее, ты или твой неудачник. – Джек снова потянулся к штурвалу и медленно повел корабль в сторону Реннара.

«Алая дева» никак на это не отреагировала. Оставалась на месте, запросов связи с нее не было. Хотя, возможно, на «Сильверне» не работал передатчик.

– Оставайся здесь. Я скажу падре, что ты пропала в Городе. Он не станет задавать вопросы. – Джек выбрался из кресла, перещелкнул несколько тумблеров на панели управления.

– Вы знаете, что я не смогу. Не могу оставить Эрику Реннару.

– Она мастресса в Городе. Может быть, ты и не съехала с катушек – не знаю уж, почему, – но она другое дело. Я видел, что происходит с мастрессами здесь. Если она хочет стать частью общей схемы, а ты попытаешься помешать, тебе конец.

Кейн понимала. Знала точно, что не сможет справиться с Реннаром, против Эрики тем более не было шансов.

– Вы правы. Но я все равно здесь не останусь.

– Ты же училка. Ты не должна быть такой тупой. – Джек подошел к ее креслу, навис сверху. – Кончай дурить. Я вытащил тебя не для того, чтобы ты так по-идиотски рисковала. Падре ни разу на моей памяти никого не заставлял, но это потому, что все его планы и без того играли как по нотам. У него не было причин заставлять.

– Вы боитесь за меня?

– Я не для того тебя спасал, – повторил он.

Кейн видела, как Реннар поравнялся с Эрикой, коротко кивнул ей. На таком расстоянии слов было не разобрать.

– Чего бы мне это ни стоило, я верну вам долг. Я спасу вас тоже, и вы перестанете быть схематиком. – Она рискнула протянуть руку, сжала его предплечье. – Но я не могу прятаться, оставшись здесь.

– Мне не нужно твое спасение. – Джек смотрел ей в глаза и уже понимал, что проиграет.

– Оно нужно мне. Право спасти вас и право вмешаться. Всего один раз, только сейчас, позвольте мне. Пожалуйста.

– Черт. – Он выпрямился, устало потер лицо. – Черт, иногда я искренне, от всей души тебя ненавижу. Лучше бы за этим благородством стоял какой-нибудь хитрый план. Если ты сейчас пойдешь и станешь частью схемы, я просто не знаю, что сделаю. Наверное, сам тебя убью.

Кейн протянула руку, и он помог ей встать.

– Спасибо.

– За то, что я соглашаюсь на этот бред? Не благодари.

– За то, что вы рядом.

* * *

Для того чтобы разлетающиеся во все стороны ошметки гиганта их не задели, Эрике пришлось переместить защитную сферу ближе к «Алой деве» и Реннару. Атрес молчал и ждал ответной реакции.

Реннар приблизился, закутанная в рясу фигура казалась нарисованной на фоне массивного силуэта корабля. Атрес чувствовал присутствие «Сильверны» за спиной и прикидывал, сколько оружейных зарядов могло на ней остаться после выстрела по гиганту.

Гибриды поменьше разлетелись, и даже схема Земли как будто немного притихла.

– Божественное спасение в последний момент. Совсем как в книге. – Эрика улыбалась, лицо ее казалось абсолютно белым, будто полностью лишенным красок. Вокруг порхали серебристые точки-миражи, хотя Атрес не удивился бы, узнав, что их Эрика создала неосознанно. – У вас действительно много свободного времени.

Реннар коротко склонил голову.

– Не благодарите, дочь моя. Спасать попавших в беду – долг священника.

Эрика рассмеялась, вокруг нее скользнула полупрозрачная спирит-змея.

– Я никого не собиралась благодарить, папочка. Только лететь вперед, несмотря на задержки и преграды. Слышите? Он так близко, совсем близко. Узел Земли.

В ее голосе звучали нотки истинной одержимости. Атрес протянул руку и с силой, до боли, сжал плечо Эрики. Она равнодушно повернула голову, будто едва почувствовала.

– Кейн здесь нет, Реннар, – спокойно сказал Атрес.

Реннар сдержанно улыбнулся.

– Ложь – это грех, сын мой. Но я вмешался не ради нее. Точнее, не только.

Реннар мог чувствовать спирит, а значит, понимал, что теперь Эрика стала мастрессой. Она подходила для его планов.

– Какая честь, папочка. – Эрика склонила голову набок и улыбнулась, словно просыпаясь. – Ты прилетел ко мне? Но я занята. Я спешу, очень-очень спешу домой.

И она, и Реннар были до предела истощены сражением с гигантом, да и присутствие кораблей не давало преимущества: «Алая дева» потратила больше оружейных зарядов, «Сильверна» сильно пострадала во время выброса и уступала вооружением.

– Вы спешите к узлу, дочь моя, но что вы будете делать, если доберетесь? – Реннар смотрел с улыбкой как на неразумного ребенка. – Вы не сможете стать частью схемы без посторонней помощи.

– Никто не поверит в вашу помощь, – бесстрастно заметил Атрес. – Из-за вас Хаузер пришлось устроить выброс, и это привело к смерти моих людей.

– Я не убивал тех, кто вам дорог, сын мой. Наоборот, спас одного из них.

– Чтобы шантажировать меня.

– Чтобы вы были благоразумнее, – не стал спорить Реннар. – Юноша оказался максималистом и предан вам, как фанатик. Не желаете встретиться с ним?

– Что вы потребуете взамен?

Эрика беззаботно помахала рукой в воздухе, и с кончиков пальцев сорвались крохотные черные бабочки.

– Мы готовы так быстро сдаться папочке?

– Просто выясняю условия, – возразил Атрес.

– Ничего особенного, дети мои. Позвольте мне составить вам компанию до узла Земли. У вас все равно нет иного выбора. Я знаю, куда вы направляетесь. Вы не можете помешать мне, я не собираюсь мешать вам. Наши дороги сойдутся.

– И что же, интересно, случится там? – поинтересовалась Эрика.

Ее беззаботная улыбка не вязалась ни с ситуацией, ни с вопросом.

– Это вы решите сами, дочь моя.

– Но вы будете за меня молиться.

– Разумеется. За вас и за нас всех. Даже за мастрессу Анну Кейн. – Реннар посмотрел на Атреса, улыбнулся уголками губ. – Как думаете, она выжила?

– Да, – ответил Атрес, он действительно так думал.

Реннар улыбнулся чуть шире и посмотрел на «Сильверну».

– А у вас хорошая интуиция, сын мой.

Корабль приблизился, и теперь, напрягая зрение, Атрес уже мог видеть двух человек в кабине управления.

Схематика и Анну Кейн.

* * *

Кейн солгала бы, сказав, что не боится Реннара. Он был опасен и безумен, но теперь она понимала, откуда взялись его одержимость и желание закончить схему Земли. Кейн сама это слышала – звучание спирита, огромную и прекрасную песнь.

Реннар говорил, что схема нестабильна. Теперь Кейн ему верила, своими глазами увидев и аномалии, которые порождала эта нестабильность, и кристаллы спирита, что росли из трещин. Кровь из раны.

Когда Кейн и Джек подлетели ближе, Реннар повернул голову. Спокойно оглядел, как мог бы смотреть врач, оценивая состояние больного.

– Хорошо, что вы живы, – невозмутимо констатировал он.

– Ваш человек тоже выжил, – ответила Кейн. – Этому вы должны радоваться больше.

– Я знаю Джека. Его возвращение меня не удивляет.

Кейн не удержалась и бросила быстрый взгляд на Джека. Тот равнодушно пожал плечами.

– Было несколько напряженных моментов.

Он все еще прятал в рукаве то, что осталось от спирит-руки, и держался уверенно, не показывая, чего ему стоили эти несколько дней.

– В прошлую нашу встречу вы говорили, что вам нужна добровольная жертва, – снова обратилась Кейн к Реннару. – Вы были уверены, что я приду сама.

– Он так плохо вас знает, мастресса Анна. – Эрика рассмеялась.

– Вы рассчитывали, Реннар, что я сойду с ума из-за схемы Земли, но этого не случилось. – Кейн посмотрела на сияние узла и признала: – Я понимаю, почему другие мастрессы соглашались. Схема Земли удивительна, быть ее частью – счастье за пределами человеческого понимания.

Реннар улыбнулся, разглядывая ее с каким-то новым интересом.

– И все же вы отказываетесь.

– Я хочу жить. Жить своей жизнью. В ней нет ничего особенного, но я люблю ее именно такой. Вы не получите от меня добровольной жертвы. Я не такая, как мастрессы, с которыми вы встречались раньше.

Реннар перестал улыбаться, сухо кивнул.

– Вижу, дочь моя. Хорошо, я обещал не принуждать и не стану.

– Вы улетите? – Кейн не верила, что он так легко отступится. – Или теперь попытаетесь использовать Эрику?

– Я еще не решил. Я уже говорил вам, мастрессы не появляются здесь случайно. Земля зовет к себе тех, кто ей нужен. И убивает тех, кто ей не подходит. Все остальное в руках Господа.

– Дайте угадаю, папочка, – снова рассмеялась Эрика, – ваш бог называется «спирит».

– Разумеется. Я ведь и сам когда-то был мастрессом.

* * *

Поток спирита, бьющий из Земли, находился близко, в получасе ходьбы. На таком расстоянии от него лететь на шлюпке было опасно, и Кейн согласилась с предложением Реннара дойти пешком. Атрес тоже не возражал, но поставил одно условие – Дейн должен был отправиться с ними. Реннар, не споря, связался с «Алой девой» через переговорное устройство в шлюпке.

Какая-то часть Кейн все еще ждала подвоха, когда Реннар поднялся к грузовому отсеку своего корабля, – залпа орудий или использования Жертвы, но опасения не оправдались. Забрав Дейна, священник спустился к ним.

– Капитан Атрес… рад, что вы живы, сэр.

Дейн взирал на него с неприкрытым восхищением. Точно так же, как несколько дней назад на «Сильверне», до того, как появилась «Алая дева». Странно было понимать, что для него ничего не изменилось, – Кейн эти дни на многое заставили посмотреть иначе.

Атрес едва заметно усмехнулся – беззлобно и немного устало.

– Взаимно, Дейн.

– Отлично, – с изрядной долей пренебрежения фыркнул Джек. – Теперь еще оближите друг друга. Счастливое воссоединение.

Возможно, он по какой-то причине хотел спровоцировать Атреса, но слишком плохо его знал. Атрес проигнорировал и слова, и самого Джека, предпочтя обратиться к Реннару:

– У нас не очень много времени. Если вы хотите с нами, идемте сейчас.

– Разве я спорю, сын мой? – Реннар первым направился в сторону узла.

Кейн ждала, что подол длинной рясы станет цепляться за торчащие из Земли кристаллы, но священник двигался легко, словно уже много раз ходил этим маршрутом. Она нагнала его, поравнялась и спросила:

– Вы действительно готовы создать дополнительный узел над Грандвейв?

– Почему вы спрашиваете, дочь моя? В прошлый раз это казалось вам безумием.

– Это все еще кажется мне безумием. – Но теперь она намного лучше понимала мир под Грандвейв.

– Но теперь вы готовы обсудить, – с улыбкой заметил Реннар, – хоть и не готовы быть его частью.

Эрика подошла к ним ближе, беззаботно забежала вперед. Свечение ее кожи, настолько же неестественное, насколько красивое, казалось жутким.

– А вы настоящий проповедник, папочка, пытаетесь обработать как можно больше прихожан. – Она склонила голову, будто прислушиваясь, и в следующих ее словах прозвучал голод, настоящая одержимость: – Хватит болтовни. Мы все хотим слушать музыку.

– Эрика, это опасно, – как можно мягче обратилась к ней Кейн, – Земля может свести вас с ума.

– Разве? Единственная сумасшедшая здесь вы, мастресса Анна. Вы слышите то же, что и я. Знаете, что оно настоящее, намного более настоящее, чем наши дурацкие жизни наверху. И считаете, что это опасно? Знаете, что на самом деле опасно? – Она фыркнула, и в звук просочились миражи, тонкие, ломкие звуки крошащегося стекла. – Вернуться наверх и всю жизнь убеждать себя, что это того стоило.

Кейн промолчала – не потому, что нечего было ответить. Просто понимала, насколько бесполезно. Вещи, ради которых Кейн хотела вернуться, не имели для Эрики никакого значения.

– Мне жаль, если вы действительно в это верите.

– Не стоит жалеть меня, мастресса Анна. Это раздражает.

Реннар молча слушал их разговор, и Кейн не могла отделаться от ощущения, что для него это был момент выбора. Что именно сейчас Реннар решал, кого именно он хочет видеть жертвой.

От этого ощущения холодок прошелся вдоль позвоночника.

– Вы бы шевелились побыстрее, – неожиданно сказал Джек, и чувство опасности пропало. – Не на прогулке.

Может быть, он заговорил просто так, может, почувствовал напряжение в воздухе и решил вмешаться, но Кейн была ему благодарна. Рядом с ним все вещи, казавшиеся сложными, становились намного проще.

Узел находился в естественном углублении, в воронке – там, где поток спирита пробил землю и деформировал ее. На кромке воронки спирит-кристаллы росли сплошным ковром, и казалось, что тонкий, едва слышимый звон пронизывает пространство вокруг.

Воздух был холодным, вырывался изо рта белесыми облачками пара.

Реннар спрятал ладони в рукава рясы и остановился на краю. Кейн подошла ближе и замерла, глядя вперед. Она представляла себе узел иначе, но в одном она не ошиблась – ни разу в жизни ей не приходилось видеть ничего красивее.

Кристаллический спирит заливал внутренность воронки сплошной плоскостью, как ледяная гладь, как стекло, и внутри сияли линии Земли. Они звучали как дом и счастье, как долгожданный отдых после долгой и страшной дороги.

Кейн с трудом заставила себя отвести взгляд, посмотрела на Атреса и на Джека.

– Хотите спрятаться, дочь моя? – с улыбкой спросил Реннар. – Или убеждаете себя, что это все ложь, морок и иллюзия?

– Нет. – Кейн сцепила пальцы в замок, вывернула до боли. – Я знаю, что это настоящее.

Эрика молчала, сквозь ее кожу светился спирит, делая ее похожей на фантома.

– Подумайте только, рядом с вами – величие, счастье и бесконечный покой, – Реннар говорил легко, словно на него схема Земли не действовала, – но вы все равно хотите вернуться наверх. Что держит вас?

– А вас? – спросила Кейн.

– Я должен исправить свои ошибки, – пожал плечами Реннар, – только это.

– А я просто люблю свою жизнь, – ответила Кейн. – Обычную. Без величия и бесконечного покоя.

– Несовершенную.

– Если бы она была другой, я не любила бы ее.

– Вот как. – Реннар рассмеялся и с любопытством посмотрел на Джека, потом повернулся к Эрике. – А вы что скажете, дочь моя?

Эрика вздрогнула, словно очнулась, ее выдох превратился в дым, свился кольцами.

– Я скажу, что нам пора, папочка. Нас ждут.

Это была обычная фраза в ее стиле, и все же что-то заставило Кейн зацепиться за слова, услышать за ними нечто большее. Эрика не пыталась играть словами и превращать их в миражи. Она говорила прямо. Их ждали.

Кейн не знала, откуда взялась эта уверенность. Просто восприятие снова сместилось, и некоторые вещи стали очевидными: Земля их ждала. Планета была живой, Кейн знала об этом и раньше. Слышала в звучании ее схемы, видела в спирит-изломах линий. И Реннар говорил об этом.

И все же только теперь она прочувствовала это до конца. Не просто приняла как факт, не уложила его в голове, а ощутила всем телом, собой – сознание намного древнее, намного могущественнее нее. Намного больше любой человеческой жизни.

Кейн сделала глубокий вдох и пошла вперед.

Она ощущала присутствие Реннара, как тень у себя за спиной. И Джека за правым плечом.

Поток спирита бил вверх, пел голосом Земли и обещал счастье. Нечеловеческое, безграничное счастье. Зов становился все сильнее, и за его звучанием Кейн уже не слышала себя.

А потом стало намного проще.

Она остановилась на расстоянии вытянутой руки от столба спирита, и голос Земли больше не пропитывал насквозь. Он не стал слабее, но стал мягче, он обволакивал, не мешая думать. Не мешая принять решение.

– Второй раз, мастресса Анна, я здесь, – рассмеялась Эрика, – и это снова как удар в живот. Здесь слишком красиво, правда?

Кейн посмотрела на Реннара, желая видеть его лицо, прочитать – так ли было с другими мастрессами. Это ли они испытывали?

Реннар задумчиво повел ладонью в воздухе, и белесые нити спирита скользнули от общего потока к его руке, тонкие и эфемерные, как клочья тумана.

– Не то, чего вы ждали, дочь моя. Я же говорил вам: жертва должна быть добровольной. Земля не примет другой. Ей не нужны ни ваш страх, ни ваши сомнения. Ей нужно снова стать цельной, ей нужны гармония и покой. Для этого нужен еще один узел. Прямо над этим, наверху.

– Удачное совпадение, – сухо заметил Атрес.

– Это не совпадение, сын мой. Здесь, под Грандвейв, нет ничего случайного. Это не мир людей, это…

– Изнанка, – сама не понимая, зачем, закончила за него Кейн.

– Да. И здесь Земля сама ведет тех, кто ей нужен, туда, где они нужны. Или убивает.

Атрес посмотрел вперед, будто пытался разглядеть что-то сквозь столб узла.

– Вы говорите как фанатик.

– Вы можете мне не верить, это ничего не изменит. Вы все равно сыграете свою роль. – Реннар повернулся к Кейн. – Вы ведь собираетесь расщепить этого человека? Начинайте. Это же так важно для вас.

Кейн оглянулась на Атреса. Не смогла удержать себя и посмотрела на Джека. Тот молчал, и казалось, что ему скучно. Он ничего не ждал, наверное, после всех предыдущих мастресс не мог доверять. Не умел.

– Я дала вашему человеку слово, что расщеплю его, – сказала Кейн Реннару. – Сначала я выполню обещание. Потом все остальное.

Она ожидала, что Атрес разозлится на нее, но он только заложил руки за спину, так, словно разговор его не касался, и Кейн почувствовала, что ее захлестнуло благодарностью, как волной.

– А вы полны сюрпризов, мастресса Анна. – Эрика по-птичьи склонила голову набок, разглядывая Джека. – Или не вы.

– Вы не можете так поступить! – вмешался Дейн. – У вас нет никакого права! Капитан Атрес нашел вас первой, привез сюда. У вас контракт, вы дали слово. Вы…

– Перестаньте, – невозмутимо оборвал его Атрес, – мы уже здесь. Тем более, – он повернул голову к Эрике, – вы хотели расщепить меня сами, верно? Но не бесплатно. Вы хотите предложить мне сделку.

Эрика улыбнулась.

– Всего несколько дней вместе, но меня уже видно насквозь. Как вам зрелище? Слишком уродливое?

– Меня не пугают ни ваши шрамы, ни ваши цели, – спокойно ответил Атрес. – Вы спасли меня, потому что вам нужен был мой медиатор времени. После расщепления он уже не будет со мной связан, можете забрать его себе. Я знаю, зачем он вам нужен.

– Пусть это останется нашим маленьким секретом. – Эрика шутливо приложила палец к губам, потом повернулась к Кейн. – Ну что, мастресса Анна? Вы или я, кто первый?

Кейн не знала, что заставило ее ответить:

– Я.

Что-то внутри вело ее, какая-то странная убежденность, уверенность – будто что-то с изнанки, что-то на глубине, где рождались архетипы, говорило ей, что делать. Эрика хмыкнула. Кейн смотрела ей в глаза и видела в них то же самое. Такое же понимание.

– Вы всегда были жадной, мастресса Анна.

Они втроем – Кейн, Эрика и Реннар – были просто бусинами на нитке, на единственной возможной для них траектории. И эта траектория привела их сюда.

Тогда, несколько дней назад, он сказал: «Вы сами ко мне придете». И это было и не было правдой одновременно. Не Реннар привел ее сюда, она пришла сама. Но для нее – для всего, чем Кейн являлась, чем могла бы однажды стать, это был единственный вариант.

Так же, как и сейчас. Спасти Джека – спасти его, закрыть этот долг, завершить – нужно было первым. Он не чувствовал этого. Не понимал и не верил.

Кейн протянула руку, улыбнулась.

– Ничего не бойтесь. Я справлюсь.

– Много чести тебя бояться, – отозвался он и вложил свою ладонь в ее, посмотрел на сияющую колонну узла. – Мы пойдем туда?

– Да. В самый центр. Это не больно. – Кейн шагнула вперед и прикрыла глаза.

Джек шагнул вместе с ней. Спирит принял их фигуры, как огромная ласковая волна, как тепло и счастье.

И все вокруг стало светом.