Незабудка была почти точной копией Норы, но такой, какой он видел ее на фотографии, то есть еще до того, как девушку похитили. На ней даже был такой же белый сарафан с синим цветочным орнаментом и джинсовая курточка.

Они молча стояли друг напротив друга. И Дэн не сразу понял, что не только он жадно изучает ее взглядом, но и его с любопытством разглядывают.

Девушка даже позволила себе протянуть руку и нажать ему на нос, как на кнопку. Будто впервые в жизни видела лицо другого человека.

Дэна это насмешило. Она удивленно уставилась на его рот и тоже улыбнулась.

– Тебя зовут Незабудка? – осторожно спросил он.

Девушка кивнула, затем тревожно оглянулась на беловатый туман.

– Плохой человек исчез?

Дэн неуверенно кивнул.

– Его не пустили в центральный, – пояснила она. – Он заслужил забвение.

Она робко огляделась.

– Я долго ждала его на той стороне. И тебя ждала.

– Ты знала, что мы придем? – спросил Дэн.

Она не ответила. Ее вдруг заинтересовали цветы на поляне. Она села на корточки и коснулась пальцами разноцветных венчиков.

– Сейчас я познакомлю тебя с моими друзьями… – сказал Дэн и осекся, когда заметил, что на поляне они абсолютно одни. – Или не познакомлю…

– Нам нужно во внешний мир. – Ее голос потускнел. – Времени очень мало.

Дэн кивнул.

– Хорошо. Одну секунду. Сейчас мы перенесемся туда.

Он моргнул, еще раз. Крепко зажмурился – ничего.

– Кажется, мне не проснуться, – с досадой признался он. – Но рано или поздно…

Она поднялась, взяла его за плечи и заглянула в глаза:

– Мы должны вернуться. Немедленно.

Дэн растерянно огляделся.

– Но как? Посох Перемещений сломан. Так и валяется в стране Черного Человека.

– Страны Черного Человека больше нет, – уверенно заявила она. – А Посох я починю. Отведи меня туда.

– Отвести? Но я не знаю как. Мы провалились в дыру, мы падали почти вечность…

– Ты Проводник, – бесстрастно заметила Незабудка. – Вместе со мной ты можешь оказаться в любой части срединного мира.

Она взяла его за руку и кивнула. Дэн закрыл глаза.

– Представь себе место, в котором лежит посох, – велела Незабудка.

Он вспомнил двор, где они боролись с убийцей, самый обыкновенный заброшенный двор, если не считать темного провала в центре.

Когда Дэн открыл глаза – они уже переместились. Но никакого двора не было. Вокруг них бурели кирпичные развалины, поросшие травами, кустарником и цветами, словно это место пережило уже много веков.

Дэн подошел к краю провала. Сломанный надвое Посох все еще лежал на земле.

Незабудка молча подошла и взяла его в руки. По телу ее прошла легкая дрожь, и парню показалось, что она чуть побледнела. Когда она протянула ему Посох, тот снова был цел.

– Быстрее, Дэн. Нажимай на кнопку.

– Подожди, – сказал он, задумавшись. – А ты могла бы кое-что еще также починить?

– Еще только дважды, – ответила девушка.

– Почему дважды?

Она пожала плечами, ничего не объяснив. Дэн повел ее через развалины. Он с трудом узнавал места, где еще недавно они боролись с Черным Человеком. Вот здесь, кажется, была площадь с воротами. А теперь на этом месте поросшая мхом брусчатка, не кости черепов – простые булыжники. От ворот и ограды остались только куски ржавчины.

Вот одна из куч зашевелилась, Дэн прикрыл собой девушку, но с земли поднялся знакомый силуэт с головой-полумесяцем.

– Странно, – сказал Серп, отряхивая с пуловера ржавчину. – Пару мгновений назад эта ограда готова была оторвать мне руки и ноги. И вдруг все рассыпалось в прах…

– Серп, – тепло отозвался Дэн. – Мы это сделали. Черного Человека больше нет.

Они обнялись. Господин Серп взглянул на Незабудку и умолк.

– Полагаю, не у одного меня море вопросов, – сказал он и протянул девушке руку. Она пожала ее смущенно, потом взглянула на вытянутую, улыбающуюся физиономию Серпа и прыснула.

Они побрели дальше, вышли из развалин, собираясь перейти железнодорожные пути. Только ни перехода, ни самих путей больше не было. Они словно бы ушли под землю и поросли травой. Над тихо колышущимся морем цветов летали стрекозы.

Не сразу Дэн заметил, что место, в котором они оказались, меняется прямо в это мгновение. Чем дальше они шли, тем громче чирикали птицы. И было непривычно светло. Не только потому, что из-за туч вышло солнце. Дэн посмотрел вдаль – серой ограды из плюща больше не было, на ее месте медленно волновались пшеничные поля.

Место, куда они торопились, он узнал по яркому пятну незабудок. Дэн раздвинул соцветия, вытянул из земли черную раму с рулем, подножку с колесами, отряхнул от земли.

– Бедный Гермес! – с надрывом возопил Господин Серп, заламывая руки. – Я знал его: это был самокат с бесконечным юмором и дивною фантазией! Тысячу раз возил он меня на себе, а теперь… Как отталкивают мое воображение эти останки!

– Серп, – остановил его Дэн. – Ты неверно цитируешь Гамлета.

– Правда? – удивился полумесяц. – Никогда не поймешь, где чужие мысли, а где твои собственные.

Парень повернулся к Незабудке.

– Гермес был моим другом. Он погиб за меня. Первым в срединном мире. Он этого не заслужил.

– Ты хочешь, чтобы он снова жил?

– Хочу. А ты можешь его оживить?

– Могу. – В ее голосе снова послышалась легкая грусть. Она добавила: – Это ведь небольшая плата за то, чтобы увидеть сразу два мира.

Она закрыла глаза и коснулась разрезанного надвое корпуса Гермеса, как он бы сказал – его тела.

Мгновение – и на руле удивленно моргнул глаз, закрутились колеса.

– Что… Что это было? – прокряхтел знакомый голос.

– Гермес! – прошептал Дэн. – Ты живой! Живой!

– Я тебе это уже сто раз повторял, командир, – проворчал самокат, смущенный тем, что его сжимают в объятьях. Он покосился на Незабудку. – О, вижу, вам таки удалось создать невесту тому чуть спятившему типу. Приятно познакомиться, Нора!

– Меня зовут Неза, – кивнула головой девушка и покачнулась.

Только теперь Дэн заметил, что девушка еще больше побледнела и потускнела, словно бы отдала часть сил Гермесу.

– Тебе плохо? Прости. Я не знал, что это отнимет у тебя столько сил.

– Это неважно. Поспешим, Дэн. Мы должны найти Нору. Ей грозит смертельная опасность.

Студент потянулся к кнопке на Посохе, но в последний миг остановился – самокат отъехал на несколько шагов, на пригорок, и странно глядел на них оттуда.

– Гермес, ты с нами?

– Честно сказать, командир… – протянул самокат. – Я порядком подустал от этих скитаний по мирам. Пожалуй, мне нужно на время взять отпуск. – Гермес таинственно уставился на небо. —Знаешь, я начал приходить к мысли, что каждый из нас появляется в своем мире не случайно и должен сперва научиться жить там, где родился.

– Весьма глубокая мысль. Мне будет тебя не хватать, Гермес.

– Ну, ты всегда знаешь, где меня найти. Только закрой глаза.

Господин Серп тоже стоял в нерешительности. Дэн почувствовал, как по спине бегут мурашки.

– Серп, ты тоже…

– Я? О нет. Я возвращаюсь с вами. У меня на это свои причины.

Полумесяц взбежал на холмик, неуклюже обнял Гермеса, затем вернулся к Дэну, положил ему руку на плечо и коротко кивнул.

Парень нажал на кнопку.

…Сложно было поверить, что последнее его погружение длилось всего половину ночи.

Едва Дэн вынырнул из сна с тяжелой мутной головой, как его сразу засыпали кучей вопросов.

В лаборатории было тесно от людей. Одного профессора с Авророй хватило бы, чтобы заполнить половину пространства, но здесь еще суетились адвокат Горбунов, отец Норы, Дарья и Господин Серп. Был здесь и отец Дэна, он стоял за их спинами и наблюдал за происходящим. Как потом студенту объяснили, все возвращались в разное время, неравномерно, и по чистой случайности всем хватило шлемов. Где-то в ногах тревожно визжала капибара Люся. Все говорили одновременно, видимо, потрясенные внезапным пробуждением студента.

Из общего гула голосов Дэн понял, что спрашивают его об одном и том же – удалось ли ему одолеть Черного Человека? Видимо, финал битвы оказался для его друзей недоступен, и они проснулись в своих креслах несолоно хлебавши.

– Стоп! Тихо! Хватит! – закричал Дэн, и голоса разом стихли. – Она мне помогла. Ее зовут Неза.

Только теперь все повернулись по направлению его взгляда к материализатору и расступились.

Девушка сидела в подсвеченном круге, приобняв себя за колено и низко склонив голову.

Расталкивая всех локтями, вперед протолкнулся бывший следователь Орлов, его руки и губы дрожали. Он сипло прошептал:

– Нора… Нора, это ты?!

В лаборатории повисла такая тишина, что слышно было только тяжелое дыхание старика. Девушка медленно подняла голову и ответила грустным взглядом.

Примерно через полчаса Орлов поднялся из лаборатории в гостиную и рухнул в кресло, угрюмо обхватив голову руками. Все это время они провели с девушкой наедине, тихо беседуя.

Вся честная команда «Бюро сновидений» ждала его прихода, но никто не задал ни единого вопроса, пока следователь не заговорил сам.

– Теперь я понимаю, что ваше изобретение не выдумка, и даже верю в то, что преступник уничтожен и не вернется. Но это… Это не моя дочь. Уж простите, но этой «копией» ее не заменишь…

Дэн обернулся – Неза стояла на лестнице и все слышала.

– Вы, кажется, неправильно нас поняли, сударь. Мы и не предлагали заменить вашу дочь, – осторожно начал профессор и повернулся к девушке: – Неза нечто особенное, уникальное. Она сочетает в своем характере свойства нескольких личностей, и, вероятно, от Норы у нее только внешние черты.

– Тогда зачем она здесь? – глухо уронил Орлов. – Для меня мучение видеть ее и понимать, что это другая личность.

Дэн не выдержал и шагнул вперед.

– Она поможет нам отыскать вашу дочь.

– Как?

Студент повернулся к девушке, выглядевшей растерянной и напуганной.

– Неза, скажи им…

– Я… Я ее больше не чувствую, – ответила она, беспомощно уронив руки. – В срединном мире я знала, что делать, куда идти. А здесь, здесь я ее не слышу…

Над гостиной профессора словно бы сгустились тяжелые тучи.

Но сам Нестор ничуть не растерялся.

– Что ж, милая, мы поможем тебе. Аврора, неси карту!

Около часа вся команда усердно трудилась, отмечая на карте города и в его окрестностях все места, где могли быть заброшенные депо. Диапазон поисков удалось сузить, оставив только те, что предназначались для товарных и промышленных составов. Также рядом должны были проходить действующие пути. Ряд мест отмел сам Орлов, утверждая, что там они уже вели поиски. Пока старшие возились с картой, Дэн и Дарья полезли в Сеть, просматривать фотографии конкретных мест. И тут они натолкнулись на эту странную статью.

«Неизвестный петербургский художник рисует свои картины на стенах заброшенных зданий».

Дэн щелкнул по ссылке и затаил дыхание. На первой же фотографии он увидел шестиметровое граффити на стене, наполовину скрытое железнодорожным вагоном. На рисунке угадывался человек с кистью, его лицо было скрыто под длинной африканской маской…

Узнав точное место, где находился рисунок Троглодита, никто больше не сомневался, что след взят верно. Однако у команды были некоторые сомнения.

Все дело в том, что заброшенное депо находилось рядом с крупным вокзалом в центре города. Странно, если именно там убийца прятал девушек и остался незамеченным.

– Пусть это вас не смущает, – заметил Горбунов, надевая плащ и проверяя, работает ли фонарик. – Есть известное правило: если хочешь что-то спрятать – прячь у всех на виду.

Вся команда снарядилась для поисков и выдвинулась немедленно.

По прибытии выбор места уже не казался странным – заброшенное депо находилось чуть в стороне от действующих путей, надежно укрытое деревьями и старой бетонной оградой, поросшей сухим плющом. Вокруг громоздились наглухо закрытые ангары и пустые полуразрушенные здания, покрытые желтой штукатуркой, на которых угадывались знакомые рисунки. Хотя все это и не выглядело точь-в-точь как во сне Черного Человека, но определенная схожесть угадывалась.

– Здесь можно бродить целый месяц и ничего не найти, – заметила Аврора. – Нам нужно разделиться.

Они вошли в пустое депо, пахнущее пылью, железом и мазутом, и разошлись в разные стороны.

Горбунов с отцом Норы отправились в мастерские и вагоноремонтный цех, профессор с Авророй – на склады запасных частей и топлива, Дарья с Серпом – в котельную, а Дэн с Незабудкой просто двинулись по какой-то неизвестной лестнице на верхние этажи, под крышу.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросил он у девушки, но она только обреченно помотала головой.

Скоро в противоположных частях депо запрыгали лучи фонариков, зазвучали голоса и оклики. Мертвое место ожило.

Пропавшую девушку звали по имени в надежде, что она откликнется. Но особенно четко Дэн слышал голос отца Норы, дрожащий, звучащий с хриплым надрывом и постепенно слабеющий вдали.

Весь следующий час однообразного хождения с фонариком не принес ничего, кроме разочарования. Учитывая неожиданно найденный бассейн с машинным маслом и торчащую повсюду арматуру, было даже удивительно, что пока никто из поискового отряда не пострадал.

На исходе второго часа было сделано печальное открытие. Горбунов и отец Норы нашли останки одной из девушек. В следующие полчаса – еще двух.

Хотя вид тел поверг всех в самое мрачное настроение, а многих откровенно напугал, стало явным – они нашли нужное депо. Именно здесь Ч. Ч. прятал своих жертв.

Однако они облазили уже самые дальние уголки, совершенно вымотались, и ничто по-прежнему не говорило о том, что в этом огромном сооружении есть кто-то живой.

Внизу раздался зычный голос профессора, призывающий всех возвращаться.

Незабудка вдруг покачнулась и, опустившись на ступеньки, горько заплакала.

– Что ты? – склонился над ней Дэн.

– Я бесполезная, – всхлипнула она. – Я пришла сюда, чтобы помочь, и ничего не могу.

Он хотел ее утешить, но не знал, что сказать. И тут ему вспомнился сон, в котором была Нора.

– Она сказала, – медленно произнес он. – Что у нее больше нет надежды. Что ты, Незабудка, ее надежда. И что только ты можешь помочь.

Неза резко подняла голову. В ее больших глазах еще блестели слезы, но лицо вдруг сделалось настороженным.

– Ты слышишь? – спросила она.

Дэн помотал головой. Он не слышал ничего, кроме окликов профессора и остальной группы.

– Тихий звон. Ритм, – сказала Неза и поспешно поднялась.

Она прошла мимо Дэна и ринулась вперед по навесному переходу. Студент бросился за ней.

Девушка поднялась по стальной лестнице, оказавшись у самой крыши, свернула в узкий коридор, где находился заброшенный пункт наблюдения, и остановилась перед поворотом у стены.

«Мы уже здесь были. Уже искали здесь», – устало подумал Дэн, но ничего ей не сказал.

Плавно и осторожно, как будто касаясь горячего, Незабудка протянула руку и стерла со стены налет пыли. Дэн посветил фонариком и обомлел: на стене, под сломанным выключателем, была нарисована незабудка размером с теннисный мяч. Ее изобразили перевернутой – венчик смотрел вниз, стебель с листочками – наверх. Дэн опустил глаза и увидел закрытый, припорошенный пылью и обрывками газеты люк. Неза уже протянула к нему руки, нащупала кольцо, дернула.

– Закрыто.

Люк был заперт на замок. Дэн обернулся и громко позвал остальных. Затем спустился на пролет вниз и снял со старого пожарного щита проржавевший лом, который заметил прежде. Вернувшись, он вдел лом в петлю и дернул. С пятой попытки она поддалась и вырвалась из досок люка.

Дэн вытер взмокший лоб. Он уже слышал торопливые шаги остальной команды. Недалеко маячил светящийся месяц Господина Серпа.

– Скорее! – с тревогой в голосе позвала Неза. – Звон утих!

«Какой еще звон?» – не понял Дэн и рванул пыльный люк на себя.

Он сразу увидел ступени приставной лестницы. Но самое странное – из глубины хода в потайную комнату струился тусклый красноватый свет.

Дэн первым сбежал вниз, так торопясь, что оскользнулся на паре ступеней.

Ноги врезались в бетонный пол. Его взгляд мгновенно выхватил из полумрака небольшой светлый квадратик с догорающими углями. Он едва различил в пустой комнатке без мебели старую печку-буржуйку, разорванные книги, смятое одеяло и матрас.

На нем, привалившись спиной к стене, лежала болезненно худая девушка. Цвет ее бледной кожи отливал голубизной, волосы были спутаны, под глазами темнели круги. Она, видимо, еще минуту назад была обернута в плед, но ткань сползла вниз, обнажая костистые плечи с белыми бретельками платья. В тонкой, как веточка, руке девушка держала ложку, которой, по всей видимости, еще недавно постукивала по ржавому металлу печки.

Дэн бросился к ней, коснулся холодных, как сосульки, пальцев, ледяного лба, жадно прислушался к дыханию.

Девушка медленно открыла глаза. Глаза – вот и все, что осталось от той самой Норы. Слабая улыбка растянула губы.

– Ты? – Ее голос был сорван и звучал хрипло. – Я не хотела жечь книги. Мне пришлось…

Она странно вздохнула, как будто хлебнула воды, и откинула голову. Ее веки закрылись.

Дэн тут же припал к ее груди и стал слушать сердце. Слишком много времени прошло, а стука все не было.

– Нет! – крикнул он. – Только не сейчас! Мы тебя нашли! Не умирай! Это нечестно!

Он вспомнил то немногое, чему его учили на медицинском, и, положив ее на землю, начал делать непрямой массаж сердца.

Перед глазами все поплыло. Откуда-то издалека он слышал голоса. Кто-то спускался по лестнице.

Незабудка незаметно оказалась рядом, положила ладонь на лоб девушки и тихо сказала:

– Ты все делаешь правильно, Дэн.

Он разозлился.

– Ты должна помочь. Вдыхай ей в рот… Ну?

– Одна медицина здесь не поможет, – спокойно ответила Неза.

Ее рука оставалась на лбу умирающей девушки. А сама Незабудка будто истончалась, становилась прозрачной.

– Что… Что ты делаешь? – спросил Дэн, перестав нажимать на грудную клетку.

– Возвращаю надежду, – ответила Незабудка.

Еще мгновение парень видел силуэт ее лица, опущенные плечи, горящие радостью и благодарностью глаза. А потом гостья из центрального мира легла, и ее очертания будто бы слились с очертаниями неподвижной Норы.

Дэн смотрел, как тают черты Незабудки, растворяются в смертельно-бледном лице девушки, и не мог пошевелиться, не мог произнести ни слова.

Вдруг Нора судорожно вдохнула и схватила его за руки. На ее осунувшихся щеках выступил слабый розовый румянец.

– Дочка! – закричал истошный голос. Дэн обернулся и увидел ее отца. Он шел к ним по бетонному полу, протягивая руки. Ноги его не слушались, колени подгибались.

– Папа… – тихо прошептала Нора и медленно закрыла глаза. Но на этот раз ее дыхание не оборвалось, а сердце продолжило биться.