Падать в кромешной темноте пришлось долго.

Надувшаяся одежда хлопала, из глаз лились слезы. Пальцы убийцы впились в кожу Дэна до синяков.

Сначала они орали все вместе. Потом по очереди заткнулись. Троглодит мычал и пыхтел, пытаясь высвободиться из крепкой хватки убийцы, преступник скрежетал зубами и метался. В темноте блестели налитые кровью белки глаз.

Дэн падал молча, сжав челюсти и кулаки, ожидая неминуемого удара о землю.

Толкнув сюда Ч. Ч., он думал, что готов к концу. Но конец наступать не желал, и студента стала тревожить мысль – не будет ли их падение вечным.

Что-то мягкое коснулось его щеки. Дэн понял, что это цветок. Незабудка едва светилась голубоватым светом в темноте.

Если она подсказала ему выход – то куда он может вести? Неужели только к погибели? Словно отвечая на его мысли, цветок коснулся тыльной стороны руки. Дэн разжал кулак и расслабился. Цветок уютно устроился у него на ладони. Незабудку не сносило воющим вокруг потоком воздуха.

Это была подсказка. Если он будет ожидать удара – гибель неминуемо настанет. Это в худшем случае. В лучшем – просто проснется.

Но что, если попытаться долететь до самого дна? Что, если удастся отринуть страх – не сжиматься и не зажмуриваться, а успокоиться и довериться цветку?

Как только Дэн подумал об этом и начал дышать медленнее, внизу замаячило крохотное пятнышко света.

Оно быстро росло, превращаясь в ровный круг. Дэн разглядел вдалеке верхушки деревьев, как крохотные росточки. Но поверхность земли стремительно приближалась. Дэн увидел зеленую прогалину, камни, ветки, хвоинки…

Только бы не зажмуриться! Только бы стерпеть!

Чудовищным усилием он сдержался, чтобы не закричать, выдохнул и раскрыл объятья навстречу земле, принимая ее, как старую подругу.

Зелень вдруг расступилась. В лицо ударила волна тепла.

Земля ринулась навстречу, но, вопреки ожиданиям, сделалась мягкой, податливой. Они словно провалились в полусдувшийся батут, погрузились в него на несколько метров, а потом он мягко вытолкнул их на поверхность.

Парень долго лежал на земле, ощущая, что все еще падает, пока кто-то не потряс его за плечо.

– Дэн, ты жив? – спросил Троглодит. Потом удивленно добавил: – Мой рот… Я снова могу говорить. Дэн, посмотри, что стало с убийцей!

Они поднялись и подошли к месту, где лежал их враг. Только в мягкой траве был кто-то другой. Мальчишка лет семи в потертом черном свитере с воротом и грязных штанишках.

– Почему он превратился в ребенка? – спросил отшельник, разглядывая недовольное, чуть капризное лицо спящего.

Дэн пожал плечами.

– Не знаю.

Троглодит сел на корточки.

– Нужно его разбудить.

Он уже протянул руку, как вдруг раздался голос.

– Не делай этого. Он скоро проснется сам.

У границы леса стояла Иоланта. От нее исходил тихий мягкий свет. Дэн огляделся – они находились на поляне, полной цветов. Вокруг тихо шелестели деревья, вдали бежал ручей, но за этим ручьем не было ничего, кроме такого же мягкого света в легкой утренней дымке: ни деревьев, ни самой поляны.

– Где мы?

– А ты не узнаешь?

Конечно, Дэн уже бывал здесь, но очень давно. Это было то самое место, куда он попал, когда впервые уснул в кресле профессора. Его первое погружение в срединный мир. Его первая миссия – достать цветок.

Словно вспомнив о нем, студент разжал кулак. Незабудка лежала на ладони.

– Мы все еще в срединном мире? – спросил Дэн.

– Едва ли. – Иоланта выглядела как-то иначе. Он никогда не видел ее такой спокойной и умиротворенной. – Мы на границе мира сновидений и центрального мира. Здесь у Черного Человека нет всей власти. Но его жизнь по-прежнему охраняет тень.

Дэн услышал за своей спиной тихий вздох Троглодита.

– И где эта граница проходит? – Парень указал пальцем. – За тем ручьем?

Иоланта кивнула. Уже догадываясь, что ему ответят, Дэн не сдержал любопытства:

– И что там дальше за ним? Только эта белая пустота? Ничто?

– Это не пустота, а полнота, – улыбнулась Иоланта. – И там дальше – больше, чем все. Просто ты пока не можешь этого увидеть, а тем более понять.

Мальчик в черной одежде заворочался в траве. Перевернулся на бок, подложил под голову ладонь и продолжил свой сладкий сон.

– Почему он такой? – спросил Троглодит.

Иоланта подошла к ним и тоже склонилась над ребенком.

– Он временно вернулся в тот возраст, когда зло еще не овладело им полностью. У него была сложная жизнь. Он вырос в приюте, где над ним издевались сверстники. Он долго ждал, когда за ним придет мать, которая его оставила. Он никогда не видел ее, но боготворил в своих мыслях. Однако никто не пришел, и надежда в нем окончательно угасла. Тогда и были посеяны первые семена безумия. Подростком он сбежал из детского дома и больше туда не вернулся.

Она присела на корточки, внимательно разглядывая спящего.

– Он долго жил на улице, почти впроголодь. Позже попал к негодяям и мошенникам, которые заставляли его просить милостыню в поездах и переходах, петь и показывать фокусы. Он всегда был одаренным. Живя на улице, он научился притворяться, играть разные роли. Когда накопил денег и сбежал от мошенников, ему даже удалось найти жилье. За выпивку его приютил в подвале старой библиотеки один сторож. Днем юноша искал подработку, а ночами читал все без разбора и вот решил начать новую жизнь. Придумал себе имя Чингиз, подделал документы, устроился в медицинский колледж. Правда, его скоро исключили. У студента появилась странная привычка срывать свою злость на животных – так начала проявляться его душевная болезнь. Сначала он истязал лабораторных крыс, затем убил пару дворовых собак и сотворил с ними ужасный эксперимент. После отыскал свою спившуюся мать, разочаровался в ней и отомстил самым жестоким способом за то, что она его бросила. Затем… Затем он встретил девушку, которая все в нем перевернула, но она не ответила взаимностью – вышла за другого. Он пришел на их свадьбу тайком и глядел на нее в белом платье… В этот момент его разум создал идею Белой Невесты – идеала, которым он был одержим. Он решил, что если ему не суждено заполучить эту девушку, он найдет другую, а все остальное добавит сам…

– У меня тоже была тяжелая жизнь, – перебил Троглодит. – Меня часто обижали. Я тоже был бездомным. Но я не стал чудовищем. Разве все это оправдывает его преступления?

Иоланта задумалась.

– Нет, – помотала головой она. – Но если бы люди вокруг дали ему хоть каплю тепла и надежды, хоть один шанс, его болезнь не пустила бы такие глубокие корни.

Дэн повернулся к ней:

– Теперь он таким и останется? Безобидным мальчиком?

Иоланта чуть нахмурилась, поджала губы и помотала головой.

– К сожалению – нет. За долгие годы зло слишком глубоко въелось в его душу. И мы должны решить, как с ним поступить.

– Мы?! – переспросил Дэн.

Она ответила спокойным взглядом. На поляне проступили полукругом, будто сотканные из прозрачной дымки, все жертвы преступлений Черного Человека: девушки-призраки, мать Дэна, которая слегка светилась, как и Иоланта. За ними из леса вышли знакомые фигуры – Нестор и Аврора.

– Профессор! – Парень бросился ему навстречу. – С вами все в порядке?!

– Раунд еще не завершен, Дэн, – сказал Нестор, хватая его за руки. – Мы объединили наши усилия, и ты сумел перенести сюда Ч. Ч., но это лишь ненадолго сдержит его больной разум.

– Если он болен, можем ли мы его вылечить?

Нестор покачал головой.

– Как я уже говорил тебе – это невозможно. Когда мы впервые пленили его и часами сидели у очага – у меня была такая возможность. И знаешь, каждый раз, предлагая ему помощь, я натыкался на одно и то же видение: мальчик лет восьми корчил мне рожи и показывал язык.

Они посмотрели на спящего на траве парнишку. Дэну показалось, что он немного подрос и вытянулся, пока спал.

– Прежде, Дэн, я думал, что могу помочь любому, – сказал Нестор. – Я горько ошибался. Всему виной моя гордыня. Нельзя помочь человеку, который никому не верит и не желает исцеления.

К ним приблизилась Аврора.

– Мой брат выразился слишком мягко. Нельзя помочь тому, кто всех ненавидит и хочет уничтожить.

Нестор привычным жестом поднял вверх палец.

– Однако я не говорил, что он не хочет помочь сам себе!

– Что?! – одновременно откликнулись Дэн и Аврора.

Профессор скромно потупился.

– Мы оказались в этом месте и в этой компании неслучайно. Здесь нет никого, кто так или иначе не пострадал бы от одержимости Черного Человека. В своих жертвах он искал черты той, что освободила бы его больной разум от страданий. Очевидно, что во внешнем мире его каждый раз ждало разочарование, из-за чего он снова и снова шел на убийства. Но если бы нам удалось создать для него ту самую Белую Невесту…

Дэн в ужасе вытаращился на профессора.

– Поверить не могу! Вы хотите, чтобы я сделал то, о чем он меня просил? Воплотил его больную идею?

– Ну… Ведь изначально именно такое задание мы получили от нашего клиента: создать ему невесту, – спокойно ответил Нестор, подняв глаза. – Конечно, он множество раз обманывал нас. Но ирония в том, что его собственный обман может помочь нам решить эту головоломку. Сотворение желаемого образа поставит точку в истории болезни нашего пациента. Он освободится от тени и от себя самого.

Взгляд Дэна заметался от лица к лицу, ища поддержки.

– Кажется, я понимаю, куда клонит профессор, – выступил вперед Троглодит. – Зло можно искоренить лишь тремя способами. Первый – лишить злодея цели. Второй – лишить средств и возможностей, изолировав его. Третий – уничтожить самого убийцу.

Но есть и еще один способ; я знаю о нем, ведь я – художник. Зло по природе своей разрушительно, если оно что и создает, то только чтобы дальше разрушать. Все доброе, что делается с любовью, само по себе противостоит злу, заполняет ту пустоту, которая остается от зла. Мы не можем больше удерживать убийцу. Тень не даст нам его убить. Черный Человек не захочет добровольно покинуть внешний и срединный мир. Поэтому нужно, чтобы ты, Дэн, сотворил образ девушки. Она должна появиться вон за тем ручьем.

Дэн посмотрел на плотную утреннюю пелену, клубившуюся за пределами поляны.

– Из центрального мира мы приходим и в него уходим… – вспомнил парень слова, которые отшельник сказал ему недавно. – Вы хотите, чтобы убийца добровольно вернулся в центральный мир? Но откуда я знаю, каким должен быть образ Невесты?

– Посмотри на нас, – сказала Иоланта, поведя рукой в сторону девушек. – Все мы были его жертвами. И все хотели бы снова жить. Мы поможем тебе, Дэн.

Она ласково посмотрела на профессора и вдруг спросила:

– Ты отпускаешь меня, мой милый?

Нестор долго молчал, а потом тяжко уронил:

– Отпускаю…

Иоланта пошла к ручью.

– Подожди! – поднял руку Дэн. – Я… Я не справлюсь! Я в жизни ничего толкового не создал! Ч. Ч. в целом прав. Я не художник. Не было у меня никогда никаких оригинальных идей!

Иоланта обернулась.

– Неужели? А как же грозная тень, самокат Гермес и огромная морская свинка, Господин Серп? Как же рыбопес и прочие, Дэн? Ведь они бы не появились в срединном мире и во внешнем, если бы ты не создал их!

– Но разве эти выдумки не принадлежат нашим клиентам? – растерянно возразил он.

– Все так, – кивнула она. – Но именно твой разум украсил их и воплотил в жизнь. – Моим пребыванием здесь я тоже обязана тебе. Скажи ему, Нестор…

Профессор положил студенту руку на плечо, развернул к себе.

– Это правда, Дэн. Твой мозг – не просто часть моего изобретения. Уникален и бесконечно важен ты сам.

Иоланта наклонилась и сорвала крохотный цветок с сине-желтыми венчиками. Затем протянула руку и опустила незабудку в ручей. Течение подхватило цветок и унесло туда, где белела утренняя дымка.

Затем Иоланта поднялась, махнула им рукой и переступила через ручей, растворяясь в тумане.

Дэн услышал, как профессор тихо вздохнул.

За Иолантой пошли остальные девушки. По очереди нагибаясь, они срывали цветки и опускали на воду, а затем переступали ручей и исчезали. Течение уносило крохотные незабудки в белесую даль.

Последней тот же самый ритуал совершила мать Дэна. Остановившись у черты, она обернулась.

– Я люблю тебя, мой мальчик. Ты меня отпускаешь?

Ком подкатил к горлу Дэна, но он ответил так же, как профессор:

– Отпускаю.

– Помни всех нас.

Она шагнула за ручей. И Дэн разглядел, что в тумане сходится пять фигур. Мгновение, и они будто бы соединились в одну.

Голос, знакомый, из давних снов, позвал его:

– Дэн, помоги! Освободи меня!

Он закрыл глаза и представил ее такой, какой всегда представлял, но было в ней после его долгого путешествия и много нового. Лицо Норы, ласковый голос Иоланты, руки и прикосновения его матери, юность и красота тех девушек, что хотели жить. Было там и много того, что он не мог объяснить. Часть его мечты, часть его боли…

Яркий теплый свет пробивался сквозь веки. Дэн почувствовал, как по щеке его скользнула капля. Неужели он плачет?

– Дэн, поторопись! – послышался голос профессора. – Черный Человек просыпается.

Дэн открыл глаза и оглянулся. Все жмурились и закрывались от яркого свечения, исходившего от фигуры по ту сторону ручья. На земле сидел, удивленно хлопая глазами, убийца. Он уже не выглядел как мальчик, его ноги и руки вытянулись, лицо осунулось. Теперь это был подросток, не сводивший глаз с яркой фигуры.

– Это она… – пробормотал он. – Наконец-то…

Дэн снова закрыл глаза и мысленно довершил образ девушки. В нем не хватало только одного – надежды, что у него все получится.

В руке у него зашевелилась ожившая незабудка. Парень быстро шагнул к ручью и опустил в воду цветок, как это делали остальные. Теперь в создаваемом им образе проявится и его часть…

Цветок унесло течением.

Яркий силуэт по ту сторону ручья вспыхнул и протянул к нему руки.

Фигура шагнула вперед. Туман расступался, а она горела все ярче и ярче.

За спиной Дэна кто-то громко застонал.

Черный Человек, ставший уже взрослым, таким, как был при их последней встрече, поднялся с земли и пошел навстречу фигуре. Его глаза горели, тонкие пальцы растопырились и тянулись к свету. Он выглядел как негатив фотографии.

– Очисти! – заорал он. – Это ты! Очисти меня!

Он кинулся вперед, угодив одной ногой в ручей и увязнув в нем. Его руки хватали руками свет, который стелился, как ткань ее одежды.

Спина Черного Человека пошла буграми, затем надулась, как парашют, и с хлопком лопнула. Тень взвизгнула и оставила тело убийцы, разлетаясь в воздухе черными клочьями. Падая на колени, хватая ртом воздух, как рыба, рухнул и он. Тело его начало превращаться в пар, а может, это туман двинулся навстречу из-за ручья.

И вот Черный Человек исчез. Как будто его никогда и не было.

– Дэн! Освободи! – Тихий шепот девушки теперь слышался совсем рядом. – Переведи меня через ручей!

Яркий свет, исходивший от нее, начал гаснуть. Еще немного, и сквозь дымку можно будет разглядеть ее лицо.

Из белого тумана выплыла рука, но она все еще оставалась по ту сторону ручья.

Дэн сделал шаг вперед, намереваясь переступить воду и коснуться девушки, как вдруг его схватили за плечи.

– Подожди-ка, приятель. Ты, кажется, что-то забыл!

Дэн обернулся и увидел лицо Троглодита. Его глаза горели. Он печально улыбался.

– Если шагнешь через ручей – назад уже не вернешься.

– Почему?

– Это центральный мир. Понял? Мы приходим оттуда и возвращаемся туда, но каждый в свое время. В начале жизни и в конце…

Дэн тяжело сглотнул и ответил:

– Значит… Значит, останусь там, а ее вытащу. У нее голос Незабудки. Она может знать, где прячут Нору. – Он попытался вырваться, но отшельник только крепче вцепился в плечи.

– Эх, Проводник-Проводник! Так ты ничего и не понял! А для чего тебе я? Ты же привел меня к цели!

С этими словами Троглодит хлопнул Дэна по плечу, легко оттолкнул его и перешагнул ручей. Парень увидел, как в пелене отшельник осторожно касается локтя девушки и ведет ему навстречу.

Незабудка, почувствовав опору, медленно переступила ручей. Размытый силуэт отшельника коротко махнул Дэну рукой, голос Троглодита слышался уже издалека:

– Даже проводнику нужен проводник. До нескорой встречи, приятель. Увидимся на какой-то там стороне…

Туман расступился, и Дэн впервые увидел ее лицо.