Всю следующую неделю в доме профессора стояла необыкновенная тишина. Никто не выходил из своих комнат. Никто не собирался к общему столу.

Капибара Люся грустно бродила от комнаты к комнате, скреблась когтистой лапой о косяк. Дверь отворялась, ее впускали, и тут же снова наступала тишина.

Кто и как проводил в этот период свое время, какими делами был занят – никто не спрашивал, никто не узнавал.

Но скоро в дом пришел первый гость – Иннокентий Горбунов. Привычно захлопали двери, заскрипели половицы. Кто-то открыл окно и впустил весенний воздух в душные комнаты. Кто-то разжег камин.

На кухне загремела посуда, и ароматы жаркого, выпечки и свежезаваренного кофе заставили всех, не сговариваясь, собраться за ужином.

И тогда разговоры потекли сначала ручьем, а потом и бурным потоком.

Адвокат рассказал о последних новостях.

Здоровью Норы серьезная опасность больше не угрожала. Кроме небольшого переохлаждения и длительного истощения, она не пострадала – по какой-то причине убийца не успел ей навредить, только слишком долго держал взаперти. Врачи обещали, что девушка скоро поправится и вернется домой.

Хуже было с господином Орловым: он так разволновался, что у него сильно поднялось давление, и он пролежал три дня поленом. Но и отец Норы, по словам медиков, уже приходил в себя.

Благодаря его связям и участию Горбунова дело вызвало новый интерес полиции. Но расследовать уже было нечего, и все, что оставалось следователям, – сообщить родным пропавших девушек о том, что найденные тела можно предать земле. Чьи-то женихи, родители, братья и сестры после долгих лет, наконец, узнали жестокую правду. И для одних это было тяжелым потрясением, а для других концом мучительного, беспросветного ожидания.

Горбунов рассказывал, что самым сложным было официально закрыть дело, так как не было никаких доказательств того, что убийца погиб. Поэтому, хотя адвокату и удалось убедить следователей, что маньяк больше нигде не объявится, дело попало в папку незакрытых.

– Ну не рассказывать же мне, в самом деле, что вы ловили его во сне! – сокрушался Горбунов. – Нет, в это никто не поверит.

– А как вы объяснили наше участие? – поинтересовалась Аврора.

– О, об этом я почти не распространялся, и наш пожилой следователь тоже. Ваше бюро было названо группой волонтеров-энтузиастов, которые изучают заброшенные здания и случайно обнаружили тела жертв, но главными свидетелями выступим я и господин Орлов.

– Ну что ж, – задумчиво пожал плечами профессор. – Спасибо. Последнее, что нам сейчас нужно, – агрессивная реклама.

Адвокат, допив кофе, рассказал множество интересных фактов о том, как Нора выживала в своей темнице на заброшенном депо все эти месяцы. Выбраться из плена не было никакой возможности, так как люк закрывался сверху. Сначала убийца обеспечивал ее пищей и водой, давал дрова для печи. Потом куда-то исчез.

Скоро она сожгла всю мебель и взялась за книги.

– Примечательно, что преступник, при всей своей осторожности и изворотливости, совершил грубый промах – позволял ей топить печь, – отметил Горбунов. – А ведь дым, выходящий из трубы, должен был быть хорошо виден в ясную погоду. Внимательный человек, знавший, что депо заброшено, мог заподозрить неладное.

– Скорее всего, этот фокусник все продумал, – ответила Аврора. – Недаром же выбрал место прямо посреди города. Если смотришь с крыши или из окна поезда, крохотный дымок затеряется среди прочих.

– Кроме того, – печально добавил профессор, – люди крайне невнимательны. Мы настолько погружены в собственные проблемы, что порой не видим даже то, что происходит прямо перед нашим носом.

Адвокат тяжело вздохнул и стал рассказывать дальше.

В комнате по счастливой случайности остался мешок сухарей, которые Нора экономила до последнего. Хуже всего было с пресной водой, но Нору спасло то, что она находилась под крышей. Возле отверстия для трубы в потолке в теплые дни собиралась талая вода и капала вниз. За день девушке удавалось нацедить примерно кружку.

Когда Нору нашли, у нее уже три дня как не было никаких запасов, и она смирилась с тем, что умрет.

Горбунов добавил, что об этом ему рассказала сама девушка, что она в сознании и, хотя еще осмысливает случившееся, вполне может говорить об этом.

– Ее физическое выздоровление несомненно радует, – ответил на это Нестор. – Однако нам еще предстоит узнать, какие травмы это похищение оставило в ее душе. Безусловно, уже одно то, что девушка продолжала так долго бороться, – хороший знак.

Он протянул руку и коснулся руки Дэна, который почти не участвовал в беседе:

– Ты согласен, Дэн?

– А?

Парень сонно посмотрел на своих товарищей и поднялся.

– Я что-то устал. Пойду в свою комнату.

– Нам всем еще требуется отдых, – поднялся с места адвокат. – А юноше в первую очередь.

Возвратившись к себе, Дэн, какое-то время лежал, пялясь в потолок и пытаясь уснуть. Но сон не шел. Перед глазами ясно стоял образ Незабудки, положившей ладонь на лоб умирающей девушки. Он помнил, как Неза медленно растворилась в воздухе, сливаясь с силуэтом Норы, как в последний раз восторженно блеснули ее глаза.

Кем она была? Почему явилась из центрального мира и для чего спасла Нору ценой своей жизни? Наконец, почему именно Дэну надлежало создать ее? И действительно ли он ее создал?

У него было так много вопросов и никаких ответов.

И он больше не видел ее во сне, как ни пытался. Привычный голос с тех пор навсегда исчез из его снов и медленно таял в памяти.

Ему хотелось все бросить и попросить профессора о новом погружении. Но почему-то Дэн был уверен, что Нестор ему откажет.

Дэн поднялся, подошел к окну и взял в руки пустой стакан, в котором прежде стояла незабудка. На дне еще оставалось немного воды. Минуту он тяжело думал, сжав губы и пристально глядя на стеклянный круг, потом развернулся и, выйдя из комнаты, побежал по лестнице вниз.

Адвокат уже ушел. Все снова разбрелись по своим комнатам. Дэн, никем не замеченный, спустился в лабораторию.

Его пальцы сами потянулись к рычагу, включающему материализатор. Забегали огонечки на приборах, загудели машины. Дэн взял в руки шлем и осторожно водрузил его на голову.

– В этом нет никакой необходимости, – спокойно сказал голос у него за спиной.

Парень застыл, а потом медленно повернулся.

Профессор стоял на первой ступеньке лестницы, опустив руки в карманы своего теплого домашнего халата. Оставалось только удивляться, как ему удалось подкрасться так тихо. Но у Дэна не осталось сил на удивление. В нем вообще ничего не осталось.

– Я подверг тебя огромной опасности, Дэн, – сказал Нестор.

Парень закатил глаза и вздохнул, ожидая, что профессор сейчас начнет извиняться или что-то вроде того, но Нестор неожиданно добавил:

– И все сработало как нельзя лучше.

– Что? – тупо моргнул Дэн, еще минуту назад уверенный в том, что он не способен удивляться.

– Наше с тобой психологическое исцеление почти полностью завершено. Остался последний шаг. Но он должен быть совершен не во сне, а наяву.

Нестор предложил Дэну присесть в кресло, но студент остался стоять.

– И в чем же вы видите исцеление, профессор? – тихо спросил парень, ощущая, что у него даже нет сил злиться. – Мне никогда не было так плохо. А еще я потерял ее…

Профессор сплел ручищи на груди и кивнул.

– Понимаю. Я тоже потерял ее. Свой идеал. Тот образ Иоланты, с которым ты имел честь познакомиться. Он ведь по большей части был создан моим разумом через несколько дней после того, как она погибла. Все так, Дэн… Люди из наших грез кажутся нам гораздо лучше, чем реальные. И мы хотим быть с ними вечно. Некоторых из нас расставание с мнимым образом вводит в глубокую печаль, других приводит к жестокому разочарованию, а иные даже сходят с ума… – Нестор тепло ему улыбнулся. – Но тем паче приходит время избавляться от них.

Дэн помотал головой.

– А если я не хочу избавляться? Если не могу…

Профессор поджал губы и опустил глаза.

– Ты уже смог, друг мой. Ты превзошел сам себя, Дэн. Несколько лет назад тебе пришлось резко стать взрослым. Отвечать за больную мать, зарабатывать, да еще и продолжать обучение. В лучшие свои годы ты вынужден был забыть о себе. Ты собрался в кулак и со всем справился, но деменция прогрессировала, матери становилось хуже, и ты решил, что вся твоя борьба бесполезна. Это чувство беспомощности искало выхода. Примерно тогда твой разум создал грозную тень отца, который во всем виноват.

Кроме того, тебя постоянно мучил страх. Страх одиночества. Страх внезапной смерти.

Когда нам удалось загнать тень обратно в ее обиталище, тебе стало легче, но проблема осталась.

Дело о пропавшей невесте стало для всех нас настоящим вызовом. Наш с Авророй вынужденный плен заставил тебя действовать самостоятельно, преодолевать главный страх. Преследуя Черного Человека, ты и не заметил, что прошел большую часть испытаний сам и при этом вовремя сумел принять помощь других там, где не смог бы справиться. Это и есть часть пути к полному исцелению, Дэн, к твоему настоящему взрослению, а не вынужденному. И, знаешь, первый шаг был сделан здесь, а не в срединном мире, в ту минуту, когда ты решил связаться с отцом и принять его помощь.

Дэн закрыл глаза и, переварив сказанное, промолвил:

– Почему же тогда мне до сих пор так плохо?

– Потому что за старой дорогой, знакомой, лежит новая – неизвестная. Нужно сделать первый шаг.

– Какой еще шаг? Что именно мне нужно сделать?

Профессор пожал плечами и рассмеялся.

– Я не знаю. Впервые в жизни у меня нет готового ответа, Дэн. Мне лишь известно, что я тоже этот шаг сделаю. После того, как я отпустил Иоланту, меня ждет новая жизнь. Но пока… – Нестор заходил по комнате, потирая грудь, как будто сердце у него заныло. – Пока я тоже чувствую некоторую опустошенность, как и ты…

– Профессор, – тихо сказал Дэн, немного подумав. – Я больше не вижу снов. Одну темноту.

Нестор подошел к нему и положил на плечо руку.

– Даже от снов иногда нужен отдых.

Дни потекли текуче, однообразно и медленно. Дэну пришлось возвратиться к учебе после длительно перерыва. Он ездил на метро, слушал лекции в университете, обедал в студенческой столовой, но знания проходили сквозь него, еда казалась безвкусной, а лица пассажиров выглядели усталыми и серыми.

Однажды по дороге домой к нему присоединилась Даша. Она хотела проведать Господина Серпа, который часы проводил в библиотеке профессора.

– Что с тобой? – спросила она, глядя на унылую физиономию студента. – Последнее погружение высосало все силы?

– Даша, – неожиданно обратился он. – Скажи, почему Серп остался в нашем мире?

– Откуда я знаю? Спроси у него сам.

Парень спросил тем же вечером, через несколько часов, когда полумесяц стоял у окна и смотрел, как фигурка студентки исчезает за пеленой дождя.

– Мой ответ покажется тебе очень странным, Дэн. Но этот мир нравится мне тем, что все здесь недолговечно. Предметы рано или поздно ломаются. Люди, животные и растения в конце концов умирают.

– И что же тут хорошего? – нахмурился студент.

Господин Серп повернулся, чуть засветился, и улыбка коснулась его губ:

– А хорошо именно то, что недолговечность помогает нам сильнее любить. Твой друг, Гермес, едва ощутив это, смутился и остался в стране снов. Мне же важнее эта правда.

Как-то раз, вернувшись с учебы раньше обычного, Дэн вошел в дом и услышал грохот и треск.

Он вбежал в лабораторию и увидел широкую спину профессора: тот стоял возле материализатора. В его опустившейся руке была зажата тяжелая кувалда. Под ногами валялся разбитый блок с выпотрошенными микросхемами и проводами.

Не заметив студента, Нестор вновь поднял кувалду над головой.

– Нет! Не надо! – закричал Дэн, бросаясь вперед.

– А, это ты… – с досадой пробормотал профессор. – Ты должен быть на учебе.

Он снова размахнулся. Дэн буквально закрыл собой приборы.

– Что вы делаете! Прекратите! Пожалуйста!

Нестор опустил молот и мрачно глянул на студента.

– Отойди. Не то подвину.

– Зачем? – Дэн почувствовал, как чешется горло, а к глазам подступают слезы. – Так нельзя…

– Я долго думал, – глухо отозвался профессор. – Это мой первый шаг. Хватит иллюзий. Надо жить здесь и сейчас.

Его рука с кувалдой снова начала подниматься, но парень вцепился в нее обеими ладонями.

– Вы так и не поняли, да?

– Чего это я не понял?

Дэн вперил в него взгляд горящих глаз.

– Да не можем мы жить без иллюзий! Без снов, без мечты, без тайн и открытий! Так уж мы устроены, профессор. А если всего этого в нашей жизни нет, мы все равно придумаем новые! Мы никогда не будем полностью исцелены!

Нестор стоял с таким видом, будто его самого огрели кувалдой.

– Мое изобретение принесло только беды и горе. Это правда… – глухо проговорил он.

Дэн замотал головой.

– Нет, профессор, это неправда. Это такая же иллюзия, как и прочие. А правда в том, что вернуть потерянное бывает куда сложнее, чем сохранить. Ваше изобретение объединило всех нас, таких разных. А некоторых даже спасло. Меня, например. Совершенствуйте его, выдумывайте новые инструкции и правила, чтобы путешествия стали безопаснее, но не смейте отнимать у себя и у нас надежду!

Молот с тяжелым стуком упал на пол.

– Дэн…

В этот миг в дверь позвонили.

Парень двинулся к выходу, но у порога коротко обернулся:

– Мне ведь не нужно забирать у вас эту кувалду?

Нестор задумчиво помотал головой и слабо улыбнулся.

– Вот и славно. Идите-ка к себе, профессор!

Чувствуя, как горят щеки, с быстро стучащим сердцем, Дэн пересек холл, повернул щеколду и открыл входную дверь.

На крыльце стояла она. Незабудка.

Конечно, это не могло быть правдой. Но и сном тоже – никогда Дэн не ощущал такой реальности происходящего.

Гостья молча смотрела на него. Нет, пожалуй, у Незы не было таких впалых щек и такой бледной кожи. Но глаза, глаза были ее.

– Тебя ведь зовут Дэн, правда? – немного смутившись, сказала девушка и с любопытством заглянула в холл. – А это легендарный дом профессора Нестора?

– Ты… – только и произнес Дэн, таращась на нее, как лягушка.

Она неловко поежилась.

– Можно войти? Папа привез меня на машине. Его пока еще не отпустило, и он везде провожает меня. Но это, надеюсь, пройдет.

Дэн попятился, пропуская гостью внутрь.

– Пальто можно повесить сюда, – зачем-то сказал он, указывая на вешалку.

– Если можно, я останусь в верхней одежде, – ответила Нора. – Никак пока не согреюсь после… Ну ты понял…

Он кивнул. Она чуть прищурилась.

– Я зашла сказать спасибо. Тебе… – Она чуть зарумянилась и театрально поклонилась. – Всему «Бюро сновидений».

Дэн почесал в затылке.

– Да… Хм… Не за что.

– Не за что? – Она изогнула бровь. – А по-моему, ты всего-то спас мне жизнь. Без преувеличений.

– Я… Я был не один.

Она внимательно посмотрела на него.

– Да, мне рассказывали, что была еще девушка, похожая на меня. И что она якобы пришла из сна. Мне кажется, я даже ее помню, но я была в таком состоянии… И теперь я уже не знаю, было ли это на самом деле. Все рассказывают мне это, но звучит как сказка… Еще… Когда я была там, мне приснился сон. И ты мне снился, но как такое возможно, если я никогда тебя раньше не видела?

Она резко замолчала и вдруг, протянув руку, нажала ему пальцем на нос, а потом ощупала плечо, словно проверяя, настоящий ли Дэн. Они уставились друг на друга. В груди Дэна что-то кольнуло, а потом разлилось теплотой. Не понимая, что делает, он тоже протянул руку и провел по ее волнистым волосам, коснулся мягкой щеки. Девушка прикрыла глаза, наклоняя голову, и тут скрипнула дверь.

Дэн с испугом отдернул руку.

– Профессор Нестор! – радостно вскрикнула девушка и бросилась хозяину навстречу. Они обнялись. – Спасибо, что навещали меня в больнице.

– Навещали?! – взбудоражился Дэн. – А меня почему не взяли?!

Профессор замялся.

– У тебя были лекции, учеба.

– Какая тут учеба! – разозлился парень.

Нора перевела взгляд с одного лица на другое и осторожно заметила:

– Я просто зашла еще раз сказать спасибо, профессор. Но мне пора. Папа начнет волноваться.

– Вам нет необходимости держать вашего батюшку снаружи, – возразил Нестор. – Ведите его сюда, он желанный гость в этом доме.

Нора смущенно пожала плечами.

– Мы пришли без приглашения. И я правда зашла на минутку.

Она пугливо взглянула на студента и направилась к двери.

У Дэна будто что-то оборвалось внутри. Он прирос к полу, не в силах пошевелиться.

Губы и язык онемели. А в голове горланила какая-то спятившая птица: останови ее, скажи хоть что-нибудь! Он смотрел, как Нора подходит к двери, как берется за ручку, и у него было ощущение, что он снова срывается в черный провал, только много глубже и беспросветней, чем в том кошмаре.

Дэн услышал голос профессора словно издалека.

– Первый шаг – он самый сложный. А потом ноги идут сами…

Парень тряхнул головой. Дар речи разом вернулся.

– Нора, подожди. – Дэн придержал дверь. – Побудь сегодня у нас, пожалуйста. Я не знаю никого, кто готовил бы вкуснее, чем Аврора. Вечером зажжем камин. Ты познакомишься с Господином Серпом. А еще у профессора огромная библиотека. И капибара. Тоже огромная. Ты ведь любишь читать, правда?

Он протянул ей руку. Она вздрогнула, помедлила, а потом ответила:

– Тепло и вкусная еда? Ты мог и не продолжать! Это все, что меня в последнее время интересует…

Она улыбнулась. В этой улыбке было что-то от Иоланты, что-то от его мамы, что-то от Незабудки.

Ее прохладная рука мягко обхватила его ладонь. Их глаза встретились.

Дэну показалось, что все это только сон.

Но все происходило здесь и сейчас. Наяву.

Санкт-Петербург, 2024 год