Если жизнь когда и напоминает сон, то больше всего в те моменты, когда на нас обрушивается неожиданная новость.

Всю дорогу до пансионата Дэн глядел в окно и словно бы спал с открытыми глазами. Деревья, машины, люди, дорожные знаки проплывали мимо, как в немом кино.

Он даже сначала не заметил, что с ними поехала Аврора. И когда профессор успел сходить за ней?

Он не помнил, как вышел из машины и как безвольно поплелся за профессором через парк, минуя ворота и сторожа Леонидова, который невесело поднял руку, здороваясь с ними.

Все остальное тоже было как в тумане. Врач что-то рассказывал о том, как состояние матери внезапно ухудшилось, как она совсем перестала узнавать персонал, реагировать на стимулы. А потом, во время дневного сна, ее дыхание неожиданно остановилось.

– Во время сна? – услышал Дэн словно издалека голос Авроры. – Ну что же, это не так уж плохо.

«Что не так уж плохо?» – пытался понять Дэн и не мог. Не получалось. Он бы сейчас, наверное, и два на три умножить не смог.

А потом ему показали ее. Она выглядела так, будто просто уснула. Только, пожалуй, была слишком бледной и неподвижной. В этот-то момент Дэн и проснулся от своего горестного сна.

Голова закружилась, перехватило дыхание, и ему пришлось выбежать на улицу.

Профессор и Аврора нашли его на заднем дворе, на скамейке у заледеневшего фонтана.

Нестор ничего не сказал, просто сел рядом. Аврора чуть приобняла Дэна.

Они сидели так долго, успели продрогнуть.

– Самое ужасное, – после долгого молчания сказал Дэн. – Что я этого хотел. Это ведь уже была не она… Мне казалось, так будет проще. А теперь… Теперь мне стыдно, что я так думал…

Нестор и Аврора многозначительно молчали. Дэн понимал, что сейчас это лучшее, что они могут для него сделать. В полной тишине ему вдруг захотелось говорить. Он рассказал им о том, как они с мамой впервые приняли решение переехать в Петербург, чтобы Дэн смог получить хорошее образование, как продали старую квартирку в провинции и сняли комнатку в центре. Сначала было тяжко, но у них иногда оставалось время, чтобы посещать музеи, ходить в кино и на выставки.

– Маму в эти дни было не узнать. Ей все вокруг было интересно, она много шутила и смеялась, постоянно подбадривала меня, пока я готовился. У нее словно груз с плеч упал после переезда. Она оставила прошлое в прошлом. – Дэн посмотрел на сидящих по обе стороны друзей. – А потом началось. Сначала она плохо запоминать цифры, имена и адреса, потом стала все чаще оставлять плиту или утюг включенными, когда уходила. Как-то мне позвонили с ее работы и спросили, почему она не пришла. Я много раз звонил ей, потом пошел искать и обнаружил на станции метро, с которой она обычно ездила на службу. Мама сидела в вестибюле с бесплатной газетой в руках и силилась ее прочитать. Она не могла сложить буквы в слова и не понимала, где находится.

Не в силах остановиться, Дэн рассказал им и остальное. Как ухаживал за ней, параллельно читая статьи про деменцию. Как продолжал готовиться к поступлению в университет, потому что, когда ей становилось лучше, она требовала от него этого. Как с большой неохотой обратился к врачам и в социальные службы. Как, недовольный уходом за ней, переводил ее из одной клиники в другую. Как начал работать и выживать, с удивлением обнаружив, что поступил и набрал необходимые баллы. Он даже рассказал о том, как не спал ночами, думая, что будет с ней и, малодушно, – не случится ли то же самое с ним самим в скором времени.

Он замолчал и неуверенно добавил:

– Наверное, не надо было отдавать ее сюда… Наверное, нужно было самому…

– Тс-с-с! – поднесла палец к губам Аврора. – А вот с этого момента – стоп. Не нужно. Все ты делал правильно, Младший. Просто время пришло.

Дэн закрыл лицо ладонями, пытался не заплакать, но чем больше старался, тем больше ему хотелось. Его сильнее обняли, на этот раз он ощутил медвежью хватку профессора.

– Я один, – еле слышно прошептал Дэн. – Я теперь совсем один.

И чей-то голос, он уже не разбирал чей: Нестора, Авроры или Незабудки, сказал над ним:

– Нет, Дэн. Ты не один. У тебя есть мы.

Этой ночью сны были серы и туманны, едва различимы на образы. Словно стоишь перед безликой толпой незнакомцев, двигающихся по подземному переходу. Но и в этой мгле, в этом безмолвии слышался ее голос. Незабудка звала его, но на этот раз как-то особенно робко и нежно.

Дэн вошел в толпу безликих, схватил одну фигуру за руку – она рассыпалась как песок, коснулся плеча другой – она обернулась, и ему показалось, что профиль фигуры едва напоминает его мать. Он пошел за ней, толкаясь в потоке людей, и когда коснулся вновь, силуэт засветился, и оказалось, что это не его мать, а Незабудка.

– Кто ты? – крикнул он, чувствуя, что не может ее долго удерживать. – Как мне тебя найти?

– Ты найдешь, – ответила она. – Но сначала ты должен остаться один. Совсем один.

И все заполнил свет. Дэн открыл глаза и понял, что глядит в окно. Белое окно. Было утро.

Следующие несколько дней прошли в суете, хотя профессор и Аврора взяли большую часть приготовлений к похоронам на себя.

В эти дни Дэн совершенно выпал из обычной жизни, и происходящее снова стало напоминать дурной сон. Все события казались какими-то иллюзорными, ненастоящими.

В день похорон сыпал густой снег. Стоящие вокруг фигуры тонули в белой пелене. Народу было немного – большинство маминых знакомых и подруг таинственным образом исчезли, еще с тех пор, когда впервые стало известно о ее болезни. Но некоторых Дэн знал. В основном медперсонал пансионата, сторожа, сотрудницу социальной службы, которая когда-то помогала ему на первых порах устроить маму.

В отдалении ото всех, порознь, стояли двое мужчин: один – высокий и широкоплечий в старомодной меховой шапке, другой, моложе, в шляпе. Из-за плотного снегопада и оттого, что они прятали лица за воротниками и шарфами, – Дэн не узнал их.

Когда на крышку гроба полетели комья замерзшей земли, Дэн обнаружил, что ничего не чувствует. Ему больше не хотелось плакать. Внутри было пусто, ничего внутри не было.

Публика начала расходиться, и Дэн пошел вслед за Авророй и профессором, но тут заметил, что человек в бобровой шапке идет ему наперерез.

– Даня, – негромко позвал голос. Парень вздрогнул и остановился. Медленно, как загипнотизированный, обернулся.

Человек опустил шерстяной шарф, обнажая розовый, гладко выбритый подбородок, снял шапку. На жидкие волосы и проглядывавшую сквозь них плешь сыпал снежок. Когда-то синие, глаза потускнели, выцвели, а под ними обозначились темные мешки.

– Даня, сынок, – обратился незнакомец.

Дэн не шевелился. Неужели этого человека он так боялся? Неужели его тень, как призрак, годами преследовала его и чуть не убила, когда они с профессором вытащили ее из глубин подсознания?

Нет, этот полустарик не может быть его отцом.

– Зачем ты пришел? – холодно спросил Дэн.

– Я… Просто хотел, чтобы ты знал – ко мне всегда можно обратиться, если что. Ты мой сын… У тебя есть мой номер…

– Спасибо, но я как-нибудь сам.

Дэн развернулся и почувствовал на своем плече его пальцы.

– Зачем так, я понимаю, что ты расстроен…

– Понимаешь? – сверкнул глазами Дэн и высвободил руку. – В последний раз, когда я звонил тебе, ты сказал: это не мои проблемы.

Незнакомец смял в руках шапку, его плечи опустились, лицо обмякло:

– Я ее тоже любил… По-своему… Только сейчас это понял…

– Поздно понял. – Дэн отвернулся и быстро пошел по тропинке в снегу.

Он не хотел оборачиваться, но не выдержал – стало любопытно. Наверное, его отец стоит сейчас злой как черт: кулаки сжаты, желваки играют, глаза блестят прежней яростью! Но вместо этого парень увидел лишь вылинявшего от жизненных стирок человека: сутулого, усталого и одинокого.

«Никогда, – дал себе обещание Дэн. – Никогда я не буду на него похожим!»

Студент шел быстро, не разбирая дороги, и не сразу понял, что, пожалуй, он уже давно должен был выйти с кладбища.

Дэн осмотрелся вокруг и понял, что заблудился. Этого еще не хватало!

Он развернулся и пошел обратно, по своим следам.

Снегопад начал стихать. Впереди из-за рощи появился силуэт в шляпе. Второй незнакомец.

– Надеюсь, у меня только один папаша, – буркнул себе под нос Дэн и потер озябшие уши.

Не доходя десяти шагов, мужчина остановился, поднял голову и махнул рукой.

– А я вас никак не мог догнать! – послышался знакомый голос. Дэн присмотрелся и узнал в незнакомце Чингиза, их нового клиента.

– Что вы тут делаете?

– Так… Узнал о вашей беде и решил зайти.

Он приблизился, печально заглянул в глаза.

– Я ведь здесь часто бываю, – он рассеянно огляделся, – здесь лежит моя Нора.

Хотя Дэн и думал, что ничего его сейчас не может тронуть, но почувствовал, как по коже бегут мурашки.

– Это далеко? – спросил он.

– Вон за той рощицей.

– Идемте.

– Ну что вы! Вам сейчас не до меня… Ваша мать…

– Все в порядке, – оборвал его Дэн и скомканно добавил: – Рано или поздно это должно было случиться…

Они срезали через несколько линий, так как тропинки все равно занесло, и начали ногами торить путь.

Надгробный камень, к которому они шли, было видно издали, так как вокруг него еще виднелись следы, и, в отличие от других крестов и надгробий, больше похожих на сугробы, этот участок был расчищен от снега.

«Видимо, Чингиз здесь действительно часто бывает», – подумал Дэн и взглянул на фотографию на эмали.

Взглянул и онемел, до того знакомым показалось ему лицо девушки на снимке.

Большие печальные глаза на круглом лице в венке темных волнистых волос, чуть поджатые, пухлые губы ребенка.

– Что с вами? – спросил клиент.

Дэн понял, что таращится на фотографию во все глаза.

– Так… – Он попытался скрыть смущение. – Пытаюсь запомнить. У вас есть ее фотография? Она пригодится для… Для погружения.

Фокусник, чуть замешкавшись, кивнул, вытащил из внутреннего кармана пальто длинный сафьяновый бумажник, извлек снимок. Точно такой же, как на надгробии, только на нем были видны аккуратно сложенные на коленях миниатюрные руки девушки.

– Она необыкновенно красива, правда? – мечтательно промолвил Чингиз. – Как полевой цветок. Бывают цветы, выращенные в оранжерее: пестрые, большие, яркие. Но ее красота простая, естественная.

Дэн странно взглянул на него.

– Вы дрожите. Замерзли? – спросил Черницкий.

Парень кивнул. Чингиз развернулся, чтобы уйти, и на ходу начал рассказывать:

– Признаюсь вам честно, еще сегодня утром я был в шаге от того, чтобы… Чтобы прямо здесь не…

– А где могила ее отца? – перебил вдруг Дэн, все еще стоявший у надгробия.

– Что?

– Вы сказали, что они вместе погибли. Разве их хоронили отдельно?

Казалось, этот вопрос немного смутил Чингиза, он ответил пусть и непринужденно, но после небольшой паузы:

– Родственники так решили…

– Значит, он похоронен на другом кладбище? На каком?

Клиент пожал плечами.

– А это важно? Я не знаю.

Он развернулся и пошел по тропинке назад. Дэн усилием воли оторвался от фотографии и двинулся следом.

Только на расчищенной дороге они смогли поравняться.

– Полагаю, теперь наше путешествие надолго отложится? – осторожно начал фокусник, робко бросая на Дэна взгляд из-под полы черной шляпы.

– Почему?

– Ваш траур. Все эти события…

– А вам действительно настолько плохо?

Клиент остановился.

– Действительно. К кому я только не обращался, к профессиональным психотерапевтам, священникам, попадал даже на мошенников и шарлатанов. На свете много тех, кто хочет нажиться на чужом горе. А мое терпение кончилось, уже давно…

Дэн тяжело вздохнул.

– Хорошо. Я понял. Поговорю с профессором…

Клиент нервно поправил жмущий шарф:

– Так вы еще не говорили? – в его голосе послышалось раздражение.

Дэн взглянул на него с удивлением.

В этот момент на дороге появились две знакомые фигуры.

– А вот и ваши партнеры, – с некоторой досадой произнес Чингиз. – Кажется, мне пора.

– Куда вы? Подождите. – Дэн чуть придержал его за локоть. – Я вас познакомлю.

Нестор и Аврора выглядели обеспокоенными. Они рассказали, что пошли искать его, едва он отстал, а потом сконфуженно замолчали, глядя на незнакомца в шляпе.

– Это Чингиз Черницкий, – представил друзьям фокусника Дэн. – Наш новый клиент.

– У нас есть новый клиент?! – Профессор удивленно моргнул.

– Неся, Младший пытался тебе об этом сказать, но ты был, хм, слишком занят…

– Когда? Когда у нас успел появиться новый клиент? – не унимался Нестор.

– Похоже, в вашей команде небольшой разлад, – заметил Чингиз.

– Нет у нас никакого разлада, уважаемый, – ответила Аврора. – Просто рабочие моменты. А про ваше дело я знаю, и это… Это требует серьезного обсуждения! Понимаю ваше горе, но на свете еще тысячи людей, потерявших близких. И никто не лезет за ними в сновидение!

– Аврора! – сквозь сжатые зубы процедил Дэн.

Чингиз Черницкий побледнел.

– Если все эти несчастные обращаются к вам за помощью, я готов встать в очередь! – Он коснулся края шляпы и чуть поклонился одному Дэну. – Я с вами свяжусь. Возможно…

Чингиз быстро окинул троицу взглядом и зашагал от них прочь.

– Какой спесивый, – заметила Аврора, когда он уже ушел далеко. – Для возвращения любимой мог бы и не выпендриваться.

– Он правда многое пережил, как ты не понимаешь?! – разозлился Дэн.

– Как и все мы, Младший, – прохладно ответила Аврора. – Он мне не шибко нравится, скажу тебе честно.

– Какое это имеет значение? Он наш клиент.

– Кхм-кхм!

Не сговариваясь, и Дэн, и Аврора посмотрели на вылупившегося на них Нестора.

– А теперь, – сказал профессор, – я хочу в подробностях знать, что происходит!

Реакция профессора никому была не в диковинку.

Он пребывал в ярости. Во-первых, слышать ничего не хотел о возвращении умершего человека. И вообще об изымании человека из сна. Это, дескать, неэтично, антинаучно и так далее…

Во-вторых, он считал, что Дэну сейчас строго необходим отдых, а не шатания по чужим мирам.

Дэн на все возражения угрюмо молчал.

Странно, но контраргументировала Нестору Аврора.

– Знаешь, Неся, ты порешь горячку. Я понимаю, что ты волнуешься за Дэна, но вспомни-ка, что тебя и самого спасала работа, когда ты потерял любимую. Так почему парню нельзя взяться за дело? Не хотела говорить об этом прямо. Но, кажется, твой «Сновидец» на девяносто девять процентов был создан, чтобы вернуть Иоланту…

– Это было давно, – хмуро отвечал профессор. – Я пересмотрел свои взгляды на его применение.

– О! Ну ладно. Возвращать людей с того света плохо. Объясни почему?

– Во-первых, не с того света, а из срединного мира, о котором мы по-прежнему знаем мало! Во-вторых, это вообще будет не тот человек. Это будет кто-то другой! Если даже самокат, который вытащил Дэн, умеет болтать и самостоятельно передвигаться, то я боюсь предположить, что получится, если мы вытащим так называемого человека! Срединный мир меняет суть вещей и существ. Неужели вы не понимаете?!

– Ну, мы можем предупредить об этом клиента. И всего-то. Скорее всего, он не согласится, если узнает подробности…

Спор продолжался долго и не одни сутки. Вот по какому вопросу в «Бюро сновидений» действительно наметился разлад.

Странно, но в этот непростой период существа из срединного мира выступали кем-то вроде рефери.

Гермес и Господин Серп, хотя и смутно представляли, в чем причина спора, искренне переживали за домочадцев.

– Хотите достать чела из срединного мира? Это что-то новенькое! – заметил самокат. – Только это будет не совсем чел. Кто-то особенный!

– Вот об этом я им и толкую! – Профессор засопел, оторвавшись от книги, и стеклышко пенсне блеснуло в свете камина. – Это вам не морскую свинку вернуть!

– И все-таки, профессор, разве вы не хотели бы вернуть того, кого потеряли? Даже если человек только внешне напоминает вашу… вашего близкого? – спросил Дэн, глядя, как сыплет снег за окном.

– Конечно нет! – Нестор фыркнул. – Не хотел бы! Мы ценим и любим уникальную личность, а не пустую оболочку!

– Прошу меня простить, – вступил в разговор Серп. – Но я не пустая оболочка. У меня есть, как вы это называете, характер, темперамент, чувства…

– Речь не о тебе, Серп, – отмахнулся Дэн.

– Да, дружище, не вмешивайся. – Профессор отложил книгу. – Ты совершенно отдельный случай.

– Может быть. – Господин Серп подошел и взял со столика увесистый томик. – Я заметил, что вы, люди, придаете огромное значение потерям. В этой книге главный герой плохо переносит смерть отца, из-за этого начинаются такие страсти!

– Ты прочел «Гамлета», Серп? – удивился Дэн. – Когда ты успел?

– По ночам бывает так скучно… Но не только в этой книге герои страдают от потери близких. Графиня Ростова переживала смерть Пети. А Наташа – Андрея Болконского. Скарлетт переживает смерть отца в «Унесенных ветром». В «Милых костях» это вообще центральная тема. А в «Судьбе человека»…

– Ясно-ясно, Серп. Мы поняли. Ты научился быстро читать. Ты очень способный!

– Спасибо. – Серп чуть засветился, и его рога поднялись к потолку, он вздохнул. – Может быть, пока я очень мало понимаю вас, людей. Но одно знаю точно – вы сильно меняетесь, когда кто-то покидает ваш мир. И, пожалуй, очень хотите победить смерть. Но никак не можете сделать это в одиночку. И раз уж для вас так ценно, чтобы любимые жили, почему вы не боретесь за это?

– Мы боремся, – мрачно уронил профессор. – Но одно дело вернуть настоящего человека, а другое – призрак или вымышленный идеал.

Неожиданно к камину подкатил Гермес, блеснул фарой.

– Можете кидаться в меня поленьями, но я что-то совсем в вас запутался, люди. Вам дано право менять срединный мир, творить, корректировать сны. Так что вам мешает сделать идеал или призрак настоящим?

Дэн кивнул.

– А ведь он прав, мы только должны хорошо изучить материал. Узнать побольше о погибшей девушке.

Профессор крякнул, хрустнул коленями и поднялся.

– Если бы все было так просто! – проворчал он.