Дэн смотрел на мир через решетку. То, что он в тюрьме, парень понял сразу, стоило ему оглядеться. Правда, это была несколько необычная тюрьма: не глухая комната с дверью и крохотным окошком, а просторная светлая камера, в которой и полоток, и стены состояли из тонких перекрещенных прутьев решетки.

Пол выстилал то ли тростник, то ли какая-то чересчур толстая солома. Справа виднелся блестящий агрегат, наполовину наполненный водой. Слева – неказистый фанерный домик.

Странно, но узилище Дэна находилось не под открытым небом, а внутри то ли большого цветастого ангара, то ли другого помещения, границы которого он видел размыто.

Вообще, с его глазами было что-то не так. Он видел не все цвета, его поле зрения значительно расширилось, при этом он не видел прямо перед своим носом. Зато обоняние и слух работали просто чудесно, различая сотни новых запахов и звуков, которые для Дэна раньше как будто и вовсе не существовали.

«Что это со мной?» – Дэн подошел к решетке и взялся за тонкие прутья. И тут же подпрыгнул на месте, взвизгнул. Вместо его руки прут обхватила когтистая, покрытая шерстью лапка.

Он завертелся, пытаясь разглядеть свое тело. И только успел понять, что он толстый, как боров, и на нем волосатый свитер. Нет, не свитер – это он сам волосатый.

Панику Дэна прервали приближающиеся шаги и голоса.

Он вгляделся в цветастое размытое пространство ангара и вдруг начал различать огромные, до неба, предметы: стул, кровать, шкаф.

И если зрение его все еще подводило, то слух прекрасно различил ласковый женский голос:

– Солнышко, почему ты еще не спишь?

В кроватке, которая для Дэна сейчас была кроватищей, что-то зашевелилось. Послышался детский шепот:

– Я боюсь, мамочка.

– Чего ты боишься, золотко?

– А что… Что, если тебя не станет?

Женщина задумалась, прежде чем ответить.

– Такого не может быть, Марико.

Теперь девочка молчала.

– Но мам, ведь бабушки не стало. И в старшей группе есть мальчик, у которого нет мамы.

Женщина наклонилась к дочке и то ли поцеловала ее, то ли потерлась носом.

– Я не всегда с тобой рядом, но всегда думаю о тебе, молюсь о тебе, протягиваю руки. Как бы далеко я ни оказалась, из какого бы мира тебя ни звала – я с тобой, Марико.

Они обнялись.

– Спасибо, мамочка. А ты скоро выздоровеешь?

– Конечно. У всех иногда болит живот. А теперь спи, пусть Дорофея охраняет твои сны. Я за этим тебе ее и подарила.

– Дорофея!

Девочка, кажется, оглянулась.

Дэн схватился за прутья и попытался раскачать решетку. Он дергался, но клетка была слишком огромной.

– Смотри мам, она хочет наружу.

– Это она желает тебе спокойной ночи…

Изображение расплылось, краски запестрели, и Дэн оказался в другом месте.

Он был в той же клетке, но она стояла в комнате куда более просторной. Да и цвета в ней были светлее и торжественнее: золото на белом. И под потолком что-то свисало и блестело. Ага, это люстра.

В комнату поспешно вошла женщина, но уже другая. Дэн не мог различить ее лицо, но духи у нее отличались, и, пожалуй, их было слишком много, да и поступь казалась какой-то крадущейся. К тому же, каким бы плохим ни было новое зрение Дэна, он различил, что женщина носит белый передник, а на голове чепец.

Горничная налила из графина воду в стакан, попила сама, потом достала из-под фартука какую-то коробочку. Раздался короткий всплеск. В стакане зашипело и смолкло.

– Анжела, поскорее… – позвал больной, надломленный голос матери Марико.

Горничная помешала в стакане ложечкой и понесла напиток к выходу. Посреди комнаты она вдруг остановилась, и Дэну показалось, что она смотрит ровно на него. Затем быстро подошла и накрыла клетку тканью.

Когда к Дэну снова вернулось зрение, он находился на том же месте, в гостиной, только ярко горела та самая люстра. Толпились гости, и все они были одеты в темное.

Небольшая фигурка в черном платьице закрыла обзор, между прутьями просунулся детский пальчик.

– Вот так, Дорофея. Теперь остались только мы с тобой…

Позади девочки возникла фигура в черном и раздраженно зашептала:

– Марико! Я просила тебя перенести клетку с животным в свою комнату. Ей не место в гостиной.

Девочка развернулась.

– Маме нравилось, что она в гостиной. А тебе нет!

Фигура склонилась ниже.

– А ну-ка, закрой свой рот. Я не твоя мама. Теперь в этом доме все будет, как сказала я!

Марико убежала.

И снова все потонуло в пестрых пятнах, только в этом калейдоскопе было чересчур много черного.

Дэн моргнул.

Открыв глаза, он понял, что снова сидит в клетке, но она наклонена. Вокруг было темно. Рокотал двигатель и пахло кожей. Клетку слегка трясло. Кажется, они в машине. Тряска усилилась. Похоже, они съехали на гравийную дорогу.

Автомобиль остановился. Темная фигура вытащила клетку наружу.

Пахло травами, над головой раскрылось бескрайнее звездное небо. Великанами наблюдали сверху стволы деревьев. Клетку куда-то несли, она качалась, и Дэн пытался удержаться на месте на когтистых лапках. Клетку поставили на землю. Дверца открылась. Дэна притягивал аромат трав, но ему страшно было покидать свое убежище.

– Иди, тварь бестолковая, – услышал он голос Анжелы. И Дэн полетел вперед, когда клетку пнули.

Он выскочил наружу, обернулся в темноту и юрко кинулся под раскидистый папоротник.

Сзади хлопнула дверь машины. Вспыхнули красные габаритные огни и растворились в темноте. Лес наполнился запахами и звуками. Пахло корой и листьями, поскрипывали стволы, переговаривались птицы.

Сила необъяснимая, немыслимая бросила Дэна назад – в его собственное тело. Он стоял на берегу озера, потеряв дар речи. Рядом с ним – профессор и Гермес.

– Отличная работа, Дэн, – буднично сказал Нестор и чуть повернул голову. – Ты нас переместил. С тобой все в порядке?

Но внимание Дэна сейчас приковывала фигурка Марико. Она, наконец, добралась до края озера и приближалась к фигуре женщины.

– Это не ее мать, – прошептал Дэн и тут же крикнул: – Остановите ее! Это не ее мать! Марико в опасности!

Но вот и Марико остановилась, с опаской глядя на приближающуюся к ней женщину.

Еще миг – и над озером разнесся детский вопль.

– У нее кошмар! – прошептал профессор. – Скорее! Поможем ей.

Но девочка была слишком далеко. Поверхность озера коварна, и они бежали, все время оскальзываясь.

– Гермес! – крикнул Дэн, и самокат взмыл в воздух, но и ему было не успеть.

Темная фигура уже протягивала к Марико руки.

«Если бы девочка не зашла сюда с помощью материализатора, ничего бы ей не угрожало, – судорожно думал Дэн. – Но если ей здесь кто-то навредит…»

Женщина бросилась вперед, и девочка упала на спину.

– Уи! Уи! Уи! – послышался из леса странный зов, напоминающий вой сирены. За ним раздался хруст ломаемых деревьев.

Дэн остановился и по инерции проехал по льду еще несколько метров. Профессор тоже застыл. Елки падали, словно на них двигался ураган.

Затем из чащи появилась шерстяная туша размером с мамонта. Зверь ринулся прямо на Марико.

– Дэн! – крикнул профессор. – Быстрее! Ты должен схватить девочку и нажать на посох.

Нестор бросил ему устройство, и жезл скользнул по льду.

Парень подхватил его и бросился вперед. Он больше не пытался бежать, скользил. И о чудо! Посмотрев вниз, Дэн увидел на своих ногах коньки.

«Я же катаюсь плохо!» – успел подумать Дэн и тут же споткнулся. Коньки исчезли.

Когда он поднялся на ноги, перед ним возникла следующая картина.

Марико сидела на льду. Перед ней стояла огромная морская свинка с сердечком на боку и клацала зубами. Черная фигура женщины отступала.

Ну конечно. Дорофея – охранница снов, защитница девочки. Вот он – шанс. Откуда-то сверху к нему подлетел Гермес, Дэн схватился за руль единственной свободной рукой (в другой зажат посох) и буквально растянулся в воздухе.

– Командир, хочешь полетать? Приготовься к катапультированию.

– Нет, Гермес! Давай прямо к девочке. Мы перенесемся все вместе!

– Как скажешь!

И самокат нырнул вниз.

Увидев, что к ней приближаются, Марико прижалась к свинке и схватилась за шерсть.

– Нет! Не отдам Дорофею!

Свинка-мамонт повернулась, угрожающе клацнула зубами.

– Командир! – заорал Гермес. – Не впишусь! Сейчас врежемся.

И когда они влетели прямо в толстый шерстистый бок Дорофеи, Дэн не выдержал, зажмурился и нажал кнопку Посоха Перемещений.

Сначала Дэн подумал, что посох не сработал. Потому что он все еще ничего не видел, а во рту, в ушах, везде была шерсть. Потом услышал стон профессора. С трудом повернул голову и увидел, что тот прижат к креслу огромной волосатой тушей.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Дэн осознал, что они проснулись и находятся во внешнем мире. Кроме того – в лаборатории, где большую часть пространства занимала гигантская морская свинка.

– Кто-нибудь скажет, ядрена вошь, что здесь происходит? – послышался сдавленный голос Авроры. Похоже, ее тоже где-то зажало, но где именно, сложно было сказать.

– С Марико все в порядке? – спросил Нестор, пытаясь выкарабкаться из-под жирного бока свинки.

– Да, со мной все хорошо! – крикнула девочка откуда-то сверху. – Моя Дорофея вернулась.

Похоже, Марико вскарабкалась на загривок свинке.

– А про Гермеса никто не хочет спросить? – раздался жалобный крик. – Я прямо у нее под задом. Ой, что-то упало на меня! Что это?

– У животного стресс, – озабоченно пояснил профессор. – Друзья, нам нужно что-то предпринять.

– Что?! – простонал Дэн. – Морская свинка размером с мамонта застряла в нашей лаборатории! Я не могу двинуться!

– Ну, во всем нужно искать положительные стороны. – Профессор сделал паузу, чтобы выплюнуть мешавший ему говорить мех. – Первый эксперимент по перемещению животного оказался успешным! Да еще и такого крупного…

– Успешным?! – выпалила Аврора. – Да ты после этого слона никогда уже не сможешь починить свои приборы.

– Я могу починить все! – с гордостью отозвался профессор.

– Господи! – заорал самокат. – Кто-нибудь поможет мне?! Я умираю! Краш-синдром. Мои артерии уже пять минут пережаты этим зверем. Кровь не поступает в мозг!

– Гермес, заткнись! – рассердился Дэн. – У тебя нет ни мозга, ни артерий! Правда, у кого-нибудь есть идеи, как отсюда выбраться? Становится жарко.

– Нужно попробовать чем-то уколоть ее! – предложил Нестор.

– Не надо уколоть! – отозвалась Марико.

– Да, не надо, – попросила Аврора. – Неизвестно, кого из-нас она затопчет.

Сверху скрипнул люк, и они услышали голос Горбунова.

– Вы в порядке? Я услышал какие-то странные звуки и… О! Что это такое?!

В словарном запасе Горбунова не нашлось слов, способных описать то, что он сейчас видел в лаборатории.

– О, сударь, вы очень кстати! – откликнулся профессор. – Скажите-ка, вы можете воспроизвести в мыслях секретную формулу вашего брата?

Наверху все смолкло. Горбунов растерянно молчал.

– В голове какая-то каша, – растерянно пробормотал он. – Подождите… Я не помню… Вообще ничего не помню, я забыл… Забыл!

– Вы хотите сказать, что забыли вообще все или только формулу? – испугался Нестор.

– Нет… Брата я помню, и свою жизнь тоже. И наш с вами разговор перед тем, как я пошел спать. Но мне никак не выстроить в ряд буквы в формуле… Какая-то путаница! Неужели… Неужели у вас получилось? Невероятно!

– Вероятно, – с достоинством признал прижатый к креслу свинкой Нестор. – Просто моя гипотеза оказалась верной.

– А что у вас была за гипотеза? – поинтересовался Горбунов. Но их вежливый разговор прервали гневные крики Авроры и Дэна, которым с каждой минутой все труднее было дышать.

– Я обязательно расскажу вам, что произошло, сударь, – пообещал профессор. – Однако сейчас мы несколько заняты.

– Это сложно не заметить, – подтвердил Горбунов. – Я могу вам чем-то помочь?

– А вы не можете оттуда, сверху, сказать, что сейчас делает наш милый зверек?

– Ваш милый зверек чистит шерстку и выглядит, хм, слегка растерянно. А на холке у него маленькая девочка. Профессор, вам удалось уничтожить память об изобретении моего брата, но ваше собственное изобретение совсем не кажется безобидным.

– Это просто небольшое недоразумение! – ответил профессор.

– Небольшое? Вы уверены?

– Прошу вас, помогите Марико слезть с ее питомца и взобраться на лестницу.

Сверху послышалось копошение.

– Девочка у меня. Что дальше?

– Дальше нам нужно слегка припугнуть Дорофею. Постойте, мне надо вспомнить, чего боятся морские свинки…

– А свинки такого размера чего-то боятся? – простонал Дэн.

– Их дикие предки сталкивались с естественными хищниками: койотами, гиенами, дикими кошками, змеями и крупными птицами. Господин Горбунов, вы не могли бы сымитировать хлопанье крыльев?

– Вы издеваетесь?

– Нет, я абсолютно серьезен.

– Ну ладно, хватит, – послышался недовольный возглас Авроры.

Огромный зверь неожиданно вздрогнул, подпрыгнул на месте так, что задел головой потолок, и вдруг ринулся в узкий дверной проем, ведущий в холл.

Так как протиснуться туда у огромной свинки не было никакой возможности, а очень хотелось, стена подозрительно затрещала, с потолка посыпалась штукатурка.

Раздался треск и грохот. Только теперь Дэн, профессор и Аврора сумели вдохнуть полной грудью. Затем они увидели огромную дыру в стене, ощерившиеся края кирпичной кладки. В проеме на миг мелькнули шерстяные ляжки.

– Что ты сделала с животным?! – обратился к сестре профессор.

– Дернула за то, до чего достала, – поднимаясь и отряхиваясь, заявила помятая Аврора. – И, похоже, свинку нужно было назвать Дорофеем. Это явно мальчик.

Грохот в холле свидетельствовал о том, что свинтус собирается выйти или уже вышел через главный вход.

– Профессор! – крикнул Дэн, чувствуя, как голова перестает кружиться. – Иногда я радуюсь, что у вас почти нет соседей.

– Нужно ее изловить! – засопел Нестор. – Иначе мы привлечем внимание всего города!

– Изловить? Как? Выкопать огромную яму? Забросать камнями и копьями?

– Нам нужна Марико! Это ее питомец, он защищал ее, к тому же морские свинки узнают хозяев.

Горбунов привел девочку, так возбужденную всем произошедшим, что она все время пританцовывала. Заметив огромную дыру в стене, Марико сказала:

– Ай-ай, кажется, Дорофея получит по попке!

Они выбежали на улицу через отверстие во внешней стене и обнаружили на тротуаре растоптанную входную дверь в куче обломков.

На улице стояла глубокая ночь. В окнах напротив – темнота. И никого вокруг. Дорофеи видно тоже не было.

– Какой ужас! – пробормотал профессор. – Мы умудрились потерять пятитонное животное в многомиллионном городе. Куда она могла пойти?

Где-то вдали сработала автомобильная сигнализация. Дэн вскрикнул и первым побежал вперед по улице.

У ограды сада, где они любили гулять с профессором, лежал перевернутый велосипед. Рядом, на боку, упавшая велосипедистка в шлеме. Припаркованная поблизости машина мигала огнями и надрывно вопила.

Дэн перевернул велосипедистку на спину, похлопал по щекам. Женщина медленно распахнула глаза.

– Вы живы? Не ушиблись?

Велосипедистка испуганно таращилась и ощупывала ноги, затем помотала головой и попыталась ответить. Сигнализация смолкла.

– Вы видели огромного зверя? – спросил Дэн. – Куда он пошел?

– Т-туда! – Женщина указала в глубину сада.

Подбежали остальные.

– Сударыня, – обратился к случайной свидетельнице Нестор, поднимая велосипед. – Это был сон, дурной сон. Вам не следует ездить одной по ночам. Возвращайтесь домой.

Женщина покорно кивнула и забралась на велосипед. Все смотрели, как она криво, виляя, едет по пешеходному переходу.

– И не оглядывайтесь! – крикнул ей профессор. – Не то снова во что-нибудь врежетесь!

– Мы должны были догадаться сразу, – сказал Дэн. – Свинку привлек запах листьев.

Они медленно пошли по дорожке в сквер. Найти Дорофея в крохотном саду было не так сложно. Свинтус стоял в тени деревьев и, опустив морду в кучу листьев, жадно жевал. Заслышав приближение группы людей, он дернул ушами, поднял голову и покосился.

– Осторожнее. Мы можем его спугнуть, – шепнул профессор. – Марико, подзови его. Он должен узнать твой голос.

– До-ро-фея! – позвала девочка.

– Дорофей, – поправила Аврора. – Можешь не сомневаться, я проверила.

Свинтус еще выше поднял голову, чуть повернулся.

– Фью-фью-фью! – то ли пожаловался, то ли отозвался он.

– Иди сюда! – позвала Марико и сделала несколько шагов навстречу.

Зверь резко дернулся и рванул в другой конец сада. При этом от оградки из кустов, заботливо подстриженной дворником, почти ничего не осталось.

– Гоняясь за ним, мы сделаем только хуже! – сказала Аврора. – Нужно приманить его каким-то лакомством.

И тут они услышали за спиной тихие цокающие шаги.

Профессор, Аврора, Дэн, Иннокентий Горбунов и Марико обернулись. По парковой дорожке, деловито раскачивая боками, шла капибара Люся.

– Кто не закрыл дверь… – возмутился профессор и тут же осекся, осознав, что двери в его доме больше нет.

Капибара остановилась возле группы, позволила себя почесать, принюхалась, а затем запрокинула голову и издала звуки, похожие на недавние крики Дорофея.

Из глубины сада ей отозвались.

Все той же неторопливой походкой Люся направилась в сторону скрывшегося свинтуса.

Группа, переглянувшись, последовала за ней.

Когда они вышли из кустов, им открылся весьма необычный вид, как из сновидения.

Под фонарем стояла огромная лохматая туша Дорофея. К нему приближалась, цокая когтями, капибара. Остановившись в трех шагах, она подняла морду и фыркнула.

Свинтус начал раздувать гигантские ноздри, сделал шаг и склонился над Люсей. Они соприкоснулись носами и стали попискивать.

– Они общаются… – тихо сказал Нестор. – Это потому, что капибары и морские свинки родственные виды.

– Или потому, что капибары могут общаться со всеми. Точка, – прокомментировал Дэн.

– Или потому, что слонопотама может остановить только слонопотам, – внес свою лепту Гермес. – Ну, это в срединном мире…

– Откуда ты взялся? – удивился Дэн.

– Был в обмороке. Потом понял, что оставлен всеми и поехал за вами, – объяснил самокат. Вид у него был загаженный. – Кстати, я весьма удивил одного бездомного, которого встретил по дороге.

– Смотрите! – шепнула Аврора.

С Дорофеем, нависшим над Люсей, начали происходит странные вещи. Свинтус словно бы стал сдуваться, пока не принял размеры стоящей напротив капибары. Сравнявшись со своей новой знакомой, он еще раз ее обнюхал.

Люся развернулась и повела присмиревшего Дорофея к людям.

Питомец покорно приблизился к Марико и встал рядом с ней, как дрессированный.

– Поразительно! – Профессор вздохнул. – Контакт налажен. Марико, твоя свинка снова тебе послушна. Можешь отвести ее обратно в дом.

Девочка села на корточки и обвила руками шею Дорофея.

Свинтус покорно терпел, а потом попробовал пожевать ее волосы. Марико взяла его за шерсть на загривке и потянула за собой по парковой дорожке. Питомец пошел следом, за ними невозмутимо семенила Люся.

– Профессор, а что, если он снова вырастет? – озабоченно спросил Дэн. – Мы не можем так просто отдать Марико ее питомца – это слишком опасно.

Нестор щурился вслед уходящей группе, затем вынул пенсне, протер платочком стеклышко.

– Мне кажется, проблема будет решена, как только мы устраним самую главную угрозу. Там, на озере, ты каким-то образом догадался, что темная фигура женщины не является матерью Марико. Как?

Дэн поджал губы и коротко пересказал ученому содержимое коротких снов.

– То есть ты видел, как совершается преступление? – спросил Нестор.

Дэн удивленно взглянул на профессора, медленно кивнул.

– Известно, что животные тоже видят сны, – объяснил Нестор. – И это означает, что реальная морская свинка жива. Возможно, сбежала…

– Точно! – подтвердил Дэн. – Но она не совсем сбежала, скорее ее кто-то выпустил. Я видел, как ее везут на машине, потом выпускают в лес.

– Ты видел не просто чужие сны. Кто-то поделился с тобой важными воспоминаниями, чтобы защитить Марико.

– Но кто? Неужели морские свинки настолько… разумны…

– Конечно нет, – улыбнулся профессор. – Это мать Марико. Она помогала нам во сне. Или только ее образ, воссозданный девочкой. Они ведь безмерно друг друга любят. А на свете нет таких сил, которые бы навсегда могли разделить два родных сердца.

– Вы уж простите, профессор, но это звучит совсем не по-научному.

Нестор засмеялся, похлопал студента по плечу.

– Понимаю. Но нам ведь пока очень мало известно о срединном мире, а о центральном – вообще ничего. Иногда людям снятся их усопшие родственники. Они говорят с ними, подают какие-то знаки. Кто знает, что они из себя представляют? Воспоминания? Призраки? Или наша смерть не точка, а многоточие? В таком случае где-то там, за пеленой срединного мира, живут те, кого мы потеряли. Живут вечно.

Дэн потер виски.

– Ну все! У меня сейчас голова лопнет.

– Похоже, – пожал плечами профессор, – нам всем сейчас не повредит безудержный парадоксальный сон.