Дэн отвел Горбунова наверх и постелил ему на софе. А сам сел в кресло у камина, чтобы немного согре- ться.

Эликсир не понадобился – клиент уснул скоро и, похоже, очень крепко. Видимо, события последних дней и нынешней ночи порядком его утомили.

Убедившись, что Горбунова ничто не разбудит, Дэн спустился обратно к профессору и обнаружил его за работой. К удивлению Дэна, Нестор что-то поспешно собирал на столе.

– Вы решили еще что-то модернизировать?

– Я делаю третий шлем, – не отрываясь от занятия, сообщил профессор. – Его нужно было сделать раньше. Это мой просчет. Однако я не знал, что нам действительно понадобится погружать в сон сразу троих. К счастью, у меня были запасные детали на случай поломки первого и второго шлема.

– Вы сказали «троих», профессор? Вы имеете в виду меня, Горбунова и Марико?

– Я имею в виду тебя, меня и Марико.

Дэн встал перед столом, скрестив руки. Нестор бросил на него беглый взгляд.

– Для нового погружения Горбунов нам не нужен. Если моя гипотеза верна, мы справимся без него.

– Угу, – многозначительно прокомментировал Дэн. – Не нужен клиент, которого мы собираемся исцелять…

– Ты все время забываешь, Дэн, что мир сновидений – отдельное измерение, на которое влияет разум каждого живого существа, способного видеть сны. Если мы просто спим, то все происходящее в срединном мире остается там и очень слабо влияет на нас. Но если мы проникнем в страну снов, используя материализатор, и внесем некоторые изменения, то они останутся там и по механизму обратной связи повлияют на человека, который создал тот или иной эпизод сновидения.

Дэн потер нывшие виски.

– Я что-то запутался.

– Говоря проще. – Профессор сменил отвертку на паяльник. – Мы проникнем в записанный сон клиента, в его пассивное воспоминание, и кое-что там подправим.

– А такое возможно?

– Не знаю, – пожал плечами профессор. – Я же сказал: это только гипотеза. Но меня крайне заинтересовало то место, которое ты описывал после последнего путешествия. Как там бишь его называл Гермес? Бормоталка? Локация во сне, где почти никого не бывает и почти ничего не происходит. Тысячи километров безжизненной белизны. Уверен, там, на задворках подсознания, формируются самые тайные и запретные наши желания. Например, идеи об убийстве брата, который сломал твою жизнь. И если мы отыщем ту гору и то озеро, где наш клиент снова и снова встречается с братом, – дело наполовину сделано. Как ты уже, наверное, понял, Горбунов сейчас спит и видит это место. Но на этот раз он нужен нам не как участник действа, а как производитель самого сна.

– А что будет, когда мы найдем это место? Вы действительно не собираетесь убивать брата Горбунова.

– А зачем?

– Это очевидно – он символ. Мне не следовало останавливать нашего клиента.

Профессор посмотрел на него через лупу.

– Нет, Дэн, ты все сделал правильно. Если бы произошло убийство, даже во сне, разрушилась бы личность нашего дорогого клиента. Он бы жил с глубоким, изматывающим чувством вины. Видимо, брат действительно много для него значил.

– Что же или кто же тогда символ, если не он?

Нестор вдруг отложил инструменты, взглянул исподлобья и пробормотал:

– Нам нужно посмотреть, как там Марико.

Он встал и пошел к лестнице.

– А при чем тут Марико? – бросил ему в затылок Дэн. – Профессор, если вы не посвятите меня в детали, я не смогу выполнить задание!

Нестор коротко обернулся.

– Ты уж прости, Дэн, но на этот раз нет никакого задания. Это тот неловкий случай, когда для путешествия нам нужен только твой мозг в качестве проводника. Ты можешь, конечно, наблюдать и смотреть, как я работаю. Но прошу тебя не мешать мне.

Дэна будто огрели пыльным мешком с мукой по голове. Он остановился на нижней ступеньке и смотрел, как быстро в люке исчезают ботинки профессора.

Они нашли Аврору и Марико на самом верху, в комнате Дэна. Почти все личные вещи студента валялись по полу, над потолком вился неуловимый цветок. Марико с веселыми визгами бегала за ним. На полу, привалившись спиной к кровати и вытянув ноги в шерстяных чулках, сидела Аврора с осоловевшим взглядом. Рядом с ней грела бок Люся, похожая после сушки феном на шерстяной шар.

– Мы искупались. До блеска начистили Люсю. Успели потерять ее и поймать, – сообщила Аврора. – Мне даже удалось впихнуть в девочку полтарелки супа. Но на этом, господа хорошие, мой талант общения с детьми исчерпан. Марико не желает ложиться спать. Я перепробовала все: сказки, песни, чтение энциклопедии, игры, аромалампу…

– Это замечательно, – ответил профессор. – Просто здорово, что вы еще не легли.

– Просто здорово! – заорала Марико и швырнула кедом Дэна в цветок на потолке. Незабудка ловко увернулась.

– Если тебе так здорово – сам ее укладывай! – Аврора тяжело поднялась с пола. – Я пожилая женщина. В моем возрасте лишение сна больше, чем на час, приравнивается к чудовищным пыткам.

– Я думал, ты сова, сестричка.

– Я осовела. Это правда. Не буду при ребенке говорить другое слово.

Она зевнула не прикрываясь. И вдруг сощурилась.

– Так, стоп. Что это у тебя на лбу, Младший?

– Производственная травма, – невесело ответил Дэн.

– Ты это здесь или там?

– Сложно сказать. Скорее здесь, чем там.

Глаза Авроры сузились до щелочек.

– Значит, или вы уже вернулись из вашего захватывающего путешествия по сновидениям, или – не говорите мне этого – еще даже не начинали?

– Мы начинали, – кивнул Нестор. – И мы продолжаем.

Аврора перевела взгляд на Дэна.

– Младший, скажи мне, что мой братец бредит. Для человека, изучающего сон, он сам маловато спит.

– Нам действительно нужно еще раз погрузиться, Аврора, – сказал Дэн. – И я не хочу этого так же, как и ты.

– То есть мне еще сидеть с девочкой?

– Девочка идет с нами, – ответил профессор. – Эй, Марико! Ты готова отправиться за Дорофеей? А еще у меня будет для тебя веселая игра.

Девочка мгновенно остановилась.

– Свинка? – спросила она, приложив пальчик к нижней губе. – Мы ее достанем?

– Обязательно, – пообещал профессор (немного самонадеянно, как показалось Дэну).

Марико набрала воздуха в грудь и с шумом выдохнула.

– А маму?

Трое взрослых в комнате застыли на месте. С Нестора вдруг слетел весь апломб, и он беспомощно посмотрел на Аврору и Дэна.

– Лучше сказать правду, – шепнула Аврора. – Детям всегда лучше говорить как есть.

Профессор, разрумянившись, как огромный персик, подошел к Марико, сел на корточки:

– Я пока еще не умею возвращать людей из снов, Марико. Только кого-нибудь маленького, как твоя свинка.

Девочка с минуту внимательно смотрела на него, а потом печально заметила:

– Дядь! Тебе нужно лучше учиться.

Аврора сказала, что раз она сегодня дежурит с «этой стороны», то ей следует заправиться. И ушла варить кофе.

Дэну и профессору кофе не полагался, хотя дело шло к середине ночи и очень хотелось.

Новый шлем профессора выглядел жутковато. Как череп киборга, который хорошенько треснулся головой об асфальт – все нутро наружу. Нестор объяснил, что шлем исправен, просто у него сейчас нет времени на то, чтобы крепить к нему пластиковые панели.

Дэн тем временем следил за Марико, которая каждую секунду пыталась нажать в лаборатории какую-нибудь кнопку или отодрать проводок. Как будто капибары Люси им было мало…

Немного посвежевшая, из кухни спустилась Аврора.

– Тебя что-то беспокоит, братец? – спросила она, глядя на суетившегося Нестора.

– Да, видишь ли, для успешного выполнения нашей миссии мне нужно достать кое-какое снаряжение для Марико.

– Так в чем проблема?

– У меня этого снаряжения попросту нет.

– В этом доме, в этих чуланах, может чего-то не быть?

– Представь себе. Мне нужен детский размер.

Аврора села за стол, лениво облокотившись на него одной рукой, а другой почесывая Люсю по загривку.

– Неся, я правильно понимаю? Ты отправляешься в страну грез, в царство Морфея. В место, где можно придумать все что угодно, любую вещь. И у тебя чего-то нет?

– Это нево… Это не приходило мне в голову! – Профессор остановился на месте и вылупился на сестру.

– Мой гениальный братец прислушался к такой старой дуре, как я, – умопомрачительно! – усмехнулась Аврора.

– Подумать только, – пробормотал Нестор. – Мы же действительно можем пользоваться предметами и возможностями, которые предоставляет нам срединный мир. Как эта простая мысль не пришла мне в голову.

– Слишком простая для тебя, у? – Аврора тряслась от смеха.

– Не все так просто, профессор, – напомнил Дэн, оттаскивая Марико от дуги синхронизатора. – Предметы-то могут иметь другие свойства. Как было с самокатом и цветком, который мы достали.

– И все-таки эту возможность стоит использовать, – потер ладони профессор. – Дамочки и господа, займите ваши места! Полет начинается!

Марико сидела в огромном кресле и болтала ножками.

– Ух ты! Сколько огоньков! – сказала она, показывая пальчиком, когда профессор вслед за Дэном надел шлем.

Сама она шлем надевать отказалась. Уговаривать ее пришлось пятнадцать минут. Никакие аргументы, даже само спасение морской свинки, не действовали. Тогда Аврора использовала запрещенный прием, рассказав сказку о девочке, которая путешествовала по снам без шлема и вернулась с арбузной головой.

Шлем был надет немедленно, и все было выдохнули, как вдруг выяснилось, что Марико не собирается ложиться спать.

– Но как ты тогда увидишь сон?! – завопил Дэн, первым потерявший терпение.

– А я просто закрою глазки. Вот так. И увидю.

– А ты закрой глазки и посиди так, – посоветовала хитрая Аврора.

Но по разумению Марико, достаточно было их открывать через каждые двадцать секунд.

– Так видю Дорофею, – говорила она, закрыв глаза. – Так не видю! – И открывала. – Ну? Будете доставать?

Профессор вынужден был собрать консилиум взрослых. К консилиуму присоединилась капибара, хотя ее не звали.

– Не все так просто, – зашептал Нестор, приобняв руками сестру и Дэна, как капитан футбольной команды. – Бессонница и голодовка девочки как-то связаны с трагедией, случившейся в ее семье. Смерть матери – это сильнейший…

– Послушай, давай без лекций! – попросила Аврора. – Почему бы тебе просто не дать ей сонный эликсир?

– Что? Ребенку? – возмутился Нестор. – Я ученый, а не монстр.

– То есть меня им пичкать можно, ну ладно… – проворчал Дэн.

– Ты… Ты уже не ребенок. А на детях я эликсир не проверял и не собираюсь.

– Да брось ты, Неся. Всего капельку в молоко.

– Нет. И слышать об этом не хочу! Без согласия отца!

– Нужно решаться, профессор! – возразил Дэн. – Мы не знаем, сколько еще проспит Горбунов!

Все трое сцепились не на шутку и даже не заметили, что перестали говорить шепотом. Честно говоря, как в старой доброй семье, все уже орали друг на друга.

Их отвлек странный хлюпающий звук. Как будто кто-то с аппетитом лизал мороженное.

– Ого… – выдохнула Аврора. – Кажется, вопрос снят. Антракт.

Капибара Люся стояла возле кресла Марико и со старанием наждачки в руках плотника вылизывала тыльную сторону ладони девочки.

Марико лежала в кресле, откинув голову и приоткрыв ротик. Она спала. Сомнений не было.

Дэн и профессор быстро сели в кресла и подключились.

Нестор глубоко задышал и через несколько минут уронил голову на грудь, глубоко уснув.

К Дэну сон не шел.

– Что такое, Младший? Тебе тоже почитать сказку на ночь? – спросила Аврора, следя за показателями пульса у профессора и Марико.

– Никогда не мог уснуть, если меня разбудили посреди ночи. И… Я как-то волнуюсь.

– Думаешь, Неся не справится без тебя?

– Вообще-то, я Проводник. Через меня ни он, ни Марико не смогут ничего достать из сна. А все воздействия будут обратимы.

– Плохо дело. А ты посчитай барашков. Или запрещай себе уснуть всеми силами. Говорят, действие от обратного помогает.

– А вам когда-нибудь помогало?

– Ни разу.

Аврора поднялась на ноги.

– Подожди. Я кое-что принесу.

Она поднялась по лестнице и вернулась со своей сумочкой. Оттуда извлекла пачку исчирканной бумаги с напечатанным текстом.

– Вот, это монолог, на котором мои зрители всегда засыпают, как бы я его ни читала.

– Это Шекспир? Чехов? Островский?

– Это современный драматург. Потому, лапочка, и такой эффект.

И она принялась читать. Сначала Дэн был слишком взволнован, чтобы вообще слушать, но чем монотоннее становился голос Авроры, тем чаще его мысли скакали, пока их не начало затягивать туманом. Туман, белый туман и бесшумный снег. Дэн дернул ногой, наполовину очнулся, услышал откуда-то далекий голос Авроры и снова, снова погрузился в туман.

Его кто-то тряс за плечи. Размытый образ соединился в большое лицо профессора, с тревогой заглядывавшего ему в глаза:

– Дэн, да очнись ты!

«Удивительно! – продумал парень. – Меня никогда еще не будили во сне».

– Мы дожидаемся здесь тебя уже больше часа, – сказал профессор. – Где ты был?

Дэн окончательно сфокусировался на лице и голосе Нестора. Это было несложно, потому что вокруг не было ничего, кроме уже знакомой туманной мути.

– Не мог заснуть. Вот и все.

Только теперь Дэн понял, что рядом с профессором стоит Марико и с удивлением глядит на них.

– Она еще не понимает, где оказалась. Но я нашел способ взаимодействия и кое-что выяснил! Дети в ее возрасте все воспринимают через игру. Эй, Марико, это Дэн – наш друг! Хочешь поиграть с ним в догонялки?

Лобик девочки сморщился, она беспомощно завертела головой.

– Где моя мама?

Дэн и Нестор переглянулись.

– Отличная попытка, профессор.

– Обрати внимание, – Нестор был весел и возбужден, – наши упражнения на осознанные сны помогли. Мы с тобой общаемся внутри сновидения, как в обычной жизни. Помним, кто мы и зачем сюда прибыли.

– И что будем делать, профессор?

– Ты – ничего. Просто наблюдай и выполняй мои команды.

Нестор огляделся.

– Нам несказанно повезло, Дэн. Мы сразу оказались в Бормоталке. Я боялся, что нам придется разыскивать это место по всему срединному миру. Просто пойдем вперед. Постарайся в деталях вспомнить то озеро, на котором находился Горбунов со своим братом, и я уверен: мы скоро выйдем к нему.

Профессор обернулся, протянул руку.

– Эй, Марико, пойдем с нами!

Девочка резко помотала головой.

– Она не успела привыкнуть к нам за день и явно не намерена идти куда-то с незнакомцами, – раздосадованно прошептал профессор.

– А вот и я, командир! – Из тумана откуда-то сверху вылетел Гермес и красиво, по дуге, спустился и остановился перед путешественниками. – Профессор, и вы тут? Влезли? Целиком?

– Для самоката ты чересчур едкий. Хотя твою резину никто не жег.

– Это что, была метафора? – сощурил глаз самокат и, заметив Марико, добавил: – Ух ты, еще один недочеловек! Притащили нового клиента?

– Это девочка, Гермес, – пояснил Дэн. – И не надо так называть детей. Прекращай.

– Но ведь еще мелкая. Еще личинка! – не унимался самокат.

– Какой дурацкий! – прыснула Марико, с любопытством разглядывая Гермеса. – Покатай!

– Что?! Ну уж нет. Вот окуклишься, превратишься в бабочку…

– Гермес! – Дэн сел на корточки и заглянул в испуганный глаз самоката. – Пожалуйста, подвези ее. Она не хочет идти с нами, а ей и нам это очень нужно.

Глаз на руле закатился.

– Ладно. Но за это заберете меня во внешний мир. Мне там понравилось. Все такое предсказуемое…

Марико с воплем запрыгнула на подножку, схватилась за руль.

– Ай! Ой! – завопил Гермес. – Осторожней с глазами. Такие мелкие пальчики, а тыкают прямо в роговицу!

С этим все четверо двинулись в путь по безжизненной равнине.

Сначала в однообразном ландшафте не намечалось ничего особенного, лишь белая пустошь. Пока профессор и Дэн шли вперед, Гермес успевал возить Марико по кругу и даже взмывал с ней в воздух.

Затем им встретилась заснеженная ель, еще одна.

– Так было и в первый раз, – сказал Дэн. – Сейчас будет роща, а за ней обрыв.

– Обрыв?

– Да, не беспокойтесь. Падать в него необязательно. Только если хочется…

Профессор нахмурился.

Но кроме редких елей, за которыми следовали точно такие же, на тех же местах, ничего не менялось. Роща все не возникала.

– Скука какая, – пожаловался Дэн. – Сколько нам так еще брести?

– Ты мало читаешь научной литературы, – пожурил его Нестор. – Люди видят сны всю ночь, даже если ничего не запоминают. И в большинстве снов с ними ровным счетом ничего не происходит, они идут куда-то или монотонно работают. Мы обычно запоминаем самые яркие моменты в снах и самые редкие, но снится нам рутина.

– В прошлый раз мы обнаружили следы Горбунова, – сказал Дэн, садясь на корточки и разглядывая снег. – В этот раз нет никаких следов.

– Естественно, – отозвался откуда-то сверху Гермес, перекрикивая хохот Марико. – Это же Тихо-снег. Он хранит форму, только если чел, влияющий на сон, этого захочет.

– То есть Горбунов может не хотеть, чтобы мы его нашли? – спросил у профессора Дэн.

Нестор пожал плечами:

– Возможно, он начал скрывать следы неосознанно. Все ж таки это для него счастливый момент. А мы храним в тайне не только трагедии, но и сокровенные минуты счастья, чтобы их никто не разрушил.

Нестор остановился, нагнулся и зачерпнул в ладонь белую массу.

– Скажи-ка, Гермес, а что еще может этот снег?

– Да что угодно, – неопределенно ответил самокат, унося вперед девочку.

Дэн уже отчаялся, что они найдут обрыв и озеро, как вдруг на горизонте возникло нечто новое.

– Горка, – потрясенно выговорил Дэн. – Детская горка в поле. Нет, этого точно не было в предыдущем сне. Кажется, мы потерялись.

Они видели издалека, как Гермес подвез Марико к горке, и девочка, забравшись по ступеням, с визгом скатилась вниз.

– Не думаю. – Профессор потер подбородок. – Просто сознание девочки привносит в сон свои коррективы. Честно сказать, я не думал, что это начнется так рано.

– Что «это»?

Нестор опять не ответил, только мотнул головой.

Горка. Качели. Снеговик. Санки. Огромный подарок с ленточкой.

Предметы и сооружения возникали в белом пространстве. То неожиданно появляясь между елками, то прямо посреди поля.

– Не расслабляйся, Дэн, – заметил профессор рассеянному ассистенту. – Ты все еще должен концентрироваться на детстве Горбунова.

Парень сосредоточился. Он подумал о том, что их клиент сейчас тоже во сне. А что, если он их обогнал и прямо сейчас подносит канцелярский нож к шее брата?

Это его сильно взволновало.

– Дэн!

Парень огляделся. Они стояли в еловой роще. Профессор сидел на земле и потирал голову. Гермес висел на ветвях, а Марико выбиралась из большого сугроба.

– Что произошло?

– Ты резко перекинул нас. Не делай так больше.

Дэн рассеянно кивнул, шагнул вперед и раздвинул мешавшие ветви.

– Вот он – обрыв.

На этот раз они перебрались на отвесную стену, как на пол, без резких падений и полетов.

Но ни следов, ни одинокой фигуры Горбунова на краю горы видно не было.

– Мы опоздали, – сказал Дэн.

– Или явились слишком рано, – ответил профессор. – В таком случае у нас еще есть шансы что-то изменить. Если так, то Тихо-снег ни при чем. Горбунов просто пока не проходил здесь.

– Но он же уснул раньше нас!

Нестор озадаченно почесал лоб.

– Спишем все на капризное время?

В голосе профессора послышались сомнения. И Дэн понял – он сам плохо понимает, что происходит.

Они двинулись по стене, которая стала полом, и дошли до края другого обрыва – внизу серело озеро.

– Посмотри внимательно, Дэн. Это точно оно?

– Точно. Как в первый раз. Профессор! – Все внутри Дэна вдруг похолодело. – Посмотрите! Формула уже здесь.

Действительно, на льду озера виднелись написанные в ряд буквы, цифры и знаки. Профессор неожиданно отвернулся.

– Что с вами? – удивился Дэн.

– У меня фотографическая память – мне нельзя запоминать эту формулу. Иначе я окажусь в том же положении, что и наш клиент. К счастью, я не видел последних символов.

Дэн мог и не отворачиваться. Его память была отвратительной, особенно в том, что касалось запоминания формул. Никогда не знаешь, что тебе пригодится!

– Мама! – Марико соскочила с самоката и уставилась вниз, на лед. – Мамочка!

Она крикнула и тут же побежала вниз.

– Что происходит? – подслеповато сощурился профессор.

– Там женская фигура, – пробормотал Дэн. – Она идет по льду, к середине озера.

Парень рванул с места, но Нестор крепко вцепился в его локоть.

– Не мешай ей, – строго велел ученый. – Пусть девочка идет.

Дэн покосился на профессора.

– Что происходит?

– Не знаю. Но я чувствую, что сейчас лучше не вмешиваться.

Марико уже сбежала по дороге вниз. И тут случилось нечто непредсказуемое.

Оказавшись у самой кромки озера, она присела на одно колено, как будто завязывала шнурки, зачерпнула снега и обмазала им ноги. Мгновение – и на ступнях Марико появились коньки.

Она быстро заскользила по поверхности навстречу матери. Но женщина внезапно исчезла и оказалась на другом конце озера. Марико развернулась и рванула туда. Но фигура снова исчезла и возникла с противоположной стороны. Как ни спешила девочка, она не могла нагнать женщину.

– Ма-ма! – послышался жалобный крик над озером, и у Дэна сжалось сердце.

– Что там? – нетерпеливо спросил профессор.

– Она пытается догнать мать. Но у нее не выходит.

– Дэн, послушай. Как только девочка выбьется из сил, ты должен нас перебросить в другое место. Желательно при этом сконцентрироваться на Марико.

Парень кивнул, он видел, что фигурка девочки двигалась все медленнее, уставала.

Он подумал о ней, и внезапно ему передались ее чувства. Глубокое отчаяние и бессилие. Они были так сильны, что у Дэна заболела грудь, он согнулся пополам, а из глаз потекли слезы.

– Дэн! – послышался крик профессора. – Срочно перебрасывай нас!

Парень коротко моргнул, как учил его Гермес. Он ожидал, что они окажутся посреди озера и тогда он попытается обнять Марико, утешить.

Но они переместились совершенно в другое место.

Точнее, он один.