– Я? Сидеть с ребенком? Ты меня с кем-то перепутал, Младший! Я сова, потому что ложусь в два ночи, в крайнем случае – ворона, потому что люблю накаркать, но никак не курица, – возмущалась Аврора.

– А при чем здесь курица?

– Курица-наседка. Понял, умник?!

Дэну пришлось отодвинуть от трубки ухо. Удивительно, что этот старинный телефон в доме профессора вообще работал. Еще удивительнее, что у Авроры стоял в квартире такой же. И еще-еще удивительнее, что они оба им пользовались.

– Аврора, я очень прошу тебя! Нестор поручил мне переговоры с тобой.

– А знаешь, почему он это сделал? Потому что этот прохвост знает, что я послала бы его куда подальше.

– Он сказал, что никто не умеет так вкусно кормить людей, как ты. А эта девочка очень плохо питается.

В ответ – молчание в трубке.

– Аврора?

– Он действительно это сказал?

– Да. А что?

– Просто мы всю жизнь соревновались в готовке. Странно это слышать от Неси. Что еще?

– Что он не видел никого на свете, кто умел бы так хорошо ладить с детьми. И что ты об этом прекрасно знаешь.

– Пройдоха. – Аврора выругалась куда-то в сторону. – Знает, как умаслить.

– Это значит да?

– Это значит потеснитесь, мальчики. Я ненадолго к вам переезжаю. Прошу приготовить мне комнату. Та без окон, на третьем этаже подойдет в самый раз, если ее хорошенько обставить. Я люблю уют, но чужого внимания мне в жизни хватает.

– Все сделаем, – отчеканил Дэн и положил трубку. – Уф!

Он вытер взмокший лоб. И хотя уговаривать на что-то Аврору было не легче, чем гоняться по сновидению за тенью своего отца, ему показалось, что она как-то уж слишком легко согласилась.

К шести часам вечера они с профессором закончили всю возню с приборами в лаборатории. Проверили, как действует перенастроенный синхронизатор. Даже протестировали его и Посох Перемещений, нырнув в пятиминутный сон.

Как утверждал Нестор – этот сон не помешает уснуть вечером.

Так как они оба были утомлены, удалось задремать сразу же. Дэн не помнил, что ему снилось, но проснулся он с Посохом Перемещений в руке и зажатой кнопкой. Профессор, который очнулся тотчас же, сверился с приборами и радостно хлопнул в ладоши, заявив, что не видел поблизости Дэна – хотя выходило, что они находились в одном отрезке и в одном месте сновидения.

– Это значит, что синхронизатор работает?

– Работает великолепно, – кивнул профессор.

– И в сновидении Горбунова я буду для него невидим? – спросил студент.

– Ты сможешь шпионить за нашим шпионом. Выяснить, что его гложет.

– Он не шпион, профессор. Просто несчастный конструктор.

– Это как посмотреть, – ответил Нестор. – Просто несчастного конструктора не будут разыскивать на пяти континентах. Будь начеку, Дэн.

Профессор объяснил, что от него потребуется. Он должен будет следить за тем, как проходит сон их клиента, не вмешиваясь, до того момента, пока подсознание Горбунова не выведет его к разыскиваемой цели – секретной информации, которую тот хочет уничтожить. Причем информация совсем не обязательно будет иметь вид потерянного ноутбука.

– Это может оказаться какой-то другой символ. Весьма эмоциональный. Но он будет обозначать для нашего клиента ключ к информации. Расшифровка ключа или символа откроет к ней доступ.

– Во сне полно всякой всячины, как я пойму, что именно это ключ?

– Очень просто, Дэн, клиент начнет сильно волноваться. Сон станет быстро менять материю или ритм. К тому же я увижу это по его пульсу и постараюсь дать тебе знак. После наших ежедневных упражнений на осознанность ты сможешь контролировать течение сна намного эффективнее и, надеюсь, не забудешь о своей миссии. У тебя есть несколько часов, чтобы настроиться на нее.

– Понятно. Но как нам уничтожить символ или информацию во сне, если мы не собираемся ее вытаскивать сюда через материализатор?

Профессор нагнулся и бесцеремонно постучал Дэна пальцем по лбу.

– Дэн, ау! Мы не собираемся ничего уничтожать или изымать из сна. Ты забыл? Это легенда для клиента. Наша задача – выяснить, почему уничтожение информации так сильно его беспокоит. Мы должны помочь ему освободиться от этой боли.

– И как нам это сделать?

– Тебе нужно в подробностях запомнить символ, за которым он прячет свои переживания и тайные знания. Вернувшись, ты расскажешь мне о том, что видел. И мы постараемся распутать этот клубок.

– Что-то мне подсказывает, что нашему клиенту, когда он вернется, все это не понравится!

– Не переживай, переговоры с ним я возьму на себя.

– И все-таки хотелось бы знать, как хотя бы примерно выглядит символ?

– А что для всех нас является символом информации? Это может быть книга, CD-диск, флешка или кипа бумаг с чертежами. Есть вероятность, что это окажется тот самый ноутбук. А теперь сядь в кресло и сосредоточься на задаче. Как я и учил: ты должен думать о деталях и подробностях, которые выяснил у нашего клиента. И даже хорошо, если ты будешь волноваться насчет предстоящего мероприятия. Предмет наших волнений часто врывается в сны.

Дэн сел в мягкое кресло, вдохнул и выдохнул. Расслабился.

В дверь позвонили.

Профессор велел оставаться на месте и пошел открывать. По отдаленным звукам из холла студент понял, что пришла Аврора.

Дэн снова закрыл глаза. Попытался сосредоточиться, но голос у Авроры был низкий, хорошо поставленный. Голос настоящей театральной актрисы. Учитывая то, что она решила пропесочить профессора за его авантюру с ребенком, слышно все было прекрасно.

Скоро Аврора и сама ворвалась в лабораторию.

– Младший, привет. На улице проливной дождь, каналья. Что это ты разлегся в кресле? У?

– Аврора, пожалуйста, не мешай! – послышался шепот профессора. – Дэн настраивается перед скачком.

– Перед скачком? – проревела Аврора и тряхнула зонтиком, отчего капли попали Дэну на лоб и щеки. – Но вы же собирались отправляться только завтра!

– Прошу тебя, проходи дальше, в гостиную. Да, завтра. Это еще одно путешествие, которое мы наметили на сегодня.

– Заинтриговал. Расскажешь?

– Хорошо, только не здесь, прошу тебя!

Шаги по лестнице.

– Эй, Младший. Ты еще не спишь?

– Еще нет.

– Что хочешь на ужин? Я умею делать потрясающие баклажаны с сыром и томатами. Ты будешь?

– Конечно. Я буду все, чего коснутся ваши прелестные руки.

– Проказник!

Сопение профессора.

– Аврора! Я тебя умоляю. Дэн сегодня не будет ужинать. Это может помешать крепкому сну!

– Глупости! Только голод может помешать крепкому сну!

Шаги по лестнице отгрохотали и стихли. Только сверху слышался приглушенный шепот и топот. Дэн снова закрыл глаза, начал думать о секретной информации, чертежах, но почувствовал, что рот заполняется слюной. Он думал о баклажанах под расплавленным сыром.

Сверху послышалась цокающая дробь шажков. Пыхтение.

– Профессор! – крикнул Дэн. – Люся! Вы не закрыли люк! Впустили капибару!

В ухо ткнулось что-то шерстистое, влажно дунуло, защекотало. Дэн захохотал.

– Люся, отстань!

Дэн снова позвал профессора. Но там, похоже, разгорался какой-то спор.

– Пойдем, – сказал он Люсе ласково. И повел ее наверх.

Капибара уходить из любимой лаборатории не хотела.

Если вы не заталкивали на винтовую лестницу капибару весом в пятьдесят килограммов, упершись ей в зад плечом, – значит, вы напрасно прожили жизнь.

Дэну было не впервой. Он прожил жизнь не напрасно.

Студент совсем запыхался, но сделал дело, закрыл люк и вернулся в кресло, чтобы продолжить упражнения.

Он откинул голову, расслабился. Подумал о ноутбуке, начал представлять его в деталях. Он специально долго рассматривал в интернете старую модель, о которой рассказывал Горбунов. Конечно, секретная информация может быть спрятана в любом символе, но хорошо бы в знакомом.

Сверху что-то шуршало, скреблось. Люся была не согласна с тем, что от ее общества отказались, и терзала люк. Потом что-то шкрябнуло об пол. Похоже, Люсю увели, а может даже, унесли.

Ненадолго наступила благословенная тишина. Дэн облегченно вздохнул и подумал: не уснуть бы. Но ему бы и не дали. В дверь позвонили.

Скрипнул и с грохотом упал люк наверху. По ступеням быстро прошлепали чьи-то ноги. «Я не мешаю! Я не мешаю!» – сказала Аврора. Заунывно открылась дверь в холл.

Оттуда раздался приятный баритон Зураба, взволнованный писк Марико, хрипловатый хохот Авроры.

Лестница заскрипела. Послышались странные звуки, как будто кто-то стукал по полу деревянными палками.

Дэн не выдержал и раскрыл глаза. Это был профессор, он пробирался в холл на цыпочках. С таким же успехом бегемот мог бы ходить на ходулях.

Через пять минут вся честная компания, кроме Зураба, стала пробираться в гостиную. Причем вся на цыпочках.

– Почему дядя спит в кресле? Ему будут лечить зубки? – совсем не шепотом спросила Марико.

– Нет, ангел мой. Он готовится к путешествию по снам, в которое вы завтра отправитесь, – ответила Аврора.

– Ш-ш-ш! – прошипел профессор так громко, что у Дэна уши заложило.

Снова скрип ступеней.

Парень сел в кресле, посмотрел наверх и, скрестив руки, откинулся на спинку, закрыл глаза.

Зацокали ножки с тупыми коготками.

– Только не это! – Дэн вскочил, яростно сжав кулаки. Побежал наверх, перепрыгнув спускающуюся Люсю.

Застал всех в комнате – на ковре у камина. Марико как раз вытряхивала из шахматной доски фигуры, Аврора сгребала их в кучу, профессор наблюдал. Заслышав быстрые шаги Дэна, все как по команде обернулись.

– В чем дело? – строго спросил Нестор. – Почему ты не готовишься?

– Я пытаюсь! Но можете, а, черт! Можете хотя бы убрать эту дурацкую капибару?

– Дурацкая! Дурацкая! – оживленно подхватила Марико, подражая Дэну.

На помощь пришла Аврора.

– Солнышко, я придумала занятие повеселее. Хочешь помыть большую грязную свинку? Потереть ей щеткой бока?

Глаза Марико превратились в две блестящие медальки:

– ДА!

Дэн развернулся и пошел блюсти свой пост.

Нужно ли говорить, что, как только он на секунду закрыл глаза, в дверь снова позвонили.

В семь часов ровно, как договаривались, в дом вошел серый сутулый человек. Не найдя вешалки, Горбунов перекинул снятое пальто через правое предплечье. Он стоял у входа как-то странно, развернувшись боком.

– Что с вами? – нахмурился профессор.

– Ничего особенного. Все готово?

– У вас фингал под глазом, – заметил Дэн. – И пальцы… Что с вашими пальцами?

Горбунов поспешно спрятал искалеченную левую руку в карман брюк.

– Это вас не касается.

– Вы ошибаетесь, сударь, – сурово заметил Нестор. – Мы должны знать, с кем имеем дело.

– Тех, с кем вы могли бы иметь дело, уже нет в живых. И скажите спасибо, что вы с ними никогда не встретитесь.

– Вы совершили какое-то преступление, сударь? – прямо спросил профессор.

– Люблю я ваше старомодное обращение, – грустно улыбнулся гость. – Куда его ни прибавишь, получается очень вежливо. Я преступник не больше вашего, профессор. Не беспокойтесь, я еще никого не убивал. Зло пожрало зло. Одни головорезы, преследовавшие меня, столкнулись с другими головорезами.

– Значит ли это, что наше путешествие больше не имеет смысла?

– О нет, не значит. За ними придут другие. Но пока вам не о чем беспокоиться. Когда они придут, я буду уже далеко.

Профессор и Дэн проводили Нестора в лабораторию, без лишних слов усадили в кресло, надели на голову шлем и начали подключать к аппаратам «Сновидца».

Горбунов явно нервничал и ерзал на месте.

– Вы уверены, что не вытащите ноутбук с информацией в реальный мир? – спросил он.

– Мы уже поняли, что этого лучше не делать, – отозвался профессор.

– И все-таки, это возможно? Технически?

– Не буду вас обманывать, да. Вот этот прибор, материализатор, способен вытащить наружу любой предмет.

– Тогда отключите его.

Нестор нахмурился.

– Не получится, сударь. Тогда мы не сможем повлиять на материю сна и разобраться с вашей проблемой.

– Другими словами – материализатор поможет уничтожить информацию?

Нестор тяжело вздохнул.

– Сударь. Мы же уже говорили вам. Наша цель – не уничтожить ее, а исцелить вас.

– Да-да, – рассеянно махнул рукой Горбунов. – Исцелить ее уничтожением. Не вижу другого способа мне помочь.

Дэн и профессор молча переглянулись.

– И вы обещали, что я отправлюсь один, – сказал клиент, подозрительно глядя на них.

– Вы можете в этом убедиться, – кивнул профессор.

Когда Горбунов устроился в кресле и все приборы были настроены, Нестор велел гостю расслабиться и постараться уснуть.

Это оказалось не так просто. Горбунов был как на иголках. Профессор не осмелился прибегнуть к усыпляющему эликсиру и велел Дэну принести теплого молока.

Молоко ли или монотонная усыпляющая музыка вскоре подействовали: клиент задышал медленнее и больше не раскрывал глаз.

– Пора, – шепнул профессор Дэну. – Надевай шлем и отправляйся за ним. Как только я включу перенастроенный синхронизатор, ты окажешься рядом. Тебя примагнитит. С этого момента на материю сна уже будут влиять двое.

– Профессор. – Дэн забрался в кресло и поспешно надел второй шлем. – Что мне делать, когда он отыщет символ?

– Ничего, Дэн. Просто запоминай то, что увидишь. А потом перескажешь мне.

– Но что это даст?

– Символ – ключ к его главной боли. Не пытайся как-то повлиять на информацию, сначала мы должны выяснить, почему для него она так важна, и только после этого сможем помочь.

– То есть вы надеетесь уговорить его еще раз погрузиться в сон?

– Возможно, Дэн. Но давай сейчас не будем терять времени, мы не знаем, сколько проспит наш гость. Ты готов?

Дэн кивнул, откинулся в кресле. Профессор научил его системе дыхания, которая помогала уснуть. Восемь счетов на вдох, восемь на задержку и восемь – на выдох. Сначала парню казалось, что расслабиться не выйдет, но в какой-то момент его руки и ноги начали тяжелеть, мысли путаться. Больше никто не шумел, не ходил, не отвлекал. Наконец-то сон…

«Символ. Горбунов. Магнит…» – думал Дэн, проваливаясь в дремоту.

– Эй, профессор… – пробормотал он сквозь сон. – Увидимся на этой стороне…

Он открыл глаза и не обнаружил ничего, кроме белой пелены.

Но когда опустил взгляд, понял, что стоит на снегу, и вокруг – густой туман.

Дэн побрел куда глаза глядят. А глядели они все на ту же белую влажную стену, которая понемногу перед ним расступалась.

Дэн не знал, как долго бредет. Может быть, много часов или всего минуту. Но скоро он ощутил, что его правая рука начала уставать. Он что-то держал в ней.

Дэн уставился на странный предмет – палку, переплетенную жилами проводов. Наверху палки была красная кнопка.

«Зачем, зачем эта палка?» Он уже собирался нажать пальцем на кнопку, как вдруг в его сознание вспыхнул ответ.

«Посох Перемещений». Вслед за этим ответом, как за локомотивом, последовала цепочка воспоминаний-вагончиков.

Через минуту застывший посреди снежной равнины Дэн знал:

1. Он сейчас во сне.

2. Он на задании.

3. Ему нужно срочно отыскать Иннокентия Горбунова – их клиента, который уснул раньше него.

Дэн огляделся. Почему он не оказался рядом с Горбуновым сразу же? Ведь профессор говорил, что его притянет к клиенту как магнитом.

Но вокруг лишь белела пустошь.

– Какие-то проблемы, командир?

От неожиданности Дэн вздрогнул.

Из туманной пелены выехал самокат, подмигнул фарой.

– Гермес? Что ты тут делаешь?

– Видишь ли, командир, мы теперь с тобой связаны. Туда, где ты появляешься, меня будто бы притягивает. Ты, я вижу, не собственной персоной, опять балуетесь с профессором?

– Помогаем одному человеку.

– У, внешний мир. Вы там все такие милые и добрые. Чего же вы сюда приходите и все крушите?

– Не знаю, Гермес, – рассеянно ответил Дэн. Ему не хотелось сейчас тратить время на болтовню с самокатом.

– Так что ты ищешь в Бормоталке? – спросил Гермес.

– Где-где?

– Ну, так мы называем эту огромную пустошь. Если кто-нибудь из ваших попадает сюда, то просто бродит весь сон и бормочет что-то себе под нос.

– Отсюда можно выйти?

– Конечно! – радостно воскликнул Гермес и добавил мрачно: – Бредешь много часов до просыпания, и ты дома.

– А в какую сторону?

– В любую. Не волнуйся, тут почти никогда ничего не происходит – скука смертная. Но мы зато успеем вдоволь наговориться.

Дэн с сомнением посмотрел на Посох Перемещений. А не вернуться ли обратно? Чего зря время терять. Видимо, расчеты профессора оказались неверны…

– Ладно, Гермес, послушай. Я разыскивал нашего клиента. Но его здесь не оказалось.

– Нет, – сочувственно ответил Гермес. – Только тот бестолковый мальчик.

– Кто?!

– Мальчик. Он пошел вон туда. Видишь цепочку следов?

Дэн резко развернулся к самокату.

– Гермес! Ты же сказал, что тут никого нет!

– Ну разве что мальчик.

– А мальчик – это не человек?

– Он еще не вырос. Стало быть – недочеловек.

Дэн закатил глаза и пошел туда, где виднелись следы.

Действительно, они принадлежали ребенку, и все-таки Дэн решил проверить. Ведь раньше и он оказывался во сне в детском теле. Вдруг это Горбунов?

Туман медленно расступался. Снег не скрипел, как в реальном мире, он вообще не издавал ни звука.

Скоро ландшафт вокруг начал меняться. Из белизны выплыли заснеженные ели. Широкие, разлапистые, они молча наблюдали за путниками.

– Ого, – сказал Гермес. – Никогда не видел в Бормоталке деревьев.

Елки росли все плотнее, пришлось отодвигать ветви. На землю сыпался странный, беззвучный снег. Пробираясь все дальше, Дэн сделал шаг и вдруг замер.

Равнина резко кончилась. Вниз уходила отвесная стена обрыва. Здесь же заканчивались следы.

– Он что, спрыгнул? – удивился Дэн.

– Зачем спрыгнул? – Гермес подкатил к самому краю. – Просто пошел дальше.

Дэн встал на корточки и нагнулся. Действительно, вниз по обрыву продолжалась цепочка следов.

Парень осторожно протянул руку и почувствовал, как его ладонь притягивает к стене.

– Ты не обижайся, командир. Но выглядишь глуповато. Зачем идти руками? Почему бы не идти ногами, по-человечески? У меня, конечно, нет рук, но и слонопотаму понятно, что руки для другого дела.

– Но как? Я же упаду.

– Бред какой!

Самокат первым ринулся к краю обрыва, и через секунду Дэн увидел, как он едет вниз по отвесной стене.

Дэн хотел зажмуриться, прежде чем сделать шаг, но подумал, что это может спровоцировать пробуждение. А потому он просто шагнул. И… просто полетел вниз.

Свободное падение длилось минуту, а может, много часов. Все это время Дэн истошно орал. А когда дно пропасти так и не приблизилось, заткнулся и посмотрел назад. За ним по стене во всю прыть мчался Гермес и что-то кричал.

Дэн прислушался.

– Ты выбираешь… Где земля… Ты, а не сон…

Парень сконцентрировался и представил, что отвесная стена – не стена вовсе, а пол.

И тут же мягко приземлился на ноги.

Сердце бешено колотилось, тело окаменело. Только сейчас Дэн понял, что от страха напрочь забыл применить посох.

– Как полетал? – буднично спросил самокат, подъезжая ближе.

– Гермес… – Дэн старался успокоить пульс, дыша медленнее. – Ты не мог меня предупредить сразу?!

– Я думал, людям нравится падать во снах.

Дэн бросил на него испепеляющий взгляд.

– Нет? – удивился Гермес. – Тогда почему в срединном мире вы все время куда-нибудь проваливаетесь? В ямы, пропасти, лестничные пролеты. Вас же хлебом не корми, дай полетать во сне.

Дэн сел на корточки и приобнял самокат за рулевую стойку.

– Гермес, давай договоримся. С этого момента ты предупреждаешь меня обо всем, чего я не знаю в срединном мире.

– Ом, ясно. А чего ты не знаешь в срединном мире?

Дэн поднялся с траурным лицом.

– В данный момент – как найти клиента, которого мы сюда закинули.

– Мне кажется, для этого нужно посмотреть вон туда, – предположил Гермес.

Парень завертел головой.

Под «вон туда» самокат мог разуметь любое направление, так как у него не имелось рук, только ручки, да и на тех расположены глаза.

Все же Гермес имел в виду то направление, в сторону которого Дэн падал.

Оказалось, у отвесной стены, которая теперь была полом, все же имеется край.

И на этом краю стоял мальчик лет двенадцати.

Стоял и смотрел вдаль.

Студент уже хотел пойти прямо к нему, но его внезапно осенила страшная догадка.

Гермес видел Дэна. Видел! Это значит, перенастроенный на его невидимость синхронизатор не работает! И если мальчик на краю – Горбунов в юности (а судя по сутулой спине и худобе, это был он), значит, клиент заметит Дэна, узнает и запомнит во сне. Этого допускать нельзя!

– На этот счет не переживай, командир, – сказал Гермес. – Я тебя вижу только потому, что мы связаны. Этот чел тебя не заметит, даже если ты подышишь ему в ухо.

– Ты что, мысли мои читаешь?

– Ты в мире снов, командир! Здесь необязательно шлепать лейблом, чтобы разговаривать. Телепатия!

Дэн решил рискнуть и пошел к одинокой фигуре. Он на всякий случай обернулся, чтобы проверить – не остаются ли на снегу его следы? И убедился, что странный бесшумный снег, который так же ровно покрывал отвесную стену, как и равнину, не запечатлевает его путь.

До подростка, стоящего на краю, оставалось десять шагов, когда мальчик крикнул:

– Гоша! Я здесь! Меня отпустили! – И внезапно исчез за краем.

Этот голос принадлежал взрослому Горбунову – Дэн понял сразу. Он подбежал к краю, но вместо еще одной отвесной стены увидел загибающуюся дугой заснеженную дорогу, по которой бежал юный Горбунов. Ее с обеих сторон ограждали невысокие убеленные ели. Внизу серым стеклянным пятном блестело замерзшее озеро.

Мальчик на коньках, такого же возраста, как и спешащий к нему Горбунов, махнул рукой, а потом разогнался и перепрыгнул обледеневшее бревно, лежащее на поверхности.

– Он видит какой-то старый сон, – предположил Дэн.

– Это не просто сон, – возразил Гермес. – Это его воспоминание. Причем самое лучшее.

– Откуда ты знаешь?

– Иногда вы, челы, приходите сюда, чтобы на полную катушку включить фантазию. Там-то, в вашем мире, такое обычно запрещено. Но еще чаще вы воспроизводите по кругу то, что вас когда-то впечатлило.

– То есть он сейчас видит какой-то эпизод из своей жизни?

– Вроде того.

– Мне нужно вниз, к нему. Подбрось меня, Гермес.

– По Тихо-снегу? Нет уж, увольте! У меня и так все колеса этой гадостью выпачканы.

– Ты же умеешь летать…

– Командир! Если меня заметит твой клиент, мы нарушим ход воспоминания. Тебя-то они не увидят, но, если по небу к ним прилетит самокат, они точно забудут, о чем хотели поговорить. А для тебя это важно.

– Действительно. – Дэн занервничал. – Что же делать?

– Если хочешь его догнать, просто моргни, командир. И тебя притянет к цели как магнитом.

– Но… Разве я не вылечу из сновидения?

– Вылетишь, если зажмуришься или нажмешь на кнопку на своей палке – я сразу понял, зачем она. А если быстро моргнешь – просто недалеко переместишься в срединном мире.

– Спасибо, Гермес.

Дэн уже собрался сделать все так, как посоветовал ему друг. Но на миг остановился.

– Я ведь при этом никуда не буду падать, не так ли?

– Разве что тебя сплющит, а потом распрямит. Но это не больно.

– Гермес!

– А что, командир? Это даже немного забавно.

Юный Горбунов уже приближался к ровеснику – думать было некогда. Дэн моргнул.

Его как будто вывернуло наизнанку, а потом обратно. Но это длилось только мгновение.

Дэн стоял на льду посреди озера, в пяти метрах от него – двое подростков.

– Как тебе удалось уломать маму? – спросил Гоша.

– Я показал ей твою тетрадь с домашкой.

– И она не догадалась?

– Она слишком занята. У нее сегодня большая стирка, – ответил юный Горбунов.

Сначала фигуры, стоящие перед Дэном, были как будто в легкой дымке, затем четче проступили их лица. Дэн тихо вздохнул.

Подростки не просто походили друг на друга. Они были точными копиями.

– У меня всегда было лучше с физикой, Кеша. А у тебя с арифметикой, – сказал Гоша и объехал своего близнеца по кругу. – Коньки захватил?

– Коньки… – рассеянно пробормотал Горбунов и посмотрел на свои ноги в потертых ботинках.

На мгновение фигуры дрогнули, расплылись в воздухе, как мираж. Потом будто кто-то перемотал пленку.

Кеша стоял рядом с Дэном и смотрел, как Гоша нарезает круги по замерзшему озеру.

– Что ты делаешь? – крикнул Горбунов брату.

– Я пишу формулу.

Гоша, запыхавшись, пронесся рядом и снова умчался вдаль.

Он крутился, вертелся на льду и, хотя было видно, что он нигде не учился фигурному катанию, держал равновесие хорошо.

Наконец он подъехал к Кеше, едва не задев стоящего рядом Дэна, выдохнул большое облако пара и обнял брата.

– Что это? – нахмурился юный Горбунов. – Я ничего не понимаю.

Румяные щеки Гоши горели, как два светофора.

– Поймешь, братишка. Когда залезешь на ту гору.

Кеша кивнул и побежал обратно к дороге. Дэн последовал за ним. Но в этот момент кто-то будто бы снова перемотал пленку.

Дэн завертел головой и понял, что снова находится на вершине, над озером.

Близнецы стояли рядом и смотрели вниз.

На льду были начертаны, пусть и криво, какие-то цифры и буквы.

– Все равно не понимаю, – признался Горбунов.

– Именно поэтому я и даю тебе списывать физику. Но не волнуйся, братишка. Это даже не все взрослые поймут. Так что я могу спокойно оставить это прямо здесь, посреди озера.

– Но зачем оно?

– Зачем? Чтобы заставить молекулы нам повиноваться. Я назвал это «Дрожь земли», помнишь, как в том жутком фильме про гигантских червей. Только никаких червей не нужно. Нужен подходящий импульс, который запустит цепную реакцию. Это вызовет колебание в молекулах, разорвет химические связи, от этого высвободится уйма энергии…

– Я все равно не понимаю…

– Понимать необязательно. Просто смотри и запоминай. Моя формула может помочь создать такую небольшую бомбочку, способную напрочь уничтожить гору, на которой мы стоим. И даже гору выше. И даже город.

– Город… А зачем нам уничтожать город? – удивился Кеша. – Там же люди живут.

– Ну я так просто, к примеру. Сделаем ее чуть больше – и уничтожит континент.

– И ты… Ты можешь такую создать?

– Пока нет, – вздохнул Гоша. – Нужно много времени и денег. Но когда сделаю, нас с тобой все-все будут бояться.

Юный Горбунов повернул к брату напуганное лицо. Сейчас они были непохожи, хотя и оставались близнецами: один стоял ровно, уверенно расставив ноги, другой – сильно сутулился, прятал руки.

– Гоша.

– Ну?

– Я не хочу, чтобы нас все боялись.

– Ну значит, просто будут уважать. И Капуста из одиннадцатого «Б» больше никогда тебя не тронет. И ничьего папу больше не убьют на войне… Никто просто не осмелится.

– Правда? – Кеша слабо улыбнулся и серьезно добавил: – Знаешь что, Гош, я тебе буду помогать. Я буду защищать твое изобретение.

Они шлепнули другу друга по рукам, а потом обнялись, глядя на замерзшее озеро.

Дэн смотрел на них во все глаза, понимая, что прямо в эту секунду должно произойти что-то важное. Но где же ключ? Где символ?

В это мгновение Гоша искоса глянул на брата и вдруг с силой оттолкнул его. Юный Горбунов не устоял на ногах и полетел в снег. Как и прежде фигуры дрогнули, едва не исчезли.

– Значит, будешь защищать? Тогда зачем ты его уничтожил? Его! Со всеми записями?

И тут фигура Кеши вдруг начала расти. Он лежал на снегу, и его короткая курточка превращалась в серое пальто, а ноги в потертых ботиночках удлинялись. Еще несколько секунд, и Дэн узнал на снегу своего клиента в том виде, в котором он вошел к ним накануне в лабораторию.

Но мгновенно вырос не только Иннокентий Горбунов, но и его близнец, который стоял над ним. Похоже, старые воспоминания клиента в сновидении начали сменяться недавними. Теперь сходство между братьями стало гораздо меньше. Георгий носил старый вельветовый пиджак, мешковатый свитер и джинсы, выглядел обросшим и, видимо, имел проблемы со зрением, потому что носил очки с бифокальными линзами. Иннокентий же стал тем самым серым человеком в костюме с носом-крючком.

Горбунов оперся на локти и сказал:

– Ты нас всех погубишь, пойми ты!

– Я вас защищу, дурак, тупица! – крикнул Георгий, топнув ногой. – Отдай схемы разработчикам и инженерам! Не смей губить проект всей моей жизни!

Они смотрели друг на друга, и их лица были перекошены от гнева. Горбунов лежал на снегу, и клубы пара вырывались у него изо рта, когда он говорил:

– Мне угрожают. Моя семья в опасности. А тебе наплевать!

Георгий шагнул к нему, сжимая кулаки:

– Мне не наплевать, болван. Я сделаю вашу жизнь лучше!

– Когда? – простонал Иннокентий. – Когда ты это сделаешь?! Я ждал столько лет! Я прикрывал тебя!

Он медленно, тяжело поднялся.

– Убери это из моей головы, слышишь? Все, что касается оружия Х. Я больше не хочу ничего о нем знать.

Георгий подошел, схватил его за щеки.

– Я думал, ты мне брат! Я одному тебе доверил свой секрет!

– Я твой брат, – тихо ответил Горбунов. – Но я не могу больше нести этот крест. Отдай мне чертежи, прошу тебя. Я от них избавлюсь.

Георгий пошатнулся, как от удара, бессильно уронил руки, отступил на пару шагов назад.

– Хочешь от них избавиться? Ты знаешь, что делать?!

С этими словами он засунул руку под полу вельветового пиджака и вынул из внутреннего кармана какой-то предмет. Незаметное движение пальцев, и из пластиковой ручки выдвинулось и блеснуло заточенное лезвие. Георгий бросил предмет на снег.

Канцелярский нож – разглядел Дэн. Зачем он отдал брату канцелярский нож?

Как ему не хватало сейчас подсказки профессора. И почему Нестор в этот раз молчит? Почему сигнал не проходит? А может быть, профессор даже не начал подсказывать. Здесь Дэн уже как будто несколько часов, а там, в реальности, он, вероятно, только что уснул.

Дэн огляделся в поисках Гермеса, но и тот исчез. Видимо, благоразумно спрятался, заметив приближение братьев.

«Что здесь вообще происходит?! – судорожно соображал Дэн. – Почему клиент прежде ни разу не упомянул о брате? И кто из них на самом деле конструктор оружия Х? Где, в конце концов, символ, ключ, о котором говорил профессор?».

Иннокентий нагнулся и поднял канцелярский нож. Его руки сильно дрожали, и он ссутулился еще больше, так, что практически стал горбуном.

Еще прежде, чем Георгий повалился на колени, до Дэна наконец дошло, что сейчас произойдет.

– Одним ударом, – спокойно сказал Георгий. – Как отец делал с овцой.

Ступая так, будто он был в полуобморочном состоянии, Иннокентий Горбунов приблизился к брату, взял его за волосы.

– Нет! – заорал Дэн и бросился вперед. – Не надо!

Они одновременно повернулись к нему, и их лица вытянулись, но глаза рассеянно блуждали.

«Они не видят меня! – вспомнил Дэн. – Только слышат».

Он протянул руку и схватил Горбунова за ладонь, которой тот держал нож. Но Иннокентий, почувствовав это, не поддался и сразу вырвал руку.

– Дэн! – ворвался в сон голос профессора. – У него зашкаливает пульс. Выходите оттуда!

Георгий так и стоял на коленях, запрокинув голову. Иннокентий мотал головой и смотрел на небо, вероятно, думая, что голос послышался оттуда.

Дэн схватил его за плечо, рванул на себя и одновременно нажал кнопку Посоха Перемещений. Ладонь укололо тысячей электрических иголочек, и все померкло в темноте.