Дэн как раз выходил из кофейни, когда заметил, что на углу, у самого дома профессора, остановилась блестящая машина. Да это ведь новенький желтый Porsche!

Парень ожидал, что из автомобиля выйдет какой-нибудь хорошо одетый холостяк. И хорошо одетый холостяк вышел. Только он был совсем не холостяк. Водитель открыл переднюю дверь для его супруги в белом френче и глянцевых сапожках. Пока Дэн созерцал, как она магическим движением поправляет прическу и надевает солнечные очки, водитель открыл заднюю дверь, и наружу посыпались детишки.

Сыпались они громко, цепляясь друг за друга, за отца и за мать, крича и брыкаясь. Дэн даже удивился, что их всего трое.

Старшему было около двенадцати. Он жевал жвачку с такой интенсивностью и скоростью, что это было видно с другого конца улицы. Руки его и взгляд были полностью поглощены смартфоном.

Десятилетка, вылезший следом, оказался весьма упитан. Он сдвинул старшего брата с поребрика могучим толчком головы. Старший заорал на него, началась легкая потасовка. Что не мешало одному играть в смартфон, а другому лопать чипсы.

Следом за мальчишками вылезла хорошенькая, как куколка, девочка, в платьице и пальтишке с большими пуговицами. Она явно не разделяла веселости братьев и тоскливо прижимала к груди плюшевого зайку. Все трое были рыжие, как тыквы.

Отцу семейства и матери удалось, не без труда, выстроить детей на тротуаре. Затем они двинулись прямо к крыльцу профессора.

Дэн про себя выругался. Этого он допустить не мог.

Коря себя за то, что слишком долго рассматривал гостей, он перебежал улицу и успел как раз в тот момент, когда водитель Porsche вдавил пальцем кнопку звонка.

Дэн грубейшим образом протолкался сквозь многодетное семейство и схватился за дверную ручку.

– Рад приветствовать! Дайте угадаю – вы пришли в «Бюро сновидений»?!

Старшенький поднял голову и уставился на Дэна, средненький перестал лопать чипсы, а младшая девочка посмотрела на парня таким щенячьим взглядом, что у того все сжалось внутри. Отец удивленно моргнул, мать опустила солнечные очки.

– Мы и правда сюда, – нашлась наконец женщина. – Только… ожидали увидеть вас по другую сторону двери.

– Я как раз возвращался в Бюро, – широко улыбнулся Дэн. Где-то в глубине холла послышались знакомые шаги профессора. – Минуточку…

Он шмыгнул за дверь, закрыв ее прямо перед носом растерянных клиентов. Целая семья! Надо же! И чего они здесь забыли?

Профессор Нестор стоял посреди коридора в фартуке, и глядел на Дэна почти с тем же выражением лица, что и гости.

– Кто это там?

– Это я. Только я.

– Только ты? А почему звонил? Знаешь ведь, что работаю…

– Простите, профессор. – Дэн начал переминаться с ноги на ногу. Как будто хотел в уборную. – Простите, привычка. Вечно забываю, что теперь живу здесь.

Нестор вынул из орбиты глаза лупу, протер платочком.

– Знаешь. Все-таки ты что-то скрываешь, Дэн. И почему ты ушел куда-то после первого звонка и не предупредил?

– Профессор! – вскрикнул парень. – Вы что, оставили в лаборатории Люсю одну? Там же провода! И Жезл Транспозиции, то есть Палка Перемещений, то есть Посох…

Нестор ойкнул и побежал спасать собственное изобретение. У Люси дома было целое бревно, чтобы точить зубы. Но она предпочитала что-нибудь нужное и полезное.

– Мы еще поговорим, Дэн. Слышишь?! – угрожающе крикнул профессор, исчезая за дверью.

Дэн выдохнул и вышел на крыльцо, оказавшись нос к носу с отцом семейства. Он был так близко от клиента, что сумел разглядеть все веснушки и пигментные пятна на коже гостя.

– Прошу прощения, но не могу вас сейчас впустить. В Бюро проводится эксперимент.

– Вы с кем-то ссорились. Я слышал. Говорили про какие-то перемещения. – Мужчина понизил громкость голоса до доверительного шепота. – Так значит, это правда? Вы можете достать из сна любую вещь?

Дэн тяжело сглотнул.

– М-можем. Не сомневайтесь.

Он услышал полный презрения вздох женщины.

– Милый, мы просто тратим время, нельзя быть таким легковерным…

– Сударыня… – вежливо обратился Дэн, повторяя интонацию профессора. Изящным движением студент достал цветок и протянул ей.

Муж с женой переглянулись.

– Что это значит?

Незабудка, как и в первый раз, потянулась в полусне, распрямилась и поднялась в воздух.

Женщина в дорогом пальто отступила на шаг, мужчина вздрогнул, а дети ахнули. Все, кроме старшего. Он смотрел в смартфон.

Цветок парил в воздухе прямо перед глазами. Затем сделал ленивое сальто и замер.

Женщина протянула руку с длинными накладными ногтями, чтобы коснуться незабудки, но цветок внезапно задрожал и отпрянул, юркнув Дэну за спину.

– Я… Я только хотела его потрогать… – каким-то странным, будто загипнотизированным голосом сказала гостья.

– Такое… – вымолвил Дэн, крутясь и пытаясь поймать цветок. – Такое с ним впервые.

Мужчина деловито прокашлялся.

– Этот цветок вы достали из сновидения?

Парень, наконец, поймал незабудку и поспешно сунул в карман.

– Да. Все так.

– И он, хм, он всегда был таким? Я имею в виду: летал по воздуху.

– Ну, э-э, он выглядел просто цветком. А потом оказалось…

– То есть то, что вы достаете из сна, немного отличается от того, что есть в реальности.

Дэн замялся.

– Порой бывает и так. Но мы сейчас как раз активно работаем над тем, чтобы вы получили именно то, чем предмет был изначально.

Представительный мужчина задумался:

– А если нам нужен не предмет. Живое существо. Но не цветок. Нечто большее.

– Мне нужна моя Дорофея. Моя Дора. Моя Дорофеюшка, – выступила вперед девочка и направила на Дэна пальчик: – Верни мне ее!

Парень, и без того растерянный, почесал в затылке.

– Сначала было бы неплохо узнать о ком речь.

– Она говорит о своей морской свинке, – бесстрастно ответил мужчина. – Она сбежала неделю назад после того, как мы перебрались жить за город. Мы искали ее везде. Вывесили объявления, даже наняли службу по отлову грызунов. – Он опасливо покосился на дочь и, наклонившись к уху Дэна, прошептал: – Пожалуйста, помогите нам, мы готовы поверить в чудо науки. Мы заплатим любые деньги…

Он зашептал ему на ухо какие-то умопомрачительные цифры. У студента все шире и шире раскрывались глаза.

– За морскую свинку? – не выдержал Дэн. – Но не легче ли купить новую?

– Нельзя! Нельзя новую! – завопила вдруг девочка и топнула ногой. Вся семья тут же сделала от нее шаг в сторону, насколько позволяло крыльцо.

– Зря вы это сказали, – поморщился средний сын, на всякий случай убирая за спину чипсы. – Сейчас такое начнется!

– Не начнется, не начнется, – сложив губы трубочкой, проворковала женщина и села перед девочкой на корточки. – Мы достанем тебе твою морскую свинку. Правда?

Девочка опустила голову, отвернулась. Женщина посмотрела на Дэна испепеляющим взглядом:

– Правда? – в ее голосе послышались отдаленные раскаты грома.

Дэн глупо улыбнулся:

– Да-да, не сомневайся. Э-э, девочка?

– Марико, – шепнул средний мальчик. – И не зовите Мари.

– Марико! – сглотнув, повторил Дэн и сел на корточки. – У меня тоже в детстве был хомячок. Я звал его Джуманджи.

Девочка медленно разжала кулачки. Подняла голову. Цвет ее лица из пурпурного стал розовым. Она улыбнулась.

– Видите ли, – осторожно начал глава семейства (хотя Дэн уже начал догадываться, кто именно в семействе глава). – У Дорофеи было пятнышко на боку в виде сердечка. Это была редкая, коллекционная свинка. Мы купили ее на аукционе уникальных домашних животных.

– А, – только и ответил Дэн.

– Поэтому нам нужно вернуть именно эту свинку. Именно в том виде, в котором она была. Это возможно?

Дэн, в буквальном смысле припертый к стенке, понял, что сейчас он должен решить: либо «Бюро сновидений» существует, либо нет. Либо он берется за самые первые, неоднозначные заказы, либо пасует.

– Да, – сказал он как можно тверже и поднялся. – Мы ее вернем. Можете не волноваться.

Рыжий мужчина в оранжевом дорогом пальто остановил на нем долгий испытующий взгляд. В этом взгляде Дэн за несколько секунд прочитал тяжелую борьбу привычного недоверия с непостижимой верой в чудо.

Удивительно, но последнее победило. Мужчина протянул руку:

– Зураб Ноношвили. Предприниматель. У меня с десяток автосервисов высшего уровня по городу. Если понадобится починить авто… – Он сделал паузу. – Мои дети: старший – Отар, средний – Рубен. И моя девочка Марико. – Он обернулся. – Моя супруга Анжела.

– Денис Абрикосов. Просто Дэн.

– Благодарю, Дэн. – Отец семейства горячо пожал ему руку. – Я чувствую честных людей. Интуиция. Опыт.

– Пока не за что.

– Скажите, что нужно, чтобы было за что!

– Достаточно подробно описать свинку. А еще лучше… У вас есть ее фотография?

Женщина тут же вынула из сумки бумажный пакет.

– Что это? – спросил Дэн.

– Фотосессия Дорофеи, – сказала за маму девочка.

– Лучшая студия в Петербурге, – кисло улыбнулся отец.

Дэн рассеянно принял из рук пакет.

– Папочка, Дора вернется прямо сейчас? – спросила Марико. Зураб с мольбой посмотрел на Дэна.

– Нам потребуется около недели, – сурово молвил Дэн.

– Ну так я и знала… – закатила глаза супруга предпринимателя. А в глазах Марико что-то заблестело и задрожало. Братья на всякий случай спустились на пару ступенек вниз.

Зураб коснулся плеча Дэна.

– Прошу вас, ускорьте процесс. Я заплачу вдвое больше. Дочка ничего не ест и почти не спит без своей свинки. Мы говорили с психологами, уговаривали ее. Никакого прока!

– Что ж, – сконфузился Дэн. – Мне нужно будет убедиться, что аппарат исправен…

– А он у вас вообще есть? – вставила Анжела (она нравилась Дэну с каждой репликой все меньше).

– Он модернизируется. А теперь давайте больше не будем тратить времени понапрасну. У нас есть и другие заказы. Но ваш, безусловно, первый в очереди. И кстати, мы работаем за предоплату.

Зураб указал на пакет.

– Там вы найдете не только фотографии.

– В следующий раз звоните на мобильный!

Дэн проскочил за дверь, щелкнул замком и встал, привалившись спиной. В висках стучало.

За дверью он услышал женский голос:

– Дорогой, я говорила тебе, чтобы ты не верил каждому встречному. По-моему, этот юноша – маленький мошенник.

И громкий горячий шепот в ответ:

– Анжела! Ты знаешь, как ей нужен этот зверек. Если есть хоть малейший шанс его достать, я им воспользуюсь. Ясно?

Дэн заглянул в глазок и увидел, как все семейство загружается в машину. Перед тем как сесть, маленькая Марико обернулась и посмотрела на дом профессора грустными большими глазами.

Студент нашел Нестора в лаборатории в довольно непривычной позе. Профессор стоял на коленях, вытаскивая из пасти капибары обрывки проводов. Хотя Нестор и имел немалый вес, причем не только в науке, Люся не желала сдаваться и, кажется, получала некоторое удовольствие от игры.

Только профессор не веселился – на лбу выступил пот, в глазах – молнии. И учитывая то, что на своих питомцев он никогда не кричал, а на Дэна – запросто, парень сделал вид, что спешит дальше: в гостиную, на кухню или еще куда-то.

– Что это за пакет? – спросил Нестор, просто садясь на пол и вяло дергая провода. – Ты получил почту? Мне как раз должны прийти письма.

– О нет, это мой пакет.

– И что в нем?

– Кое-какие фотографии. Вы же знаете, профессор, я люблю находить странные дома в Петербурге, фотографировать.

– Так кто звонил в дверь?

– А?

– Ты меня услышал.

– О, это как раз был курьер. Он доставил фотографии.

– Опять курьер?

– Ага.

– И о чем вы столько трепались?

Дэн остановился у перил и обернулся:

– Профессор, вы прямо Большой Брат какой-то. Мне скоро в этом доме шагу нельзя будет сделать. Не знал, что вы такой деспот.

– Так о чем?

Дэн зевнул.

– Так… О том, о сем, о нашей курьерской жизни. Я ему рассказал, как я работал доставщиком, он рассказал мне, как он…

– Боже мой. Ты брешешь и не краснеешь.

– Так профессор… – Дэн наставил на Нестора указательный палец, прямо как маленькая Марико, и в этот момент снова тренькнул звонок.

Нестор сильнее потянул за провода, но капибара только оставила в полу борозды от когтей. Дэн стоял напротив, думая, куда бы спрятать свои пылающие уши.

– Ну что… – пропыхтел профессор. – Это, наверное, третий курьер. Иди открывай, а то Люся сейчас сожрет ценную часть материализатора.

Дэн пулей вылетел за дверь лаборатории, бормоча ругательства, пересек холл и, не взглянув в глазок, распахнул дверь.

Зря он это сделал.

На пороге стояла женщина, словно сошедшая с фотографий начала двадцатого века. С крупными чертами лица: квадратной, почти мужской челюстью, густыми бровями, большим ноздреватым носом. Уже не молодая, но с глазами вечной девочки – в каждом по газели. На голове – кудрявое облако пепельных волос. В ушах серьги в виде стрекоз эпохи модерн, и под стать им – черное платье с высоким воротом. Роскошная старинная брошь под подбородком. Шерстяное пальто, колючее, как ее взгляд, в котором плескалось невычерпанное море иронии.

Она никуда не торопилась, просто стояла и смотрела, держа на локте букет тюльпанов и, как ни странно, корзинку, полную белых грибов. В уголке губ была зажата небрежно торчащая сигаретка, такая же помятая и пергаментная, как и ее кожа.

– И кто ты? – спросила она голосом с легкой с хрипотцой, чувствуя себя явной хозяйкой положения. – Предположила бы, что разнорабочий. Электрик или водопроводчик. Но это вряд ли. Нет того, что мой дорогой братец не смог бы сломать, а потом починить.

– Ваш… Кто? – запнулся Дэн.

– Так-с, – сощурила глаза мадам. – По возрасту – студент. Но студенты здесь больше чем на день не задерживаются. Бегут, поджав копчики. Поэтому ты либо еще один бедолага, на котором ставят эксперименты, либо… – она внимательнее пригляделась, – …либо просто дурачок. Да?

– Я… Не-е… – проблеял Дэн.

Гостья огляделась.

– У-у, подметено. Подозрительно чисто, – продолжила она расследование. – Стало быть, мой братец кого-то нанял. Ты уборщик, лакей, швейцар?

– Никакой я не швейцар, – взорвался наконец Дэн. – Я младший ассистент профессора. Ясно?

Мадам присвистнула. Вошла, даже не потушив сигарету, и сказала:

– Ладно. Прими пальто и корзину, младший ассистент. Я не то чтобы тобой пользуюсь, просто разогнуться не могу. Шею, зараза, продуло.

Дэн помог ей. Корзина с грибами была тяжела, как гантель. Пальто, впрочем, тоже.

Гостья огляделась:

– Ни вешалки, ни зеркала. Опять пухлый жук все переделал?

Дэн поморщился.

– Честно говоря, теперь это помещение почти не используется. Нет нужды.

Мадам подняла бровь:

– Не говори мне только, что у него получилось. Так получилось?

Поняв, что сболтнул лишнего, Дэн сделал вид, что рассматривает белые грибы в корзинке.

– Вы правда сестра профессора? То есть, я думал…

– А! Так он обо мне не рассказывал? Ничего удивительного. Наш Пирожок не любит говорить о личном. Особенно если личное такое вот воронье чувырло, как я.

– Вы. Вы очень интересная женщина.

– Ах ты мой сладкий. – Гостья потрепала Дэна за щеку. – Быстро учишься. Не говори женщине, что она умная. Не говори, что красивая. И в том, и в другом она вечно сомневается. А вот интересной быть, пожалуй, в любом возрасте славно.

– Аврора?!

Профессор стоял в дверях, держа на руках огромную капибару.

– Что ты здесь делаешь?

– Как что? – Гостья поправила прическу. – Навещаю братишку. Тем более, – она заговорщически подмигнула Дэну, – не могу пропустить историческое событие: за последние десять лет в этой берлоге хоть что-то пошло по-новому… Так что, мы будем обедать?

Если кто-то и умел готовить лучше, чем профессор Нестор (а таких людей Дэн до этого дня лично не знал), то это была Аврора.

Попав на кухню, брат с сестрой преобразились. Они надели одинаковые фартуки и шапочки и двигались с минимумом лишних движений. В их руках мелькали кастрюльки, ложечки, лопаточки, ножи, специи. Грибы и овощи нарезались со скоростью мастеров вин-чун. В кухоньке стало тесно. Там все булькало, кипело, парило, дышало будущим обедом.

Вряд ли это можно было бы назвать приготовлением пищи, скорее танцем.

Между поварами, видимо, образовалась какая-то особая телепатическая связь. До Дэна доходили только обрывки их внутреннего диалога.

– Угу.

– Сюда.

– Да не держи ты…

– Лучше горячим…

– До пенки.

– Выключай.

И так далее. Большая часть действий, однако, сопровождалась немыми кивками, тычками и многозначительными взглядами.

Через час на столе возникла огромная супница и тарелки. Аромат шел такой сытный, что Дэн перестал думать обо всех своих напастях, большей частью которых он сам был инициатором.

Нарезали большими ломтями свежевыпеченный хлеб.

Профессор и Аврора повязали под шеей ажурные салфетки (Дэн сразу отказался) и сели в круг.

Нестор взялся за поварешку.

– А-та-та! – Аврора погрозила пальцем. – В этом доме что, больше не молятся перед едой?

Нестор смущенно взглянул на Дэна.

– Ясно, – понимающе кивнула Аврора. – Все сама.

Она нехитро, коротко и уверенно поблагодарила Бога за пищу.

Нестор снова потянулся к поварешке. И снова это «а-та-та!»

– Кто начинает обед без персиковой настойки?

Профессор представительно кашлянул в кулак.

– В этом доме теперь иные правила. В середине дня…

– В середине дня нет ничего лучше, чем хороший обед с персиковой настойкой. Поэтому перестань выпендриваться перед младшим ассистентом и принеси графинчик.

Удивительно, но Нестор подчинился.

– Меня зовут Дэн, – кисло улыбнулся парень. – Можете больше не звать меня младшим ассистентом.

– Ты ведь так не хотел быть лакеем и швейцаром. Ассистент звучит гораздо многозначительнее. Будешь просто – Младшим. – Она зачерпнула поварешкой суп, налила сперва Дэну, потом профессору и себе, воровато оглянулась. – Нестор ушел?

Убедившись, что он их не слышит, она шепнула:

– Ну-ка, дай мне сумочку.

Дэн снял со спинки стула сумку и передал Авроре. Она вынула какой-то бумажный конверт, потом еще и еще один.

– Ты убираешься в комнатах, следишь за его экзотическими зверюшками и игрушками. А почту проверять – входит в твои обязанности?

Дэн озадаченно взъерошил волосы:

– Профессор ничего об этом не говорил.

– Неся скрытный. Всегда таким был. Окружал себя ореолом тайны. Но все это мыльные пузыри. Ткнешь, а там пустота.

– Что вы имеете в виду?

– А ты загляни в конверты.

Хотя на конвертах значилось имя профессора и адрес, они были вскрыты.

Дэн взял их в руки, но тут же замер.

– Нет. Не могу. Чужие письма читать как-то нехорошо. А я уважаю профессора.

Аврора закатила глаза:

– Это не письма, балбес. Квитанции и счета. А-ну, смотри скорей, а то он сейчас вернется!

Дэн кивнул и один за другим бегло просмотрел счета.

Ему уже приходилось раньше платить за водоснабжение, электричество и прочее, когда маме стало хуже, поэтому он быстро находил нужные графы с пометкой «итого», к тому же от него не ускользнуло многократно повторяющееся слово «задолженность».

Дэн опустил руки и уставился в одну точку.

– Что думаешь? – спросила Аврора.

– Он говорил, что у него все в порядке с финансами. Что есть какой-то там меценат, поддерживающий его исследования, и что у него наследство, проценты.

– Вот-вот. – Аврора как-то слишком пристально следила за Дэном. – Говорил. Неся еще тот придумщик. А как бы он без своего гениального воображения додумался сделать аппарат для путешествий в сновидениях, а? В те края уходят только от скучной повседневности и проблем финансового характера. А еще от большой трагедии. Эх, где ты, невыносимая легкость бытия?! А, так ты здесь… Всегда была рядом?

Снизу послышались шаги. Аврора наклонилась вперед и зашептала:

– Спрячь письма! И послушай… Нет у него никаких меценатов. И в наследстве у него только этот старый дом. Я прихожу к нему время от времени, чтобы убедиться, что в своих фантазиях Неся еще не улетел на Луну.

– Вы ошибаетесь, – горячо возразил Дэн. – Профессор очень прагматичный человек.

Аврора прыснула.

– Не смеши мои дряблые щеки! Он прагматичный, только когда дело касается его изобретений.

– Ох! – послышался озадаченный голос снизу. – Люся опять напрудила в гостиной. Не вставайте, я уберу.

– Вот и весь прагматизм: держать дома животное, отобранное у контрабандистов! – Аврора потерла между пальцами сережку в виде черной стрекозы. – А теперь к делу. У меня есть некоторый доступ к его банковским операциям, и я заметила, что в последнее время профессор Нестор, впервые за десять лет, потратил деньги не на свои технические игрушки, а на что-то иное. Догадываешься, на что? Ой, кажется, на тебя. Зная Несю побольше твоего, могу предположить следующее: или наш ученый по простоте душевной не заметил, что ты ловкий иждивенец и паразит, или ты чем-то таким впечатлил его и разжалобил. Что, в принципе, также не исключает, что ты – гадкий вымогатель.

Дэн раскрыл рот от возмущения. В этот момент, чуть запыхавшийся, с графинчиком янтарной настойки на кухню поднялся Нестор.

– О! Не стоило меня дожидаться. Суп остынет.

– Суп так горяч, что обжигает нутро, – подняла брови Аврора, не сводя взгляда с Дэна. – А мой несущийся на всех парах климакс и так одаривает тело приливами жара.

– Аврора, ты пугаешь моего студента.

– Его сложно напугать, – подмигнула она.

Следующие пять минут все молча наслаждались супом. Дэн ел и не верил, что суп из грибов может быть таким умопомрачительным, а персиковая настойка такой крепкой. Он даже на время забыл об обидных предположениях Авроры. Потом Дэн съел добавку и еще добавку, сыто облокотился на спинку стула и блаженно прищурил глаза.

В следующие полчаса они говорили. Дэн узнал, что белые грибы – любимое лакомство профессора, что Аврора – театральная актриса, что в детстве и юности они вместе проштудировали все известные и неизвестные кулинарные книги и оба были уверены, что станут поварами.

Было также и то, что Дэн читал между строк, наблюдая за тем, как ведут себя Нестор и Аврора. Очевидно, что они действительно много лет прожили вместе, что их связывало множество общих событий и происшествий. Нестор мог мычать какую-то песенку, Аврора тут же в голос подхватывала. Аврора делала движение по направлению к какому-то предмету, а Нестор уже подавал его.

Однако было между ними и еще что-то, сокрытое за улыбками, шуточками и взаимным подтруниванием. Нечто тайное, сакральное, о чем они не спешили говорить при Дэне.

Парень тщетно пытался разгадать – что эти двое скрывают? И только сделал вывод, что это касалось их семьи. Возможно, родителей.

От Дэна не укрылись и различия во внешности и поведении Авроры и Нестора. Безусловно, они вели себя, как часто и ведут себя брат и сестра, становясь одинаково невозможными (когда обоих убить хочется), или как люди, воспитанные в одной семье, со своей странной манерой разговора, привычками. И все же – они были совершенно разными людьми.

Нестор – тучным метисом с едва уловимыми монголоидными чертами, а еще педантом, интровертом, перфекционистом и большим мечтателем. Аврора отличалась от него широким разрезом глаз, взгляд которых сочетал собачью грусть с озорством белки, было в ней также что-то от старой опытной вороны, которая тычет своим клювом в самое сердце человеческое, обнажая любое притворство.

Впрочем, такое ведь бывает, если родители непохожи. Мальчик наследует одни черты, девочка – совершенно другие. И Дэн перестал думать об этом, переключившись на то, как лучше сказать Нестору о двух новых заказах.

Тем временем Аврора извлекла из сумочки глянцевый мундштук, сигаретку и уже собралась закурить, как вдруг Нестор замахал на нее руками и рассердился.

– Ну уж нет, Аврора! Ты знаешь, как я это не люблю.

Она вздохнула, вяло пожала плечами и поднялась из-за стола.

– Мой братец такой зануда. Один раз даже выдал меня родителям. Я пойду наверх. В мое курительное окошко.

– Если Дэн позволит, – хмуро ответил профессор. – Теперь это его комната.

– Его комната? – приподняла бровь Аврора. – Что ж, Младший, не хочешь прогуляться со мной, покурлыкать?

Она протянула ему пачку сигарет.

– Дэн не курит, – ответил за студента Нестор. – И не нужно его искушать.

Аврора подавала Дэну какие-то странные знаки глазами. Он встал, задвинул стул.

– Все в порядке, профессор. Я провожу ее в комнату.

Они поднялись наверх, оставив Нестора готовить кофе. Дэн вошел в комнату первым, сгреб с пола и положил на кресло кое-какую одежду, разбросанные носки. Открыл окошко.

– Закрой, – велела Аврора, небрежно стряхивая его вещи обратно на пол и присаживаясь в кресло. – Не то я продрогну.

– Разве вы не будете курить?

– Это так, – махнула она рукой. – Для отвода глаз. Встань-ка напротив света, я немного на тебя посмотрю.

Дэн неловко подчинился, понимая, что эта женщина не особенно примет отказ. Тем более ему было несложно и, пожалуй, даже любопытно.

– Значит, он нашел того, кто может проникать в сновидения, – задумчиво проговорила она. – И что ты за это попросил? Кругленькую сумму?

– Что?! – возмутился Дэн. – Бред какой! Я студент. У профессора прохожу практику. Ничего я у него не просил!

Она кивнула, поджав губы, – не поймешь, то ли подтрунивала над ним, то ли что-то задумала.

– И все студенты профессора пользуются такими привилегиями? Живут в комнате у него дома. Получают работу. Оплату, просто колоссальную для должности младшего ассистента.

Дэн оторопел. Только сейчас он понял, как это может выглядеть со стороны. Как странно, что профессор, желая поддержать его, подпустил так близко. Да-да, это не было странно после того, что они пережили вместе, путешествуя по задворкам подсознания, и все-таки в глазах Авроры…

– Профессор сам предложил мне.

– Не сомневаюсь. Мне только интересно, как ты смог его убедить? – В ее голосе не было осуждения или презрения, только холодное разумное любопытство.

– Послушайте! – Дэн быстро заходил по комнате. – Я понимаю, что вы уже сделали все выводы сами, но мне не за что оправдываться. Я был в беде. Профессор – на грани научного прорыва. Мы встретились почти случайно, и понеслось…

Аврора лениво откинулась на спинку кресла, по-мужски закинула ногу на колено.

– Пока еще, – медленно проговорила она, – я никаких выводов не сделала. Начни-ка с самого начала. Я послушаю, посмотрю на тебя и решу, что на самом деле произошло.

И Дэн ей рассказал.

От проницательного кошачьего взгляда Авроры сложно было что-либо утаить. Да он и не пытался.

Дэн поведал о странном знакомстве с профессором, когда чуть не принял его за маньяка. Рассказал о выуженном из сновидения цветке и о говорящем самокате Гермесе, устроившем транспортную революцию. Сообщил о высвобожденной тени и, сбивчиво, о том, что это была тень его отца.

Аврора не перебивала. У этой женщины обнаружился еще один удивительный талант. Она умела слушать так, будто лишних слов в природе не бывает, и всякое, даже случайное, как мазок кисти, пишет человеческий портрет.

Дэн, заметивший, как внимательно она слушает, расслабился. Он даже невольно рассказал то, о чем и вовсе не хотел упоминать. Об их с профессором визите к больной матери. О том, как он не смог загнать тень обратно в комнату, и о том, как профессор вызвал в его сознании собственное воспоминание о доме.

Аврора кивала, улыбалась, в какие-то моменты у нее на глазах даже блестели слезы. А тот сон в доме профессора она попросила описать еще раз. И Дэн повторил, в красках.

– Странно, – призналась она. – Этот сон профессора не был реальным воспоминанием.

– Что вы имеете в виду?

– Мы росли вдвоем, и никого третьего родители не брали в нашу семью.

– Значит, это фантазия, выдумка?

– Не совсем. – Она загадочно умолкла и махнула рукой: – Продолжай.

Дэн рассказал, как они вернулись из сновидения и как он испугался, что у Нестора остановилось сердце. Сообщил, как прошло лето, и как много они готовились к экзамену.

В какой-то момент Аврора все-таки подошла к окну, открыла его и закурила.

Дэн, вошедший в раж, не смог молчать и выдал ей все. Даже о новых клиентах и той авантюре, под названием «Бюро сновидений», которую он затеял.

Он ожидал самой бурной реакции от Авроры, но никак не хладнокровного созерцания пейзажа за окном.

– Моему брату это не помешает, – сказала она, задумчиво помолчав. – В последние годы он был оторван от реальной жизни. Потому и решил проникнуть в страну грез.

Дэн переваривал информацию, не веря, что Аврора не только не возражает, но и поддерживает его идею.

– Почему он был оторван от жизни?

– Он тебе не сказал? – в голосе Авроры не было удивления.

Дэн нахмурился.

– Только однажды. Я видел вмятину на бампере его машины. И он упомянул о женщине, которую любил…

– Иоланта, – чуть нараспев произнесла Аврора. – Не имя – а музыка. Почти что опера Чайковского.

– Так ее звали?

– Так. И, видимо, Неся тебе доверяет, если рассказал о ней…

– Рассказал? Да он так, упомянул неохотно.

– О, ты не представляешь, чего это ему стоило.

– Она… Она погибла в аварии? – осмелился спросить парень.

– Вроде того.

– Как это «вроде того»?

– Она начала погибать несколько раньше. Но в этом доме о ней не говорят. И прошу, не упоминай ее имя всуе.

Она внимательно посмотрела на Дэна, как будто что-то взвешивала в мыслях.

– Возможно, когда-нибудь я тебе расскажу. Но не сегодня. Бутылочка откровенных разговоров уже и так заполнена до горлышка. – Аврора сощурилась. – Тот летающий цветок, о котором ты упоминал, при тебе?

Дэн осторожно достал из кармана фланелевой рубашки незабудку. Цветочек тряхнул голубыми соцветиями, неторопливо поднялся в воздух.

Аврора вздохнула, ее глаза залучились теплом.

Незабудка подлетела к ней, нежно коснулась щеки, плавно опустилась в раскрытую ладонь женщины.

– Она довольно разборчива, – тихо сказал Дэн. – Не всем доверяет.

Аврора не сводила глаз с цветка, и парень видел, как в ее роговице отражаются желто-голубые венчики.

Негромко, с нежной хрипотцой, Аврора продекламировала:

Незабудка, словно бы выслушав стихотворение до конца, взлетела, описала круг и направилась к окну, где на подоконнике для нее всегда стоял стакан со свежей водой.

Аврора подняла на Дэна глаза:

– Надеюсь, я в тебе ошибалась, Младший, прости. Ты непохож на манипулятора. Разве что самую малость.

– Спасибо, – пожал плечами Дэн.

– Признаюсь, – чуть помедлив, добавила Аврора, – что такой бред, который ты тут наплел, просто невозможно выдумать. Говорящие самокаты, слонопотамы, ловушки для тени. Ей-ей, хорошая бы получилась книжка!

Скрипнула дверь, и в комнату заглянула голова Нестора.

– Кофе уже почти остыл. И если ты решила выкурить всю пачку, да еще и втянуть в это Дэна, знай – я тебе запрещаю!