На город двигалась черная волна. То ли цунами, закрывшее половину неба, то ли подвижная стена, как ледник сметавшая перед собой все живое.

Дэн стоял на песчаном берегу Финского залива в окружении валунов и сосен и смотрел, как широкую водную гладь пожирает пустота. Как приближается край земли, и вода с шумом выливается в мертвую бездну.

Дэн видел, как следом затягивает одинокий военный корабль, беспомощные лодочки рыбаков, как всасывает, будто пылесосом, летящих вспять от черноты белых чаек.

Он не пробовал убежать. Просто стоял, пораженный величием надвигавшейся безысходности, неотвратимостью уничтожения всего сущего и его самого.

Чей-то голос, назойливый, как писк комара, звал его из глубины равнодушной агонии.

Дэн прислушался.

– Ко-ман-дир! Очнись, чтоб тебя! Ты во сне! Ты спишь!

Парень вяло повернул голову.

– Какая уже разница?

– Какая разница?! А ну, отставить!

Самокат проехался по его ногам, больно стукнул в живот рулем.

– Вспоминай, командир! Вспоминай. Профессор отправил тебя сюда не затем, чтобы глазеть на апокалиптические пейзажи.

Профессор? Дэн что-то смутно начал припоминать. Отправил?

«Разве я не стою на этом берегу вечность?»

– Тень морочит тебе голову! Она еще не все успела поглотить. Ну же, командир! Ты из другого мира. Вспоминай!

Волна приближалась. Повеяло ледяным дыханием смерти.

– Зачем кому-то посылать меня? – пробормотал Дэн. Губы шевелились медленно, нехотя.

– За тем, что ты редкостный придурок! – орал самокат. – Ты вытащил меня из этого мира, а потом пробудил тень своего отца! Видишь, до чего дошло?!

Дэн перевел взгляд на приближающуюся мглу и внезапно различил огромных размеров лицо с широкой разверзнутой пастью.

– Я все это устроил?

– Ты! А теперь запрыгивай на меня. Мы должны это срочно исправить.

Впервые за время их диалога Дэн перевел взгляд на говорящий самокат.

– Я тебя знаю. Тебя зовут Гермес.

– Да неужели? А ну, сел на меня, тормоз.

Дэн машинально протянул руки и шагнул одной ногой на шершавую деку. В ту же секунду самокат рванул с места, и парень едва успел вцепиться крепче, чтобы не полететь назад, в черный разверзнутый зев за спиной, куда уже засасывало его волосы и одежду.

Самокат сразу взял по наклонной вверх и полетел по воздуху, так что дух перехватило.

Он ракетой пролетел над верхушками деревьев, странно накренившихся.

Дэн обернулся – увидел, как в черноту проваливаются валуны, словно мелкие камушки, как переломленными зубочистками падают сосны.

– Гермес, он правда хочет нас всех уничтожить! – крикнул Дэн.

– Теперь вспомнил, дубина!

– Что нам делать?

– Угу… Ничего, значит, не вспомнил… Разыскать профессора! Он оказался в другой части сна. А еще ты должен противостоять своему отцу. Понял?

– Как?

– Вспомнить всякие милые события, которые тебя греют?

– Но у меня никогда не было отца! – возразил Дэн, глупо улыбаясь.

Гермес выругался.

– Все ясно. Ложечка самообмана в качестве десерта.

– Что?

– Я говорю: если у тебя нет отца, то кто же в таком случае за твоей спиной?

Дэн обернулся и теперь, с высоты, увидел, что волна тьмы, двигавшаяся на горизонте, имеет очертания человека. Смутно знакомые очертания.

– Почему он на меня злится?

– О нет, не он. Ты на него!

Внизу зачастили, пересекаясь, вены дорог, запестрели крыши поселков, навстречу неслось, разрастаясь, пятно мегаполиса.

– Готовься, прилуняемся! – предупредил самокат.

Перед ними будто возникла прозрачная стена. Моргнула какая-то темная створка.

И Дэн понял, что уже не летит по небу. Стоит на земле. И она трясется.

Он завертел головой. Увидел ряд лип, росших вдоль пешеходной зоны, лужайку, старинные фонари, высокие ступени, ведущие в здание планетария. Он уже бывал здесь в детстве. Да, это его любимая улица. Но почему на ней совсем нет людей? И так подозрительно тихо.

– Почему мы прилетели сюда?

Гермес после полета выглядел странно. Оперся на столб и щурился, будто бы полет его утомил.

– Не знаю, командир… – сказал он таким голосом, словно запыхался. – Ты привел меня сюда. Ты действуешь на мой навигатор, когда катаешься верхом.

– Дэ-э-эн! – далекий голос позвал его, и на аллее появился человек. Он бежал, размахивая руками. Странный огромный человек, похожий на борца сумо, в жилетке и с бабочкой.

– Ну наконец-то, профессор! – выдохнул самокат.

– Первая часть плана выполнена, мы встретились, – пропыхтел Нестор. – Что это с ним?

Он указал на Дэна, глазевшего с разинутым ртом по сторонам.

– У парня провал в памяти. Полная прострация! – сообщил Гермес.

– Я этого ожидал. Защитный механизм. Так мозг пытается защититься от травматических событий – отрицанием.

– А ты почему все помнишь?

– Практиковал осознанные сновидения. Что с тенью?

Ответа не последовало. Судя по нараставшему гулу земли, слетавшей с деревьев листве и крошащимся вокруг зданиям, тень должна была прибыть с минуты на минуту.

– Сажай парня на себя и дуй к зоопарку. Мы должны пробудить в нем благоприятные воспоминания, – скомандовал Нестор.

– Профессор!

– Что?

– Я могу и вас прихватить.

– Я ведь для тебя слишком тяжелый.

– Не здесь. В моем мире я могу увезти даже слонопотама. Они ведь в вашем мире водятся?

Нестор водрузился на платформу, поставив перед собой ошалевшего Дэна.

– В некотором смысле.

Гермес понес их по широкой пешеходной улочке, ловко лавируя между столбами и скамейками.

В небе что-то громыхнуло, и фасады домов вдалеке начали таять и растворяться, заполняясь беспросветной темнотой.

– Он смыкает круг, – сказал профессор. – Поторопись, Гермес.

– Жму, командир!

Мелькнула арка с вывеской «Зоопарк» над головами, и они ворвались на безлюдную площадку, от которой отходили многочисленные дорожки, петляющие между вольерами и клетками.

Профессор легко подхватил Дэна за плечи, поставил перед собой.

– А теперь давай вспоминать, дружище. Если мы дадим твоему папаше сожрать и эти воспоминания – шансов на победу не останется.

– Что вспоминать? – искренне удивился Дэн, улыбаясь как пьяный. – Мы всегда жили только с мамой. Она никогда не рассказывала мне про отца.

– Неужели? – начал сердиться Нестор. – А как же это?

Он задрал Дэну толстовку и указал на живот и тут же сам громко выдохнул. Парень склонил голову, чтобы посмотреть, что у него на животе, и отупело развел руками.

– Что – «это»? Пупок? Ну пупок у меня явно от мамы, а не от папы.

Земля затряслась сильнее, неподалеку заскрипели ржавые прутья в пустой клетке.

– Шрамов нет, – задумчиво проговорил Нестор. – Его разум начисто стер все травмирующие события. Даже на уровне тела.

Громыхнуло. Арка, через которую они недавно проехали, с треском обвалилась. Черная мгла поползла в проход.

– Э-э, профессор. Кажется, у нас заканчивается время, – нервно косясь на тень, предупредил Гермес.

Нестор вспотел. «Удивительно! – подумал он. – Даже во сне я потею». Но тут же прогнал мешавшие мысли. «Попробуем подойти с другой стороны. Нужно пробудить в нем хоть какие-то чувства».

– Эй, Дэн. Как там твоя мама?

– А что с ней? Она в полном порядке.

– Она больна, Дэн. У нее деменция. Помнишь, мы вместе навещали ее в пансионате?

– Это неправда.

– Если неправда, то зачем тебе нужно было работать курьером? Зачем ты пытался вернуть самокат? Тебе нужно оплачивать ее проживание там.

Лицо Дэна замерло, а затем на лбу пролегла мученическая морщина.

Профессор набрал воздуха в грудь и пошел ва-банк.

– Ты вспомнил. А теперь посмотри туда. Это из-за твоего отца она заболела.

Дэн мгновение смотрел на пухнущую за стеной зоопарка тень.

– Это неправда, – ровно ответил парень. – Синдром Альцгеймера не провоцируется эмоциональными потрясениями.

Профессор окаменел: «Значит, это ты помнишь, Дэн?»

– Эй, командир! – голос Гермеса был необычайно бодр. – Кажется, я понял, ты заходишь не с того конца! Он не пытается забыть папочку. Он пытается его оправдать. Мы ведь именно с такой установкой отправили его сюда.

Тень за стеной распрямилась, приобретя очертания колосса. Ни дать ни взять – Кронос, пожирающий звезды и планеты.

Нестор зацепился за эту мысль, как за спасательный круг.

– Молодец, Гермес, – кивнул он и схватил Дэна за плечи. – Солнечный день. Пахнет сахарной ватой. Выходной. Ты идешь по зоопарку, в одной руке мамина рука, в другой – папина…

Дэн открыл рот и заглянул профессору в глаза, слабо кивнул.

Хмурое небо над ними вдруг начало светлеть. Облака расступились, и сквозь них проскользнул солнечный луч.

По дорожкам зоопарка заскользили призрачные фигуры, они приобретали все более четкие очертания. Вот родители с детьми, кушающими мороженое. Вот мамочка с коляской…

– Молодец, Дэн. Так держать! Теплый летний день. Родители отвели тебя к вольеру с белым медведем. Потом вы смотрели на сову, а когда пришли к клеткам с обезьянами, отец посадил тебя на плечи…

Солнце заливало дорожки и площадку. По ним бродили нарядно одетые посетители, слышался смех и разговоры. В вольерах один за другим появлялись звери и птицы.

Гигантская тень за стеной протянула руку, наткнулась на невидимый купол и, словно ошпарившись, отдернула ладонь. Раздался дикий рев. Никто из посетителей не обратил на это внимание. Все жили своей жизнью, не замечая тени. Только профессор, Дэн и Гермес все еще видели клубившийся за куполом мрак.

– Получается, – прошептал профессор. – У нас получается!

Тень размахнулась и врезала кулачищем по куполу. По поверхности побежала сеточка трещин.

Нестор открыл рот, чтобы продолжить терапию, и внезапно понял, что говорить ему больше нечего.

– Командир, только не молчите! – взмолился Гермес.

Еще один мощный удар, и в куполе образовалась дыра. Тень наклонилась и засунула в проем безобразную ручищу.

Огромные мглистые пальцы тянулись к Дэну и профессору, чтобы раздавить их или поглотить.

Парень глядел на это, как загипнотизированный кролик.

– Дэн! – заорал Нестор, тряхнув его. – Ты есть! Ты родился благодаря своим родителям! Своему отцу! Ты единственный и неповторимый!

Мощная волна тепла и света опрокинула профессора на спину, протащила по земле. Краем глаза он увидел, как взлетел в воздух и дважды перевернулся Гермес.

Нестор закрылся, сощурился и узрел на месте Дэна фигуру, сплошь состоящую из света. Он вспыхнул и погас. Мир наполнился какофонией звуков. Все предметы приобрели яркие цвета.

Профессор задрал голову и увидел синее небо. По нему плыли обычные белые облака.

– Он расширил купол… – пробормотал Нестор, поднимаясь.

– И не просто расширил, – подал голос с земли опрокинутый Гермес. – Восстановил до прежних границ срединного мира. Но радоваться рано…

Нестор посмотрел туда, где обрушилась арка над входом – она, кстати, уже была восстановлена, сложилась кирпичик к кирпичику. Под ней что-то чернело, какая-то нефтяная лужа. И в этой луже надулся пузырь, сформировалась голова, за ней плечи и остальное тело. Тень коротко обернулась и побежала прочь.

Профессор подбежал к Дэну, который стоял посреди зоопарка на коленях и держался за голову.

– У тебя получилось!

– Что получилось? – Хотя парень, похоже, не понимал, что сейчас произошло, выглядел он куда осмысленнее, чем прежде. В глазах появилась знакомая ясность. – Профессор, мы все еще во сне?

– Да, Дэн.

– И мы одолели тень?

– Посмотрите, пожалуйста! – встрял Гермес. – К нашему мальчику вернулся разум!

Профессор протянул студенту руку:

– С возвращением. Мы почти ее одолели, Дэн. Осталось загнать твои болезненные воспоминания обратно в комнату, а затем стереть их.

– Я что, осознаю себя во сне?

– Верно! Это значит, пробуждение не за горами. Чем ближе утро, тем осознаннее сны. Тем больше мы можем на них влиять. Но у нас совсем немного времени.

Дэн поднялся.

– Так чего мы ждем? Давайте догоним тень! Гермес, вперед!

– Полегче, командир. Твой эпичный взрыв малость подпалил мой аккумулятор. Что-то меня тошнит, и голова кружится.

– Гермес, у тебя нет головы.

– Ну да, давайте начнем оскорблять того, кто от вас отличается.

– Что же делать? – Дэн закусил губу и завертел головой. – Похоже, придется догонять тень на своих двоих, профессор.

– Не придется! – раздался красивый бас у них за спинами.

Нестор и Дэн развернулись.

В огромной клетке сидело нечто, напоминавшее одновременно слона и бегемота. От слона у него были только размер, бивни и чересчур короткий хобот. От бегемота – огромная нижняя челюсть с тупыми зубами и маленькие ушки.

– Платибелодон, – умилился Нестор. – Всегда хотел его увидеть. В нашем мире такие вымерли.

– Слонопотам, – уточнил Гермес. – Легок на помине. В срединном мире их полно. Шныряют повсюду, только успевай за ними убирать.

– Вы из внешнего мира? – спросил слонопотам. – Какие-то чересчур адекватные. Видел, как вы нокаутировали тень. Похвально. По адресочку довезти?

– Не откажемся, – ответил Дэн. – Нам нужно отыскать какой-то тайный ключ, который держит вас взаперти, не так ли?

Слонопотам вдруг встал на задние лапы, легким движением раздвинул железные прутья и протиснулся наружу.

– Это лишнее. Мне просто нравятся замкнутые пространства. Уютно, знаете ли, забиться вот в такую клетчонку.

– Да он мазохист… – шепнул Дэн профессору.

– Как и все мы, – закатил глаза Нестор.

Слонопотам лег на землю, предоставляя путешественникам возможность взобраться себе на спину.

– Эй, а меня бросить вздумали? – крикнул Гермес. – Думал я, что повезу слонопотама. Но похоже, кто-то подтасовал шашки. В вашем мире ведь тоже подтасовывают шашки?

Слонопотам скакал по городу, проявляя удивительный такт к пешеходам, зданиям и даже стайкам голубей.

Профессор и Дэн на его спине помалкивали, чтобы не остаться без языка.

Но когда слонопотам пошел рысью, Дэн повернулся к профессору и спросил:

– Тень может быть где угодно. Как мы ее найдем?

– Я почти уверен, что она прячется там, где ты меньше всего хочешь ее обнаружить.

– А если без загадок?

– Она в твоей детской комнате, Дэн, – ответил профессор.

– Да уж. Именно туда мне сейчас хочется меньше всего.

– В этом месте есть один плюс. Тень рядом с коридором, из которого ты ее в прошлый раз выпустил, не закрыв дверь. А значит, ее легче будет туда снова загнать.

– Я должен буду заманить туда тень. А потом войти сам?

– Верно.

– Почему она выбрала именно коридор моей старой квартиры?

– Это выбрала не тень, а твоя память. Там произошло травмирующее событие. Это место неразрывно связано для тебя с горем. Тень знает, как тяжело тебе вернуться туда.

– Но я вернусь. – Дэн сжал кулаки. – Мы завершим дело, профессор.

– Рад твоему настрою.

– Кстати, а слонопотам знает, где эта комната?

– Я уже сказал ему.

– Я этого не слышал.

– Дэн, мы в сновидениях. Здесь можно говорить в мыслях. Телепатически.

– А.

– Почти на месте! – предупредил слонопотам, сворачивая за угол. – Если вы не против, я подожду вас вот в этой узкой подворотне. И мне приятно, и тени заткну проход. Эй, Гермес, составишь компанию?

– Ладно. У меня что-то совсем нет сил. Только с условием, что командир за мной вернется.

– Хорошо, – поморщился Дэн. – Только сперва пропустите нас.

Когда они вошли во двор, Дэн начал узнавать некоторые места из предыдущего сна.

– Куда? – спросил Нестор.

– Вот за этой дверью длинная лестница. А на самом верху моя детская.

Профессор кивнул и толкнул дверь подъезда. Заскрипела несмазанная пружина.

Как и в прошлый раз, огромное внутреннее помещение пустовало, лишь в центре располагалась винтовая лестница.

Они начали подъем.

– Эта лестница, – сказал Нестор. – Такая же, как у меня дома. Ты неосознанно взял это воспоминание из недавнего прошлого, Дэн.

– Взял. И что?

Профессор задумался.

– Так, ничего. Возможно, наша с тобой встреча как-то сплелась в твоем сознании с детством.

Наконец, они добрались до потолка.

Дэн собрался толкнуть люк, но почувствовал на плече руку профессора.

– Ты должен кое-что знать, Дэн. Тень коварна. Она начнет манипулировать тобой, вызывать самые низкие чувства.

– Я готов.

– Уверен?

– После вашего вопроса уже не так сильно.

– Я не сомневаюсь в тебе. Но хочу, чтобы ты помнил: большая часть сил тени исходит из твоих побуждений. Не дай себя сломать, или она получит всю власть.

– Не дам.

Он снова приподнял крышку люка.

– Дэн.

– Да, профессор?

– Я буду рядом.

Крышка с грохотом упала, подняв облако пыли. Дэн помедлил, прежде чем подниматься в детскую. Вот кровать, а под ней ящик с игрушками. А вот шкаф с наклейками от жвачки.

Он собрался с духом и ринулся в проход, как в омут с головой. Следом, пыхтя, лез профессор.

Дэн внимательно вглядывался в сумрак.

Комната выглядела пустой. Никакой тени там не было. Но вот в кресле что-то шевельнулось, и на ноги поднялась фигура.

Тени действительно не было в комнате. Навстречу Дэну шагал его отец.

Он был одет в точности как в тот день, когда пришел за деньгами и ударил мать, когда толкнул Дэна в шкаф, а потом скрылся в темном пролете лестницы. Длинное шерстяное пальто, черная водолазка. Рукава закатаны, видны волосатые руки. В воздухе – запах застаревшего пота и табака.

– Я вернулся, – холодно произнес отец, буравя его голубыми глазами. – Привет, Денис.

– Меня зовут Дэн, – зло проговорил парень.

– Мне плевать. Я буду называть тебя, как хочу.

Сердце Дэна забилось быстрее. От волнения закружилась голова. Комната как будто стала расширяться.

– Дэн, – шепнул профессор удивленно. – Ты уменьшаешься! Не позволяй ему тебя подавлять.

Парень взглянул на свои ладони, ставшие вдвое меньше, детскими, и понял, что размеры комнаты ни при чем. Это он снова превратился в ребенка.

– Как это возможно… – пробормотал Дэн.

– Что ты там мямлишь? – строго спросил отец. – В штанишки надул?

Волна возмущения сжала горло, но Дэн сдержался и сконцентрировался на голосе профессора за своей спиной:

– Не закипай. Обижаться или не обижаться – это твой выбор!

– Называй меня как хочешь! – громко сказал Дэн.

– А? – Фигура отца на мгновение дрогнула, как будто расплылась в пространстве.

– Если хочешь, зови меня Данилой, а не Дэном. Ты ведь меня даже толком не знаешь. Так что мне все равно.

И снова головокружение. Пол начал отдаляться. Дэн взглянул на ладони – они выросли, как и он сам.

– Я никак не буду тебя называть, – сказал отец. – Потому что ты – никто.

– Тогда зачем ты вернулся?

– Забыл? Ты сам меня позвал. Кинулся умолять о помощи, маленький бедный мальчик! Ты знаешь, когда твоя мать помрет, ты останешься на этом свете один.

Дэн почувствовал, как непроизвольно сжимаются кулаки, скрипнул зубами.

На плечо сзади легла тяжелая ладонь профессора:

– Нет, Дэн. Ты даешь ему силы.

Отец и правда будто бы стал выше на голову и шире в плечах.

– Неудачник. Тебе уже восемнадцать, а ты не можешь о себе позаботиться. Даже не справился с работой жалкого курьера.

– Ну во мне ведь твои гены, – ответил Дэн. И хотя ответ показался ему очень хлестким, отца это только рассмешило.

– Уверен, это гены твоей матери. Такой же никчемной, как ты. Я-то всегда умел вести дела. У меня процветающий бизнес.

– Что ж ты тогда приходил к нам за заначкой?! – зло выпалил Дэн. – Сбережения закончились?!

Отец теперь рос как на дрожжах, его голубые глаза разгорались все ярче. Макушкой он доставал до потолка. В плечах стал шире медведя. Отец хрипло рассмеялся. Достал из кармана пачку сигарет, засунул одну папиросу в рот. Зашарил в кармане в поисках спичек.

– Просто твоя мать была мне должна. Я вообще сделал для нее так много, что она вечно мне должна.

Чиркнула спичка. В полумраке зажегся огонек.

Дэна трясло, и при этом он с ужасом ощущал, что снова уменьшается в размерах.

Вдруг в комнате отчетливо прозвучал третий голос, о существовании которого Дэн на время забыл.

– Скажите-ка, сударь. А у вас самого был батюшка? Или вы появились на свет простым делением?

Отец так и не донес зажженную спичку до сигареты. Его лицо вытянулось, глаза остановились на одной точке.

– Мой батя… – странным стихшим голосом произнес он. – Да я его почти не помню. Он пропадал на заводе целыми днями. А если я получал двойки, лупил до полусмерти ремнем…

Дэн тяжело сглотнул.

– Так вот почему… ты такой…

Отец вдруг ссутулился. Опустил руки, сигарета выпала из пальцев.

Дэн, подчиняясь какому-то неясному импульсу, шагнул прямо к нему навстречу, протянул руку и коснулся шершавого рукава пальто.

– Ты… Ты не знал, что можно по-другому…

От прикосновения отец вдруг отпрыгнул, ударился спиной о стену, и на пол упало пустое пальто. Из воротника выползла на пол черная жидкая тень.

Она взвизгнула и скользнула в проем.

– Дверь, Дэн! – крикнул профессор. – Ты должен закрыть дверь!

Парень шагнул вперед, протянул руку, но тут же почувствовал ужасную боль. Он взглянул на ладонь и увидел свежий ожог, как в тот раз, когда он боролся в комнате с тенью и схватился за раскаленную лампу.

Он попытался поднять другую руку, но она повисла плетью, не слушалась. Оставалось одно – коснуться ручки обожженной, саднящей от боли рукой.

– Я не могу! – прошептал Дэн. – Не могу, слишком больно!

По его щекам лились слезы. Крупные, крокодильи.

Он снова и снова поднимал обожженную руку, но не мог коснуться гладкой металлической ручки. Да и ручка перед ним стала накаливаться, краснеть.

– Не могу!

– Ничего, Дэн, – услышал он над самым ухом тихий голос профессора. – Зато я могу тебе помочь.

На плечи студента легли руки. И комнату вдруг залило светом. Дэн зажмурился, а когда открыл глаза, оказался в гостиной профессора.

Уютно потрескивали дрова в камине. За клавесином сидел мальчик в очках, дрыгал ножками в высоких шерстяных гетрах и наигрывал какую-то спонтанную мелодию.

– Не так, Неся! – улыбнулась хозяйка дома. – Ты опять придумываешь свою мелодию.

На софе сидела женщина и вязала. Девочка, устроившаяся на ковре у ее ног, помогала ей распутывать клубок пряжи.

– Но так интереснее, мам, – сказал мальчик. – Интереснее придумывать самому.

– Ага, только уши вянут, – заметила девочка. – Не хочешь сначала играть научиться?

На винтовой лестнице послышались шаги.

Мальчик вскочил, хлопнула крышка клавесина.

– Папа! Папа вернулся!

Девочка тоже поднялась, встала и хозяйка дома.

В открытый люк в полу по ступеням поднялся мужчина. Даже его голова с гладко зачесанными на неровный пробор волосами была огромной, а когда появились плечи и живот, стало понятно, что он – сущий великан.

Дети кинулись к нему, и он, хохоча, начал лохматить им волосы.

«Как они любят его», – подумал Дэн. И все обитатели дома будто услышали его мысли. Они разом повернулись к нему. Все: и отец семейства, и дети, и хозяйка дома.

– Вы уже познакомились с ним? – спросил мужчина и блеснул круглыми очками.

– Еще нет, пап.

– Что же ты, Дэн, спускайся. Пойдем пить чай.

Дэн, понимая, что он перестал быть бесплотным духом, наблюдающим за всеми, разволновался. Он опустил глаза и понял, что стоит на стремянке у библиотечных полок. На нем такие же сандалии и гетры, как на мальчике в очках. Да и сам он еще маленький мальчик.

Разве что почему-то ему нравилось это и, пожалуй, нравилось здесь быть.

Вся семья помахала ему и начала подниматься по винтовой лестнице. Дэн слез со стремянки и двинулся следом. Когда он вошел в белоснежную кухню, все уже сидели за столом, чашки были расставлены, в корзинке лежали пирожные, а на подставке, дыша белым паром, стоял пузатый чайник.

– Дэн, дружище, иди к нам, – сказал хозяин дома. – Только сперва закрой за собой дверь.

Дэн обернулся. За ним действительно находилась незапертая дверь. Почему-то он подумал, что испытает боль, если закроет ее навсегда. Он взглянул на свою руку, ожидая увидеть там свежий ожог. Но на ладони только виднелся белый, давно заживший шрам.

– Только закрой дверь, Дэн, – сказала хозяйка, разливая всем чай.

– Да, Дэн, всего-то, – сказали дети.

Он протянул руку и толкнул дверь от себя. Издалека донесся чей-то отчаянный визг. Щелкнул замок.

Дэн медленно повернулся.

Прежде чем уютная теплая картинка начала таять и расплываться перед глазами, Дэн услышал чей-то голос, может, хозяйки или хозяина, может, кого-то из детей:

– Как хорошо, когда все дома…