Когда они подъехали к дому профессора, была уже глубокая ночь.

Дэн еще в машине боролся со сном. Поспать хотя бы минуточку – переключиться! Но он знал цену этому недолгому погружению в страну грез. И профессор тоже знал, поэтому постоянно поддерживал с Дэном беседу.

Кстати, сам Нестор держался на удивление бодро.

– Многолетняя привычка, – объяснил ученый. – И хорошая наследственность. Я могу долго сохранять работоспособность, делая перерывы на трех-четырехчасовой сон. Конкретно мне этого хватает. Но так могут не все, предупреждаю.

– Я и не собираюсь повторять, – сказал Дэн. – Мне и десяти часов мало.

Они вышли из машины, чтобы открыть дверь гаража, и в этот момент услышали то, что заставило их замолчать и съежиться.

В ночной тишине города, прерываемой лишь далеким шуршанием шин, то здесь, то там из соседних окон слышались стоны, плач, а порой даже истошные крики. В большинстве квартир свет горел. Удивительно много неспящих для середины ночи.

– Боже мой, – пробормотал Дэн. – Они видят кошмары. Прямо сейчас тень завоевывает разум этих людей. А что, если из-за меня они сойдут с ума.

– Тогда уж из-за меня. Это я изобрел «Сновидец».

– А я выпустил тень.

– Не будем впадать в отчаяние. Пока все, что может тень, – посылать жуткие сны и мучить людей бессонницей. Такое бывало и раньше, просто не в столь грандиозных масштабах. У нас еще есть сутки, чтобы все исправить.

– Сутки?! Разве мы не отправимся туда прямо сейчас?! А что, если эти люди…

– Эти люди, – резко оборвал панику Нестор, – проснутся более несчастными, возможно, жутко напуганными, это правда. Но только завтра наступит тот физиологический предел бессонницы, после которого их психика не сможет восстановиться.

– Но зачем нам ждать этого предела?!

– Затем, что я еще не сконструировал синхронизатор.

Дэн тупо моргнул.

– Устройство, с помощью которого вы тоже сможете проникнуть в сновидение?

– Точно.

Студент снова начал нервно грызть ноготь.

– Так чего же мы ждем? Давайте начнем его собирать!

– Мы ждем, когда откроется магазин электротоваров. Но не волнуйся, в ближайшие двенадцать часов нам будет чем заняться!

Дома их встретила соскучившаяся капибара Люся. Она начала повизгивать, ластиться к ногам и фыркать. Дэн уже стал для нее своим.

Гермес встретил их в гостиной и доложил, что кроме странных криков и стонов соседей за стеной он ничего не слышал.

– У меня нет соседей, – ответил Нестор. – Во всяком случае, ближайших.

– Ну тогда вы должны представлять, какими громкими были эти крики из соседних домов?

– Я думал, вы живете в многоквартирном доме, – удивился Дэн.

Профессор смущенно почесал в затылке.

– Отчасти это так. Но долгие годы шумных экспериментов…

Они поднялись на кухню, выпили кофе и спустились в мастерскую.

Там Нестор долго копался в грудах приборов и микросхем, выискивая нужные детали. Дэн стоял с огромной коробкой, в которую складывали все необходимое. Когда коробка наполнялась, он нес ее в лабораторию и спускался за следующей.

Когда то ли детали закончились, то ли Нестор нашел все, что ему требовалось, они сложили все находки на длинном раздвижном столе, включили яркие лампы и достали из чемоданчиков сотни разнообразных инструментов.

Профессор работал с невероятной скоростью, его проворные пальцы умело вращали ювелирную отвертку, удлиненные плоскогубцы скручивали провода. Тут же он брал в руки паяльник и что-то скреплял. Дэн не просто смотрел – спрашивал, подавал инструменты, учился сам, а спустя пару часов уже делал то же, что и Нестор.

Профессор оказался хорошим учителем – он коротко и понятно объяснял. Помимо устройства самого прибора, который они создавали, он обучал Дэна основам биофизики, нейробиологии, рассказывал про фазы сна. Удивительно, как много можно узнать всего за одну ночь! И это Дэн еще был не в форме!

Как практик, Нестор обладал еще одним ценным даром – он умел одновременно говорить и работать руками. А он ведь не огурец резал на дольки – собирал сложнейшие схемы.

– Ученые создали лжебожество, назвали его Прогрессом, они поклонялись своему идолу, верили в него, – рассказывал профессор. – Но две мировые войны, революции, смены жестких диктатур на безумие вседозволенности, потеря ориентиров, привели нас к тому, чтобы переосмыслить свои взгляды. Теперь, когда мир летит в тартарары, пора засунуть человеческое эго подальше и вновь задуматься – а во что мы верим?

– И во что же вы верите, профессор?

– Видишь ли, я так долго изучаю мозг, что у меня не осталось никаких сомнений, что его создал Кто-то Разумный. Нет во вселенной структуры, организованной сложнее и работающей настолько продуктивно. Успех моих открытий не в том, что я задираю нос, утверждая, будто самостоятельно создал что-то новое. Успех в том, что я внимательно рассматриваю уже созданное до меня. И не человеком…

Он приподнял в руках остов прибора, который собирал: полуобруч, опутанный проводами.

– Синхронизатор, который мы создаем, – аналог мозолистого тела, вот этой структуры в центре головного мозга, похожей на червяка. – Нестор ткнул пальцем в анатомический плакат на стене, изображавший боковое сечение мозга. – Все дело в том, что без этого «мостика» невозможна связь между двумя полушариями. Я всего-то создал в приборе модель нервных сплетений, похожую на эту удивительную анатомическую структуру. И опля!

– И опля. Всего-то… – закатил глаза Дэн.

– Конечно, модель еще очень грубая, – не заметил иронии профессор. – И принцип работы немного отличается. Все-таки моей задачей было навести мосты между мозгами двух разных людей, а не создавать связь между полушариями одного индивида.

Дэн медленно опустил паяльник.

– Профессор. – Парень почувствовал, каким неповоротливым сделался язык. – Вы хорошо знаете мозг. Со мной будет то же самое, что и с мамой?

От него не скрылось, что профессор замер от внезапного вопроса и только потом напустил беззаботный вид.

– О! Это совсем не обязательно.

– Профессор!

– В твои годы думать об этом… Дэн!

Парень стиснул зубы:

– Перестаньте. Прошу! Просто скажите мне правду.

Нестор внимательно взглянул на него, положил на стол отвертку. Она покатилась и со звоном упала. Никто за ней не нагнулся. Голос профессора зазвучал отстраненно:

– При наличии патологии у одного из родителей риск развития заболевания у ребенка имеется.

– Вероятность?

Нестор молчал.

– Вероятность, профессор! Ну?!

– Пятьдесят процентов. Но это очень условная цифра…

Дэн с шумом выдохнул, низко опустил плечи.

– То есть мои шансы: пятьдесят на пятьдесят. Просто чудесно!

Нестор взял его за плечи.

– Дэн, послушай. Как ты думаешь, почему я посвятил свою жизнь изучению сна? Потому что регенерация и восстановление во время этого процесса колоссальны! Мы на пороге открытия. Мы научились проникать в разум! И возможно, даже исцеление от Альцгеймера лежит в тайне сна.

– Вы все о своих открытиях… – вяло ответил Дэн и снова взялся за паяльник. – А мои путешествия во снах не приведут к тому, что я заболею?

– Есть еще кое-что важное, что ты упускаешь. – Профессор крякнул и нагнулся за упавшей отверткой. Впрочем, она уже была в зубах Люси. – Если у твоего отца нет мутации, ответственной за эту болезнь, то у тебя остается пятидесятипроцентный шанс на обычную скучную жизнь.

– То есть я должен поблагодарить папу за счастливый сперматозоид? – мрачно отозвался Дэн.

– Видишь! – Нестор улыбнулся. – Повод сказать «спасибо» всегда найдется.

Часы в гостиной пробили шесть утра.

Нестор поехал закупать недостающие детали для синхронизатора. Дэн слонялся по огромному дому профессора, жалея, что отказался ехать с ним. Люся ходила за студентом взад-вперед, цокая коготками. Гермес жаловался на то, каким неудачным был его первый опыт революционера.

Настроение Дэна становилось все хуже. Дело было, видимо, в жестком недосыпании, но, скорее всего, еще и в том, что совсем не хотелось снова переживать встречу с тенью.

Кроме того, он теперь боялся, что в нем заложена часовая бомба – мамина болезнь.

Вот и профессор подтвердил его наихудшие опасения.

Были и другие причины, которые давили на Дэна, как толща снега и льда: он лишился работы, и теперь ему нечем платить за учебу и содержание матери в пансионате.

Он уже попробовал поиграть на клавесине, и ему не понравилось. Достал с полки книгу, но понял, что листает ее бездумно. Долго и с интересом разглядывал портрет дамы в рамке.

Осанка у нее была, как у балерины, лицо – красивое и гладкое, хотя возраст успел оставить в уголках глаз морщинки. Дама с портрета глядела уверенно и чуть игриво. Дэн почему-то не сомневался, что у нее отличное чувство юмора. Кажется, и старинное платье она надела шутки ради, хотя оно очень ей шло.

Дэн поставил портрет на место и вспомнил про другую фотографию, которую профессор рассматривал накануне.

Он заглянул и в нее – на знакомой софе, где любила отдыхать Люся, сидела приятная ухоженная женщина в парчовом платье, с убранными наверх волосами. Справа и слева от нее стояли мальчик и девочка. Мальчик казался чуть неуклюжим, ему не шли круглые очки, но улыбался он искренне. Девочка словно сошла с рождественской открытки – аккуратное личико, вздернутый носик, удивленно распахнутые глаза с пушистыми ресницами. Платьице на девочке придавало ей вид вкусной конфеты.

За софой стоял отец семейства. Нигде в другом месте он стоять бы и не мог, иначе заполнил бы собой весь кадр. Он был высок и широк, как Нестор, улыбчив. И от профессора его отличала только копна темных волос, очки и слегка запущенная борода-эспаньолка. Не было никаких сомнений, что это отец профессора.

Дэн улыбнулся, разглядев такую же невозможную жилетку с узором и бабочку на шее.

Он бережно вернул портрет на полку, постоял минуту в задумчивости, затем извлек из кармана смартфон с треснувшим экраном.

Открыл «контакты» и вручную отыскал номер со странным именем: «Его Номер». Где «Его» было именем, а «Номер» – фамилией.

Медленно, как во сне (да-да, именно как во сне, хотя он не спал), Дэн нажал «вызов».

Целую вечность длились долгие однообразные гудки. И когда Дэн уже решил повесить трубку, хриплый голос ответил:

– Слушаю…

Нестор вошел домой, стаскивая с головы мокрый капюшон. На улице лило так сильно, что он еле отыскал знакомую улицу.

– Уф! – Он щелкнул замком и повернулся. – Я дома! Детали нашлись, так что…

Он замолчал, уставившись на студента.

Развалившись в парикмахерском кресле, сидел Дэн. Лицо у него было бледным, почти бескровным, глаза тускло смотрели в стену.

– Привет, профессор. Значит, все готово? Давайте нырять в сон.

– Почти, почти готово, – закивал Нестор, снимая с плеч намокший плащ. – Нужно только приладить недостающую микросхему, провести испытание, и…

– И можно нырять в сон? – нетерпеливо, с раздражением перебил студент.

Нестор сощурился.

– Что за роковая спешка?

Парень поднялся. Под глазами пролегли темные круги, белки лихорадочно блестели.

– Хочу покончить с тенью. Раз и навсегда. Хочу ее убить, уничтожить!

Руки профессора опустились, мокрый плащ, под которым уже налилась лужица, шлепнулся на пол.

– Дэн, что ты сделал?

– Я? Да так, ерунда, позвонил ему. Моему папаше…

На лице Нестора мелькнула неуверенная улыбка.

– Но это… Это же замечательно! Ты вступил в контакт с реальным отцом. Ты услышал его голос, поговорил. Теперь ты понимаешь, что он никакой не монстр…

Нестор осекся, когда услышал нервный истеричный смешок.

Дэн запустил пальцы в волосы, схватился за них, разлохматив.

– Не монстр? Нет, профессор. Он настоящий монстр. Чудовище во плоти. Я… Я… – Парень начал задыхаться. – Я рассказал ему про мать. Про ее болезнь. Он ничего не знал… Он никогда не помогал, даже алименты не платил. И вы знаете, что он ответил? Что это не его проблемы. Что у него давно уже другая семья.

Нестор молча ждал, пока Дэн выговорится, затем спросил:

– А зачем ты ему позвонил, Дэн?

Парень выпучил глаза.

– Зачем? Да затем, чтобы найти хоть что-то, что помогло бы мне победить тень! Я же ничего не могу ей противопоставить, кроме того радостно-сопливого денька в зоопарке!

Профессор подошел к нему.

– И ты все сделал правильно. Ты искал поддержки…

– Ага, только искал ее не у того!

– Дэн, мы должны зацепиться хоть за что-то!

– За что?! – крикнул парень. – Нет ни капельки, ни песчинки, ни одной крохотной причины, чтобы мне его любить!

– Любить необязательно. Ты можешь быть просто благодарен.

– Ой, вот только не надо! Говорите, как моя мама! За что мне быть благодарным?!

– Только за то, что ты есть. Все. Но и этого не преуменьшай.

Лицо Дэна вытянулось, словно его неожиданно огрели по голове подушкой.

Профессор засуетился.

– И на этом закончим обсуждение. Все! А то сейчас скатимся в демагогию.

Когда последние приготовления были сделаны, Дэн наконец увидел дугу синхронизатора в собранном виде. Один ее конец крепился к его шлему, второй – к шлему профессора.

На вопрос – откуда у профессора второй шлем, Нестор ответил:

– У хорошего ученого всегда есть козырь в рукаве. Это прототип первого шлема, Дэн. И он лишь немногим уступает по характеристикам второму.

Кофе больше не пили, чтобы не возникло проблем с засыпанием. К тому же и Дэн, и профессор были так измучены, что мечтали выспаться. Набивать желудки перед сложным погружением тоже не стали.

– Не могу обещать, что нас ждет хороший отдых. Прогулка предстоит жаркая, – рассуждал Нестор, настраивая приборы и перекрикивая рев материализатора.

– Если мы оба будем на той стороне, то как вернемся? – спросил Дэн, напяливая шлем и откидываясь в кресле.

– Во-первых, никто не отменял банального естественного пробуждения. И совсем неважно, проспим ли мы пять минут или десять часов. Во-вторых, я на всякий случай поставил несколько будильников. Даже если они не сработают, Люся разбудит нас в условленный час. Поверь мне, нет ничего эффективнее упрямой проголодавшейся капибары.

– Понял. Какие будут инструкции, профессор?

– Твоя главная задача – сконцентрироваться на том солнечном дне, когда вы пошли с семьей в зоопарк. Как бы ты к этому событию ни относился, оно явно самое светлое в твоей памяти, а значит, поможет бороться с тенью. Я тоже могу частично влиять на сон, поэтому буду поддерживать тебя. Но так как я и сам буду спать, не рассчитывай на полную мою осознанность в действиях. Не забывай, Дэн, что разум спящих сейчас людей тоже борется с кошмарами. Возможно, мы получим поддержку. Плюс существа срединного мира, вроде нашего Гермеса, – не думаю, что они окажутся безучастны. Если нам удастся загнать тень обратно в ту комнату, тебе нужно будет решиться войти в ту самую дверь, что ты однажды не запер. Для этого ты должен оставить все свои обиды и боль за порогом. Войти туда новым человеком.

– Легко сказать, – буркнул Дэн, вцепившись в поручни. – Но я попробую.

– Попробуй. Это единственный способ сохранить наш мир. Кроме того, мы должны излечить тебя от травмы.

В потолочный люк внезапно что-то заколотило. Послышались приглушенные крики.

Профессор тихо выругался, отложил шлем и поднялся по винтовой лестнице. Через мгновение вниз с лязгом и звоном съехал Гермес.

– Терпеть не могу лестницы, – пожаловался самокат. – Самое садистское изобретение внешнего мира.

– Тебе что здесь нужно? – спросил Дэн.

– Возьмите меня с собой, командир. Если тень приобрела такую силу, побывав в вашем мире, то и я могу вернуться чемпионом. Может, буду носиться со скоростью ветра или по небу летать. Так что? По колесам?!

Дэн и Нестор переглянулись.

– А что? – сказал профессор. – Идея неплохая.