В лаборатории, в полу, оказался еще один люк, скрытый от глаз ковриком с пестрым узором (таким же невозможным, как профессорские вязаные жилетки).

Под домом, удивительное дело, находился подземный гараж. Дэн был уверен, что в прежние времена это помещение использовалось как-то по-другому. И кому-то пришлось изрядно поломать голову, чтобы расположить здесь гараж и мастерскую.

Это было единственное место в доме профессора, где отсутствовал четкий порядок. Среди бесформенных груд каких-то приборов, расставленных вокруг стен, в центре, накрытый чехлом, стоял автомобиль.

Нестор сдернул брезент, подняв облако пыли. Дэн чихнул. Потом ахнул.

Он, конечно, ожидал, что и автомобиль у профессора будет в ретростиле, но чтобы настолько…

Во-первых, Дэн напрочь не узнавал ни марку, ни модель, а в автомобилях он кое-что смыслил.

Лакированный вытянутый багажник с продольными прорезями по центру украшало что-то вроде стального плавника. Вся задняя часть напоминала старинный шлем пожарника и прикрывала задние колеса – неясно, как их в принципе можно было заменить, случись прокол.

Дэн обошел автомобиль, насчитал четыре двери. Спереди машина выглядела, как подслеповатый очкарик – круглые фары располагались непривычно близко. Между ними – хромированная рейка, а сразу под ними – непонятные серебряные бляшки, напоминавшие динамики. На капоте спереди – блескучий двойной бампер довоенной эпохи, у боковых окон – милые, круглые зеркальца.

Капот украшали не только блестящие элементы декора, но и приличная вмятина на правом крыле. Видно было, что ее пытались выправить и окрасить, но, видимо, что-то пошло не так.

С трудом оторвав взгляд от машины, Дэн посмотрел на профессора. Странно – Нестора била крупная дрожь.

– Что с вами?

– А? – Профессор вынул пенсне и тщательно протер платком, хотя оно не запотело. – Так просто. Давно не водил.

– Хотите я поведу? – без особой надежды, скорее на автомате, спросил Дэн.

Нестор посмотрел на него с удивлением.

– А у тебя есть права?

– Есть. – Дэн пожал плечами. – И кой-какой опыт. Правда, я водил очень старые модели. Не такие, как эта. В смысле, не настолько старые. «Жигули» и все такое…

– Что ж, – сказал профессор, вытерев лоб платком. – Что ж, думаю, это даже очень неплохо, что у тебя есть опыт.

– Так вы правда не хотите за руль? Хотите, чтобы я повел машину? – настороженно спросил Дэн.

– Пожалуй, – рассеянно ответил Нестор.

У Дэна закружилась голова от восторга.

– Но вы ведь объясните, как ей управлять? Там, наверное, куча всяких древних примочек…

– Ничего сложного, – вяло ответил профессор. – Это «Татра–77», тысяча девятьсот тридцать шестого года, ручная сборка. Подобных ей в мире всего двести пятьдесят пять. Конечно, она в некотором смысле модернизирована…

– Да уж, ничего сложного, – пробормотал Дэн.

А Нестор, не слушая его, как-то слишком скоро открыл дверь и забрался на заднее сиденье.

Дэну ничего не оставалось, как сесть за руль. Правда, тут же пришлось пересесть, потому что оказалось, что руль справа.

– Э-м-м, профессор. Я никогда не ездил на машине, которая предназначена для левостороннего движения.

– О, думаю, это не проблема. Уже довольно поздно, и движение на улицах не такое плотное. Вам следует быть осторожным, конечно…

Дэн видел, как профессор напряженно смотрит в стену гаража. От него не ускользнуло и то, что Нестор неосознанно перешел на вы.

– Профессор.

– У?

– С вами все в порядке?

– Да-да, абсолютно. Так мы едем?

– Как только вы скажете мне, как открыть гаражные ворота. И как только дадите ключи от своего авто.

– Ах. Ну конечно! – Нестор хлопнул себя по лбу и будто бы разом перезагрузился. Он вынул из кармана своего легкого плаща ключи с забавным брелоком в виде вышитого из фетра нейрона, протянул Дэну. Затем вышел из машины, поколдовал с замком и поднял ворота. Из-под дома прямо на улицу вел небольшой тоннель.

Когда он вернулся и сел, автомобиль заметно пошатнулся.

Дэн прикоснулся к полированной яшмовой панели, провел пальцами по спидометру, напоминавшему какой-то старинный корабельный прибор, с восторгом взялся за большое рулевое колесо, внутри которого находилось второе – малое. Глубоко вдохнул и повернул ключ зажигания.

Не то чтобы Дэн не верил в себя, он, скорее, не верил в то, что этот динозавр из профессорского гаража был способен в принципе передвигаться. Но автомобиль Нестора не просто передвигался, он мчался, рассекая ночь. За городом Дэну уже удалось выжать из него сотню.

Профессору это, правда, не понравилось. Он и так от самого дома сидел, вцепившись в ручку на двери.

– Попрошу так не разгоняться.

– Конечно-конечно. – Дэн сбавил ход, удивленный тем, что Нестор все еще не вышвырнул его с водительского сиденья.

Они выбирались из города не без приключений. Пока Дэн пытался справиться с управлением, автомобиль дважды чуть не въехал в стоящие на светофорах машины. И пару раз – в сами светофоры.

Спасало лишь то, что водители, заметив весьма редкую и, вероятно, баснословно дорогую модель, спешили ретироваться. Светофорам на модель было наплевать, но, к счастью, Дэн успевал вовремя свернуть.

Покинув город и выехав на трассу, парень осмелел и разогнался. Оказалось, автомобиль хоть и был раритетным, но уступать своим современным товарищам не собирался.

Новые впечатления разогнали сон, и парень даже чуточку позабыл, куда и зачем они едут.

– Вы не очень-то любите такие поездки? – спросил он весело, взглянув в зеркало заднего вида на напряженное лицо Нестора, и добавил, вспомнив про вмятину на капоте. – Приходилось отмечать день жестянщика, профессор?

– Следите за… Следи за дорогой, Дэн. То, что происходило со мной раньше, не имеет никакого значения. Сконцентрируйся на текущей проблеме. Я напоминаю, что цель нашего выезда – нащупать положительную связь с твоим отцом. Некий сильный образ, который помог бы нам победить тень.

– Все ясно, профессор. Вы давненько не выходили из дома. В этом все дело?

– Кажется, мою предыдущую реплику ты слушал в берушах.

– Нет у меня никаких берушей.

– Тогда перестань задавать вопросы. И держись за руль обеими руками.

– Просто, – Дэн пожал плечами и взялся за руль, – я думал, правило «откровенность за откровенность» еще работает.

– Что ты хочешь знать? – прямо спросил Нестор.

– Ну, э-э-э… Откуда у вас эта машина и почему вы так побледнели, когда ее увидели?

– Это машина моего покойного батюшки. Многоуважаемого ученого и горячо любимого мной человека. Кроме того, из этой машины я имел несчастье наблюдать, как погибает моя возлюбленная. Женщина, которую я любил всю жизнь. Твое любопытство удовлетворено?

Дэн захлопнул рот. Конечно, вопросов у него стало только больше. Но он даже под дулом пистолета не решился бы их сейчас задать, до того его обескуражили ответы. Ему только и оставалось, что осторожно подглядывать за профессором в зеркало.

Фары встречных машин выхватывали каменное массивное лицо Нестора. В тени то и дело поблескивало пенсне. В этот момент лицо профессора казалось Дэну закрытой книгой. Не каким-нибудь тонким сборником рассказов, а тяжелым фолиантом трехтомного романа.

Они свернули с полупустого шоссе, въехали в Пушкин. Начинались белые ночи, поэтому хорошо было видно и деревья в скверах, и редких пешеходов, выгуливающих собак, и невысокие здания: кафе, магазины, церквушки, вперемешку с причудливыми жилыми домиками.

Дэн свернул к паркам, погнал машину по дороге, с двух сторон тонущей в серебристой зелени.

Профессор очнулся от глубоких дум, заерзал и спросил:

– А куда мы, собственно, едем?

Дэн, будто переняв у Нестора мрачное настроение, ответил:

– Сейчас. Мы почти на месте.

Автомобиль свернул. Студент не без труда припарковал его на узкой дорожке, проходящей между вековыми дубами.

Они вылезли из машины, и Дэн направился прямиком в парк.

– Мы разве не в жилой квартал? – спросил профессор, оглядываясь на домики с горящими окошками, оставшимися за спиной. – Я думал, мы идем в гости к твоей матушке.

– Моя матушка, – с иронией в голосе ответил Дэн, – живет тут.

Больше он ничего не сказал. Нестор нахмурился, но решил не продолжать расспросы, просто пошел следом.

Пройдя аллею и свернув за высокими зарослями сирени, они уперлись в старинную кованую ограду и двинулись вдоль забора. За оградой так же густо рос кустарник, но Нестору удалось разглядеть невысокое здание, выкрашенное в цвет темной охры. На окнах – железные решетки. Свет не горит.

Смутно профессор начал догадываться, что это за место. И даже вспомнил, что гулял тут когда-то давно.

– Дэн… – Нестор остановился.

Парень, перестав слышать за собой шаги, тоже встал, но не обернулся.

– Дэн, ты должен мне сказать сейчас. Твоя мать тяжело больна?

Молодой человек обернулся и кивнул. Хотя свет был жидкий, бледный, Нестор увидел, какое у него усталое лицо и потухший взгляд.

Профессор почувствовал, что просто так ему не ответят, поэтому предположил:

– Что у нее? Какая-то деменция?

– Синдром Альцгеймера, – тихо сказал Дэн. И добавил: – Теперь вы понимаете, почему я так держусь за свою работу? Содержать ее здесь очень дорого. Но у меня нет выбора.

Нестор приблизился к Дэну почти вплотную, заглянул в глаза.

– Не надо так. Выбор есть всегда. Идем, я хочу познакомиться с твоей матушкой.

– Вы? Хотите?

– В моей практике мне неоднократно приходилось иметь дело с такими пациентами. Так что? – Профессор заозирался по сторонам. – Нас впустят? Уже довольно поздно.

– Я договорился с охранником. Он разрешает мне приезжать по ночам.

– Понимаю. У тебя нет другого времени…

Дэн мотнул головой.

– Не в этом дело. Просто по ночам почему-то она чаще приходит в себя. Становится такой, как раньше. И… Помнит меня.

Профессор положил свою ручищу Дэну на плечо и кивнул. Вместе они подошли к приоткрытым кованым воротам, покрытым плющом.

Нажав на звонок, который снаружи начал зарастать все тем же плющом, Дэн вызвал охранника.

Нескоро от дверей отделилась темная фигура с лучом фонарика, лениво и сонно приблизилась к воротам.

– Кого принесло? – ответил грубый голос. Свет чиркнул по фигурам за прутьями. Дэн и Нестор зажмурились. – А, это ты, студент? Разбудил, негодник.

– Ты на службе, вообще-то, – сказал парень. – Так что я тебе одолжение сделал.

Охранник поскреб небритую щеку, потоптался на коротких кривых ногах.

– В задницу себе засунь свое одолжение. А это кто с тобой? Что за боров?

Он посветил Нестору прямо в лицо.

– Попрошу вас меня не слепить, сударь!

– Че? Как ты меня назвал?

– Эй, Леонидыч, прекращай и правда фонариком тыкать. Это профессор. Уважаемый человек.

– Кем уважаемый-то?

– А это не твое дело. Ты чего от скуки докапываешься? Хватит уже. Он должен на маму посмотреть. Может, что-то подскажет.

Охранник засопел:

– Ага, как же. Они подскажут. Тут таких специалистов полно. А люди как болели, так и болеют. Только дипломы свои получают и несут невесть что…

– Леонидыч, ну правда. Ты что, не с той ноги встал? Веди меня к маме. Кстати, как она?

– Да как обычно, тиха как мышь.

– Ясно. Так что, откроешь?

Охранник хмыкнул, долго звенел ключами, отпирая ржавый замок на воротах.

– Ладно, проходите. Но вдвоем – в последний раз.

Леонидыч открыл ворота и выжидательно протянул руку.

Дэн вынул из-за пазухи бутыль, вручил ее вымогателю.

– Че это? – буркнул охранник, разглядывая необычной формы сосуд. Затем опасливо огляделся, спрятал под куртку и повел гостей на задний двор.

В круглом скверике, у неработающего фонтана, усыпанного рыжей хвоей, он велел им ждать.

В темном здании зажглось окошко.

– Поверить не могу, что ты отдал бутылку моего лучшего хереса двадцатилетней выдержки, – вымолвил наконец Нестор. – Да еще и взял без спроса.

– Простите, профессор. Это подло, и у меня нет оправдания. Как и денег. Но однажды я все возмещу.

– Мир в опасности. Тебе некогда было спрашивать – я понимаю.

– Вы что-то стали сговорчивым. Жалеете меня?

– Это не так важно, – махнул рукой Нестор. – Я все равно не употребляю алкоголь. От него туманится разум.

– Именно поэтому его так любит сторож, – пожал плечами Дэн. – Некоторым людям нравится, когда разум туманится.

Дверь скрипнула, и на пороге возникла приземистая фигура охранника, ведшего перед собой седую женщину с постным, ничего не выражающим лицом.

– Мама! – тихо позвал Дэн.

Она взглянула на него, слегка улыбнулась, потом посмотрела на огромного профессора, испуганно шагнула за спину охраннику.

– Не бойтесь меня, сударыня, – ласково проговорил Нестор. – Я друг вашего сына. И друг вам.

Нестор подступил ближе к свету, такой странный, нелепый в своей узорчатой телогрейке, выглядывающей из-под плаща, с поблескивающим пенсне и пучком волос на макушке. Она посмотрела на профессора с любопытством, по-детски, виновато заулыбалась.

– Ну, вижу, вас можно ненадолго оставить. Только тихо! – подмигнул охранник и скрылся за дверью.

Дэн подошел к матери, взял за руку, осторожно отвел к скамейке. Вокруг было тихо, только в зарослях надрывался бедолага-соловей. Какое-то время все стояли молча, слушая ночного певца. Наконец Дэн промолвил:

– Мам, мы приехали к тебе, чтобы узнать кое-что важное. Это касается… моего отца.

Безмятежное (или равнодушное?) настроение матери Дэна мгновенно переменилось. Между бровей нарисовалась страдальческая морщинка, губы упрямо сжались.

– Нет-нет! – простонала она, заламывая руки. – Не надо. Он вернулся.

Дэн помрачнел, но громко выдохнул и, снова взяв ее ладонь в свою, нежно погладил.

– Мама-мамочка, это очень важно. Ты меня понимаешь?

Она помотала головой, как маленькая.

Дэн опустил плечи. Профессор неожиданно возник рядом с ним, отвел в сторону, прошептал в самое ухо:

– Она видела сон, Дэн. Она знает.

Парень помотал головой и горячо зашептал:

– Не может быть. Она обычно не спит по ночам. Отсыпается днем. Тень проникла в сновидения людей прошлой ночью. Значит…

– Твоя мама могла спать сегодня днем. В таком случае она видела самый апофеоз кошмара.

Дэн засунул ноготь большого пальца в рот и начал отчаянно грызть.

– Она всегда боялась отца. Она ждала, что он вернется и отомстит. Из-за него она стала такой…

В глазах парня блеснули слезы, он попытался выдернуть локоть, за который его придерживал Нестор, но хватка у профессора была железная.

– Дэн, послушай, я всю жизнь изучаю мозг, и психические заболевания для меня не в новинку. Деменция может возникать сама собой, например в результате старения организма. Для развития этого заболевания не нужен травмирующий фактор.

Дэн упрямо сжал челюсти, держась, чтобы не заплакать.

– То есть?

– То есть твой отец не виноват в том, что с ней стало. Болезнь, увы, может явиться неожиданно к каждому из нас. С’est la vie![1]

Дэн низко опустил голову, пытаясь переварить эту мысль. Что-то горячее капнуло на руку профессора.

– Я знаю, как тебе сложно, – сказал Нестор. – Но мы здесь для того, чтобы уничтожить тень – мучающий тебя годами образ отца-тирана. Чтобы разрушить этот образ, нужно перестать его демонизировать. Нужно отыскать хоть что-то светлое в ваших отношениях.

Он повернулся и шагнул к матери Дэна, неподвижно стоящей у пересохшего фонтана и слушающей трели соловья.

– Сударыня. – Он осторожно взял ее за руки. – Как я уже сказал, я друг Дэна и ваш друг. Много лет назад, когда ваш сын был еще ребенком, ваш муж вернулся домой и решил провести с ним выходные. Он отвез его в зоопарк. Вы помните этот день?

Профессор внимательно смотрел в неподвижное лицо женщины, в глаза, подернутые пеленой.

– Был солнечный день. Пахло сахарной ватой…

В ее взгляде засветился слабый огонек. Лицо тут же начало преображаться, на нем заиграла тихая, счастливая улыбка.

– Федя вернулся, – растроганно сказала она. – У нас наладилось. Семья. Он взял Дэнчика за руку, и мы отправились в зоопарк…

– Не хочу, – прошептал Дэн и зажмурился. – Не хочу, не желаю это слышать!

Но он слушал. Не закрыл уши каким-то невероятным усилием. Он знал, что эта история прозвучит только однажды.

– Светило солнце. Пахло сахарной ватой, – говорила мать, глядя в сумрак больничного сада. – Вокруг гуляли нарядные люди с детьми. Дэнчик смотрел на белого медведя. И на сову. А когда мы пришли в вольер с обезьянами, Федя взял его на плечи. Обезьяны прыгали, кричали, отбирали друг у друга пластиковую бутылку. И как она к ним попала? Дэн смеялся. И Федя смеялся. И я смеялась… Какой счастливый день…

Образы, запахи, звуки как через сломанную плотину ворвались в голову Дэна. Что-то в груди будто прорвалось и лопнуло. Тело сотрясли жуткие рыдания. Он упал на колени, упер руки в землю, усыпанную рыжей хвоей, и то ли застонал, то ли завыл.

Мать замолчала, удивленно глядя на сына. А затем сказала:

– Почему этот юноша плачет? Кто-нибудь знает? Вы знаете? Вы доктор, да?

Нестор уже кинулся к Дэну, сгреб его в объятия, прижал к себе, дал выплакаться. Парень вздрагивал, хватал ртом воздух, а потом стих. Профессор осторожно отвел его к скамейке, посадил.

– С этим юношей теперь все будет в порядке, – тихо ответил Нестор. – И с нами тоже.

Когда вернулся охранник, Дэн уже мог стоять на ногах. Леонидыч в полутьме не заметил красных глаз Дэна и рассеянных, будто пьяных движений.

– Ну что, наворковались, голубки? Пора спатеньки. А вы, доктор, – обратился он к профессору, – нашли лекарство от всех болезней?

– Нашел, – бесстрастно ответил Нестор. – Но вас, сударь, это не касается.

– Значит, снова хамить? Ну ладно. Второй раз тебя сюда не пущу, морда в пенсне! Эй, студент! Давай прощайся с мамой, и все, лавочка на сегодня закрыта.

Дэн, покачиваясь, подошел к матери, как вдруг она потянула его за руку к профессору.

– Вот, – сказала она тоном, которым поучают ребенка. – Будь с ним.

Нестор и Дэн смущенно переглянулись.

Охранник взял больную под руку и повел обратно. Скрипнула дверь. Через несколько минут в здании погасло единственное окошко.

Когда они вернулись к машине, профессор открыл заднюю дверь.

Дэн вопросительно посмотрел на него.

– Полагаю, сейчас тебе лучше быть пассажиром.

– Но разве вы не боитесь ездить за рулем, профессор?

Нестор сощурился.

– Дэн, я уже несколько раз заставлял тебя встретиться с самым жутким твоим страхом. И буду последней сволочью, если не попытаюсь преодолеть собственный.

Парень шмыгнул носом.

– Профессор, я в порядке.

– Допустим. Но поведу я.

Он завел мотор, который звучал, как ни с чем не сравнимая песня. И они поехали назад.

– Профессор…

– Что, Дэн?

– То, что я пережил там, в больничном саду… Этого достаточно, чтобы победить тень?

– Скоро узнаем.

– О нет. Вот такой ответ – он хуже всего! – простонал парень.

Нестор хитро прищурился, глядя на Дэна в зеркало.

– Не волнуйся. На этот раз я пойду в сновидение вместе с тобой.

– Со мной? Но как? То есть такое вообще возможно?

– Чисто теоретически… – сказал профессор и заговорщически подмигнул.