Дэн долго и настойчиво звонил в дверь, но Нестор не открывал. Потом студент стучал и даже пытался вломиться внутрь, со всей силы напирая на ручку.

Наконец из глубины холла зазвучали мягкие шаги. К слову, несмотря на свой вес и габариты, профессор перемещался по дому на удивление тихо, словно бы ходил на носочках.

Дверь открылась, и в проеме показалось мятое и слегка припухшее лицо Нестора.

– Дэн… Ты так быстро вернулся. Впрочем, это хорошо… Ух, как раскалывается голова. Слушай, я видел отвратительный сон…

Он оставил дверь открытой и прошел внутрь, впуская Дэна с самокатом.

Потом профессор замер, и глаза его округлились.

– Сон был просто кошмарным… – пробормотал он и вдруг схватился за живот, позеленел и бросился к небольшой раковинке, оставшейся в углу еще с тех недавних пор, когда холл служил псевдопарикмахерской.

– Кстати, – сказал Дэн, слушая жуткие позывы. – В раковину это лучше не делать. Поверьте мне…

Профессор был слишком занят, чтобы отвечать. Затем он включил воду и умылся. Потом медленно распрямился. Цвет его лица из зеленого стал молочно-белым. Взгляд все еще оставался мутным.

– Благодарю за заботу. Так что тебя привело… И… Ты что, опять выкрал самокат?

– Я не выкрал, профессор. – Дэн закатил глаза. – Не о том сейчас речь. Я, кажется, знаю, почему вы видели этот кошмар. Гермес рассказал.

Профессор приложил холодную руку ко лбу.

– Гермес? Древнегреческий бог? Покровитель путешественников, воров и торговцев? Тот, что летал в крылатых сандалиях?

– Да нет, профессор. Вы забыли? Это мой самокат…

Нестор выпучил глаза.

– Ах, да, прости. Я вспомнил, что он тебе очень дорог.

– Дорог? Серьезно? Эх, командир… – растрогался Гермес.

Профессор вставил в орбиту выпавшее пенсне и уставился на диковинного гостя.

– Теперь я, кажется, вспомнил. Ты еще отказывался меня везти.

– Конечно отказывался. Мне мое достоинство и грузоподъемность не позволяют идти на такие риски.

– Люди очень часто ошибаются насчет моего веса, – бесстрастно пояснил профессор. – Например, я увлекаюсь сумо. И легко могу сгруппироваться.

– Люди, может, и ошибаются, – парировал Гермес, косясь на Нестора. – Но я не человек. И задачку про гуся, который пытался изменить вес, вставая на одну лапу, в нашем мире тоже рассказывают…

– Хватит! – рявкнул на них Дэн. – Умоляю, помолчите. У нас вообще нет времени вот на это все! Гермес, лучше, чем языком трепать, объяснил бы профессору, какую ошибку мы совершили.

– А что объяснять?! На минуточку, еще ни один кошмар во внешний мир не пробирался. А тут какая-то мелкая злодейская сошка получает такие ресурсы! Вы зарядили тень в вашем мире энергией на столетия вперед и отправили ее обратно к нам, в полном вооружении. Сначала она заполнит срединный мир своей чернотой и пустотой. После сведет с ума человечество. Короче. Мы все погибнем.

– Последнее мог бы и не говорить! Вот не надо нагнетать!

– А я-то при чем? Вы, челы, сами так всегда делаете!

Нестор внезапно наклонился к самокату, с любопытством заглянул в горящий глаз.

– Всегда так делаем? Это как? Можно с этого места поподробнее?

Гермес медленно прикрыл глаз черным резиновым веком.

– А что с вас взять, с людишек? Врываетесь в срединный мир, как дети малые, нет, как пьяные бабуины! И что? Начинаете, не зная наших законов, все менять, переделывать. И ладно бы себе пользы искали. А то явятся и сдуру такого наворотят!

– О чем это он? – обратился к профессору Дэн.

– О бессознательном, – довольно ухмыльнулся профессор. – Во снах мы действительно слабо контролируем свои чувства, мысли и образы. Потому для них мы как пьяные бабуины.

– Вот-вот, – подтвердил самокат. – Благо срединный мир огромен и пластичен. Пока одни балбесы бодрствуют, мы успеваем подлатать материю.

– А вот это уже интереснее… – улыбался Нестор. – Но, впрочем, еще поговорим. Вы ведь у нас надолго, господин Гермес?

– Пока не выгоните.

– Постойте! – схватился за голову Дэн. – Я вообще перестал что-либо понимать! Кто-нибудь мне объяснит, что делать с тенью? Как нам всех спасти?

Профессор обнял его за плечи.

– А тебе не мешало бы успокоиться. – Он выпачкался об одежду студента и сконфузился. – И помыться. Ты что, упал с самоката? И руки ободраны. Срочно лечиться и восстанавливаться! Нам предстоит непростой вечер.

– Что, опять будем нырять в сон? – ужаснулся Дэн.

– Нет. На этот раз решим все здесь и сейчас. В нашем мире. Ну или почти в нашем. Где-то на полпути.

– Где-то на полпути… – тупо повторил Дэн. – А попонятнее нельзя?

– А командир-то – остолоп, – печально вздохнул Гермес.

– Ну, он еще студент, ему можно, – заступился за парня Нестор.

Дэну от такого заступничества стало еще хуже.

– И все-таки, – сказал он, чувствуя, что сил спорить осталось на самом донышке. – Скажите, что вы собираетесь со мной делать?

– Гипноз, – отозвался профессор.

– Гипноз? – ошалело повторил Дэн.

– Гипноз, – подтвердил Гермес. – Это ведь игра такая, да? Вопрос-ответ. Вопрос-ответ. Пока кто-нибудь первый не выдержит.

Дэн шлепнул себя по лицу ладонью, закрывшись от них всех.

Профессор Нестор сладко потянулся.

– Пока у нас еще осталось немного времени до кончины мира, давайте перекусим. После хорошего обеда я соображаю намного лучше. Чем ты питаешься Гермес?

– В своем мире предпочитаю сосиски.

– О, я это предполагал. Учитывая округлую форму твоего рта.

– Округлая форма моего рта также не откажется от бутылочки пива…

Нестор расхохотался.

И они двинулись к двери в лабораторию, оставив Дэна абсолютно одного, в шоке от происходящего.

Когда с обедом было покончено, они спустились в гостиную.

Дэн расположился на удобной софе. Профессор – в кресле напротив. Ни дать ни взять прием у психотерапевта.

Гермес грел матовый черный бок у очага и, к удивлению Дэна, – помалкивал. Видимо, так на него действовала сытость.

– Разве гипноз это не выдумки? – поинтересовался студент, косясь на профессора. – Попахивает мошенничеством и ярмарочными фокусами.

Нестор блеснул на него пенсне.

– Иногда твое невежество, Дэн, меня поражает. У нас теперь все студенты такие безграмотные?

– Давайте не будем обобщать. И, кстати, я еще на первом курсе.

Профессор снисходительно вздохнул:

– Окончил первый курс. Если бы ты знал, что я уже знал и умел на первом курсе… Ну ладно. Послушай. Гипноз активно применяется в психотерапии уже больше века. И вопреки распространенному заблуждению, не является сном. Для этого у мозга есть отдельный ритм. Мы погрузим тебя в гипнотическое состояние и попытаемся выяснить причины, породившие тень. При удачном стечении обстоятельств эти причины удастся купировать или понять.

– А при неудачном?

– А при неудачном мы вообще не сможем тебя загипнотизировать. Не все люди подвергаются гипнозу. Но ты, хм, не обижайся, ты достаточно внушаемый…

– Что?!

Самокат пробормотал что-то очень похожее на согласие.

– Кроме того, – перебил Нестор. – Я был лучшим на курсе гипнотизером. У меня большой опыт различных психотерапевтических практик. В общем, никто еще не противостоял моей силе внушения.

– Звучит скромно.

– Разве что… – Нестор потер подбородок. – Разве что ты выдашь ложные воспоминания. Такое иногда бывает…

– Профессор.

– Что?

– Я гораздо больше боюсь, что сейчас усну. Я и до обеда-то еле глаза мог продрать. А теперь уже еле держусь.

– Насчет этого не беспокойся. Погружения в сон мы не допустим. Это для тебя слишком опасно. Итак, ты готов?

– Вроде бы.

Профессор наклонился в кресле.

– Хорошо. Закрой глаза. Представь, что ты идешь по склону холма. Твои стопы приминают траву…

– Профессор.

– Ну что?

– А я иду вниз или вверх?

– Неважно. А, черт! Вниз, конечно. Сосредоточься. Вопросов задавать не нужно.

– Понял.

– Ты медленно спускаешься с вершины холма. Густые белые облака неторопливо плывут в вышине.

Дэн почувствовал, как тяжелеют руки и ноги. Софа словно примагничивала его тело к подушкам.

– Профессор, почему вы говорите таким странным голосом? Как будто батарейка села…

– Молчи и слушай…

– Лады. – Дэн зевнул.

Вот она полянка, и склон холма, и облака. Голова стала легкой. В ней будто захрустел влажный снежок.

Голос профессора убаюкивал, слышался уже откуда-то издалека.

Дэн поднялся на холм, огляделся – хорошо.

Вдалеке, на горизонте, пухли черные грозовые тучи. Они приближались гораздо стремительнее, чем прочие облака. Дэн нахмурился.

– Эй, Нестор! – позвал самокат, отъехав от очага.

Профессор на него шикнул.

– Я правда не хотел вам мешать. Но разве парень только что не всхрапнул?

Нестор перестал бубнить и прислушался.

Дэн лежал, откинув голову на подушку и раскрыв рот. На щеке блестела струйка слюны.

– Всхрапнул? Ерунда. Он под гипнозом. Не мешай.

– Правда? А по-моему, он дрыхнет без задних ног.

В этот момент парень и впрямь то ли хрюкнул, то ли захрипел. Профессор быстро поднялся, подошел к Дэну, потряс за плечо.

– Эй, Дэн. Ты что, и правда уснул? А ну, просыпайся!

Черная туча уже протянула к Дэну выросшие из бесформенного туловища руки.

– Я вернулся! – прогромыхал гром.

Дэн стоял, парализованный ужасом. Тень будто бы распарывала мир на части. В темном шлейфе разреза пылали города, падали со стоном на землю и сгорали люди, а также другие, никогда не виданные Дэном существа.

– Ты, ты во всем виноват. Ты не смог их защитить. По твоей вине все они страдают! – монотонно повторял голос. – Теперь ты мой, Проводник!

Дэн ощутил, как его щека разгорается жгучей болью.

– Да что ж такое!

Щека горела огнем. Он зажмурился и тут же открыл глаза. Гостиная. Очаг. Растерянное лицо Нестора. Гермес, бормочущий что-то у огня.

Из угла в середину комнаты процокала Люся, завалилась на ковер у очага, подвинув толстым боком самокат.

– Никакого почтения, – пробурчал Гермес. – Бестолковое животное.

Дэн и Нестор смотрели друг на друга не моргая.

– Простите… – пробормотал парень. – Я все-таки, кажется, уснул.

Профессор попятился и шлепнулся в кресло, сказал слабым голосом:

– И ты прости. Я вынужден был применить болевой стимул.

– Что применить?

– Он отхлестал тебя по щам, – пояснил Гермес.

Нестор обхватил голову руками.

– Болван. Я снова тебя не послушал, – он говорил, стиснув зубы. – Конечно… Столько погружений. Ты просто устал! Нужно отложить терапию.

– Нет-нет! – сел на софе Дэн. – Мы не можем сейчас ничего откладывать, профессор!

Нестор поднял глаза:

– Ты что-то видел?

Парень сглотнул, обхватил себя руками, словно замерз.

– Тень уже заполняет срединный мир. Гермес был прав. Сегодня те люди, которым удастся уснуть после предыдущей ночи, увидят еще более жуткие кошмары. Со временем не останется никого, кто решится уснуть. Одни сойдут с ума и погибнут от недосыпа, другие – от разрыва сердца. У нас осталась всего пара дней, профессор.

Нестор спокойно поднялся, подошел к книжной полке и взял в руки фотографию в рамке. На этот раз это был не портрет загадочной дамы – Дэн успел разглядеть черно-белое семейное фото.

– Есть еще один способ победить тень, – сказал Нестор задумчиво. – Нам не нужен материализатор, не нужен гипноз. Мы просто должны поговорить по душам, Дэн. Ничего не тая друг от друга. Ты должен рассказать, почему так боишься своего отца. Только тогда я смогу понять, как тебе помочь.

Дэн долго сидел, не шевелясь, и наконец вымолвил:

– Я не боюсь. Я просто его ненавижу.

Нестор вздрогнул и посмотрел на парня через плечо.

– И в этом нам тоже предстоит разобраться.

Парень поднялся, бледный и измученный.

– Тогда лучше не рассказывать. Лучше один раз показать.

Дэн молча задрал нижний край толстовки, выправил футболку и продемонстрировал живот. На коже под пупком справа виднелись беловатые точки шрамов.

Лицо у Нестора перекосилось, и выглядел он сейчас таким несчастным, что Дэн даже удивился, как сильно этот чудак-затворник за него переживает.

– Как? – только и смог вымолвить профессор.

– Мать призналась только однажды. Он прижигал меня сигаретой, когда я еще был младенцем.

– Зачем?

– Видимо, я мешал ему спать. Или пить.

Нестор молча отошел к очагу, долго глядел на огонь.

– Теперь понятно, командир, почему твоя тень так сильна, – осторожно заметил Гермес.

Профессор озадаченно посмотрел на самокат и повернулся к студенту. Дэн заметил, что на щеках у него что-то блестит.

– Дэн, послушай. Это вопиющая жестокость. Это не укладывается в голове. И я не знаю, как можно простить такое. Но мы должны победить тень. Есть ли хоть малейший шанс найти что-то светлое в твоих отношениях с отцом? То малое, что поможет тебе простить его?

Дэн стоял, бледный, как привидение. Наконец, с трудом заговорил:

– В одном из снов я вспомнил эпизод. Мы как-то ходили вместе в зоопарк. Кажется, это был неплохой день. Но…

– Отлично! – воскликнул профессор. – Это уже что-то!

Парень помотал головой.

– Но я почти не помню тот день. Разве что… Мама знает.

– Ты можешь ей позвонить?

– Позвонить? – На лице Дэна появилась странная, горькая усмешка. – Нет, не могу. Пожалуй, только заехать… Хм, посетить.

Нестор почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– С твоей мамой что-то не так?

– Ага. – Дэн попытался ответить как можно небрежней, но видно было, как тяжело ему дается каждое слово. – Впрочем, это тоже лучше показать, чем рассказывать.

Профессор резко повернулся, сжал кулаки.

– Так едем прямо сейчас. Чего время терять?

И снова эта странная ухмылка в ответ.

– Профессор, но она живет далеко. За городом. А на электричку мы не успеем.

Но в глазах Нестора горел какой-то неугасимый огонек, которого Дэн прежде не видел.

– Электричка? Нет-нет, в общественном транспорте мне никогда не рады. К тому же у нас нет времени. Мы поедем на моем личном автомобиле.

– На вашем… Он у вас есть?

Нестор молча прошествовал к винтовой лестнице. Дэн двинулся следом.

– Эй, куда это вы намылились? Меня возьмете? – спросил Гермес.

– Ты слишком много болтаешь, – ответил профессор. – Сторожи дом.

– Сторожи дом?! – полетело им в затылки. – Сторожи дом! Я что вам, овчарка двуногая?! У вас ведь во внешнем тоже двуногие овчарки дом сторожат?