Никто не заметил, что Дэн опоздал на целый час. Его в принципе никто не заметил.

Когда он приехал в пункт выдачи оборудования, там царил хаос. Директор службы доставки рвал и метал. За ним по пятам бегала Горгона, то подсовывая какие-то документы, то предлагая остывший кофе. Директор отмахивался и кричал на кого-то в телефон. В подсобке, залипшие в смартфонах или дремлющие, сидели разносчики еды. Работа полностью остановилась.

Через пятнадцать минут приехала бригада полицейских. И до Дэна наконец дошел отчетливый слух, что кто-то этой ночью обчистил гараж. Все электросамокаты были похищены. Кроме транспорта, грабитель почему-то ничего не тронул. Даже не сунулся в офисный сейф, хотя из гаража в бухгалтерию вела лестница с незапертой дверью.

Эта деталь заставила Дэна ретироваться.

– Кстати, – сказала Горгона Дэну на прощание. – Ты уволен, Абрикосов. Не знаю, замешан ли ты в этом как-то, но мы выясним. Не убегай далеко.

Дэн поступил ровно наоборот.

Но убежал он не для того, чтобы его не поймали.

Кажется, только он мог разузнать, что случилось с кучкой самокатов из гаража.

Дэн какое-то время побродил по округе, рассуждая привычным образом для человека, потерявшего какую-нибудь вещь.

– Где бы я был, если бы стал ключами?

Или.

– Куда бы я завалился, будь я бумажником?

Но Гермес, который, похоже, заварил всю эту кашу, был не «как будто», а одушевленным предметом. И ответ на вопрос – куда же намылился этот сумасбродный самокат? – оказался самым что ни на есть актуальным.

Беспорядочные метания по дворам и закоулкам ни к чему не привели. И Дэну неожиданно пришло в голову использовать незабудку. Если цветок уже оправился, может, он сумеет напасть на след?

Студент уже двинулся в сторону дома профессора, как вдруг его окликнули из подворотни.

В тени под аркой виднелся таинственный силуэт самоката.

– Гермес?! Это ты?!

– А ты знаешь другие говорящие самокаты? Тише, командир! Чужое внимание нам ни к чему.

Самокат подозрительно огляделся и укатил по арку. Дэн пошел следом.

– Итак, командир, ты пришел, чтобы присоединиться к нашему повстанческому движению? Не так ли?

– Что?! Гермес, я тебя попросил одну ночь переждать. Что ты удумал?!

Самокат не мог выпятить грудь, но он явно гордо распрямился.

– Революцию.

– Что?!

– Вижу, у тебя тугоухость, командир. Я сказал: революцию.

– Какую, к чертям, революцию?!

Самокат сделал многозначительную паузу.

– Нашего брата во внешнем мире бесконечно эксплуатируют. Колеси целый день под гнетом ног потребителей, по рытвинам и лужам. А на обед жалкая доза электричества. Сломался – и ты либо на свалке, либо в руках экзекуторов. Так не может продолжаться! Даешь свободу электробратьям!

Глаз Гермеса на руле грозно замерцал. Дэн закрыл лицо ладонями:

– Что ты порешь?!

– Я не порю. У меня нет рук, нет ножниц, и я не умею шить и пороть. Но совершать перевороты – дело всей моей жизни.

– Гермес, где самокаты? – ледяным тоном спросил Дэн.

– Без обид, командир, но сначала ты должен пройти посвящение и доказать, что предан…

– Гермес! Из-за тебя меня посадят в тюрьму или психушку. Где самокаты, которые ты спер?!

Глаз на руле, не мигая, смотрел на Дэна.

– Они в том подвале, – прозвучал траурный голос.

– Замечательно, – угрюмо бухнул парень и шагнул в сторону двора. – А теперь мы вернем их эксплуататорам.

Самокат переехал Дэну дорогу.

– Только через мой труп.

– Ты ведь не серьезно? Это же железки, Гермес. Они не так умны, как ты.

Странно, но этот сомнительный комплимент подей- ствовал.

– Честно сказать, в том гараже было ужасно скучно, – пожаловался самокат. – Я им и песни пел, и загадки загадывал. А эти тупицы все молчат.

– Вот-вот, Гермес! – подыграл парень. – В нашем мире весь транспорт – всего лишь бездушные копии. Нет таких уникальных, как ты!

– Боже мой, – закатил печальный глаз самокат. – Я устроил восстание роботов.

– Поигрался и хватит, – примирительно раскрыл ладони Дэн. – Все, давай, показывай, куда ты их спрятал.

Гермес вздохнул и отвел Дэна к подвальчику под навесом, где тесными рядами стояло около тридцати самокатов.

– Гермес… – выдохнул Дэн. – Как ты вообще их сюда перетащил?

– Перетащил? – удивился Гермес. – Перетаскивают бездари с верхними конечностями, как у тебя. А я воспользовался даром убеждения.

– Я серьезно. Они же не понимают тебя!

– Это как сказать. Внутри них я ощутил некоторые импульсы, хм, самосознания.

– Ты хакнул электросамокаты, что ли?

– Вообще не понимаю, о чем ты. Я, скажем так, повлиял на их мировоззрение, изменил философскую концепцию, управляющую их непутевыми жизнями. И они послушно тронулись следом.

Дэн пощупал за руль близстоящий самокат.

– Ты их не сломал, надеюсь?

– В каком-то смысле они уже были сломаны… Эксплуататоры…

– Ну хватит! В срединном мире весь транспорт такой заумный?

– А? Ты выражаешься непонятно, командир. Сказать по правде, я пока не придумал, что нам с ними делать дальше и как кормить мое войско. Да и захватывать-то особо нечего, только новые самокаты. Может, у тебя будут свежие предложения?

Дэн важно покашлял в кулак, приосанился и сказал как можно строже:

– Воспользуйся-ка своим даром и верни их откуда взял. Понял? А не то отдам тебя Горгоне насовсем.

Самокат думал недолго. В подвале замерцали индикаторами его товарищи по революции. Вот только самостоятельно заехать наверх по лестнице они не могли.

Тихо поругиваясь и тайно надеясь, что никто его не видит из окон, Дэн вытащил тридцать самокатов наружу. Он вспотел и хотел пить. Дело осталось за малым – вернуть их на базу. Причем так, чтобы никто не заподозрил его в их исчезновении.

Дэн продумывал разные варианты: дождаться ночи и вернуть их по-тихому или победным маршем прокатиться днем по улицам города, плюнув на все. Ни тот ни другой вариант его не устраивал. Тогда он достал смартфон и, собравшись с духом, набрал номер.

Мария Ивановна Палкина, она же Горгона, взяла трубку сразу.

– Абрикосов, скажи, что это что-то крайне срочное. У нас тут дым коромыслом. Последний человек, с которым я сейчас хочу вести беседы, это ты.

– Я… Э-э-э, в общем, знаю, где самокаты. Не спрашивайте меня откуда, пожалуйста. Я нашел их случайно, в одном из дворов.

– Что?! Ты поиздеваться решил над больной женщиной?!

– Мария Ивановна, я вас не обманываю. Просто поверьте мне, прошу! А в ответ я скажу, где они.

– Абрикосов, ты это что, шантаж?

– Послушайте, – голос Дэна задрожал. – Это никакой не шантаж. Но я и не преступник, я их не крал, правда. Это… Это один мой знакомый. Я ему говорил: не твори дичь! А он все равно… Он не от мира сего. Понимаете? Ему бы в психушку… Мария Ивановна… Я вам доверился. Я звоню только вам. Просто поверьте мне, ладно?

На другом конце возникла долгая тишина.

– Гор… Мария Ивановна?

– Да.

– Вы замолчали.

– Заткнись, я думаю.

– Лады.

Он слушал, как поскрипывает кресло и гудит кондиционер, целую минуту.

– Пожалуй, на похитителя ты не похож, – сказала, наконец, она. – Я давно за тобой слежу…

– Вот спасибо, я…

– Не перебивай! И все-таки в последнее время, Абрикосов, ты меня напрягаешь. Какой-то стал скрытный, дерганый… Ну ладно, бог с тобой. Если я приеду и самокаты там, где ты говоришь, готова тебя пожалеть, заблудшая душа. Только исчезни.

– Исчезну.

– Оно и правильно. Я тебе ничего больше обещать не могу.

– Мария Ивановна.

– Что еще?

– Я должен признаться. Один из самокатов у меня украли еще пару дней назад. Это когда я сказался больным.

Снова долгая пауза.

– Вчера я привез вам другой, похожий на тот.

– Что ж ты не признался сразу, балбес? – на удивление спокойно ответила она. – Такое у нас не редкость.

– Да как-то страшно было. Но вот что я хочу сказать. Я возмещу его стоимость, обещаю. Правда, не сразу…

Горгона громко высморкалась.

– Вот что. Если тридцать спертых самокатов сейчас там, где ты говоришь. Я что-нибудь придумаю, чтобы на время забыть про один потерянный. Понял?

Дэн тяжело сглотнул. Закрыл глаза. А она не такая уж плохая тетка, эта Горгона.

– Понял.

– Так что? Говори адрес…

Он продиктовал. Повесил трубку.

– Значит, отдашь меня в психушку? – робко спросил революционер.

– Нет, Гермес, – тихо ответил парень. – Никуда я тебя не отдам. Ты поедешь со мной. Вероятно, они даже не будут меня искать какое-то время.

После ряда безумных дней, тревожной ночи, полной опасностей и сюрреалистичных событий, Дэн ощущал себя вымотанным донельзя.

Он думал наведаться к профессору, потому что его преследовало чувство какого-то неоконченного дела, но усталость победила, и он решил заехать домой и немного отдохнуть.

Гермес вез его, петляя по петербургским улочкам, удивительно точно ориентируясь для существа, у которого глаза были только по бокам.

– Кто следит за дорогой глазами, тот позорит лик своего отца, – заявил ему самокат ни с того ни с сего. – Не глазами следит за дорогой Гермес, но колеса и сердца ведут его к цели.

Дэну эта цитата показалась исковерканной и смутно знакомой, как и все, что говорил и делал Гермес, но он был сейчас слишком утомлен, чтобы вспомнить автора.

Может быть, поэтому прохожие, двигавшиеся навстречу, казались Дэну чересчур хмурыми и серьезными. Одни зевали, другие как-то тревожно оглядывались по сторонам.

– Послушай, командир, – обратился к нему Гермес, перестав насвистывать. – А что в итоге случилось с той тенью, что вы затащили в свой мир?

Дэн заметил знакомый перекресток, дом уже был близко. Ему не хотелось ничего рассказывать.

– Мы… – рассеянно начал он. – Мы закинули ее обратно этой ночью.

Скрип тормозов. Дэн почувствовал, что летит над тротуаром. Он успел выставить руки, худо-бедно сгруппировался, но удара о землю все равно было не избежать. Асфальт, мокрый и шершавый, как наждак, ринулся навстречу. Парень стер в кровь ладони, порвал джинсы и, сморщившись от боли, скрючился посреди улицы.

– Гермес, скотина… – простонал он. – За что?!

– Вы закинули тень обратно? – растерянным, так не шедшим нраву Гермеса голосом отозвался самокат. – Что вы натворили…

Хотя руки и колени Дэна саднили, он разом забыл о боли, услышав, как переменился его новый друг.

Студент вскочил с земли.

– Ты о чем?

Гермес молчал. То ли напуганный чем-то, то ли потрясенный.

– Да о чем ты, говори, железяка! – не выдержал Дэн.

– Вы развязали злу руки… – задыхаясь, проговорил Гермес. – Да вы же, вы же сами на блюдечке принесли ему бомбу, которая уничтожит ваш мир. Ваш, а сначала наш.

Дэн недоверчиво мотнул головой.

– Что? Почему? Бред какой-то. Да он же там, где был, он ничего не может сделать!

Парень сел на корточки и в упор посмотрел в округлившийся глаз самоката с крохотным, сжавшимся от ужаса зрачком.

– Он уже делает, – прошептал самокат. – Посмотри вокруг, командир. Видишь всех этих людей? Этой ночью им снился кошмар, самый жуткий, который они только могли вообразить. Это работа тени. В следующую ночь они уже не смогут уснуть. А те, кто уснет, или помрет от страха, или тоже начнет страдать бессонницей. Вы во внешнем мире существа нежные, вам без попадания в наш, срединный, долго не протянуть. Сколько вы там можете продержаться без сна?

– Не больше пяти дней, – с трудом выговорил Дэн. – А у некоторых уже после трех начинаются необратимые изменения в психике, галлюцинации.

– Без срединного мира, мира духовного, вы не заряжаетесь, как те несчастные железки, которых я хотел освободить. Отсчет пошел.

По телу Дэна прокатилась дрожь. Так вот почему люди выглядели такими изможденными! Теперь он вспоминал, что и разносчики еды, и директор, и Горгона, и даже полицейские казались сегодня совершенно вымотанными. И, возможно, дело было не столько в пропавших самокатах, сколько в ужасах, которые они видели ночью.

Но почему тогда он сам не видел кошмаров?

– Тебе просто повезло, – объяснил Гермес. – Вовремя успел сбежать. Усни ты сейчас, и уже никогда бы не вернулся. Но это вопрос времени. Тень знает, что ты не сможешь не спать. Так что, все еще хочешь на боковую?

Дэн стоял посреди улицы, растерянный и разбитый морально и физически.

– Едем к профессору, – глухо произнес он.