Они молча сидели на кухне. Нестор накладывал на руку Дэна повязку. Прохладная мазь с алоэ под бинтом чуть охлаждала обожженную кожу. Но только чуть. Дэн кусал губы и морщился.

Наверху громыхало. Слышно было, как один за другим разбиваются лампы и прожекторы.

У ног парня лежала капибара Люся, подставив рыже-бело-черный бок для поглаживания. Дэн гладил свободной рукой и пытался успокоиться.

– Почему она черепаховой окраски? – спросил он, только чтобы не молчать. Ему все равно было – почему. Внутри после встречи с тенью стало пусто, тоскливо. Но он все равно спросил. – Капибары же серо-коричневые.

– Все верно, – кивнул Нестор, завязывая на запястье узелок. – Это редкая мутация. Мне подарил Люсю один близкий человек. Впрочем, не будем об этом…

– Хотите залезть мне в голову, а сами даже этого не рассказываете? – огрызнулся Дэн. Его сейчас вообще все раздражало. И особенно звуки наверху.

Профессор замер, поднял глаза.

– Нет, почему же, я как-нибудь расскажу. Но сначала нам нужно покончить с нашим делом, Дэн…

И снова у парня немного потеплело в груди, когда Нестор назвал его по имени. Удивительные вещи умел профессор. Сутки создавал баррикады из всех этих «сударей», чтобы в один момент имя Дэна стало чем-то сродни волшебству.

Грохот наверху смолк. Профессор и студент переглянулись.

– Перешел в другую комнату, – объяснил Нестор. – Она глухая, без окон. Тени оттуда не выбраться. К несчастью для нее, она попала в мир, где действуют законы физики.

– Что будет, когда он… То есть она перебьет все лампы?

– Вероятно, окажется в своей стихии. В полной темноте. Это существо гораздо выносливее, чем я предполагал. Но оно неспособно проходить сквозь стены. Так или иначе, мы загнали ее в темницу и выиграли время.

– А дверь ее выдержит? Эта тень невероятно сильна!

– О, эта дверь и эти стены предназначены для существ куда более могучих, – признался профессор и осекся, как будто сболтнул лишнего.

– Еще одна тайна? И вы снова ничего не расскажете.

– Пока нет.

– Значит, мы ее поймали. Что дальше? – Дэн посмотрел на перевязанную руку, потом на профессора.

Нестор задумчиво потер подбородок.

– Полагаю, мы можем ее изучить.

Дэн резко сел, наклонился вперед и, обхватив голову руками, поморщился:

– Ну уж нет. Это слишком! Вы, профессор, если хотите, развлекайтесь. А я больше не стану с ней встречаться, слышите?! Никогда!

– Я понял, Дэн, – спокойно кивнул Нестор.

– Поняли?! Тогда просто давайте ее уничтожим! Больше света! Или сожжем! Так, чтобы она никогда, никогда, слышите, со мной больше не пересекалась!

Профессор задумчиво молчал.

– А, черт! – заорал Дэн, вскакивая. – Я так и знал, что вам на меня плевать! Вам бы только совершать свои открытия. Фанатик вы чокнутый! И все равно, сколько людей она покалечит и убьет.

Нестор изящно, мизинцем, поправил пенсне. Он сейчас был просто в дзене – само спокойствие.

– Такого шанса у нас может больше не появиться, – неторопливо пояснил он. – Во-первых, нам выпал случай узнать саму суть зла, действующего в людях, а значит, научиться противодействовать ему. Во-вторых, победа над этой тенью – ключ к твоему исцелению, Дэн.

Парень застыл и вытаращился. Капибара Люся, обнаружив, что ее уже целую минуту никто не чешет, подняла голову и задвигала задней ногой, намекая людям на безобразие.

– Исцеление? Я что же, по-вашему, больной? Псих какой-то?

– Мы все немного больны, Дэн. Точнее, нас всех кто-то сделал больными. Обидел, оскорбил, оттолкнул, лишил самого дорогого. Люди ожесточаются друг против друга, даже не понимая, как сильно похожи в своей боли. – Глаза Нестора зажглись. – Но теперь все будет иначе. Мы сможем кое-что изменить! Мы сумеем проникнуть в святая святых – разум человека и вытащить занозу, причиняющую боль.

Профессор так разошелся, что чуть не опрокинул аптечку с лекарствами.

Перед внутренним взором Дэна возник портрет женщины, которую он видел в гостиной.

– Постойте-постойте, так вы выдумали «Сновидец», только чтобы избавиться от воспоминаний? От воспоминаний о неудавшейся любви?

Нужно было видеть, как обомлел профессор, как на миг окаменело его лицо и в страхе расширились глаза. Дэн понял, что попал в самое яблочко, но тут же пожалел об этом.

Нестор вскочил и зашвырнул бинт, ножницы и тюбик с мазью обратно в аптечку.

– Вы правы, сударь! Вам здесь не место! И вам лучше больше не приходить сюда! Мне отрадно было с вами экспериментировать, но на этом, пожалуй, все! Хватит! – Профессор подхватил аптечку и гордо зашагал к винтовой лестнице.

Дэн, совершенно обнаглев, крикнул вслед:

– Значит, в чужие мозги лезть можно. А как вас спросишь о личном, так вы сразу мечете молнии!

Нестор побагровел и часто задышал.

– Ступай… Ступай прочь, су… Сударь!

И плюхнулся обратно на стул, хватаясь за грудь.

– Глицинчику? – спросил Дэн, принимая у него из рук аптечку. – Вы, профессор, я вижу, долго жили один и разучились общаться с людьми.

Нестору ничего не оставалось, как хватать ртом воздух.

– Так вот, – воспользовался ситуацией Дэн. – Я прошу немного, всего лишь откровенность за откровенность.

– Недо… – едва слышно пробормотал профессор. – Недоросль! Твоя самая большая проблема в жизни – потерянный самокат!

– Моя самая большая проблема, – сверкнул глазами Дэн и поднялся, – этажом выше. Это отец, которого я почти не знал. Представьте, у меня его никогда не было. И все, что он мне оставил в наследство, – жуткий страх, что он однажды придет и придушит меня и мою мать.

У него внезапно задрожали колени. Дэн сел на стул и ссутулился.

– И все? – невпопад спросил Нестор, успокаиваясь.

Дэн поднял голову, страдальчески глядя на него и как бы спрашивая: вы издеваетесь?

Профессор мотнул головой:

– Я имею в виду: других воспоминаний у тебя нет?

Парень вздрогнул.

– Там, в комнате, я вспомнил еще кое-что. – Он обхватил себя руками, как будто снова ощутил ледяную хватку тени. – Как однажды отец подарил мне игрушку.

– Это было отвратительно? Ужасно? – предположил Нестор.

Дэн пожал плечами.

– Вообще-то нет. Это воспоминание в чем-то даже светлое.

Профессор задумчиво заходил по кухне, потом наклонился, положил Дэну руку на плечо и заглянул в глаза.

– Знаешь, иногда мы сами демонизируем некоторые наши воспоминания и некоторых людей.

Дэн нахмурился.

– Нет уж. Хоть и неприятно осознавать, что твой отец – подонок, но придется. Я его обелять не стану.

Нестор вздохнул:

– Да я ведь не об этом Дэн. Тень, которую мы поймали, создало твое подсознание. А это значит, часть тебя хочет, чтобы она существовала. И даже, чтобы навредила тебе.

Дэн усмехнулся:

– Ну нет, этого я точно не хочу!

Профессор посмотрел на него очень серьезно:

– Кто знает, может быть, ты хочешь этого не затем, чтобы себе навредить, а чтобы самое страшное наконец свершилось.

– И зачем мне это?

– После ты сумеешь, наконец, жить дальше. Нет ничего мучительнее неоконченных историй.

Дэн задумался. Что-то в словах профессора в нем откликалось. Может, у него пенсне такое волшебное – позволяет видеть людей насквозь?

Он впервые подумал о том, что Нестор и вправду мог бы ему помочь.

– Что же мне делать? Я не вошел в комнату, как вы мне говорили, не выполнил инструкции, и все пошло наперекосяк.

– Верно. Но если ты изменишься внутри, возможно, изменится и тень. – Профессор ткнул пальцем в потолок. И вдруг просиял и обрадованно добавил: – Ну конечно! Какой же я болван и простофиля! Прости меня, Дэн, я должен был сначала выслушать историю о твоем отце, а уж потом лезть в голову. Кроме того… – Он вынул пенсне из глазницы, подышал на него, протер белым платочком из кармана. – …Кроме того, мне следовало сразу догадаться, что тень не убьешь светом. Благодаря свету и существует тень.

– То есть… – прошептал Дэн. – Мы сделали ее сильнее?

– Возможно, – поморщился Нестор и тут же поставил свой стул напротив Дэна. – Но главное, она в ловушке. Ну а теперь расскажи мне об отце.

Кухня сразу показалась парню маленькой и душной, хотя таковой не была. Он взялся за ворот толстовки и подергал.

– Уф… Я даже не знаю, с чего начать…

И тут у него зазвонил телефон.

Его вызывала Горгона. На этот раз никакие истории с насморком Дэну не помогли бы. К управляющей неожиданно пришла проверка. Ее начальник, узнав о том, что сотрудники вовремя не сдают транспорт, пришел в ярость. В общем, Дэн обязан был немедленно вернуть самокат.

Профессор ходил по гостиной туда-сюда и сердито хмурил брови. Потом присел, накидал дров в камин, скомкал бумагу и с остервенением начал чиркать спичками – одну за другой. Спички, то ли отсырели, то ли хотели еще сильнее разозлить Нестора – никак не зажигались. Вспыхивали и тут же сгорали.

– Думаю, я не должен объяснять, как это не вовремя!

– Профессор! Ну поймите вы! – в который раз взмолился Дэн. – Мне это необходимо! Я быстро: туда и обратно.

– Не вижу в этом острой необходимости!

– Конечно не видите. Вы живете в доме с четырьмя этажами! – Он уловил движение бровей профессора и присвистнул: – С пятью? Ну вот! А мне сегодня не хватило на завтрак. Стойте-ка, а как вам вообще удается эти комнаты содержать? Вы же даже не работаете толком!

– Когда-то я получил наследство, – немного смутился Нестор. – Кое-что вложил в акции. Плюс у меня есть надежные меценаты. Мои эксперименты интересны спонсорам.

– Да что вы, профессор! Вы просто человек-сюрприз. А теперь послушайте меня! Я бедный студент. Вернуть самокат для меня – не мелочь! Лишусь этой никчемной работы – сразу залезу в долги, вылечу из университета. Я даже отправился за самокатом в собственный сон! Чувствуете всю глубину моего отчаянья?!

«Что-то я начинаю говорить как Нестор, нужно завязывать», – подумал Дэн.

Профессор обиженно пробубнил:

– Я заплачу за твой самокат. Только давай закончим эксперимент!

Дэн помотал головой.

– Нет, профессор. Так не пойдет.

– Почему не пойдет?

– Я… Я обещал себе, что буду зарабатывать на жизнь сам… И не только себе… Ах ты ж! Не могу пока всего объяснить! – сокрушенно добавил парень.

Нестор косо взглянул на него из-за плеча:

– Вижу, не я один полон загадок. Ладно, надеюсь, пары часов тебе хватит. А потом потребуется полная откровенность. Иначе никак, Дэн!

Парень подошел к винтовой лестнице и взялся за перила.

– Мне и часа хватит, профессор.

Но часа ему не хватило.

Гермес, узнав о том, что его хотят отдать Горгоне, заартачился и отказался везти Дэна до работы.

Он орал, что его предали. Что он хочет быть мягким, а не твердым. Что сердце его навсегда разбито, а доверие к людям мира сего иссякло.

Не помогали никакие уговоры. Никак не подействовал аргумент, что у самоката нет сердца.

Гермес, которого и так приходилось катить вручную, то и дело стопорил заднее колесо, орал на всю улицу, как пьяный, и путался в ногах. Благо, на улице уже темнело и прохожие попадались редко.

– Пойми ты, – продолжал уговаривать Дэн. – Это только на одну ночь. Я отдам тебя, а уже завтра заберу.

– Завтра меня уже не будет! – вопил самокат. – Горгона, эта великанша, раздробит меня своими челюстями. Потому что я есть добро и свет, оплот дружбы и миролюбия…

– Что ты несешь! Постой… Почему ты назвал Горгону великаншей?

– О! Меня не обманешь! Я-то ее видел. Стальные зубища, на голове змеиная грива, а взгляд останавливает всякого, кто перемещается по срединному миру.

– По какому миру?

– То, что вы называете страной сновидений, для нас – мир срединный. А ваш мир – внешний.

– А есть еще какой-то третий мир? – догадался Дэн.

Самокат стрельнул в него косым глазом.

– Конечно, есть третий мир, невежда. Центральный. Сердцевина всего сущего. Источник всего необъятного. Впрочем, тебе, варвар, дикарь, этого не понять!

Дэн совсем остановился. Попытался обратиться к Гермесу прямо. Это было не так-то легко сделать, ведь глаза располагались на руле с противоположных сторон.

– Послушай, Гермес, ты что-то путаешь. Конечно, Горгона, к которой я тебя веду, бывает злостной теткой, но никак не чудовищем. Она просто женщина с больными нервами. Иногда выходит из себя по мелочам, но в целом она неплохой человек. Даже пару раз прикрывала мне спину.

– Когда ты спал? – поинтересовался Гермес.

– Что?

– Ты сказал, она прикрыла тебе спину. Шкурой котомедведя? Или диплодока? А может, куском фанеры…

Дэн закатил глаза и тяжело вздохнул.

– Гермес, это фигуральное выражение.

– Да уж не прямолинейное, – пробормотал самокат и задумался. – Значит, она обыкновенный чел. Ты не обманываешь меня?

– Не обманываю. Ты уже забыл, что в нашем мире все немного иное, чем в вашем?

Он сел на корточки и, глядя прямо в глаз самокату, произнес:

– Гермес, послушай, я знаю, что ты уникален. Я нырнул в другой мир за железкой на колесах, а обрел нечто большее, чем просто транспорт. Даже если тебя у меня на время заберут, я вернусь, может, даже выкуплю тебя или украду. Просто сейчас мне очень нужна эта работа.

– Правда? – Дэну показалось, что в резиновом веке Гермеса блеснула слеза. – Так ты не продаешь меня в рабство?

– Боже мой! Нет!

Дэн взялся за руль, и они пошли, на этот раз Гермес просто катился рядом.

– Командир, – позвал вдруг самокат. – Я бы на твоем месте поторопился. Тень, которую вы заперли наверху, не остановят никакие замки и стены вашего мира.

– Что? И ты все это время молчал?! – Дэн встал на деку самоката и вцепился в руль.

Гермес понесся по вечерним улицам.

– Почему молчал? – возразил самокат. – Я болтал без умолку.

Всю оставшуюся поездку Дэн уговаривал Гермеса прикинуться нормальным самокатом, пока тот будет стоять в гараже с другим транспортом. Для этого он прочитал целую лекцию о том, как ведут себя самокаты в их мире.

– Скука смертная, – подвел итоги Гермес. – Петь нельзя. Говорить нельзя. Становиться мягким тоже, только твердым.

– Да, и, пожалуйста, не подводи меня. Особенно когда мы доберемся до пункта выдачи.

Горгона, ждавшая его на парковке, не сильно отличалась от той зубастой великанши, что видел во сне Дэн. Разве только была мельче.

– Я жду тебя уже полтора часа, Абрикосов! – проорала она. – Где тебя носит?

– Были кое-какие проблемы по пути, – примирительно улыбнулся Дэн.

Управляющая сощурилась.

– Что-то ты не выглядишь больным. И куда это делся жуткий насморк?

– Подышал картошечкой, и все как рукой сняло.

Горгона грубо выхватила у него самокат.

– И правда, просто неотесанная тетка, – молвил голос из ниоткуда.

Управляющая вздрогнула, завертела головой.

– Это ты сказал?

– Я? Нет. Это мобильный, – покраснел Дэн.

Горгона вперила в него налитый кровью глаз.

– Абрикосов. Я больше тебя выгораживать не стану. Не хочу, чтобы директор лишил меня премии из-за такого оболтуса. У меня, сукин ты сын, есть муж и двое детей! Мне надо кормить семью.

– Понимаю-понимаю! Клянусь, этого больше не повторится! – пообещал Дэн.

Горгона скрипнула зубами и повезла самокат в гараж. Дэн видел, как Гермес подмигивает ему задней фарой.

Он вернулся назад, запыхавшийся, потому что бежал трусцой. Как назло, к дому профессора не ходил наземный транспорт, да и нечем Дэну было платить, даже если бы и ходил.

Нестора он обнаружил в лаборатории, обвешанного проводами, суетливо что-то настраивающего на приборах.

– Ты задержался, – коротко бросил профессор. – Кажется, у нас проблемы.

– Какие? – спросил Дэн, уже смутно догадываясь. В этот момент земля затряслась, с потолка посыпалась штукатурка. Где-то вдали раздался звон – это сотнями хрусталиков запела старинная люстра в гостиной профессора, отвечая на толчок.

– Тень стала сильнее?

– Как ты догадался? – В голосе Нестора послышалась ирония.

– Гермес сказал, что стены ее не сдержат… А звуки такие, будто она размером со слона.

– Возможно, так оно и есть. Проверять не стану. Но, судя по всему, она собирается разнести мой дом.

– И?

– И у меня есть план. Я изменил настройки материализатора на противоположные. Если нам удалось вытащить что-то из сна, вероятно, удастся и что-то туда забросить.

– Вы имеете в виду кого-то? Тень?

– Именно.

– Но как мы это сделаем? Вы хотите, чтобы она снова в меня вцепилась? – Дэн поежился.

– Этого не потребуется, – сверкнул пенсне профессор и улыбнулся. – Я расположу рамку материализатора ровно под дверью. Когда тень ворвется и кинется к тебе, она просто провалится в свой мир.

– А что делать мне?

– Ничего, Дэн. Ты будешь спать в этот момент. Твой разум будет открытыми воротами. Останется только поскорее вернуться.

– Звучит не так уж сложно.

– Все так. – Нестор вытащил кончик языка и соединил два проводка. – Но не забывай, что это просто гипотеза. Никому на свете еще не удавалось что-то забросить в сон.

– Вы умеете ободрять, профессор!

– Хватит болтать. Сядь в кресло, расслабься и попытайся уснуть.

Дэн выполнил все в точности. Перестал болтать и сел. Только на это его и хватило.

Дом сотряс новый толчок. Пыль с потолка белой пудрой посыпалась на лицо. Дэн чихнул.

Снова лег и закрыл глаза. Кроме громоподобных звуков сверху, как будто в стальную дверь врезался таран, Дэн слышал тихое постукивание в потолочный люк лаборатории. Как будто кто-то крохотный пытался проникнуть к ним из гостиной. Парень лежал так минут пять, а потом не выдержал.

– Нет, это невозможно! Так я никогда не усну! Все эти стрессы за день и звуки!

– Ты слишком напряжен. Может, музычку?

– Спасибо, мне поможет только… Профессор, а ваш сонный эликсир еще остался?

Нестор сконфузился.

– Боюсь, его нельзя применять слишком часто.

От следующего толчка покачнулась стойка, на пол в гостиной посыпались книги.

– Вы же говорили – эликсир безопасный.

– Мало ли что я говорил. Посчитай овец или попробуй пойти от обратного – не давай себе уснуть. Сон сразу навалится.

Дэн даже пробовать не стал, схватил Нестора за рукав.

– Профессор, тащите эликсир. Я серьезно.

Нестор взглянул на него из-под бровей, коротко кивнул и ринулся в гостиную по винтовой лестнице.

Он вернулся, держа в руках пузырек с зеленоватым содержимым и свернутый вчетверо платок.

За ним в воздухе что-то взвилось и описало по лаборатории круг – Дэн различил уже знакомый летающий цветок.

– Эликсир погрузит тебя в более глубокий сон, чем планировалось, – объяснил профессор. – Это рискованно, Дэн.

Наверху снова загрохотало. На этот раз отчетливо послышался стон железных петель. Тень вот-вот выломает дверь.

– Как-нибудь выкручусь, – сказал Дэн, вцепляясь в подлокотники и чувствуя обожженную ладонь. – Хочу загнать эту тварь подальше и больше никогда не видеть.

Нестор открыл зубами пузырек, выплюнул пробку, а потом замер, так и не поднеся платочек к горлышку, как будто слова Дэна только сейчас дошли до него.

– Боюсь, это не решит изначальной проблемы. Ты должен это понимать. Мы идем на такой рискованный шаг только потому, что тень может убить тебя в реальном мире. Прошу, настрой себя мысленно на возвращение и постарайся выполнять то, что я говорю.

Профессор поставил на стол пузырек с эликсиром и неожиданно протянул руку.

Студент, несколько удивленный, сжал пухлую ладонь.

– Дэн, я обещаю, что однажды помогу тебе избавиться от боли. Только вернись.

Что-то чиркнуло в воздухе, и пузырек упал на бок. Вокруг бутылочки разлилась зеленоватая лужица.

– Проклятый цветок! – разозлился Нестор, размахивая кулачищами. – Это все что есть в моих запасах!

– Профессор, – позвал Дэн, – просто обмакните платок и приложите к моему носу. В этот раз нам хватит.

Нестор кивнул, обмакнул краешек платка и повернулся к Дэну. Незабудка, как надоедливая оса, завилась у самого лица парня, явно мешая профессору совершить задуманное.

– А ну брысь! – Нестор отмахнулся и сунул душистую тряпицу прямо под нос Дэну.

В глазах сразу помутилось, голову будто заполнило ватой.

– Пр-фессор, – вяло пробормотал Дэн. – Эй! Увидимся на этой стороне…

Он уже засыпал, когда что-то прохладное скользнуло к нему в ладонь.

Нестор постоял немного над медленно и глубоко задышавшим Дэном, оглянулся на монитор, убеждаясь, что бета-ритм сменился на дельту, а частота сердечных сокращений снизилась. Затем развернулся и пошел к лестнице. Ему пришлось перешагнуть материализатор, располагавшийся ровно под люком.

Теперь все, что оставалось, – раскрыть железную дверь наверху.

Его тень вряд ли тронет: бросится к Дэну и попадет в ловушку.

Нестор поднимался ступенька за ступенькой, слышал, как в висках гулким эхом отзывается сердце.

Поднявшись на площадку четвертого этажа, он остановился. Тень будто почувствовала его, стихла.

А что, если она снова проявит хитрость и обойдет ловушку?

Не время сомневаться. Нестор шагнул к двери и, сдвинув тяжелый засов, распахнул ее.

Сам он зажмурился и прижался к стене, ожидая, что тень мгновенно выпрыгнет наружу.

Ничего не произошло.