Как бы мне ни хотелось обнять жен, принять горячую ванну, смыв с себя въевшуюся пыль дорог и запах крови, а затем завалиться отсыпаться, пришлось задержаться. Радомир давно ушел, растворившись в полумраке коридоров, а я сидел в кресле, глядя в одну точку, и пытался проанализировать сказанное им. И, что еще важнее — не сказанное.

Первое, и самое главное — хитрые Лодброки пытаются взять меня за причинное место, причем делают это с изяществом истинных интриганов. Изначально о государственном участии в проекте речи не было вообще, это целиком и полностью инициатива Ингвара. Инициатива, которая мастерски настроила против меня старые рода, возмущенные подобной наглостью, и тем самым дала Великому князю идеальные рычаги давления.

И тут же, словно по волшебству, следует предложение, которое как бы решает внезапно возникшую проблему и даже несет мне определенную, вполне осязаемую выгоду. То, что изначально это была идея Натальи с Анастасией, сейчас уже ничего не значит. Я даже прекрасно знаю, кто именно и как вложил им в головы эти мысли. Вложил так виртуозно, чтобы девушки были искренне уверены, что это целиком и полностью их собственная блестящая задумка.

И винить жен тут неправильно — они еще очень молоды, им не хватает той циничной изощренности, которой пропитана кровь таких политических зубров как Великий князь и его сподвижники. Тем более, признаюсь честно: во время беседы со старым лисом, на фоне моей смертельной усталости и притупленного внимания, даже я едва не повелся на его подчеркнуто искренний, отеческий тон.

На самом деле, если отбросить эмоции, предложение само по себе, пожалуй, единственно верное решение в нашей текущей ситуации и вполне рабочее. Просто оформить озвученное надо будет архитщательно, с привлечением лучших стряпчих, скрупулезно отобразив на бумаге все мыслимые и немыслимые подводные камни. Где бы еще найти таких стряпчих? Надо будет поручить Насте проанализировать юридические конторы эребов. Те за хорошие деньги выполнят все на должном уровне и в кратчайшие сроки.

Если Лодброки думают, что я по молодости и недомыслию безропотно отдам в их цепкие руки все финансовые потоки Пограничья — они глубоко и фатально ошибаются. Во-первых, помимо княжества, у меня есть мощный потенциальный канал сбыта через Евпаторов. Южное направление сулит огромные барыши.

Скорее всего, Великий князь попытается надавить на родичей Анастасии, с целью не допустить моей с ними договоренности. Но усердствовать особо не будет. Элементарно побоится спугнуть Настиного отца. Тот и так делает над собой невероятное усилие, ломая собственную гордость и переходя под власть Великого князя. А если Ингвар с первых же дней начнет агрессивно давить на Главу пришедшего к нему рода, Ираклий может передумать, и тогда геополитический расклад изменится не в пользу Новгорода.

Потом, не стоит забывать — есть Великая степь, которая на весьма льготных условиях торгует с княжеством. А понятие «параллельного импорта» в этом мире еще не существует, до него местные экономисты не додумались. Поэтому изрядную часть товаров я смогу совершенно спокойно перегонять в княжество через Абылая, не платя прямых пошлин. Здесь тоже обострение княжеству будет категорически не выгодно — ссориться со степняками себе дороже.

Ну и старую добрую контрабанду никто не отменял. Только пойдет она не по проторенным, известным всем маршрутам, а через Заброшенные земли. Путь разведан лично. Он сложен, чертовски опасен, полон тварей, но вполне проходим при определенной подготовке и наличии правильных проводников.

А то господа Лодброки в хитрозадости своей явно перегибают палку. По их логике выходит: предоставь им солидную долю в деле, отсыпь еще дополнительной добычи из аномалии по нашим предыдущим договорам, а с оставшегося — изволь еще и заплатить полновесный налог. Причем я ни капли не сомневаюсь, что налог планируется начислять на весь объем торгового оборота, с княжеской долей включительно. Прозвучали сегодня такие скользкие намеки от Радомира.

Фактически меня пытаются взять в глухую экономическую блокаду, мягко вынудив действовать только через княжество. А если называть вещи своими именами, то исключительно через род Лодброков. Потому что Храм — это Радомир. И случись старому жрецу завтра отправиться на встречу со своими богами, более чем уверен: на его теплое место тут же найдется еще какой-нибудь ушлый дед из монаршего рода.

На самом деле хватка Ингвара вызывает у меня невольное уважение и даже восхищение. Но он преследует свою выгоду. Значит, побороться мне с ним всё же придется. В первую очередь будем биться по налогам. В конечном итоге, если Лодброки упрутся рогом и не захотят идти на компромисс, то и затеивать глобальную возню со Свободной Экономической Зоной смысла не имеет. Под их жадные хотелки свободный капитал в дикие, неосвоенные земли попросту не пойдет. Деньги любят тишину и гарантии.

Но варианты развернуть события себе на пользу у меня есть, и их немало. Ингвар не учитывает одну простую вещь: в эту игру можно играть вдвоем. И если верховная власть не хочет действовать честно, учитывая интересы всех без исключения участников проекта, то что мне мешает поискать союзников на стороне? Среди нейтральных или умеренно оппозиционных родов, которых политика Великого князя давно раздражает?

Проблема здесь может возникнуть только с Рогнедой и Наташей. Заодно посмотрю, что для них в итоге окажется важней — родная кровь или интересы нового рода и Пограничья. Тайны мои они не выдадут, магическая клятва физически не позволит. Но умные, получившие блестящее образование и тонкое аристократическое воспитание женщины всегда найдут способ изящно саботировать дело так, что и не подкопаешься.

Мои губы тронула грустная, ироничная улыбка. Вот и я, человек из другого мира, начал мыслить и действовать в жесткой феодально-родовой парадигме. Искать подвох в собственных женах. Но пока иначе никак. А может… может, я просто до одури боюсь потерять то едва возникшее, хрупкое тепло и доверие между нами? Да. Боюсь! Я только недавно, на фоне постоянных сражений и интриг, понял, насколько сильно устал быть одиночкой.

И я прекрасно осознаю, что эти чувства и эмоции — моя главная слабость — мишень для врагов. Но по-другому я жить больше не хочу. Единственное — надо обязательно подстелить соломки для других, доверившихся мне людей. И над этим тоже предстоит хорошенько подумать в ближайшие дни. На сегодня простых и хороших вариантов не существует. Или я их пока просто не вижу за пеленой усталости.

Я тяжело вздохнул, потер пальцами воспаленные, покрасневшие от недосыпа глаза, сбросил оцепенение и пошел к женам. Всё. О делах буду думать завтра. Сегодня я хочу отдохнуть.

* * *

В храмовых гостевых покоях было уютно и тихо, эта тишина резко контрастировала с шумом улицы и суетой внешних коридоров, где туда-сюда с важным видом сновали жрецы.

Горели настенные светильники, мягким золотистым светом разгоняя сгущающийся вечерний полумрак. В воздухе витал успокаивающий, легкий аромат сушеной лаванды, выпечки и свежезаваренного травяного чая с нотками чабреца.

Рогнеда с Натальей сидели на широком кожаном диване, о чем-то напряженно и тихо переговариваясь. Вернее, говорила в основном Бежецкая, активно жестикулируя, а княжна Лобанова сердито хмурила тонкие брови, несогласно мотая головой. Анастасия сидела чуть поодаль и что-то заговорщически шептала Гелии на ушко, отчего юная Анемас мило заливалась краской и застенчиво, прикрывая рот ладошкой, хихикала.

При моем появлении девушки словно по команде одновременно вскочили. Искренняя, неподдельная радость осветила их лица, мгновенно окатив меня ласковой волной тепла и того самого, забытого ощущения собственной нужности.

— Слава богам, живой… — тихо, с надрывом прошептала Рогнеда и, забыв про аристократическую сдержанность, стремительно рванулась мне навстречу, крепко прижавшись к моей груди.

Буквально через мгновение рядом оказались Наташа с Настей. Они облепили меня со всех сторон, наплевав на мой пыльный китель, крепко обхватив руками, словно панически боялись, что вот-вот я вырвусь, растворюсь в воздухе и снова исчезну в диких землях. Послышалось тяжелое сопение, прервавшееся чьим-то тихим, сдавленным всхлипом.

— Ну-ну, — я ласково гладил их по волосам, вдыхая родные ароматы парфюма и успокаивая. — Чего вы? Две недели-то всего и не было. Сходил, набрал в аномалии чего надо, вернулся вот. Цел и невредим.

Приятно, что уж тут душой кривить. Любому, даже самому циничному человеку, жизненно необходимо место, где его ждут. Куда хочется возвращаться и откуда не хочется уходить. Я не исключение. Просто не ожидал такой бурной, почти истеричной реакции — не так уж долго я и отсутствовал.

— Прости, — Рогнеда отстранилась и подняла на меня сухие, но подозрительно поблескивающие в свете ламп глаза. — Просто перенервничали мы тут без тебя.

— Были серьезные причины? — нахмурился я, мгновенно переключаясь в рабочий режим.

— Не то чтобы прямо были, — пожала она изящными плечами, окончательно и уже более спокойно высвобождаясь из наших общих объятий. — Просто в самом городе неспокойно. И Совет прошел не очень хорошо. Атмосфера тяжелая.

— Про Совет знаю уже. Радомира видел. Побеседовали по душам.

Все три девушки мгновенно подобрались и подняли на меня настороженные, изучающие взгляды.

— А что вы так напряглись, девочки? Нормально всё. Ничего катастрофического не произошло. Иного мы от них и не ожидали.

— Просто Ингвар… — неуверенно начала Наталья, отходя от меня и грациозно садясь обратно на диван. Анастасия с явной неохотой отлипла от моего плеча и присоединилась к Наташе, взяв ту за руку в знак поддержки.

— Догадалась? — мягко перебил я ее.

Девушка досадливо прикусила нижнюю губу и молча кивнула.

— Обидно. До слез обидно. Это же отец идею подкинул, так невзначай. Я только потом поняла всю схему.

Я подошел к расстроенной девушке, склонился и с улыбкой погладил ее по теплой щеке.

— Перестань винить себя. У Великого князя за плечами колоссальный политический опыт и целый аппарат расчетливых аналитиков. Не тебе, девчонке, хоть и жутко талантливой, пока с ним на равных тягаться. Тем более, сама по себе идея-то рабочая, глупо это отрицать. Только вот выполнять мы ее будем по-своему, на наших условиях. Но это мы обсудим позже, на свежую голову. Распорядитесь лучше насчет обеда, или, судя по времени, уже ужина. Я быстро приведу себя в порядок, смою эту грязь и присоединюсь к вам.

— Тебе помочь в купальне? — озорно, с легким вызовом сверкнула черным глазом Анастасия.

Лицо сидевшей рядом Гелии тут же залила густая краска, а взгляд смущенно скользнул в сторону. Какие интересные, порочные демоны поселились в милой головке этой с виду невинной эллинки! Не знал бы я от своей жены все тонкости изощренного имперского воспитания — поверил бы, что юная патрикия действительно искренне смущена предложением.

— Вечером, — многообещающе улыбнулся я Насте. — Иначе, боюсь, я останусь без ужина. А жрать хочется так, что аж брюхо сводит.

— Фи, Раевский, ты варвар, дикарь и мужлан! — картинно скривила точеный носик Наталья.

Настя с серьезным видом осуждающе покачала головой, подыгрывая подруге. Рогнеда же наблюдала за этим импровизированным спектаклем с привычной, снисходительно-теплой улыбкой старшей сестры — мол, расшалились детишки, ну и пусть.

— Ве-чер-ом, — произнес я по слогам, небрежно взмахнув рукой, направляясь к дверям купальни, — будет вам и дикарь, и мужлан во всей красе. А сейчас я хочу просто помыться и плотно поесть. О делах поговорим завтра с утра. Ничего особо срочного на повестке вроде нет. Или есть? — я остановился в дверях и строго посмотрел на девушек.

— Нет, — одновременно, как по отрепетированной команде, мотнули они головами.

— Вот и чудесно, вот и распрекрасно, — пропел я, скрываясь за дверями ванной комнаты.

Настроение, слегка подпорченное увиденными на улицах усиленными патрулями и тяжелым разговором со жрецом, стремительно ползло вверх. Неразрешимых проблем на нашем пути пока не возникло — все препятствия преодолимы, надо только засучить рукава и работать.

Единственное, что сидело острой занозой в груди, вызывая смутное, постоянно зудящее где-то на подкорке чувство беспокойства — это подозрительно притихшие культисты. Неужели мы действительно нанесли им такой сокрушительный удар, от которого эти фанатики не могут оправиться? Хорошо бы, если так.

Но, опираясь на интуицию, почему-то я в это не особо верю. Скорее, они затаились, зализывают раны и планируют очередную, еще более кровавую акцию. Но тут остается только надеяться на опыт моего тестя и агентурную сеть его «Ока».

Меня куда глубже тревожило то, что Рогнеде и Наталье, по всей видимости, придется остаться здесь, в Новгороде. Город на глазах постепенно превращался в пороховую бочку, с торчащим запалом, готовую взлететь на воздух от любой случайной искры. Великий князь и его ближний круг начали планомерное, жесткое и бескомпромиссное наступление на старые права родовой вольницы, и это нарастающее противостояние уже невозможно было игнорировать. В случае открытого вооруженного столкновения мои девушки неизбежно становились первоочередной мишенью — идеальным, безотказным рычагом для давления на рода Раевских, Лобановых и Бежецких.

Но и выхода другого пока нет. Кто-то из доверенных лиц должен представлять наш род в столице княжества. По крайней мере, до тех пор, пока окончательно не утрясется бумажный вопрос со свободной экономической зоной. Завтра утром, на свежую голову, обсудим, как именно будем действовать дальше. Вернее, как действовать, я уже знаю. Моя задача — сделать так, чтобы это поняли, приняли и сочли своим собственным решением мои жены.

Мне нужны верные соратницы, умные помощницы и надежные сподвижницы, готовые прикрыть спину, а не затаившие глухую обиду мегеры под боком. По своему богатому, растянувшемуся на несколько десятков прошлых жизней опыту, я прекрасно осознавал одну непреложную истину: в мире нет существа более опасного, коварного и изощренного в своей мести, чем обиженная женщина. И никакие, даже самые строгие магические клятвы на крови тут не станут абсолютной панацеей.

Формально они их, конечно, не нарушат — древняя магия шутить не любит и карает жестоко. Но гибкий женский ум устроен так, что они все равно найдут сотню незаметных лазеек, чтобы обойти любые запреты, и будут просто тихо, с милой улыбкой саботировать все мои начинания, если почувствуют себя ущемленными или обманутыми.

* * *

Рагнар вышел, оставив после себя шлейф дорожной пыли и озона, и девушки остались одни. Улыбки сошли с их лиц. Рогнеда, взяв на себя права хозяйки, тут же нажала на медную кнопку вызова прислуги. Буквально через несколько секунд в резные двери гостевых покоев тихо постучалась храмовая служанка в строгом одеянии:

— Звали, госпожа? — почтительно поклонилась она, не смея поднимать на знатную княжну взгляд.

— Через полтора часа накрывайте на стол. Обильный, сытный ужин на всех, лучшее вино из погребов, свежие фрукты.

— Десерт подавать, госпожа?

Рогнеда на мгновение задумалась, прикидывая аппетиты мужа, и отрицательно качнула головой.

— Не нужно. Мяса побольше. Ступай.

Служанка еще раз низко поклонилась и бесшумно, словно тень, исчезла в прохладе храмовых коридоров. Свою личную прислугу Раевские в храм брать намеренно не стали. Да и не было ее у них пока — такой, чтобы полностью соответствовала высокому столичному лоску и умела держать язык за зубами. Предложение же Бежецких и Лобановых о предоставлении их проверенных людей для обеспечения комфорта молодоженов было категорически отклонено Рагнаром. Причем при полной и безоговорочной поддержке жен. Нельзя. Даже недопустимо. Подобный шаг сразу ставит их молодой род в положение зависимых нахлебников. А амбиции что у Федора, что у его женщин с самого начала были самыми высокими.

Ярл поступил тогда максимально просто и эффективно — щедро заплатил храму звонкой монетой за, так сказать, полный пансион высшего разряда. И не прогадал. Служители культа аскезу не соблюдали от слова «совсем». Жили жрецы весело, богато, ели вкусно, ежедневно вознося хвалу Богам. Каждый своим. Прислуга при Храме была вышколена на высочайшем уровне, превосходя порой дворцовую. Местная кухня так и вовсе могла смело поспорить в изысканности с самыми лучшими домами Новгорода, пышного Константинополя и далекого Парижа.

— Ну вот, а ты так боялась его реакции, — с облегчением улыбнулась Рогнеда, взглянув на напряженную Наталью.

— Я не боялась, — бывшая Лобанова упрямо поджала губы, скрестив руки на груди. — Просто меня обвели вокруг пальца, как дурочку. И кто? Собственный отец!

— Не начинай по новой, — строго, с металлом в голосе обрезала Рогнеда. — Окончательное решение принимали мы втроем. Да — ошиблись. Да — не заметили явный стратегический просчет. Но давай будем честны: и времени для глубокого анализа у нас было не так уж много.

— Но он-то заметил ловушку сразу! — с несвойственной ей горячностью возразила Наталья, взмахнув рукой в сторону дверей, за которыми скрылся муж.

— Ты не забыла случайно, кто он такой? — многозначительно приподняла бровь Рогнеда, и Наташа тут же осеклась и замолчала.

Гелия, не понимая скрытого контекста этой фразы, вопросительно взглянула на подругу. Анастасия лишь загадочно улыбнулась уголками губ и грациозно пожала плечами, не собираясь раскрывать семейные тайны.

— Все равно, я должна была предвидеть… — упрямо не унималась Наталья, продолжая, по всей видимости, их давний, начатый еще до прихода мужа спор.

— Уймись, — как хлесткий выстрел раздался в тишине комнаты сердитый голос эллинки.

Северянки удивленно, даже немного шокировано уставились на третью, в последнее время больше отмалчивающуюся, жену ярла.

— Муж только что прямо сказал, что нами всё было сделано правильно. Вы что, ставите под сомнения слова нашего Главы?

Рогнеда с Натальей растерянно переглянулись. Под таким неожиданным углом они возникшую ситуацию даже не рассматривали, изначально приняв слова Рагнара исключительно как моральную поддержку и благородное нежелание обидеть их женскую гордость. А Анастасия тем временем уверенно продолжила:

— Неужели вы до сих пор не поняли, что Рагнар ни за что не стал бы унижать нас банальной жалостью? Или вы не верите собственному мужу? У него наверняка уже есть чем жестко ответить и старым родам, и зарвавшимся Лодброкам. Более чем уверена — наш ярл уже придумал красивую многоходовочку, как обойти хитрые ловушки Совета и Великого князя. Я даже догадываюсь, в какую сторону он начнет действовать в первую очередь. Жаль только, я не увижу лицо моего отца, когда тот совершит такую же глупую ошибку недооценки, как ваш хваленый Ингвар.

— А вот здесь я тебя, пожалуй, порадую! — в гостиную стремительно ворвался Раевский.

Он был свеж, от него пахло дорогим мылом, и он зачесывал пятерней назад мокрые после купания волосы.

— В Таврию вы с Гелией летите со мной.

Он упругим шагом подскочил к инкрустированному кофейному столику и жадно выхватил из хрустальной вазочки печенье.

— Можем мы узнать, чем вызваны столь радикальные изменения твоих планов? — напряглась Анастасия, выпрямляя спину.

— Можете. Но давайте о делах завтра, — Рагнар, зажмурившись от удовольствия, громко захрустел выпечкой. — Ничего такого, — жуя, неразборчиво пробормотал он, — из-за чего стоило бы добровольно жертвовать прекрасным вечером, проведенным в кругу моей прекрасной семьи, я вам сейчас не скажу.

С этими словами мужчина со стоном облегчения плюхнулся на мягкий диван, с наслаждением вытягивая гудящие ноги.

— Мы не ждали, что ты управишься так быстро. Ужин подадут только, — Рогнеда взглянула на часы, — через сорок минут. Я сейчас же потороплю прислугу… — она потянулась к кнопке звонка.

— Когда подадут, тогда и подадут,– Рагнар, ловко привстав, перехватил Рогнеду за тонкую талию и, не обращая внимания на ее слабое сопротивление, усадил к себе на колени. — Сорок минут я как-нибудь потерплю. Лучше расскажите мне, как вы тут без меня время коротали? До столичных модных лавок добрались или всё время в четырех стенах с бумагами просидели? С родней повидались? Жрецы не обижают?

Наталья негромко фыркнула, присаживаясь на диван рядом с мужем, и это окончательно растопило остатки напряженности. Анастасия тепло улыбнулась, уютно устраиваясь на широком подлокотнике дивана. Гелия же, почувствовав себя лишней на этом семейном празднике, наоборот вскочила:

— Я, пожалуй, пойду к себе…

— Сиди, — благодушно и гостеприимно махнул рукой ярл. — Сейчас все вместе ужинать будем. Потом придумаем, чем заняться. Карты, фанты, настольные игры, всё, что только пожелаете.

Он ласково чмокнул старшую жену в кончик носа и разжал объятия, позволив слегка смущенной Рогнеде пересесть.

— Извини, дорогая, кажется, мы своими нежностями смутили нашу гостью. Гелия, прошу меня великодушно простить. Что поделать, невоспитанный варвар, только что вернувшийся из тяжелого похода по диким землям, не знает манер, — в его серых, глубоких глазах плясали смешливые искорки.

— Я прощу вас, ярл, — девушка, оценив шутку, исполнила безупречный, грациозный придворный поклон, — но только в том случае, если вы пообещаете сыграть нам и спеть. Подруга мне все уши прожужжала о том, что прославленные имперские придворные музыканты по сравнению с вами — просто жалкие дилетанты.

— Хм… — нахмурился парень, бросив на Анастасию строгий, недовольный взгляд, который, впрочем, тут же сменился доброй улыбкой. — А почему бы, собственно, и нет? Давно я не брал в руки инструмент. Если остальные дамы не против моего скромного творчества.

— Остальные дамы совершенно не против, — величественно произнесла Рогнеда.

Наталья с Анастасией с готовностью подтвердили ее слова кивками.

— Заговор! Настоящий заговор! — возмущенно, театрально вскинув руки, воскликнул парень. — Вынужден смириться перед вашей сокрушительной мягкой силой. Но знайте — я этого так не оставлю, я отомщу!

Он игриво, с явным намеком окинул взглядом своих женщин.

— Мы будем готовы, муж наш, — смиренно потупили глазки девушки под звонкое, ехидное хихиканье Гелии, прекрасно понявшей двусмысленность обещания.

Именно в эту секунду идиллию прервал тихий, деликатный стук.

— А вот и ужин! — искренне, по-мальчишески радостно воскликнул парень, вскакивая с дивана, чтобы лично открыть дверь слугам, вместе с которыми в гостиную ворвался одуряющий аромат жареного мяса и специй.