Двигатели дирижабля натужно взревели, меняя тональность, и огромная туша воздушного судна плавно коснулась посадочной площадки на базе воздушного флота Новгорода. Упали на землю концы швартовочных тросов. Тут же засуетилась аэродромная команда, крепя их к причальной мачте.

Спустя несколько минут мы с командой Стрежня сошли на новгородскую землю. В ноздри ударил химический запах смазки и перебивающий его плотный аромат цветущей черемухи. Теплый весенний ветерок приятно облизал лицо. Позади переминался с ноги на ногу, как застоявшийся конь, Стрежень:

— Слава богам! — радостно выдал он. — Вернемся в Храм, сразу к Баяну! Нажрусь! Сдалась мне эта посудина летучая! — и разразился такой замысловатой портовой конструкцией, что зазевавшийся молодой технарь из обслуги, впечатлившись до изумления, выронил ящик с инструментами. За что тут же получил от старшего по команде емкую характеристику: «Криворукая свинская задница!», сопровождавшуюся крепкой затрещиной.

Ватажники грохнули смехом, а молодой суетливо пополз по бетонке собирать ключи, отвертки и болты.

— Дома нажрешься, — притормозил я ватамана. — Сегодня и завтра отдыхайте, а послезавтра впрягайтесь в службу.

— Есть дело? — оживился старый разбойник.

— Пока только охрана, — на самом деле, особой нужды в парнях Стрежня сейчас не было, но в любой момент она могла возникнуть. Расслабляться будем в Пограничье, да и то после того, как выведем культистов. — Нас две недели не было, а посты только усилились, — я кивнул на маячивших у КПП вооруженных до зубов великокняжеских гвардейцев. — Не нравится мне это все.

— Возвращаться надо, — кивнул Стрежень. — Никогда не любил столицу. Душно тут. И постоянно ждешь нож в спину. Даже в былые спокойные времена.

— Не получится, — скривился я. — Рогнеда с Натальей в любом случае пока здесь останутся. Вы с ними.

— Да их и так охраняют, как великокняжеский дворец, — пожал плечами ватаман. — Храмовые, вороны, княжеские люди, еще и Лобановы с Бежецкими своих людей прислали.

— Это не наши люди, — я пристально посмотрел в глаза Стрежню.

Тот сразу подобрался, кивнул и отвел взгляд:

— Понял, ярл. Не переживай, не дадим в обиду княжон. Защитим. А эллинки?

— Эллинки со мной.

— А ты опять куда-то собрался без нас? — в интонациях взрослого матерого вояки послышалась почти детская обида.

Так-то я своих разбойничков понимал. Скучно им здесь. Бродяжья натура требует действий, а приходится сидеть в четырех стенах, ожидая неизвестно чего. В столице они быстро начинали дуреть от безделья.

— Как и планировал — в Таврию, — пожал я плечами.

— Без свиты и охраны? И эллинок ты же брать с собой не собирался?

— Через Пограничье полечу. Возьму там парней Рауда. А на тебе безопасность Рогнеды с Наташей. Местным я не верю.

Про эллинок пояснять не стал. Эта информация ватажникам ни к чему.

— Даже их родичам?

— Даже им, — кивнул я.

— Понял, — нахмурившись, протянул Стрежень. — Есть что-то, что я должен знать?

— Нет. Просто чуйка.

— Тогда, действительно, дома расслабимся, — подобрался ватаман. — Да и наотдыхались мы, пока тебя ждали. Так что завтра и приступим к службе. Нечего рассиживаться.

— Так будет лучше, — кивнул я.

Короткая проверка на КПП, и мы гурьбой вывалились в город. Где к нам тут же подкатил автобус, из которого выпрыгнул щеголеватый молоденький офицер в безупречно подогнанной форме Воздушного флота индивидуального пошива. Утонченные черты лица выдавали в нем аристократическую породу в надцатом поколении.

— Ярл Рагнар? — он заметался взглядом по нашей пестрой компании, остановившись на Стрежне. Ну да. Ватаман выглядел наиболее представительно и важно.

— Вот он ярл, — ощерившись щербатой ухмылкой, тот кивнул на меня.

— Господин Раевский, — вальяжно козырнул паренек, сохраняя на лице выражение безмерной скуки и собственного величия. — Окольничий Наследника Великого князя княжича Олега Ингваровича Лодброка, старший полусотник гвардейской воздушной сотни князь Абанин. Олег Ингварович распорядился выделить вам автобус и сопровождение, — он кивнул на стоявший вдалеке броневичок и курящих рядом с ним гвардейцев.

Я-то думал, это усиленный бронетехникой городской патруль. А оказывается, вояки тут дежурили по нашу душу. Значит, Олегу давно доложили, что мы на подлете. Теперь бы понять, это личная дружеская услуга или контроль со стороны Великого князя? Впрочем, это не существенно. Транспорт сейчас весьма кстати, а мотивация Лодброка в этом вопросе может иметь два, три и даже более слоев.

— Ярл Пограничья, боярин Раевский, — в ответ представился я, протягивая юному князю руку. Тот слегка замялся, но все-таки пожал её. Сухо, вяло, с выражением едва сдерживаемой брезгливости на лице. — Передайте Наследнику мою благодарность, князь.

— Непременно, ярл, — слегка скривившись, напыщенно кивнул Абанин. — Прошу, — он показал рукой на автобус.

— Грузимся, — скомандовал я ватажникам. — Ты с нами, князь?

— Нет, — дернул щекой офицер. — У меня есть другие распоряжения Наследника, которые я должен выполнить как можно быстрее.

Ну нет, так нет. Можно было и не пояснять, почему. Мне, в принципе, все равно.

— Тогда всего доброго, князь. — Не дожидаясь ответа, я вслед за ватажниками заскочил в автобус.

Двери тут же с шипением закрылись, и машина тронулась. В окно увидел как к Абанину, подкатил знакомый роскошный черный лимузин с оскаленной медвежьей мордой на капоте и эмблемой воздушного флота. Как интересно! Зная Олега, готов поспорить на все трофеи, добытые в аномалии, что лимузин был прислан для меня, а автобус для моей дружины. Но, как говорится: «Жалует царь, да не жалует псарь». Вот и решил князь и аристократическим апломбом, что не дело это, какому-то дикарю-выскочке перемещаться на таком представительном автомобиле.

Впрочем, оставим юноше его маленькие победы — в столице свои развлечения. И свои проблемы.

Ингвар так и не отменил чрезвычайные меры после нападения культистов. Новгород все еще находился на осадном положении. Патрули, блокпосты, на улицах больше военных, чем мирных обывателей. Правда, к великокняжеским воякам и сотрудникам «Ока» добавились люди в форме родовой гвардии. Из знакомых цветов я заметил нашивки Бежецких и Адеркас. В какой-то момент показалось, что в окне мелькнуло знакомое лицо князя Буйносова, но автобус резко свернул на другую улицу, и разглядеть детали не удалось.

До Храма всех Богов добрались без приключений. Не считать же за таковые частые остановки на блокпостах для проверки документов. Наш водитель молча показывал старшим караула какие-то бумаги с великокняжескими печатями, и нас тут же пропускали дальше. Похоже, вездеход нам выписали с самым высоким приоритетом.

Ворота открылись, и автобус въехала во двор, прячущийся за высоким каменным забором с торчащими в небо пиками, от замершего в тревожной неизвестности города. Колеса, подпрыгивая, затарахтели по брусчатке храмового комплекса, и мы остановились у высокого крыльца Главного Храма.

Ватажники Стрежня начали шумно выгружаться, разминая затекшие ноги и забирая свое нехитрое барахло. Сам ватаман задержался у подножки, дождавшись, пока я выйду.

— Ярл, я тут подумал, не так уж мы и устали, — негромко произнес он, растеряв по дороге всю свою недавнюю веселость и удаль. — Сейчас вещи скинем и займем посты. Еще и парочку патрулей пущу. Храмовым доверяй, но своих людей на ключевых точках иметь надежнее.

Я, прищурившись, посмотрел на напряженного ватамана:

— Что-то случилось?

— Неспокойно мне что-то, — залез тот пятерней в косматую бороду. — Слишком много военных на улицах. Патрули волхвами да магами усилены. Мы улетали, такого не было.

— Вот как? — задумался я, — Хорошо. С Радомиром я поговорю, чтобы вас внесли в график дежурств.

— Не надо, — мотнул головой Стрежень. — Мы сами. Тихонечко.

Он, не отводя глаз, выдержал мой пристальный взгляд.

— Хорошо. Я завтра уеду. Меня не будет от недели до двух. Девушки на тебе. Всю, что есть, защиту оставлю вам. Если что-то случится — уходите. На дирижабль не рассчитывай — там наемники. Или спрячьтесь в городе, если есть где, или попытайтесь прорваться в аномалию. На северо-востоке есть стойбище хосавов. Рогнеда с Натальей знают где. В неделе пешего перехода, поднимемся, покажу на карте где, стоят карбасы. Осенью были в порядке, думаю и сейчас вполне рабочие. Если что почините, думаю, справитесь.

— Справимся, ярл, — ушкуйник удивленно хлопал глазами, слушая меня, — дело знакмое.

— Не сомневаюсь. Слушай дальше. Уйдете вглубь аномалии. Тоже покажу куда. Будете меня ждать там. Если не появлюсь через две недели, попытайтесь прорваться в Пограничье. Дальше действуйте по обстоятельствам. Гелию вернешь в Империю. Без условий! — предостерег я Стрежня от могущих возникнуть у старого разбойника порывов алчности. — Настю пусть спрячет Радомира. Рогнеда с Натальей не пропадут их родичи поддержат.

— Всё так серьезно?

— Не знаю, — пожал я плечами, — не думаю. Но чуйка воет и у тебя и меня. Что-то назревает. Здесь в Новгороде. Не знаю, как это отразится на нас, но интуицией предпочитаю не пренебрегать.

— Оно так. Полезно для здоровья, — хохотнул Стрежень, но взгляд его при этом оставался серьезным, настороженным. Странный ты парень, ярл. Молодой. А будто жизнь прожил. Не простую.

— Какой есть. Ладно, пойдем. Тебя вон парни ждут. А меня жены.

— Ну, это ты сам, как муха в патоку, — уже веселее рассмеялся Стрежень. — Сейчас бы пошли в баньку, пьяные мёды, девицы веселые. Самое оно после долгого похода. А не бабьи охи выслушивать.

— Каждому свое, брат мой Стрежень. Каждому свое, — усмехнулся я в ответ, хлопнув ушкуйника по плечу. Мёдами не увлекайтесь.

— Ну уж нет, — качнул головой тот, — дома погуляем. Я не я буду, если у старой ведьмы бочонок ее настойки не выкружу. Когда подняться к тебе, ярл?

— Сам позову, — я махнул рукой, взбегая по лестнице. Хотелось как можно быстрее увидеть своих девочек. Как они тут? Как прошел Совет Родов? Поддержали Ингвара князья и бояре, или уперлись своими чугунными лбами? Эти могут. Даже в ущерб себе. Лишь бы соседу еще хуже было.

До гостевых покоев не дошел. Встретил Радомира. Старик стоял в каменном переходе сухой и прямой, как одинокий дуб вросший в скалу, вперившись в меня своим тяжелым, пронизывающим до костей взглядом. Знает, что меня таким не прошибешь, но попыток не оставляет. Сильный дед. Одним словом ­– Лодброк!

— Вернулся⁈ — буркнул старый жрец, скривившись, словно увидел червяка. Не знал бы я Радомира, подумал, что разговор ему неприятен. Только, будь это таковым, не вышел бы он меня встречать. Словно подтверждая мои размышления хрыч выдал, голосом не терпящим возражений, едва махнув рукой в сторону низенькой дверцы рядом: — Зайди, разговор есть.

Кого другого я бы послал. Но Радомир, при всех своих аристократических и старческих закидонах, дед на удивление вменяемый. А если учесть, что мы естественные союзники, обижать служителя культа не стоит. Тем более, из-за пустяка он бы меня тут не караулил.

— Слушаю, — я примостил свой зад на скамью, притулившуюся у стены в маленькой, завешанной коврами келье. Радомир уселся на точно такую же напротив.

— Совет Родов прошел намедни, — старый не стал ходить вокруг да около и перешел сразу к делу.

— И? — я вопросительно вздернул бровь.

— Вашу зону эту, главы родов зарубили.

Плохо! Но не смертельно. Нами рассматривался и такой вариант развития событий, как один из наиболее вероятных. Потому я и распинался перед малым советом, расписывая их выгоды от участия в проекте. И, судя по всему, не зря. Не просто же так Верховный жрец и по совместительству один из старейшин правящего рода сейчас устраивает передо мной спектакль с суровыми взглядами и шевелением бровей.

— Что ж, — спокойно пожимаю плечами, — значит, буду сам выкручиваться. Результат тот же, но с бо́льшими потерями в ресурсах и времени.

— А не надо было девок к уважаемым людям посылать! — шарахнул об пол посохом Радомир.

— Меня десять дней не было, а урожденных княжон, по мужу боярынь и ярлскон уже в девки определили⁈ — пришлось в ответ повысить голос, а то что-то расчувствовался старый хрыч. — И кто такой смелый, что роду Раевских решил вызов бросить⁈

Я специально пошел на обострение. Все понимаю — Верховный жрец, служитель культа, родич Великого князя, возраст опять же таки, но сейчас прозвучало откровенное оскорбление, которое мне, как главе рода, спускать ну никак нельзя.

— А ты не лезь в бутылку! Мал еще, со мной так разговаривать! Сам знаешь, о чем я говорю! — задрал свою седую бороду вверх старый хрыч, пытаясь испепелить меня взглядом из-под густых кустистых бровей. Артист!

— Да мне как-то по пояс мнение ваших бояр, князей, да и ваше, по большому счету, — Радомир засопел, поджав губы и злобно сверкая глазами. — Ты на меня зверем–то не смотри, — усмехнулся я. — Я Ингвару я об этом уже говорил, да и тебе тоже. Могу повторить. Мне ваши политические игрища я уже сказал где. Пограничье вы просрали. Новгородцев там не примут. Я вам предложил рабочий вариант, учитывающий интересы всех сторон. Вы опять начинаете мне танцы с бубнами устраивать. Не хочет кто-то говорить с моими женами — его проблемы. Не мои. Ресурсами аномалии и безопасностью будет заниматься Рогнеда, внешними вопросами — Наталья, финансами ­– Анастасия!

— Эллинка⁈

— Боярыня Раевская, ярлскона Пограничья! — отрезал я.

— А чем будешь заниматься ты? — ядом, с каким был задан вопрос, можно было отравить весь Новгород.

— Я же ярл. Вождь походный. Вот и буду в походы ходить. Кровавые битвы, дружеские пирушки на трупах врагов, мёды, баня, веселые девки. Все как полагается истинному воину.

— Странно ты понимаешь Перунову стезю?

— Я ее, вообще, никак не понимаю. Мы с Перуном, равно как и с остальными Богами, разными дорогами ходим. И дай Мироздание, чтобы так оно и продолжалось.

— Богохульник! — опять заколотил своей деревяшкой об пол упертый старикан.

— Ага. Я такой. Боги в курсе. Может, давай уже к делу перейдем? Я только вернулся, меня наверху красавицы жены ждут — не дождутся. А ты меня тут манерам учишь.

— Нет в тебе почтения ни к годам, ни к чинам, ни к крови княжеской, — буркнул дед, шлепая губами.

— Это точно, — согласился я.

— Тьфу, невежа! С Верховным жрецом рода великокняжеского говоришь, а не с голодранцами своими.

— Радомир, — я спокойно посмотрел в глаза старику, — давай считать, что ты мне все высказал, я проникся, осознал и перейдем к делу.

— Не стояли бы мы с тобой против лиходеев эрликовых, изломал бы я посох о спину твою непокрную.

— Это вряд ли. Но будем считать, что так. Иначе мы тут до утра просидим, обсуждая мой моральный облик.

Радомир тяжело вздохнул, поправил широкие рукава своего жреческого одеяния и умостил тяжелый деревянный посох между коленями. Показная суровость старого Лодброка улетучилась, сменившись усталостью и озабоченностью старого политика, который слишком долго держит в руках бразды духовной власти в раздираемом войной и усобицами княжестве.

— Ладно, — буркнул он, сведя кустистые брови к переносице. — Специально ждал тебя, чтобы поговорить до встречи с женами. Они у тебя умницы, но женская обида может затмить разум.

— Их кто-то обидел? — спросил я спокойно, но голос дрожал от едва сдерживаемой ярости.

— Их обидишь, — мотнул головой жрец. — Не кипятись. Даже если бы обидели, есть кому за них заступиться. Их не стали слушать.

— Продолжай, — я откинулся спиной к холодной каменной кладке, прикрыв глаза. Так лучше воспринималась информация. Радомир не обидится. То, что он только что бухтел, это наносное. Продолжение нашей первой встречи. Противостояния между мной и Храмом уже давно нет, а пикировки с Верховным жрецом остались, превратившись в наш личный ритуал или традицию.

— Часть родов нас поддержала, — начал старый жрец. — Лобановы, Бежецкие, Белозерские, Абанины, Адеракасы, Федосеевы встали за Ингвара сразу.

— Ожидаемо, — тихо произнес я, кивнув.

— Однако большинство… — Радомир скривился, будто раскусил кислую ягоду, — старые рода уперлись. И знаешь, что они требовали?

— Догадываюсь…

— Они требовали отобрать у тебя Пограничье. Вернуть в Кочки посадника, как было до войны. А Хлынов отдать обратно Шуйским.

— Кто был от Шуйских? — встрепенулся я. — Князь Владимир? Людмила?

— Князь еще не вернулся с переговоров. А Людмила… кто пустит молодую девку на Совет Родов?

— Разве не было женщин во главе родов? Хельга — княгиня турская, Предслава Полоцкая, та же Радомира — княгиня Воронова.

— Предслава управляла родом еще до катастрофы. У Хельги была преданная и сильная гвардия, и ей было далеко за сорок. Радомира… Она просто никому не интересна. Да и что там осталось от рода Вороновых? Старая женщина, калека, и две девчонки пустоголовых — дочь и внучка. А еще по Любомиру родня. Так они не кровные.

Ну-ну. Думайте так и дальше. Если получится договориться с обитателями шахты, будет вам большой и не очень приятный сюрприз. Насколько я успел узнать Радомиру, княгиня былых обид не забывает и, представься такая возможность, отомстит не задумываясь.

— Кто тогда мутил воду?

— От Шуйских? Да Борька с Никиткой — сынком младшеньким князя Владимира. Но они так — шелуха. За ними другие люди стоят.

— Кто?

— Юрка разбирается.

Я не сразу понял, что старик так назвал моего тестя. Ну да. По годам-то князь Лобанов для Радомира Юрка.

— Да только там и так ясно. Абакумовы, Четвертинские, Палии.

— Опять южные рода?

— Ну а как ты хотел? Просто так их не выкорчевать. Затаились, змеи подколодные. И началось все с них. Просто умные они. Должников, да дураков вперед пустили. Те и рвали жилы, эллинам услужить стараясь. А эти как пауки в чулане в тени сидели, паутину плели, барыши подсчитывая.

— С культом связаны?

— Нет. Эти не идейные. За золото стараются.

— А что Ингвар?

— А Ингвар тоже уперся. За тебя вступился. Сказал: «Пограничье трогать не дам. И Хлынов не отдам. Потому что набеги степняков и культистов кто-то должен сдерживать, и нынешний ярл с этим справляется в отличие от прежних владельцев»

— Красиво сказал.

— Красиво, — согласился Радомир. — Только красиво говорить на Совете — мало. Буяны пригрозили бунтом.

Я присвистнул:

— Серьезно? Они еще смеют угрожать?

— Ну силенок и влияния у них сейчас не так уж много, но проблем доставить могут. Пакостить будут по мелочи. А вот тебя на зубок могут и попробовать.

— Пусть пробуют, — серьезно кивнул я, — так даже лучше.

— Вот как? И чем?

— Я в очередной раз выступлю спасителем Пограничья. Княжество в очередной раз покажет вольному народу свое коварство. Да и гадать не надо кто друг, кто враг. Вот они все, как на ладони.

— Не боишься не потянуть силу такую?

— Не боюсь, — дернул щекой я. — Войны не хочу, дел слишком много. Но надо будет, горлопанов кровью умоем. Но надо бы как-то им намекнуть, — я пристально посмотрел на старого жреца.

— Продолжай, — подобрался он.

— Южные вотчины не только с Империей граничат. Там же еще Великая степь есть.

— Аблай не будет воевать с Ингваром, — покачал головой Радомир.

— А кто говорит про Ингвара?

— Мы вынуждены будем вмешаться, Рагнар, — пожал губы старик, хотя я видел, идея задавить неблагонадежных аристократов чужими руками ему нравится.

— В войну со мной?

— Со степью.

— Ты не понял. Кочевники будут мои. У меня сейчас их уже пять сотен. Позову, пообещаю добычу — наберу тумен.

— Нет! — рявкнул старик. — Не бывать такому, чтобы вои словенские с басурманами против родной крови встали.

— Да ладно, — сыронизировал я, и Радомир тут же осекся.

— Эллины не степняки, — буркнул жрец, отводя взгляд.

Заговорился старый хрыч. Понимает, что не прав, но назад сдать гордость не позволяет.

— Тут соглашусь, — усмехнулся я. — Кочевники ­– экие злодеи словенских детишек в рабство уводят. То ли дело эллины. Они так не делают. Они детей просто сжигают. Живьем!

— Не поймут тебя, если ты кочевников на новгородскую землю приведешь, — не поднимая глаз, выдал этот политик.

— А мне плевать. Держите своих шавок в узде, — пресек я дальнейшую дискуссию. — Так что сказал Ингвар? Не верю я, что он всё этом проглотил.

— Не проглотил, — покачал головой старик, — Юрка не зря хлеб свой ест. На каждого из горлопанов папочка есть. Кто-то с налогами перемудрил, у кого-то рудничок неучтенный вдруг нашелся, а кто и вовсе с эллинами замарался.

— Все, — пожал я плечами.

— Конечно, все, — согласился жрец. — Но ты же, хоть и молодой, но не глупый. Понимаешь, что не бывает только черного и только белого.

— Да мне, в общем-то, плевать. Это у Ингвара и тестя пусть голова болит. У меня своих проблем хватает. Но раз мы с тобой беседуем, тему со свободной экономической зоной они все-таки заблокировали?

— Зарубили на корню, — подтвердил Радомир, недовольно шлепнув ладонью по колену. — Тут старые роды уперлись намертво. Заявили, что если казна начнет напрямую вкладывать золото в инфраструктуру «дикого боярина», они объявят фискальный бойкот. Мол, не по правде это, когда выскочка идет поперек интересов древних уважаемых фамилий, получая налоговые льготы, о которых другие и мечтать не смеют. Ингвару пришлось отступить. Прямое государственное участие в СЭЗ сейчас — это гарантированный бунт аристократии, а у нас на юге Империя зубы точит, да и культисты в самой столице едва переворот не устроили. Великий князь официально согласился не вмешиваться.

— Ожидаемо. И?

— Внутри этой твоей зоны и на экспорт можешь торговать с нулевой налоговой ставкой. А вот внутри Княжества, будьте любезны налоги оплатить.

— Полностью?

— Конечно.

Значит, не получилось. Думал, все-таки, проскочит идея. Хреновенько.

— С одной стороны у меня нищие кочевники, с другой — Империя, с которой торговля в ближайшей перспективе невозможна. Остается только Княжество, куда я по договору с Ингваром плачу долю со всей добычи в Заброшенных землях. А теперь, вы на меня еще и налоги решили повесить.

— Не мы. Совет Родов.

— А это имеет какое-то значение? Скажи, зачем мне в таком случае затевать такое большое дело? Мне проще будет наладить теневой канал поставок в Империю и Союз. И денег больше и проблем меньше.

— Именно на это Совет и рассчитывает. Рано или поздно, а скорее всего рано, хоть один да канал вскроется. Не обязательно, чтобы он был твой. Его могут создать те же Шуйские, на такое даже у Борюсика мозгов хватить. Хоть и с натяжкой. И Ингвару не останется ничего другого, как лишить тебя вотчины.

— Красиво. И что дальше?

— А дальше женам своим спасибо скажешь. То, что я тебе сейчас скажу — их идея.

— Заинтриговал.

— Рогнеда с Натальей согласились с решением Совета, но выбили себе право самим решать, кого пускать, а кого не пускать в проект.

— Интересно. Но пока не понимаю, в чем выгода и при чем здесь ты?

— Потому что неуч ты, хотя где-то и чересчур умный! — отрезал старый хрыч. — Финансирование ты получаешь. Через Лобановых, Бежецких и кого там вы еще хотели подтянуть. А вот дальше уже вступаем в дело мы.

— Каким образом?

— Жрецы не платят налоги, дубина! — раздраженно рявкнул старик.

Я на мгновение завис, переваривая информацию, и расхохотался:

— Ну, вы жуки с Ингваром! Так красиво и изящно опустить снобов из Совета!

— Не мы, к сожалению, — буркнул старик.

— Постой, постой… — успокоившись, задумался я, — Наташкина работа?

— И эллинки твоей, — тряхнул бородой жрец. — Повезло тебе с женами. Умницы они. В отличие от тебя, остолопа! Додумался! Девок на Совет Родов отправить! Да даже если бы они этих старых пердунов пообещали золотом осыпать ничего бы у них не вышло.

— Не так уж много там стариков.

— Не придирайся к словам. Ты понял, о чем речь.

— Понял. Но повторюсь, — я ехидно оскалился, — пусть привыкают.

— Упрямец! — покачал головой старый Лодброк.

— Кто бы говорил, — не остался в долгу я и, не дожидаясь продолжения пикировки, задал единственный оставшийся не решенным вопрос: — А теперь я хочу послушать, что попросишь за свое посредничество ты? И как будем делить прибыль между пайщиками? И какие будут гарантии? Ведь весь финансовый поток пойдет через тебя.

— Не через меня. А через Храм.

— Да какая разница⁈