Очнулся я резко — сознание вернулось мгновенно, рывком. Рука сама дернулась защититься от летящей в меня когтистой растопыренной пятерни, вторая рванулась вбок, к взведенному арбалету. И меня едва снова не накрыло забытье, от резкой прострелившей голову и грудь боли. Из горла вырвался невольный стон.

Я замер, прислушиваясь. Неизвестные человекоподобные монстры не могли не заметить, что я пришел в себя. Но никакой реакции на мои действия не последовало. Вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая только моим дыханием. Я открыл глаза. Густой полумрак и полоса тусклого света на сером с черными пятнами плесени потрескавшемся и кое-где осыпавшемся потолке. Осторожно повернул голову вбок, опасаясь напороться на злобный хищный взгляд одного, а может и не одного, из пленителей.

Но различил лишь мутное от грязи окно, сквозь которое пробивался серебристый лунный свет. Стена с облупившейся краской. Шкаф, стол. На полу клочья старого растрескавшегося линолеума.

Лежал я на ржавой железной толи кровати, толи медицинской кушетке, судя по ощущениям, на набитом травой матрасе, накрытый колючим шерстяным одеялом. В нос бил запах чего-то едкого, вышибающего слезу, смешанного влажной затхлостью и плесенью давно заброшенного помещения.

Энергия хаоса не ощущалась. То есть абсолютно. Попробовал почувствовать магию. Вот это да! Вокруг меня кружились, сплетаясь в идеальной формы узоры, потоки маны запредельной концентрации. Как я их сразу не почувствовал?

А вот и ответ. Кто-то хорошенько поработал с моими стабилизаторами. Наложенные мной плетения преобразились. Приобрели утончённую грацию и идеальную завершённость. Здесь чувствовалась работа мастера высочайшей квалификации. А главное, узлы и связки были принципиально новыми, непривычными, нетривиальными — нарушали все известные мне законы построения энергетических схем. И при этом эффективность на выходе была на порядок выше! Это было совершенно новое слово в магическом проектировании и схемотехнике. Как же я хочу познакомится с этим мастером!

Я медленно сел. К горлу подступила тошнота, но ту же прошла. Грудь и голову опять прострелило болью. Приложив ладонь ко лбу, почувствовал ткань повязки. Точно такая же повязка обнаружилась на груди под белой рубахой, вручную пошитой из мягкого, похожего на шелк материала. Роскошь ткани и грубость шиться вызывали ощущение диссонанса.

Бинт на груди оказался пропитан какой-то маслянистой дрянью, источающей тот самый резкий запах. Из-под длинной, до середины бедра рубахи, выглядывали, точно такого же качества штаны. Ноги босые. На запястье из неизвестного металла, похожего на «Сплав-Т», браслет-артефакт. Назначение пока не понимаю. Схема незнакомая, но что блокирующее. Только что? Магия со мной. Для проверки зажег на ладони плазменный шар величиной с теннисный мячик. Ментал доступен.

Стянул с руки браслет и положил его к своим вещам. По мозгам сразу же ударило такой жутью, что я чуть было с визгом не залез под кровать. Тут же, схватив браслет, напялил его обратно на руку. Обалдеть[i]! Что это было⁈

Рядом с кроватью, на заменяющем тумбочку трухлявом ящике лежал мой изодранный окровавленный камуфляж. На нем фонарь, нож, арбалетный болт, подаренный Рогнедой кулон со знаком Одина на золотой цепочке. На полу обнаружились аккуратно стоящие берцы с носками внутри. К спинке кровати прислонен разряженный арбалет.

Странные какие-то монстры. Сначала пытаются убить, потом лечат и возвращают все вещи, включая оружие. Прошлепав босыми ногами по грязному, холодному полу подошел к двери и дернул ручку. Открыто! Знакомый темный совершенно пустой коридор комбината.

— Есть кто живой⁈

Если не считать глухого, быстро угасшего, эха, ответом мне была все та же тишина.

Как всё загадочно и интересно!

— Эй! — сделал я еще одну тщетную попытку докричаться до неизвестных спасителей. — Ну, нет, так нет.

Я вернулся в комнату. Да уж. Камуфляж точно на выброс. Рваный и весь залитый кровью. Хорошо же меня потрепали. И ведь совсем не заметил, как подошли. Не услышал, не увидел, не почувствовал. Мутанты словно появились из воздуха, соткались из подземной тьмы. Как они это сделали, еще предстоит разобраться.

Выбросил ненужное тряпье в угол. Выдернул из хранилища еще свежий комплект амуниции и стал переодеваться. Предоставленную спасителями одежду аккуратно прибрал. Попросят хозяева — верну. Но не хотелось бы. Не простая одежка — занятная. Чувствую — плетений на ней висит, как на хорошем доспехе, но не вижу их. Вообще, мастерство неизвестных умельцев поражает и восхищает.

А это еще что такое? Там где лежала рваная одежда оказался, незамеченный мной сразу, интересный артефакт, связанный силовыми нитями с моим браслетом. Плюхнувшись на кровать завис, пытаясь разобраться в хитросплетениях схем. Очнулся, когда за окном забрезжил рассвет.

Тонкая работа. И чувствуется школа. Очень практичный подход. И почти полное отсутствие того, чем грешат практически все артефакторы, во всех известных мне мирах: красивых, но бесполезных усложнений.

Ошалеть!

Неизвестные вот так вот просто, без всяких обязательств оставили мне абсолютную защиту от тварей аномалии⁈ Причем защиту многоуровневую. Здесь и ментальное воздействие, и частотные излучения и, судя по вот этому контуру, что-то силовое, связанное с высокими температурами и разностью потенциалов. И все это накручено вокруг самозаряжающегося энергетического контура. Причем ему глубоко фиолетово какую энергию использовать. Ману, хаос, инферно. Он ее все равно трансформирует в нужную ему.

………!!! Это же какие перспективы открываются, если я смогу повторить подобное! А я смогу! Вопрос только в материалах. Тут явно используется «Сплав-Т» и еще что-то. Чуйка просто вопит благим матом, что это то самое рудное тело с неизвестными свойствами, найденное на двадцать втором горизонте. Похоже, вот эти мутно-оранжевые кристаллики оно самое и есть.

Демоны! Надо бы отдать артефакт профессору на анализ. Но что-то мне подсказывает, что господин Юнг в своем фанатизме разберет уникальный прибор на молекулы, а второго такого нет. Так что, погодю. Сначала сам попытаюсь разобраться. А пока…

Я поднялся, подобрал свое снаряжение, проверил и зарядил арбалет. Хотел сунуть кубик защитного артефакта в карман, но, взяв его в руки, заметил петельку под шнур. Повесил на цепочку рядом кулоном Рогнеды. Огляделся, вроде ничего больше не осталось. Значит надо пойти поблагодарить моих спасителей, да поговорить с ними.

Я вышел из здания и остановился.

Дождь так и не закончился. Неприятно, но и некритично. Просто к точке эвакуции придется идти под дождем. В принципе, мне не привыкать, да и промокнуть особо не боюсь. В конце концов, одаренный я или нет? Найду, как укрыться от сырости. А вот то, что горы от дождя могут стать непроходимыми — тревожило. Но да ладно. Справлюсь.

Путь до шахты занял не так уж много времени. Тот же черный провал, тот же запах кислой гнили. Но поперек входа стояла грубо связанная проволокой конструкция из досок, напоминающая противотаноковый ёж, с болтающимся на ветру ржавым треугольником знака. Что на нем было когда-то нарисовано, давно стерлось. Но сам послы был абсолютно понятен. Сюда лучше не ходить. Меня здесь не ждут.

Я остановился шагах в пяти, несколько секунд просто смотрел на перекрестие, чувствуя, как внутри борются два желания. Первое — детское, навеянное упрямством и, что там говорить, злостью ­– плюнуть и полезть вниз просто потому, что мне запретили. Второе — развернуться и уйти, уважая ясно выраженное желание хозяев этих мест.

На самом деле выбора-то и не было. После того, как неизвестные фактически меня спасли и вылечили, было бы верхом неблагодарности по-разбойничьи ломиться к ним в дом. Скрепя сердце достал из хранилища одежду, снял с руки и с цепочки отпугивающий монстров комплект артефактов и аккуратно повесил все это на перекладину креста.

«Забери» — раздалось в голове далекое и тяжелое, как камнепад эхо, отдавшееся болью в висках. Кто-то не очень умеет сдерживать свою мощь.

«Спасибо. За все. Я бы хотел поговорить» — отправляю в ответ слова благодарности, стараясь вложить в них как можно большее доброжелательности.

«Нет!»

Я застонал от боли, в глазах потемнело, ноги подкосились и я осел на мокрую щебенку. Это не было ментальной атакой. Там, внизу мне не показалось. Это был страх! Кто-то очень боится меня. Или ту силу, которая может за мной стоять. Или, что вероятнее всего, его ужасает неизвестность и перемены.

«Прости!» — последовал еще один испуганный ментальный удар, но теперь гораздо слабее первого. Да что же там за монстр сидит, что обычный разговор едва не выбивает мне мозг из черепной коробки. И все мои не очень значительные навыки в менталистике, перед ним как лист папиросной бумаги перед танковым снарядом.

Странный собеседник. Словно ребенок. Но у ребенка не может быть такой ментальной мощи. Да и уровень магических технологий совсем не детский.

«Ничего, — справившись с болью, бросаю в провал шахты волны успокоения, — и все же нам надо поговорить. Не сейчас, — поторопился я поправиться, почувствовав давление на виски, — сейчас я уйду. Но я вернусь, — еще один удар, который я с трудом выдерживаю, но продолжаю свой ментальный монолог, — с миром и подарками. Там, откуда я пришел, человечество выжило. И рано или поздно вам придется столкнуться с людьми. Вы не сможете отсидеться под землей».

«Уходи» — и снова страх… и обида?

«Хорошо», — я с трудом поднялся и забрал подаренные вещи. Взамен выложил из хранилища у креста десяток коробку мясных консервов, несколько упаковок офицерских полевых рационов, пару бутылок вина, конфеты, нож, фонарь. Подумав, добавил зажигалку. «Подарок», — и снова дружелюбие и благодарность. Не дожидаясь ответа, развернулся и направился к своему лагерю на горе.

«Спасибо» — облегченно раздалось мне вслед.

«Не за что, — я притормозил и, необорачиваясь, добавил, — Вороновы не смогли бы вам помочь. Их почти не осталось. Сейчас в роду пять человек. Моих вассалов. До встречи»

А вот теперь можно уходить. Я чувствовал — мои слова про род не пропали даром. Не знаю, какие выводы сделают потомки спасшихся горняков, но неприятия и злости на свое пожелание встречи я не ощутил. Только затягивать с этим не стоит. Значит, сразу после возвращения из Таврии опять сюда. И желательно с кем-нибудь из Вороновы. В идеале с Радомирой. Остальные, да простят меня их некогда могучие предки, ни рыба ни мясо.

Только вот выдержит ли старуха такое путешествие? Надо будет переговорить с Карлом и самой старой ведьмой. Но сначала все же с лекарем. Если упрямая жрица Мораны услышит о выживших родичах, а никем иным мои спасители быть не могут, ее не остановить, даже приковав к хлыновской управе цепями.

* * *

До лагеря добрался без приключений. Никто в мое отсутствие туда не лез. Что само по себе было необычно для аномалии. Обычно стоит ослабить внимание — и найдется кто-нибудь зубастый, ядовитый или просто очень голодный. Хотя, места эти, с большой вероятностью, контролировала, поселившаяся на комбинате, крысиная стая. Их я хорошенько проредил. А новые хозяева на опустевшее место еще заявились.

Ночь прошла спокойно. Ни одна мина, ни одна ловушка не сработали. Ни одна тварь не подошла достаточно близко. Вот тогда я впервые в полной мере оценил подарок своих спасителей. Благодаря ему же и обратный путь оказался почти прогулкой, если словом «прогулка» можно назвать переход в несколько суток од дождем по аномальным горам.

Толи из-за ненастья, то ли благодаря артефакту, местные хищники большие и маленькие абсолютно меня не донимали. Иногда — еще до того, как мог разглядеть кого-то, по слабым ментальным всплескам чувствовал как разбегается от меня все живое.

На второй день обратного пути, обходя вызванную дождем осыпь, заметил в разломе блеск. Сначала решил, что ничего особенного — очередная жила кварца. Но все же решил проверить. Подойдя ближе, понял не просто кварц. Из трещины торчала друза дымчатых кристаллов, насыщенных хаосом так глубоко, что обычный минерал уже начал менять внутреннюю структуру.

Пришлось сделать остановку и повозиться, аккуратно освобождая из каменного плена два крупных сростка и еще несколько кусков помельче. Чуть дальше буквально в нескольких часах пути от предыдущей находки, отыскались аметисты — темные, с густым, почти чернильным оттенком, и тоже измененные аномалией.

Отметил оба места на кроки, забрал все, что смог унести и пошел дальше уже в куда более веселом настроении. На подходе к точке эвакуации отключил отпугивающий артефакт, благо с функцией вкл./выкл. разобрался быстро. И практически сразу нарвался на стадо горных козлов. Вернее стаю мимикрировавших под мирных травоядных зубастых хищников. Хорошо характер у них оказался трусоватый, стоило убить парочку, остальные зубастые архары разбежались.

И всю дорогу меня не отпускали мысли о комбинате и обитателях рудника. К моменту, когда впереди показалась моя исходная точка высадки, я твердо знал три вещи:

Во-первых, ни в коем случае нельзя действовать напролом, с позиции силы. Кто бы там ни обитал, они сильны и лучше нас знают свою территорию. Плюс противопоставить что-то менталистам такой мощи мы ничего не сможем. Один мой собеседник размажет наши мозги по черепу тонким слоем, предварительно взболтав содержимое.

Во-вторых, силовое решение, вообще не вариант. С жителями рудника нужно налаживать контакт. Союзники, считающие аномалию своим домом, умеющие создавать уникальнейшие артефакты, обладающие не менее уникальным багажом знаний — это не тот актив, которым можно разбрасываться. Только вот боюсь, на контакт они если и пойдут, то с огромной опаской и неохотой. А значит, надо будет доказывать нашу надежность и полезность. И я пока не знаю, как это сделать.

И в-третьих, если мне все-таки удастся когда-нибудь договориться, Пограничью нужен будет нормальный транспортный коридор к комбинату. Не караванная тропа для одиночек, а полноценная дорога: с промежуточными базами, защищенными стоянками, сигнальными постами, складами и обслуживающей командой.

И очень важно, чтобы об этом знал ограниченный круг людей. В открывающиеся перспективы я пока не хочу посвящать ни Великого князя, ни Великого хана, ни родичей жен. Они и так получат неплохие преференции, если решится вопрос со свободной экономической зоной.

Если я прямо сейчас вывалю на Ингвара или на кого-то из князей информацию о том, что в глубине аномалии, возможно, живут разумные, туда тут же полезут толпы охотников, жадных до древних технологий, сырья и силы. Все закончится кровью. Чужой и нашей. А я не горел желанием превращать едва наметившуюся возможность узнать как можно больше об аномалии в резню ради чужой алчности.

Как раз о том, как обеспечить секретность и безопасность транзита из Пограничья к комбинату и обратно я и размышлял, запивая нежное, хорошо прожаренное на углях мясо клыкастого козла, замечательным имперским вином.

Задрав к небу голову, влил в себя остатки божественной крови виноградников Таврии. И замер, вглядываясь в начинающее темнеть небо аномалии. Над простирающейся на западе тайгой медленно выплывал пока еще маленький и далекий знакомый силуэт дирижабля.

[i] Ну, если Роскомнадзо считает, что взрослый, повидавший виды мужчина в стрессовой ситуации мыслит и изъясняется фразами выпускницы Смольного института под присмотром классной дамы, кто я такой, чтобы идти наперекор такой серьезной организации? Вместо «обалдеть» Рагнар подумал совсем другое слово. И не одно.

Друзья, дорогие мои читатели, хочу попросить вас дать обратную связь комментарием или лайком, а то чувство сложилось, что пишу только для себя. Если это так, то смысла продолжать серию просто нет и надо сворачивать эту никому не интерсную историю.