Обратный путь получился на удивление спокойным. Зубастые опарышы-переростки проводили меня ленивым шипением, крысы же мелькали в коридорах, но в стаю уже не сбивались. Такое ощущение, что во время схватки я уничтожил всех альф-особей, вокруг которых собирались остальные твари и теперь злобные монстры пребывают в растерянности.

Неплохо, если так оно и останется на ближайшие сутки-двое. Больше здесь задерживаться я не собираюсь. Через пять дней в точке высадки меня будет ждать дирижабль. И желательно к тому времени быть на месте. Без меня, конечно, не улетят — Стрежень не позволит, но защита от аномалии долго не продержится. А терять такую дорогостоящую и с трудом добытую технику, за которую еще полностью не заплачено, ой, как не хочется.

Спать лег пораньше. Поел, проверил оборонительные контуры, добавил несколько мин и сигналок, с учетом близкого соседства крысюков и завалился в палатку под мерный шорох начавшегося затяжного нудного дождя.

Поднялся еще затемно. Но выспался отлично. И чувствовал себя отдохнувшим. Видимо сыграла свою роль близость чудесного сплава. Все-таки хаос давит, хоть у меня к нему и иммунитет. До входа в штольню добрался на рассвете. Взглянул в затянутое темно-серыми тучами низкое утреннее небо и решительно шагнул в черный пахнущий чем-то кислым холодный провал.

Внутренний голос недовольно бурчал и советовал развернуться прямо сейчас. Дескать, нашел уже самое ценное, пора и честь знать. Хватит с тебя. И так поход выдался более чем удачным — слитки, документы, информация. А шахта никуда не денется, вернешься потом с отрядом.

Но блокнот Воронцова жег карман, а любопытство — порок, от которого я, видимо, не излечусь никогда. Двадцать второй горизонт. Неизвестное рудное тело. Аномальные магические свойства. Выгоревшие приборы. Что же вы там такое нашли, князь?

Первые метры дались легко. Штольня оказалась прямой, как стрела, с небольшим уклоном вниз. Под ногами хрустела каменная крошка и ржавое железо, осыпавшееся с потолочных балок. Воздух был довольно свежий, бьющий тугой струей мне в спину. Здесь наверху естественная вентиляция работает отлично. Посмотрим, что будет ниже.

Минут через двадцать размеренного шага добрался до клетьевого ствола. Самой клети наверху не было — или рухнула вниз от времени, или была опущена эвакуировавшимися людьми. От подъемного механизма осталась только искореженная рама, покосившиеся направляющие и ржавые тросы, свисающие в бездну. Рядом в нише капитальная металлическая лестница. Судя по схеме, найденной в управлении, она должна довести меня до пятого горизонта. Потом придется лезть по восстающему.

Решетчатая площадка отозвалась протяжным стоном, почувствовав мою тяжесть. Я замер, держась за металлическую конструкцию, намертво закрепленную к скале огромными анкерными болтами. Лестница выдержала. Толстые прутья ступенек хоть и были изрядно изъедены коррозией, держали хорошо.

'Я узнал, что у меня

Есть огромная страна…'

Ступенька за ступенькой, шажок за шажком, горизонт за горизонтом… Первый, второй, третий, четвертый… На третьем мне показалось, что где-то вдалеке во тьме тоннеля мелькнула какая-то тень. Замер, прислушался, водя лучом мощного налобного фонаря по сырым бетонным стенам. Тишина. Наверное, показалось.

Всё — пятый! Затхлый, воняющий чем-то кислым воздух. Судя по записям Знаменского, здесь был самый первый лагерь спасающихся от катастрофы людей. Осколки их полного растерянности и безнадеги быта до сих пор гнили в темноте. Расплывшиеся от сырости в комковатую массу фанерные коробки, батареи пустых бутылок вдоль стен… Старая дырявая эмалированная миска… Кукла… Обычная детская игрушка с заплывшим черной мохнатой плесенью пластмассовым лицом. Я наклонился, чтобы поднять ее и она трухой рассыпалась у меня в руках.

А вот эти покрытые грибком остатки бревен, должно быть, когда-то были опорами для нар. Рядом полусгнивший шахтерский ботинок. На скобе, вбитой в стену висит красно-желтый спасательный комбинезон. Выглядит, как новый. Разве что выцвел маленько. Стоило дотронуться до него и он, подобно кукле, осыпался на пол мелкими ошметьями.

Шорох и звук катящихся камней громким эхом прокатился по коридору. Сердце замерло. Я стремительно отпрыгнул к стене, присев за кучей какого-то хлама. Еще шорох и мокрый, чавкающий шлепок. Свет от фонаря едва развеивал густую как кисель темноту. Движение. Направляю луч туда. Огромная, не меньше полуметра длиной, многоножка замирает и стремительно уносится вглубь шахты.

— Ну, ты и уродина! — тихо шепчу, не сдерживая рвущегося из глубины души мата, — напугала, зараза!

Двигаться стал еще осторожней. Не хватало, чтобы такая красавица свалилась на голову. Метров через сто от заброшенного лагеря, в небольшом ответвлении, нашел колодец восстающего. Посветил фонарем в узкий провал. Столб света затерялся во мраке, так и не достав до дна. Вертикальна нора метр на метр, может чуть больше с металлическими скобами, вбитыми прямо в скалу. Постучал каблуком берца по парочке самых верхних. Держатся вроде.

Достал из хранилища веревку… и убрал обратно. Скобы, хоть и ржавые кое-где, но выглядят более-менее надежно. Буду спускаться осторожненько. А репик еще пригодится. Неизвестно, что ждет меня дальше.

Ступеньки отзывались жалобным скрипом, норовя выкрошиться из креплений под моим весом. Спускаться пришлось предельно осторожно, перенося массу тела плавно, всегда оставляя три точки опоры. Перчатки скользили по влажному металлу. Шестой горизонт. Седьмой. На стенах начали появляться наросты странного серого грибка, похожего на застывшую монтажную пену. Стало заметно теплее.

Чем ниже, тем меньше ощущалось влияние хаоса. Зато виски начало сдавливать ноющей болью. Что это? Нехватка кислорода? Вряд ли. Движение воздуха хоть и стало заметно слабее, чем на верхних горизонтах, но, тем не менее, оставалось довольно сильным.

Странный звук над головой и я едва успеваю прижаться телом к склизкой, холодной стене, как мимо меня пролетает, изгибаясь в полете еще одна многоножка. Она попыталась уцепиться за меня, но не сумела. Цепкие лапки царапнули по ткани на спине и вызывающая омерзение тварюшка продолжила свой полет, закончившийся спустя десяток секунд тихим шлепком. Не успел расслабиться, как мимо пролетела вторая, третья…

Как ни пытался увернуться от этого отвратительного дождя, одна из тварей сумела уцепиться мне за плечо, царапнув коготками по голой шее. От дикой, пронизывающей все тело боли, я едва не выпустил из рук скобы. Сам не понял, как стряхнул с себя ядовитую тварь. Плечо и часть лица мгновенно онемели, горло начало отекать, голова закружилась. Наплевав на правило трех опор, выхватил из хранилища аптечку, приложив ее к месту укуса. Медицинский комплекс возмущенно запищал и издал звук, означающий лишь одно — картридж пуст. Дорого мне обходится это путешествие. Уже вторая аптечка в ноль ушла.

Ржавая скоба, в которую я вцепился до судорог в пальцах, неожиданно заскрипела и стала выползать из цепких объятий скальной породы. Выбросив пустой кожух мобильного медкомплекса, перхватился за другую скобу. Онемение еще не прошло. Пришлось висеть над пропастью и ждать, когда можно будет продолжать спуск. Молясь про себя Мирозданию, чтобы древняя лестница выдержала мой вес.

Когда добрался до твердой поверхности, размазанных по камням омерзительных тварей уже жрали не менее мерзкие похожие на крупных черных скорпионов насекомые. Ненавижу насекомых! Уж лучше бы были крысюки! Не спрыгивая с лестницы, жахнул в копошащуюся массу потоком огня. Аномалия здесь уже не действует, а вот магия ко мне вернулась. Хоть и была она слабее, чем обычно. В нос ударило едким дымом от сгорающей органики.

Дальше так и пришлось двигаться, освобождая путь огнем. Многоножек и скорпионов было не так уж много, но они были. И что-то подсказывает, что укус этих тварей мне не понравится.

На десятом горизонте сделал привал. Неохотно затолкал в себя галеты с паштетом, запив это все энергетиком. Голова болела все сильней и сильней. Мозг неприятно зудел, словно его щекотали сотни паучьих лапок. В ушах раздавался приглушенный бубнеж. Какой мощный токсин у этой твари! Аптечка, способная нейтрализовать боевые отравляющие вещества не справляется! Хотя состояние улучшается. Значит все не так уж и плохо — можно продолжать путь.

Странности я заметил не сразу. Только минут через тридцать непрерывного спуска понял — что-то не так. Воздух вдруг стал неестественно чистым и прохладным, словно я вернулся в обычный, безопасный мир. Ни аномалии, ни эманаций хаоса. Головная боль прошла. Широкий тоннель осветился вереницей пылающих ярким светом люстр. Откуда-то из глубины шахты послышалась тихая нежная музыка и подпевающий ей в унисон мягкий хрустальный, вызывающий приятную истому и дрожь возбуждения, девичий голос.

Он ласкал, обволакивал, навевая покой и сон. Запахло духами и женщиной:

— Рогнеда, ты как здесь оказалась?

— Ты звал, и я пришла, — улыбнулась мне любимая. Любимая же? Конечно, любимая! И Наташка, хоть она холодная, как ледышка! Но это маска. Ее просто надо уметь распалить! Наташка тоже любимая. Страшная только! Как вспомню ее в окровавленном резиновом фартуке! Бррр! Аж озноб прошибает! И все равно она милая! И Настя. Настя — красивая! А шрам… Шрам я ей уберу. Если захочет. А так, я уже привык к этой ее пиратской повязке. Она даже ее красит. Придает загадочности и шарма. Только эллинке я этого не скажу. Что я, дурак что ли?

— У меняяя мурашкииии от моей Наташки… — мурашки, мурашки, мурашки… Это же такие, похожие на скорпионов? Или на зубастых червяков? Забыл! — А где Наташа с Настей?

— Они скоро придут, — мягко улыбнулась Рогнеда. — Или, — улыбку жены исказил оскал, — ты меня разлюбил?

— Что ты, солнышко, — я попытался погладить ее ладонью по щеке, — как можно? Рогнеда увернулась от моей руки, и, вдруг, яростно зашипев, воткнула мне в руку, появившийся непонятно откуда раскаленный кинжал.

Ладонь обожгло болью. Люстры вспыхнули фиолетовой молнией и погасли. В свете фонаря я увидел свою руку, размазывающую по намалеванной на бетонном тюбинге цифре «15» скорпиона. Спасибо тебе, тварюшка! Своей смертью ты спасла мне жизнь. Медкомплекс пока решил не использовать. Кроме боли других симптомов, указывающих на отравление нет. На всякий случай хлебнул настойку против местных ядов, от Карла и Радомиры. Почувствую ухудшение, использую еще одну аптечку, а пока поберегу. Хаос так глубоко под землю не добрался. Значит эти скорпионы не мутанты, а обычные обитатели подобных мест. Похожих я встречал и у себя в пещерах. Только не таких больших. И мои, вроде как, посветлее были.

Пятнадцатый горизонт! Последнее, что я помню, как расчищаю себе путь огнем. Кажется, это было на одиннадцатом горизонте. Да, точно! На одиннадцатом! Я же шел к загадочному рудному телу. Тогда как я оказался здесь⁈ Четыре горизонта проскочил в беспамятстве! И не убился!

Мироздание мне благоволит! Впрочем, я давно обратил на это внимание. На Мидгарде мне, вообще, очень сильно везёт. С самых первых дней, когда я ослабленный перерождением каким-то чудом одолел саблезубого тигра. А потом были Лютый, Зоряна, юные аристократки, расположение Великого князя…

Голова закружилась и меня повело. Сквозь громыхающие в ушах барабаны я снова услышал ту самую музыку. А, нет, дорогие мои, кто бы вы ни были. Второй раз я на эту замануху не поведусь. Но демоны меня раздери! Это кто же там внизу такой мощный менталист, что достал меня сквозь многие десятки метров скальной породы⁈ А то, что это была ментальная атака, сомневаться не приходится. Все признаки, так сказать, на лицо.

Я стоял перед манящим провалом восстающего и с сожалением смотрел во тьму колодца, уходящего дальше, на шестнадцатый горизонт. Любопытство — сильное чувство. Оно грызло изнутри, требовало сделать еще шаг, спуститься ниже, узнать, что именно нашел князь Воронцов и кто сумел так мягко и мощно атаковать мой разум. Но я не авантюрист. Никогда им не был. Риск хорош тогда, когда он просчитан и оправдан.

Лезть дальше равноценно самоубийству. Сейчас я бессилен перед ментальными атаками. У меня нет напарника, который мог бы прикрыть спину или вытащить, если я снова попаду под контроль. А главное, то, за чем я пришел в эти места — выполнено. Даже перевыполнено. У меня есть с чем работать, есть над чем подумать.

Для создания эффективной защиты от культистов материала более чем достаточно. На обратном пути еще подсоберу интересных образцов. Думаю, моим девочкам и значимым в Пограничье людям хватит, может еще и останется. А найденные лабораторные журналы, если в них разобраться, могут принести моему роду несметные богатства и влияние. Пока этого, более чем, достаточно.

А сюда я еще вернусь! Обязательно вернусь! Когда буду готов. Слишком манят меня загадки этой шахты.

И как-то я упустил. Надо будет прихватить для исследования пару многоножек и скорпионов штук несколько. Пусть Юнг с княгиней поработают с ними. Мне нужно противоядие. Если идти сюда с экспедицией аптечек не напасешься.

Так что думать тут нечего — разведка закончена, надо уходить.

Я развернулся спиной к манящему ходу на нижние горизонты. В этот момент в глубине шахты снова едва слышно звякнул хрустальный девичий голосок. Только сейчас, мне показалось, в нем слышались радость и облегчение. Кто-то очень не хотел, чтобы я шел дальше. И я даже догадываюсь кто. Или этого не может быть?

В принципе, четыреста пятьдесят особей вполне достаточная цифра для сохранения и даже увеличения популяции. Но это в идеальных условиях. А здесь окружающая среда не просто агрессивна — она смертельно опасна. Но если людям удалось приспособиться… учитывая ментальную активность большинства обитателей аномалии… то да… возможно… очень даже возможно.

И это еще один довод, чтобы не лезть дальше напролом. Если на нижних горизонтах сохранилась разумная жизнь, с ними надо будет договариваться, а не лезть в чужой дом без приглашения. Как это по незнанию едва не сделал я. Повинуясь внутреннему чувству, мысленно извинился перед обитателями шахт. И… голос стих! Буквально в одно мгновение наступила оглушительная тишина, и исчезло неприятное ощущение скребущихся паучьих лапок в голове. Показалось или нет? Но в самом конце, перед тем как чужое присутствие окончательно исчезло, я почувствовал тихие, едва ощутимые отголоски удивления и страха.

На всякий случай выдал в ментальный эфир волну успокоения и дружелюбия. Но ответа не почувствовал. Кто бы это ни был, но он, или она, или вовсе они затаились.

Путь наверх давался тяжело. Мышцы, и без того уставшие от постоянного напряжения, начали гудеть уже после двенадцатого горизонта. Ржавые скобы, вбитые в сырую скалу, скользили под перчатками. Я лез медленно, методично, стараясь не думать о том, сколько мне еще предстоит этих изматывающих монотонных движений.

Раз, два, три. Раз, два, три. Перехват рукой, упор ногой, подтянуться. Перехват рукой, упор ногой, подтянуться. Из какой-то щели появилась шевелящая усиками и мощными жвалами голова многоножки. На автомате шугнул ее огнем и опять: раз, два, три…

Если это потомки спасшихся от выброса хаоса работников комбината, как они умудрилсь выжить в этих условиях? В кого превратились? Сохранили ли разум и человечность? Я видел, во что превратила аномалия обычных диких животных. Какие мутации могли произойти с людьми? А чем они питались все это время? Как одевались? Лечились, в конце концов⁈

Нет. Пожалуй, я погорячился. Людям здесь было не выжить. А вот то, что ментальноактивные твари аномалии могли приобрести зачатки разума вполне допустимо. И очень даже вероятно. Прецеденты есть. Один мой черный лохматый товарищ волчьего племени чего стоит. Поумнее многих аристократов будет. Воспитанней и благородней, что самое интересное. И даже характерное.

Чем выше я поднимался, тем яснее становилась голова, и сильнее начинало чувствоваться буйство хаоса. Приближение пятого горизонта почувствовал заранее, по кислому запаху гнили. Хотел пройти весь путь без привалов, но видимо придется всё-таки остановиться. Отравление и ментальное вмешательство даром не прошли, усталость наваливалась все сильней и сильней.

Кряхтя вылез из восстающего и с облегчением привалился спиной к стене, вытянув гудящие ноги. Рядом под руку положил арбалет. В свете последних событий, показавшаяся мне по пути вниз мелькнувшая здесь тень вполне могла оказаться не показавшейся. Так что лучше быть готовым к неожиданностям.

Фу! И что здесь так гниет? Ну не это же древний хлам! Надо было на шестом делать привал. Перекусить в относительно спокойной обстановке. Но там ползали насекомые. Так себе соседство. Да и чувствовал я себя получше. Думал, до поверхности силенок хватит. Ан, нет! Не рассчитал. Ладно, ерунда. Поем уже в лагере. Горячего. А здесь передохну минут двадцать-тридцать и дальше рвану.

Только ничего у меня не вышло с отдыхом. Едва отдышался, как вдруг по спине прокатилось неприятное ощущение чужого взгляда. Колючего, злого, хищного. Своей чуйке я привык доверять. Рука медленно легла на цевье арбалета. Слух обострился, луч фонаря заметался в обе стороны туннеля. Пусто! И тихо! Неужели показалось⁈ Или опять менталисты балуются? Нет! Надо уходить! Наверху отдохну.

Но подняться на ноги я не успел. На периферии зрения беззвучно мелькнула похожая на человеческую тень, и голову разорвало болью. Сознание рухнуло во тьму, успев зафиксировать отвратительную, безносую оскалившуюся острыми, как зубья пилы, зубами морду. Жуткую гротескную карикатуру на человеческое лицо…