Двойной ментальный удар обрушился на меня, сминая наспех восстановленные щиты, словно бумагу. В голове взорвалась сверхновая, из ушей потекло что-то горячее. Эти две твари не просто превосходили размерами ту, что уже валялась мертвой у моих ног. Они были умнее и работали в паре, создавая резонансный телепатический контур.

Мой мозг буквально вскипал от чужой, первобытной ярости и голода. Если я попытаюсь сейчас выстроить глухую ментальную оборону, как в первом бою, они просто раздавят мое сознание за пару секунд.

Думай, Федя, думай!

Бежать некуда. Я специально выбрал под лагерь эту площадку исходя из того, что подобраться к ней можно только с одной стороны. Которую можно перекрыть сигналками и минами. Да и обороняться так проще. Только вот, мутировавшие твари аномалии плевать хотели на мои гениальные планы и защитные меры. И теперь я, получается, сам себя загнал в ловушку. А воевать со зверюгами, ой как, не хочется.

Я опустил острие окровавленной рогатины, всем своим видом показывая, что сломлен. Ментальные барьеры я не просто убрал — я настежь распахнул свой разум, транслируя наружу липкий, парализующий страх и отчаяние. На хищников-телепатов это подействовало как запах крови на акулу. Они уловили мою слабость. Синхронно припав к земле, твари приготовились к финальному, смертельному прыжку, торжествуя победу.

Это мне и было нужно.

В ту самую долю секунды, когда их лапы оторвались от камней, в моей руке материализовался тяжелый, ребристый цилиндр. Светошумовая граната работы Сольвейг. Ученица перемудрила с плетениями и артефакт срабатывая светит, как белый карлик. Хоть со звуком всё нормально, а то бы я не смог использовать такую убойную штуку, опасаясь повредить самому себе.

Выдернул кольцо, я швырнул цилиндр прямо в угли затухающего костра, разделявшего нас, и рухнул на живот. Зажмурив глаза, закрыв ладонями уши и открыв рот, я буквально вдавил лицо в массивную тушу первой убитой твари. От нестерпимой вони, шибанувшей в нос, меня едва не вывернуло наизнанку. Но я сдержался. Бывало и хуже. Отвык просто в аристократах-то.

Вспышка была такой силы, что даже сквозь плотно зажмуренные веки резануло нестерпимой болью. Грохот, усиленный скальным козырьком, ударил по ушам, сменившись жутким, переходящим в ультразвук визгом. Мне показалось, что скала под нами заходила ходуном, сотрясаясь от мечущихся по площадке тварей.

Раздался влажный хруст костей, и визг стал тише. А затем и вовсе затих. Не шевелясь, почти оглохший, я пытался понять, что сейчас происходит вокруг. Наконец, решившись, выбрался из-под трупа монстра. И резко, оттолкнувшись ногами от земли, прижался спиной к отвесной стене, выставив перед собой рогатину. В глазах кружились разноцветные круги, уши словно забили ватой, голова кружилась и пульсировала болью.

Я нервно водил перед собой острием рогатины, ожидая атаки чудовищ. Но никто и не думал на меня нападать. Постепенно стали возвращаться зрение и слух.

Лагеря больше не существовало. Там и тут на площадке тлели угли из раскиданного обезумевшими от боли хищниками костра. Палатка валялась на самом краю «полки» одним концом свесившись в пропасть, вторым зацепившись за какую-то едва заметную неровность. Остальных вещей вообще не было видно.

Взгляд заметался в поисках напавших на меня хищников.

Одного из них обнаружил тут же у стены служившей мне защитой. Ослепленный и дезориентированный мутант со всего размаху врезался в скалу, размозжив себе череп. Не теряя ни мгновения, я подскочил к огромной туше и вогнал рогатину точно под роговые пластины на его шее. Конечно, с расколотой напополам башкой не живут, но кто их знает этих монстров.

Настороженно вгляделся в ночную тьму пытаясь высмотреть второго хищника. Тщетно. Убежал что ли? И в ментальном поле тишина. Не чувствуется агрессии или страха. Вглядываясь в следы под ногами, подошел к тряпке, бывшей еще не так давно палаткой. Похоже, понятно, куда делась вторая зверюга. На краю обрыва в твердом граните появились четыре свежие глубокие окровавленные борозды. По всей видимости, ослепленный зверь, сорвавшись в пропасть, пытался зацепиться когтями за гладкую пологую поверхность.

Вернулся к самоубившемуся монстру. Морды у твари практически не было. Вытянутые челюсти от удара залетели внутрь головы. Фасеточные глаза, не имеющие век и привыкшие к ночному мраку аномалии, выжгло зарядом. Из круглых, похожих на крысиные, ушей вытекала темная кровь. Ничего, у меня есть целый самый первый экземпляр. А этот разберу на ингредиенты.

Думаю, из частей тела и потрохов такой интересной зверушки мы с Карлом сможем сделать много чего интересного. И нет, на продажу такая редкость точно не пойдет. Вряд ли кто-то еще смог добыть подобного монстра.

Но главное — мозг! Надо хорошенько изучить, содержимое черепа мутанта. Что-то мне подсказывает, что ментально активные животные не редкость в аномалии. И чем глубже, тем их будет больше попадаться. А значит, надо понимать, как с ними бороться. Потому что сегодня мне откровенно повезло.

Я, конечно, и сам виноват, непозволительно расслабился. Решил, что моего опыта и знаний о Заброшенных землях достаточно, чтобы вести себя так беспечно. Что же, хорошо, что вышло все именно так. Спасибо зверюгам, опустили на землю возомнившего о себе невесть что ярла Пограничья. Теперь, пока не вернусь в Новгород, перехожу в режим паранойи.

Достал нож. Острое лезвие не без труда распороло толстую шкуру от нижней челюсти до паха. На гранит вывалились вонючие внутренности. Вырезал сердце, печень, легкие. Подумав, отделил несколько пластин от гребня на хребте твари. Ну и голову отделил от тела. Упаковать все это в пакеты и закинуть в хранилище вместе с тушей самой первой твари много времени не заняло. Равно, как и собрать то, что осталось от лагеря.

Небо уже посветлело, в принципе, можно продолжать путь. Но как же хочется спать! Сейчас бы кофейку покрепче! Но оставаться лишние минуты в этом негостеприимном месте не хотелось. Мало ли какие еще твари забредут на огонек. Лишь бы товарки этих трех не заявились. Хотя вряд ли. Судя по глазам, зверушки это ночные и дневной свет любят не очень. Думаю, если хорошенько поискать, где-нибудь рядышком отыщутся пещеры, типа моих, где и обитало это жуткое семейство.

Но заниматься такими поисками я, конечно же, не буду. По крайней мере, не в этот раз. Мне и ночных приключений хватило.

Выйдя на горную тропинку, по которой и пришли незваные гости, увидел внизу — в ущелье труп третьей разбившейся твари. Спуститься за трофеем даже мысли не возникло. Материала для исследования и так хватает, равно как и приключений, а вот время поджимает.

Меня интересует следующая горная гряда. Судя по просмотренным в Новгороде картам, любезно предоставленным мне Радомиром, именно там при Росской Империи находились Вороновский рудник и одноименный горно-обогатительный комбинат. И да, Вороновский — как раз потому, что принадлежал и принадлежит роду вассальных мне князей Вороновых. Собственность Радомиры.

В немалой степени именно этот факт и сподвиг меня на столь далекое и опасное путешествие. Но, раздери меня демоны пустоты, не мог род могущественных колдунов севера добывать в такой глуши какую-то ерунду!

Согласно легенде карты добывали там медную руду, но факт этот вызывал у меня большие сомнения. Слишком отдаленное от обжитых районов и транспортной инфраструктуры место. А медь не такой уж ценный металл, чтобы так с ним заморачиваться. Да даже ради золота обеспечивать такое длинное логистическое плечо вряд ли имело смысл. Хотя кто знает, какие порядки были тогда.

О старой Империи в княжестве информации не так уж и много. Что-то утеряли во время катастрофы, что-то уничтожила последующая война. Да и со временем история имеет свойство искажаться до неузнаваемости. Сейчас в княжестве принято считать Росскую Империю раем на земле. Где царили благолепие и всеобщее счастье.

Сомнительное утверждение. Империя, конечно, это относительный порядок. Сильная армия. Мощная идеология и культура. Но при этом колоссальная бюрократия и абсолютное неравенство между провинциями и метрополией. Что неизбежно рождает социальную напряженность.

Так что, к сожалению, идеализированный образ прошлого — это всего лишь утешительная сказка для тех, кому не нравится настоящее.

Бессонная ночь выжала меня досуха. Голова гудела, как вечевой колокол. Пришлось хлебать бодрящие эликсиры — продукт совместного творчества Карла и Радомиры. Что они туда намешали — не знаю и знать не хочу. Но по организму понравилось. По телу пробежала освежающая волна, туман в голове развеялся.

Главное, чтобы откат от этого зелья был приемлемым. По опыту знаю, энергетиков такого уровня без последствий не бывает. Потому и не люблю пользоваться подобным допингом.

Воздух становился все прозрачнее и холоднее. Я шел, стараясь не форсировать темп, экономя силы и внимательно сканируя пространство всеми органами чувств, включая менталистику. Отчего опять начала побаливать голова. Придется потерпеть. Потом на привале позволю себе небольшой отдых.

Природа гор была суровой и, на первый взгляд, безжизненной. Но это лишь на первый взгляд. Вот под серым камнем мелькнула чешуйчатая спина устрашающего вида ящерицы. Она высунула хищную зубастую, похожую на драконью, мордочку, впившись в меня злобными бусинками глаз. Тонкий раздвоенный язык замелькал, пробуя воздух. Рептилия злобно зашипела.

Щелчок пружины и в зверюшку летит болт. Только вот хитрой бестии уже там нет. Она, злобно вереща, приняв грозную позу, на вытянутых лапках и расправив ярко-алый капюшон стояла на соседнем валуне. Моих мыслей касается легкий ветерок. Да что ж такое! Даже такая пигалица пытается мена атаковать.

Начинаю думать о своих девочках, о крайней ночи перед вылетом в Заброшенные земли, проведенной вместе с ними. Ящерица успокаивается, капюшон опадает. И она шустро ныряет под камень, плюнув в меня напоследок вязкой зеленоватой слюной, зашипевшей на редкой пожухлой траве. Узкие бурые листики тут же почернели и опали.

Тут же чуть дальше выскочила товарка моей знакомой. Такая же злобная и страшная. Заметив меня, замерла, раздула капюшон, но связываться с такой громадиной передумала. И рванула вверх по заросшему белесым, едва различимым на серых скалах, мхом склону. Оказывается зря. Казавшееся безобидным растение тут же ожило, пошло волной, а ящерица стала растворяться, впитываясь в алеющее на глазах хищное нечто. Интересно, в этих горах есть хоть что-нибудь безопасное?

Пинцетом сорвал несколько пучков этой непонятной хтони и бережно упаковал в герметичный контейнер. Лишним не будет. Думаю, за такие образцы профессор меня простит. Или наоборот… С этим старым фанатиком от науки и авантюристом ни в чем нельзя быть уверенным.

Полезных ископаемых хватало. В одном месте я остановился у выхода жилы, которая переливалась в лучах солнца насыщенным зелёно-синим цветом с золотистыми вкраплениями. Малахит? Или уже что-то изменённое хаосом? Отколол пару кусков и убрал в хранилище. Разбираться со свойствами буду уже в Новгороде. Но место на кроки нанес.

Сейчас меня интересовало другое — я искал следы тех, кто вел здесь разработку до Катастрофы. Если не найду, тогда уже займусь ковырянием того, что есть.

Перевал дался тяжело. Когда я наконец преодолел последний подъем и взглянул вниз, в раскинувшееся передо мной ущелье, дыхание на миг перехватило. Далеко внизу, среди хаоса скал и чахлой горной растительности, вдоль бурной, пенящейся порогами реки пролегала серая извилистая линия дороги. Не соврали карты! Значит и рудник с горно-обогатительным комбинатом где-то рядом.

Окрыленный находкой, привал делать не стал. Короткий отдых с перекусом и вниз, к дороге. Надо еще засветло найти место, где поставить лагерь. Не хотелось бы повторения прошлой ночи. Успел. Не без помощи эликсира, конечно, к которому приложился еще пару раз, но завтра можно устроить отдых. А сейчас солнце только подкатывало к самым высоким вершинам оставшегося позади гребня, когда я ступил на потрескавшиеся от времени плиты дорожного полотна.

Надо сказать, что вблизи дорога оказалась не такой целой, как казалось сверху. Часть плит рассыпались под воздействием воды и ветра, часть была погребена под камнепадами, местами покрытие провалилось в реку. Но меня это мало волновало. Сама трасса меня интересовала постольку поскольку. Больший интерес вызывало место, куда она меня могла привести.

Очень хочется верить, что Вороновский горно-обогатительный комбинат и одноименный рудник хоть частично сохранились, и наградят меня за упорство интересными находками.

К разбивке лагеря отнесся с маниакальной скрупулезностью. Место выбрал, так же как и в прошлый прикрытое отвесной скалой. Весь остальной периметр буквально усеял всем что у меня было. На самых опасных направлениях (дорога и звериная узкая тропка, по которой я спустился) подальше от лагеря раскидал так хорошо зарекомендовавшие себя светошумовые гранаты от Сольвейг, на скорую руку прикрутив к ним взрыватель на движение и стабилизатор хаоса. Внутренний периметр усыпал минами и парализаторами. От атаки сверху защитился атрефактным пологом. Площадь он прикрывает не большую, но спящего меня защитить сможет. Правда, снимать потом все то, что я тут понакрутил замяюсь, но лучше потерять пару часов времени, чем жизнь.

Палатку ставить не стал. Хоть запасная и была в хранилище. Не смог. Пришел откат от проклятого энергетика, будь он неладен. Руки затряслись, на лбу выступила испарина, накатила всепоглощающая слабость. Сил хватило раскатать, прям на камнях, спальник и затолкать в себя несколько галет, запив их водой. Даже не помню, как провалился в тяжелый сон.

Проснулся, когда стало припекать теплое весеннее солнце. Сел, хрустнув позвонками. Костер давно прогорел, оставив после себя лишь горсть седого пепла. В воздухе витал сладковатый, металлический запах крови.

— Паршиво, — констатировал я вслух. Голос прозвучал хрипло, оцарапав горло. Я закашлялся. И жадно припал к фляжке с водой, сбивая отвратительную засуху во рту. — Что же они туда намешали, что так хреново-то⁈ Чувствую себя, как после недельного запоя с десантурой космофлота, — пробормотал себе под нос, кое-как водрузив непослушное тело на ватные ноги.

На охранном периметре обнаружилось несколько трупиков, каких-то среднего размера зверушек и брата-близнеца монстров, посетивших меня прошлой ночью. Все твари подорвались на минах, активировав перед этим сигнализацию и светошумовую гранату. А я ничего не слышал. Опасная штука этот энергетик, надо учитывать, что откат от него вырубает намертво.

День провел в блаженном ничегонеделанье. Разве что сварил супчика из концентрата с тушенкой, да разделал на ингредиенты подорвавшихся хищников.

К вечеру чувствовал себя довольно бодро. Обновил защиту. Закрыл бреши, появившиеся прошлой ночью. И лег пораньше спать. Проснулся еще затемно, полный сил и энтузиазма. Этой ночью к лагерю никто не подходил, так что выспался отлично. Пока свернул лагерь и убрал периметр, уже рассвело.

Чувствуя, как внутри просыпается азарт исследователя, отправился в путь. Успокаивающе шумела река, чистый, прозрачный, пахнущий утренней свежестью воздух бодрил, возвышающиеся по обе стороны от дороги горы, словно были покрыты позолотой в лучах утреннего солнца. Красиво, аж дух захватывает! И то, что горы таят в себе смертельную опасность, только будоражило кровь.

Дорога петляла и кружила по ущелью, повторяясь за руслом реки. Кое-где приходилось перебираться через завалы камней. Несколько раз применил навыки скалолазания, обходя по узеньким скальным карнизам провалы в дорожном полотне.

Дважды встречал мелкую живность. Первый раз это была стайка существ, похожих на сурков, объевшихся стероидов и закованных в устрашающий шипастый панцирь. Они деловито грызли корни кустарника с огромными иглами и бритвенно-острыми листьями и на меня почти не отреагировали. Но стоило задуматься о том как затрофеить одного из них, вся стая бросилась врассыпную, тут же слившись с каменистой почвой.

Второй — довольно крупная птица, похожая на грифа, только с прямым мощным клювом, гордо сидевшая на скале. Повернув голову на сто восемьдесят градусов, она проводила меня подозрительным немигающим взглядом. И, взмахнув крыльями, презрительно крикнув мне вслед что-то хрипло-неразборчивое, взмыла в глубокое до головокружения фиолетовое небо.

Как ни странно, никакой другой живности не попадалось. Ну не считать же за таковую лениво ползающих в щелях между плитами крупных с палец многоножек. Агрессию они не проявляли, на меня внимания не обращали. Тем же пинцетом, что брал мох, прихватил с десяток насекомых для Юнга. Нет, хорошо, что первый выход так глубоко в аномалию я совершил один. Боюсь, группа бы здесь не прошла. Мы были бы просто не готовы к тому, что я здесь встретил — потеряли людей и вернулись обратно.

В полдень сделал небольшой привал. Пообедал, немного отдохнул и отправился дальше. Организм уже адаптировался к интенсивным физическим нагрузкам в условиях буйства энергии хаоса, а мной двигал азарт исследователя, почувствовавшего близкую тайну, которую только предстоит разгадать. Моя цель должна быть где-то совсем рядом.

И действительно не прошло и часа, я услышал шум падающей воды. За очередным поворотом ущелья, река делала крутую петлю и водопадом обрушивалась вниз, в горную котловину, на дне которой расположился комбинат.

Масштаб впечатлял даже спустя столетия запустения. Огромные бетонные коробки цехов, вгрызшиеся в скальное основание, смотрели на мир пустыми глазницами окон. Ржавые скелеты конвейерных галерей тянулись от штолен к главному корпусу, словно лапы гигантского паука. Не вывезенные отвалы, возвышающиеся драконьими гребнями с дальней от меня стороны комбината.

Время и Хаос поработали здесь на славу, но комбинат еще стоял крепко. По крайней мере, так казалось сверху и издалека.

Казалось бы, цель вот она — рукой подать, но я решил не спешить. Солнце уже клонилось к закату, а до ржавых ворот комбината по извилистому серпантину шагать еще не меньше двух часов. И это в лучшем случае, если на пути не попадется очередной завал или провал. Поэтому решил ставить лагерь. Тоже дело не быстрое, учитывая опасности, подстерегающие здесь беспечного путника.

А вот утром, со свежими силами займусь исследованиями.