«Гелиос» — дирижабль Евпаторов, тяжелый, неповоротливый, но невероятно надежный и роскошный, уверенно резал носом плотные потоки встречного ветра. Чуть правее и ниже, сверкая на солнце серебристым драконом на борту, шла моя «Анастасия». Многочисленные стада сайгаков разбегались от теней, отбрасываемых нашими воздушными судами.

В уютной кают-компании раздавалось мелодичное позвякивание серебра о тончайший, расписанный пасторальными сценами, фарфор — Катакалон методично размешивал сахар в чашке с кофе. Рядом с ним, откинувшись на спинку глубокого кресла, дремал Аргир.

— Скиф, — подал ворчливый голос Александр, — хорош уже по мозгам долбить.

— Было бы по чему долбить, — так же лениво и ворчливо отозвался Анатолий и добавил, — зануда.

Старых воинов раздражало безделье перелета. Но деваться некуда — имперская аристократия выбрала именно их своими представителями на грядущих в Степи переговорах. Вообще-то, присутствие эллинов там не предполагалось. За исключением Евраторов и Анемасов, но эти два рода среди основных инвесторов. Но пришлось пойти навстречу имперцам. Просто для того, чтобы показать, что мы готовы с ними сотрудничать, несмотря на недавнюю вражду. И ожидаем от них того же.

Вообще, эти два престарелых кадра за четыре дня прошедших с их прибытия, полностью выгрызли мне мозг. Делали они это с особым наслаждением и цинизмом, я бы сказал, пытаясь вывести меня из равновесия, заставить нервничать, горячиться. Настоящие политические волки. Жесткие. Опытные. Знающие, чего они хотят. Вся остальная делегация — лишь статисты. Молча просидели за переговорным столом, молча покивали головами, молча улетели.

Когда они успели назначить Аргира с Катакалоном своими представителями — не знаю. Скорее всего, старые интриганы самоназначились. У меня, вообще, сложилось впечатление, что дедам просто скучно. Ну, так и интриговали бы против своего «любимого» Императора. Благо, тот успел настроить против себя всю военную аристократию. Но нет же! Империя превыше всего, а Император поставлен править Богами. Такая своеобразная мания величия. Потому как Никифор уселся на трон в Константинополе не без помощи вот этих самых дедов. Теперь вот пожинают плоды своих интриг. Благодарность монархов — штука весьма зыбкая. А Никифор оказался еще той неблагодарной скотиной. Вот и оказались рода, верой и правдой служившие Империи, в опале и полном забытьи.

И, тем не менее, когда мы только начали обсуждать условия Свободной экономической зоны, Аргир и Катакалон вели себя так, словно делали мне огромное одолжение самим фактом своего присутствия.

— Вы предлагаете нам вкладывать капитал в дикое Пограничье, ярл? — Аргир тогда презрительно скривил породистые мясистые губы. — Вы не можете гарантировать безопасность даже собственным границам, а хотите управлять нашими деньгами.

— Как мы оберегаем наши границы вам может рассказать присутствующий здесь Дионисий Кефалон, — я кивнул, на присутствующего за столом, уже фактически полностью моего, бывшего илларха. — Он же вам расскажет, как Империя и Император ценят своих героев. Хотя… тут вы и сами все знаете, но не хотите признавать факты, цепляясь за призрак офицерской чести.

— Что может знать дикий варвар об офицерской чести? — вмешался с лицом похожим на выжатый лимон Анатолий.

— Уж точно побольше вашего Императора и его паркетных легатов, готовых положит в землю сотни отличных воинов, ради выгоды и возможности выслужиться, — вернул шпильку я

Хрычи пожевали губами, но промолчали. Было бы им что возразить, их бы здесь не было.

— Я предлагаю вам выживание, — спокойно продолжил я их дожимать. — Империя сейчас — клубок змей, готовых ужалить друг друга при первой возможности. Никифор рассорился со всеми соседями и собственной армией, окружив себя какими-то мутными личностями. Аргиры, Катакалоны, Евпаторы, Кефалоны… этот список можно продолжать и продолжать. Уважаемый Константин вынужден прятать свою дочь от интриг Императора у «грязного варвара». Может, откроете уже глаза? Или так и будете продолжать находиться в собственных иллюзиях?

Катакалон попытался перехватить инициативу, давя авторитетом и возрастом:

— Молодость склонна к поспешным выводам. Мы представляем древнейшие рода. Наши торговые связи выстраивались веками. Мы не станем рисковать ими ради сомнительных проектов новгородского выскочки.

— Ваши торговые связи, Анатолий, уже рушатся, — я не повышал голоса, но вложил в тон достаточно жесткости, чтобы заставить его замолчать. Спасибо обоим тестям — Лобанову с Евпатором — снабдили меня информацией. Да и Настя постаралась. Просто у нее пока еще не так много возможностей. — Вы уже несете потери. Все выгодные контракты перехватываются приближенными Никифора. Все спорные вопросы в арбитраже решаются в их пользу. Я же предлагаю вам прямой выход на ресурсы Заброшенных земель, логистический узел, независимый от пошлин Константинополя, и защиту ваших интересов на территории Пограничья и Великой Степи.

— Ты не можешь говорить за Великого хана. Степняки лживы и коварны, — не сдавался эллин

— С Абылаем я веду дела почти год. У нас нет ни одной подписанной бумажки. Только слово двух мужчин, знающих, что такое честь. И ни разу, — я оглядел сидящих за столом, — в отличие от хваленых имперцев, хан не нарушил ни смысла ни духа наших договоренностей. — Я добавил в голос стали. — Повторюсь, я разговариваю сейчас здесь с вами только потому, что ваши сыновья, братья, племянники не запятнали себя преступлениями на моей земле. Да, мы были врагами, но мы воевали честно. Сложись обстоятельства иначе, я был бы горд назвать ваших погибших родичей друзьями, преломить с ними хлеб, выпить вина. Но получилось так, как получилось.

— Нас не купить патокой слов, — поморщился Александр.

Демоны! Упертые старики! Им предлагают выгодное дело, они занимаются ерундой, теша свое чувство собственной важности.

— Так! — хлопнул я ладонью по столу. — Предлагаю продолжить завтра. Сегодня вы к разговору не готовы. Предложения свои я вам озвучил. Посоветуйтесь, обдумайте. Неволить никого не собираюсь. Находящаяся на грани гражданской войны Империя не такой уж привлекательный рынок. В конце концов, выйду на эребов. Это будет дороже, но и спокойней. Торгаши из Союза выгоду считать умеют.

И не обращая внимания на возмущенные, а где-то и яростные взгляды покинул комнату для переговоров. Будут они меня еще тут пытаться прогнуть! Вижу же, что согласиться им мешает только мнимая гордость. Эллины в принципе привыкли считать себя выше всех остальных народов. Причем абсолютно безосновательно. Только потому, что на сегодняшний день считаются самой древней империей Мидгарда. Забыли, что часто оглядывающийся на прошлое, не видит будущего. Ну да даруют им их Боги разум.

Думаете, на следующий день старые пердуны угомонились? Конечно же, нет! Продолжили свои танцы с бубнами, в том же ритме и составе. Аригир с Катакалоном пыжились, показывая значимость и имперскую принципиальность, остальные молчали, важно пуча глаза.

На третий день отправил на дирижабле Анемасов в Империю Дионисия. Он должен забрать семью и переговорить с такими же обиженными властью отставниками на предмет перейти на службу ко мне. Те кто согласится, прибудут в Пограничье с ним. А я уж найду, как использовать опытных офицеров. Благодаря казне ушкуйников, с деньгами проблем не ожидается. К меры по отмыванию спрятанного в подземельях золота мы уже приступили.

А вообще, что-то не так с государством, если заслуженный воин — илларх (звание равное тысячнику или подполковнику, кому как удобней), прошедший через множество конфликтов, имеющий до опалы целую кучу наград, готов был целовать мне руки, узнав, что ради его семьи, я выбил с целого Главы рода его личный дирижабль.

Четвертый день так же прошел впустую. Я уже хотел сворачивать переговоры. Нет, так нет. Насильно мил не будешь. У меня дома дел полно. А я тут ублажаю имперцев. О передаче тел договорились и ладно. Мне от этого не жарко ни холодно, а среди эллинской знати слушок пойдет. И этот слушок будет в положительном ключе. Надо потихоньку уходить от имиджа беспредельщика и отморозка, готового лить кровь, где надо и не надо. Чем дальше, тем сильнее такая не очень добрая слава будет мешать вести дела.

Вечером четвертого дня ко мне в покои для разговора попросились зайти Александр с Анатолием. Опытные политики поняли, что перегнули палку. В этот раз они были настроены конструктивно. Как я и полагал, прибывшие с ними аристократы были лишь статистами. Массовкой. Всё решали эти двое.

Просидели мы практически до утра. Пили вино, разговаривали, сначала о прошедших боях, о схватках с их родичами, кто как показал себя, кто как погиб. Скрывать ничего не стал. Зачем? Все равно узнают. А зерно недоверия уже будет посажено.

О делах заговорили заполночь. Когда отправил клюющую носом Анастасию спать. Наверное, ортодоксальные деды и ждали этого момента. Не воспринимают тут пока женщин, как политиков. Хотя, воюют магини наравне с мужчинами. Странные культурные выверты, но не мне их судить. А я специально не замечал бросаемые стариками на супругу хмурые взгляды. Потерпят. Они надо мной дольше изголялись.

Да. Мы договорились. Эллины согласились практически на все условия, которые я им предлагал. С некоторыми оговорками, правда. Но то — мелочи. Которыми займутся наши юристы. Были бы они еще у меня! Самый главный правовед Пограничья по внешне-эконмической деятельности дрыхнет в нашей спальне. Есть еще Наталья. Но у нее знание законов и умение их применять своеобразное. Она в большей степени теоретик и аналитик. Остальную шушеру, доставшуюся мне в наследство от Шуйских я не считаю. Неблагонадежные клерки, которых нельзя подпускать к серьезным делам и деньгам.

Договор будем подписывать в Хлынове. Туда по моей задумке должны прибыть Ингвар с князьями и Абылай со своими верными нойонами. Туда же уже согласился прилететь мой эллинский тесть. Константин Анемас так же дал предварительное согласие. Компания собирается весьма представительная, способная одним своим присутствием поднять политический рейтинг Пограничья на недосягаемые высоты.

Но до этого еще далеко. Еще предстоит заручиться согласием Великого хана. Не думаю, что с ним будут большие проблемы. Мы нужны друг другу. И умница Абылай не упустит возможности войти в мировую политику, как полноценный договороспособный игрок, а не дикарь, живущий с набегов на своих соседей.

* * *

Ставка Великого хана раскинулась на несколько верст. Бесконечное море юрт, загонов для скота и походных шатров. Едва я спрыгнул с широкого трапа «Гелиоса» на утоптанную, обсыпанную белыми пятнами солончаков землю, как в нос ударил умопомрачительный, приятно щекочущий ноздри, густой запах полыни, дыма и конского пота. С блаженной улыбкой я втянул в себя этот одуряющий аромат.

— Гесер, дорогой, рад приветствовать тебя в своей Ставке, — Великий хан с добродушной улыбкой любящего дедушки шагнул мне навстречу. За его плечом, как привязанный сделал такой же шаг боярин Белозеров. Значит, делегация от Ингвара уже прибыла. Острый, колючий взгляд Абылая пробежался по стоящим рядом со мной эллинам. Впрочем, он тут же потеплел, зацепившись за лицо моей жены. — Ты не один? С супругой? И кто эти люди с тобой?

Так я и поверил, что ты их не знаешь. Но свою роль надо играть.

— Да, дорогой друг, — я обнялся с ханом, от халата которого пахнуло гремучей смесью дыма, конского пота и дорогого эребского парфюма. В сказки о грязных степняках пусть верит чернь из трущоб. Может пастухи, в силу обстоятельств и особенностей быта и такие. Но так, портовая нищета тоже не балует себя гигиеной. А вот степная знать чистоплотна и довольно хорошо образована. По крайней мере, те рода, у которых есть деньги и связи, чтобы отправить своих отпрысков учиться в Империю или Княжество. А кто-то умудряется добраться и до университетов Эребского союза. — Позволь представить тебе одну из моих жен. Анастасия.

— Анастасия, — хан галантно поклонился и радушно развел руками, — слухи о твоей великой храбрости и остром уме достигли даже наших глухих мест. Среди женщин Степи твое имя почитается, как пример беспрецедентной верности своему мужчине, семье, роду и воли к победе.

— Благодарю тебя, Великий хан, — вежливо поклонилась Настя, сохранив на лице холодную маску.

Зато ее папа, благородный патрикий Ираклий Евпатор надулся как индюк. Понимаю. Мне тоже приятно слышать в адрес своей женщины такие слова. И самое главное, хан абсолютно искренен. Это я чувствую, как менталист.

— Абылай, — покачал седой головой старый ловелас, — просто Абылай. Если, конечно, позволит Гесер.

— Позволю, — серьезно кивнул я, подыгрывая этому гениальному актеру.

— Представь же мне остальных, несомненно достойнейших людей, прибывших с тобой.

— Патрикии Анатолий Катакалон и Александр Аргир, — я на замерших с непроницаемыми лицами стариков. — А также мой многоуважаемый тесть Ираклий Евпатор. С ним, полагаю, ты знаком хотя бы заочно.

Абылай прищурился. В его темных, похожих на два куска полированного обсидиана глазах, мелькнули опасные, хищные искры.

— Как же, наслышан, — хан, не меняя добродушного выражения лица, с улыбкой кивнул, — Как же, как же. Щит Империи, Копье Империи и меч Империи. Воины Евпаторов и Аргиров не раз заставляли мои славные туменов умываться кровью. С Катакалонами, — Абылай скользнул по Анаталию изучающим взглядом, — встречаться на поле боя не доводилось. Но Степь полниться слухами. Ты привез с собой славных воинов, друг мой. Достойные враги, которые могут стать не менее достойными союзниками.

— Если договоримся, — громко проскрипел Аргир.

— Если договоримся, — согласился Великий хан. — Что ж, мой дом — ваш дом. Прошу в шатер, уважаемые. Сегодня будет небольшой пир. А завтра начнем говорить. Нам многое предстоит обсудить, — он скользнул по мне взглядом, дав понять, что последние слова касаются в первую очередь меня.

* * *

Вечером после пира, когда имперские патрикии и сопровождающие их лица отправились отдыхать в выделенные им шатры, за мной пришел неприметный десятник из личной гвардии Абылая.

Хан ждал меня в знакомой юрте Мункэ-тенгри. Здесь ничего не изменилось с момента нашей последней встречи. Все так же пахло дымом от сгорающих в жаровне трав, кумысом и старостью. Шаман сдал еще сильней и стал похож на тонкую высохшую ветку. Только излучающие неиссякаемую силу глаза на почерневшем морщинистом лице сверкали непобедимой жаждой жизни. Мощный старик! Хоть и чудаковатый. Ну, так, издержки профессии.

— Садись, Гесер, — Абылай указал на подушку напротив себя без лишних реверансов. Ни к чему они. Все присутствующие сегодня уже виделись.

Лицо хана утратило маску добродушного и радушного хозяина. Сейчас передо мной сидел предельно собранный, усталый и обеспокоенный правитель. Затянувшись вонючим дымом из длинной, как чреда моих перерождений трубки, сидящий рядом с ханом шаман сипло выдохнул.

— Духи не спокойный, Древний, — он натужно до посинения закашлялся и, успокоившись, добавил. — Степь болеет… — сказано это было так, словно Мункэ не закончил свою речь, словно сейчас он пояснит свои загадочные высказывания. Но нет. Старик прикрыл глаза и замер. В принципе, пояснений и не надо — я знаю, о чем они хотят мне сказать.

— Культисты, — понимающе кивнул я. — Последователи Эрлика активизировались по всему миру. Недавно мы с Радомиром уничтожили большой алтарь в Новгороде. Неделю назад аватар бога атаковал нас на пиру во дворце Евпатора.

— Все больше и больше родов откалывается от нас, примыкая к культу, — озабочено покачал головой хан. — Не помогает даже присланная тобой Тэмдэг-ын Хаалга.

— Духи говорят, что грядет конец мира, — открыл черные глаза шаман, ­­– духи говорят — время кончается.

— Это я знаю и без духов, — горько усмехнулся я. — Как найти тех, кто стоит за культистами? Сами фанатики хоть и вредны, но относительно безопасны. Они существовали, не вмешиваясь в сложившееся положение вещей, на протяжении нескольких веков.

— Мы думали, ты что-то знаешь, — нервно дернул щекой хан.

— Их ищут. «Око» Ингвара, Евпаторы, мои люди. И найдут. Вопрос лишь в том, не будет ли это слишком поздно.

В юрте повисло тяжелое молчание.

— Я слышал, у тебя есть амулеты, позволяющие выявлять отмеченных скверной? — нарушил тишину хан.

Вот же! Закрутился в делах, совсем позабыл о самом своем надежном союзнике. Но и сам Абылай не напоминал о себе. Я выложил из хранилища несколько сделанных на коленке во дворце тестя амулетов:

— Пока всё что есть. Доберусь до дома, пришлю еще. А пока примите в дар, — я достал два защитных комплекта из лаборатории Академии, взял с собой именно для них, — это мощные щиты, ну и для здоровья полезны.

Хан с шаманом с радостной непосредственностью детей тут же надели на себя магические цацки.

— Работа древних, — уважительно протянул хан. Шаман промолчал, усмехнувшись.

— Моя работа, — смысла скрывать не было, да и не зачем. — Больше не будет. И так за материалами в самую глубину аномалии ходил.

— Твои знания и мастерство превосходят твою величайшую воинскую доблесть, — уважительно покивал хан. Восток. Обязательно надо плести кружева. Мог бы просто сказать: «Спасибо».

— Если мы что-то узнаем о проклятых, сразу дадим тебе знать, — продолжил Абылай. — Надеемся в ответ на то же.

— Можно было не повторять, — я с улыбкой пожал плечами, — об этом мы договорились еще в прошлый раз.

— Люди имеют свойство меняться, а слова растворятся в времени.

— Это не про нас, — усмехнулся я.

— Я сказал что-то смешное? — лениво попытался обидеться хан.

— Нет, — покачал я головой, — просто совсем недавно я приводил в пример двум напыщенным старым индюкам наши с тобой договоренности, которые нигде не закреплены, но крепки как гранит.

— Я даже знаю этих двух упрямцев, — хохотнул хан. Уже успел познакомиться со снобизмом и непоколебимой уверенностью в собственном величии имперских дедов. — Непросто с ними будет.

— Ерунда, — махнул я рукой. — Наиграются и прогнуться, как миленькие. Они прекрасно понимают, какие возможности по прихоти судьбы, благодаря доблести их сыновей и моей доброй воле открылись перед ними. Просто тяжело разочаровываться в том, во что верил всю жизнь. Прости их, хан. И будь снисходителен.

— Ты мудр, Гесер. Впрочем, как и положено Древнему. Может, пришла пора нам породниться? У меня есть несколько красавиц-дочерей. Выбирай любую. А хочешь, забирай всех, — залихватски махнул рукой он.

— Я тебя уважаю, Великий хан, — покачал головой я, — но давай не будем ссориться по пустякам. У меня уже есть три жены. Патрикия и две княжны. Если к ним добавить выводок ханш, я сбегу в аномалию, и разбирайтесь со своими культистами сами.

— Ну, нет, так нет, — покладисто развел руками Абылай, с видом, мол, я должен был попробовать. Но что-то подсказывает мне, что к этому разговору мы еще вернемся.

И идея с аномалией, становится все привлекательней и привлекательней. И зачем я кинулся спасать в тот злополучный летний день год назад свою будущую свояченицу?

На следующий день переговоры начались с рассветом и длились до самого вечера. Как я и ожидал, Аргир с Катакалоном перестали ломать комедию и представляли собой пример покладистости и способности к компромиссам. Но это не значит, что все вопросы решались легко и непринужденно. Слишком много пролитой крови, давних взаимных противоречий и частных интересов переплелись в один клубок, завязавшийся вокруг моего Пограничья.

Каждый хотел урвать себе кусок побогаче, при этом максимально избежав ответственности и вложений. Но, в то же время, по факту, все главные, принципиальные решения каждым из участников были уже приняты и взвешены заранее. Мы все нуждались друг в друге. Оставалось лишь утрясти мелкие шероховатости, согласовать детали и подготовить базу, чтобы перенести все это на бумагу.

Вот эти мелочи и заняли почти три дня. Их надо было обсудить, согласовать, занести на бумагу, для последующего анализа и обработки группой юристов, которая будет специально создана из представителей всех значимых участников проекта.

Резюмировал наши прения Великий хан, хлопнув себя ладонью по колену:

— Я прибуду в Хлынов для подписания окончательного Договора, — подтвердил Абылай на исходе третьего дня, когда мы, наконец, ударили по рукам, зафиксировав основные пункты создания Хлыновской свободной экономической зоны.

— Буду ждать, друг мой, — отозвался я, — и чтобы путь был комфортным, быстрым и, главное, безопасным, я пришлю за тобой один из своих дирижаблей.

Хан довольно кивнул; такая открытая демонстрация уважения к его статусу была ему явно по душе.

— Великий князь Новгородский Ингвар, — нудно пробубнил Белозеров, — уполномочил меня уведомить всех присутствующих, что он тоже намерен посетить своего вассала ярла Пограничья Рагнара для подписания международного соглашения о статусе Пограничья и Заброшенных земель.

Вот жуки! Показали всем, кто здесь, якобы, батька. Ну, пусть потешатся. Мне от этого ни жарко, ни холодно. Лишь бы назад или вбок не отыграли с договоренностями.

Вслед за ханом и представителем Великого князя, подтвердили свое намерение прибыть и все остальные переговорщики. Вот и чудно! Вот и славно! Наконец-то, можно и по домам. Забрать девчонок и Новгорода и заняться собственной вотчиной. Радомира там, пади, зашивается совсем. А мне еще с телами погибших имперцев морока предстоит. И до учебного года осталось времени не так уж много. А поступать в Академию я не передумал. Дело это важное и нужное, в первую очередь для меня.

Не тут-то было! Великий хан опять надумал пировать. Хотя, один день погоды не сделает. Можно и поесть молодой баранинки, отъедавшейся на пастбищах аномалии. Такое мясо степняки не продают. Слишком редкий и дорогой это товар. Отведать деликатес можно только вот так, по великой милости Владыки Степи. Мне уже доводилось пробовать такой шашлычок. Это волшебно!

Решено! Задержимся еще на денек!

Только предастся чревоугодию ни мне, ни остальным гостям Великого князя так и не удалось.

Поздней ночью, когда вечно гудящая ханская ставка, наконец, угомонилась, предрассветную тишину разорвал низкий, вибрирующий гул, в следующую секунду сменившийся истошным криком, захлебывающегося собственной кровью, дозорного.

Земля под ногами содрогнулась от мощнейшего взрыва. Свод нашего с Настей шатра вспыхнул неестественным, ядовито-зеленым пламенем, с шипением пожирающим защитные магические плетения, словно сухую бумагу. Я рывком вскочил на ноги, выхватывая из подпространства оружие. За Анастасию не переживал — артефакты ее защитят.

В образовавшуюся в горящем войлоке огромную прореху увидел то, от чего на мгновение перехватило дыхание. На Ставку Великого хана, сметая на своем пути жидкую цепь ночной охраны, неслась ревущая лавина всадников. Из устрашающе воющей конной массы в сторону в мгновение ока приготовившихся к бою ханских кешиктенов летели знакомые сгустки пламени инферно. Мы думали, как их найти, а они пришли к нам сами. Что ж, наверное, это даже и к лучшему.

Атака мятжных родов на Ставку Великого хана (друзья, если вы еще не поставили лайк автору, сделайте это прямо сейчас, иначе автор обидится и уйдет к культистам):