чЕще какую-то, теперь уже бесконечно далекую, минуту назад, раскинувшаяся на добрую сотню гектаров ставка Великого хана безмятежно дремала под необъятным, мерцающим мириадами холодных, равнодушных к человеческим страстям звезд, куполом южного неба. Воздух был напоен запахами полыни, остывающей земли и дымком сотен мирных костров. А в следующее мгновение эту идиллию охватило ревущее, всепожирающее пламя инферно.

Удар нанесли с пугающей, выверенной до миллиметра, профессиональной точностью. Абсолютно внезапно, без предупреждений, ультиматумов и лишних сантиментов, свойственных классическим войнам аристократов. Степь не любит красивых благородных жестов. Их время придет потом, когда подвиги победителей будут расхваливать на пирах в своих эпических сказаниях велеречивые акыны.

Я увидел, как многослойный, считавшийся непроницаемым защитный купол, прикрывавший центральный шатер Абылая, вспыхнул ослепительно-фиолетовым, бьющим по сетчатке светом. По его энергетической глади пошли уродливые, расползающиеся черными венами трещины, и спустя удар сердца он с жалобным, почти живым стоном схлопнулся, не выдержав сфокусированного, массированного удара.

Чудовищной силы кинетический взрыв, сопровождавший прорыв защиты, швырнул меня, словно тряпичную куклу, в самую глубь нашего просторного шатра. Толстый, пропитанный огнеупорными составами войлок лопнул над головой, как перезревший, гнилой плод, и ядовито-зелёное, чадящее пламя рванулось внутрь, жадно, словно изголодавшийся хищник, облизывая нашу индивидуальную защиту.

Тут же, на нас с Настей, откликаясь на смертельную угрозу, яростно заискрились артефакты, принимая первый, самый страшный удар на себя. Но даже они не смогли полностью погасить обжигающую волну инфернального жара. Воздух мгновенно пересох, обжигая легкие. Если бы на нас был полный комплект, то, конечно, мы бы и не заметили жара. Но кто же спит весь увешанный магическим железом?

Я инстинктивно, на одних лишь вбитых на подкорку рефлексах, перекатился через плечо, уходя с линии возможного поражения, и прямо в движении выхватил из пространственного хранилища небольшой, но дьявольски мощный штурмовой арбалет и пару тяжелых кассет с зачарованными бронебойными болтами для него.

— Настя! — рявкнул я, стараясь перекрыть нарастающий снаружи гул сражения и швырнул тяжелое, смертоносное оружие прямо на широкую кровать, где из-под смятого шелкового пледа судорожно выпутывалась разбуженная взрывом жена.

Ей не нужно было повторять дважды. Спустя мгновение она уже застыла рядом со мной, грациозная и смертельно опасная, намертво сжимая в побелевших от напряжения пальцах готовое к немедленному бою оружие.

— Готова, — срывающимся, хриплым ото сна, но полным решимости голосом выкрикнула она.

— Оденься, — несмотря на весь запредельный трагизм стремительно ухудшающейся ситуации, я едва сдержал нервный, истерический смех, настолько дико, прекрасно и абсолютно неуместно она сейчас выглядела.

Полностью обнаженная, с растрепанными волосами, сверкая в зловещих отблесках разбушевавшейся вокруг зеленой энергии активировавшимися защитными артефактами, с полыхающим холодной, концентрированной боевой яростью единственным глазом. Этот глаз прямо на моих глазах стремительно наполнялся клубящейся, беспросветной чернотой пробуждающегося дара Персефоны. — Иначе мы просто не отобьемся. Вся эта ошалевшая орава ринется прямо к нам, наплевав на хана, желая пленить и утащить в свою юрту такую первобытную, воинственную красоту.

— Дурак! Нашел время! — полыхнула она густым, гневным румянцем, мгновенно осознав свое положение, и, путаясь в дорогой ткани, начала судорожно натягивать на себя плотный, расшитый серебряными драконами халат.

Свой арбалет она при этом из рук не выпускала ни на секунду, умудряясь одеваться с грацией профессионального убийцы. Не ту мою жену, похоже, называют Валькирией. Хотя, надо признать, и Рогнеда та еще воинственная штучка, особенно сейчас, когда прошла через жуткий плен, страшную душевную ломку и полностью вернула себе былую, железобетонную уверенность в собственных силах.

А может, это просто я так плохо влияю на всех окружающих меня женщин? Да нет, бред какой-то. Не может такого быть! Наташа ведь у меня абсолютно нормальная. Тихая. Спокойная. Истинная домашняя девочка. Пропадает, правда, иногда сутками в своих жутких, залитых кровью пыточных подвалах, изобретая новые способы развязывать языки, но это же просто работа у нее такая. Специфика профессии, так сказать.

Я тряхнул головой, отгоняя несвоевременные мысли, и выглянул наружу. С десяток больших юрт по самому краю ханской ставки уже вовсю полыхали жутким, неестественным огнем, и в неровном, стробоскопическом свете этих магических пожаров было отчетливо видно, как с двух противоположных сторон на спящее стойбище неумолимо накатывается конница.

Личная гвардия Великого хана — легендарные кешиктены, тысяча отборных, магически одаренных бойцов, тех, кого с самого раннего детства растили, тренировали и ломали под одно-единственное святое дело — ценой своей собственной жизни, не задумываясь ни на миг, защищать Повелителя степи, уже выстроилась смертоносной, ощетинившейся сталью и магией стеной на ее пути.

Первый ряд гвардейцев, как единый, слаженный механизм, опустился на правое колено, синхронно вскинул к плечу короткие, толстые стволы тяжелых магострелов. Второй ряд монолитно встал над ними, перекрывая сектора обстрела. Раздался слитный, оглушающий треск, и массированный залп ушёл прямо в накатывающую на них живую лаву.

Всадники повалились на землю вместе со своими конями. Брызнула кровь. Над полем боя разнеслись истошные вопли людей и предсмертное ржание животных. Следующие за ними в атакующей порядках воины отчаянно пытались обогнуть внезапно возникшее препятствие, перепрыгнуть через павших, но на таких скоростях и в такой плотной массе не всегда успевали. В результате их стремительная атака захлебнулась в собственной крови, фатально увязнув в стремительно образовавшемся валу, состоящем из бьющихся в жуткой агонии, искалеченных людей и переломанных лошадей.

Тем временем наш собственный шатер тоже уже вовсю горел, невыносимо дымя и щедро осыпаясь на нас черными, мерцающими зловещими оранжевыми искорками, крупными хлопьями пепла, которые тут же, закручивая в небольшие смерчи, уносил свежий, но уже отравленный гарью ночной ветерок.

По счастливому стечению обстоятельств, мы находились немного в стороне от главного вектора атакующей вражеской лавы. Поэтому драгоценное время натянуть штаны, и подготовить магострел к бою у меня все-таки было. Хотя, как быстро выяснилось, времени этого оказалось совсем не много, буквально в обрез.

Поддерживающие массивный свод центральные деревянные опорные стойки натужно затрещали под воздействием температур и начали стремительно, с хрустом ломаться пополам. Я едва успел, грубо подхватив Настю за талию, длинным, стелющимся перекатом выкатиться наружу из-под стремительно накрывающего нас, объятого жарким пламенем тяжелого полога.

Справа от меня, бесшумно материализовавшись из густого, едкого дыма, словно степной призрак, внезапно возник Ардак. Его скуластое лицо, обычно абсолютно невозмутимое и спокойное, как гладь горного озера, сейчас до неузнаваемости искажала хищная гримаса холодной расчетливой злобы. В руках он крутил парные изогнутые клинки.

Следом за ним подоспели мои верные нукеры вместе со сводным отрядом «Детей Хеймдаля». Бойцы тут же, без единого лишнего слова, выстроились перед нами в грамотный, ощетинившийся стволами и силовыми щитами боевой порядок, отсекая нас от нарастающего хаоса.

— Ардак! — рявкнул я, перекрывая грохот взрывов и крики умирающих. — Главная задача — защищаете госпожу! Любой ценой, понял меня⁈ На меня не отвлекаться ни при каких обстоятельствах! Со мной эти ублюдки ничего сделать не смогут, мне сам черт не брат! В открытую схватку без необходимости самим не лезть, держать глухую оборону! Это суверенная земля хана, мы здесь только его гости, вот пусть его хваленая гвардия нас и защищает, отрабатывает свой хлеб!

Мой прямой, лишающий воинской славы приказ горячему кочевнику, судя по его глазам, не очень понравился, но дисциплина взяла верх, и он с готовностью шваркнул себя сжатым кулаком в грудь:

— Сделаем, господин! Ни одна тварь не подойдет!

Я краем глаза заметил, как Анастасия упрямо сжала челюсти. Гордой, воспитанной в лучших традициях Империи эллинке всем ее естеством претило быть для нас обузой, нуждающейся в опеке, но спорить в такой критический момент она не стала. У нее хватало ума понимать, что в реальном бою против опытных воинов толку от нее, мягко говоря, не много.

Воевать она никогда не училась. Что у нее действительно потрясающе хорошо получалось, так это держать щиты. Глаз женщины окончательно заволокло клубящейся, пугающей мертвенной тьмой, от нее пахнуло замогильным холодом, и в ту же секунду над моими воинами, причудливо искажая бесстрастно глядящие на кровавое побоище далекие звезды, с гудением развернулся мощный, полупрозрачный защитный купол.

— Спасибо, госпожа, это очень вовремя, — учтиво кивнул командир «Детей Хеймдаля», не отрывая взгляда от прицела.

Одновременно с ним благодарно, с уважением кивнул и суровый Ардак. Воевать под надежными, сильными щитами одаренного мага гораздо приятней, нежели ловить без них грудью шальные заклинания.

А Настя, надо отдать ей должное, действительно стала невероятно сильным щитовиком. Тем более, в последнее время она маниакально много тренировалась в спаррингах с Рогнедой и, пропуская через себя колоссальные объемы энергии, достигла просто феноменального прогресса. Пожалуй, случись та история с нападением культистов на особняк сейчас, при ее нынешних навыках и реакции, она уже ни за что не получила бы свое страшное, изуродовавшее лицо увечье.

Тем временем, первый, самые яростный натиск нападавших окончательно и безнадежно увяз в грамотно организованном сопротивлении кешиктенов. Степная конница потеряла свой главный козырь — маневр и скорость. Но и число самих элитных ханских телохранителей под непрерывным огнем и магическими ударами стремительно таяло, словно весенний снег.

Битва на подступах к шатру Абылая быстро превратилась в беспорядочную, кровавую свалку, где нападавшие, словно обезумевшая от запаха крови стая голодных, бешеных псов, с фанатичной яростью бросались на редеющие, но не сдающиеся очаги сопротивления.

Только вот обитатели стойбища были отнюдь не изнеженные, изнемогающие от скуки дворцовые паркетные шаркуны, привыкшие лишь плести интриги. Тут собралась вся истинная военная элита Великой степи — покрытые шрамами сильнейшие багатуры, седовласые Главы могущественных родов, шаманы, чья магия поддерживалась духами родной землей.

Кешиктены ценой своей жизни, умирая, но не отступая ни на шаг, дали этим суровым людям бесценное время прийти в себя, вооружиться и сорганизоваться. И сейчас прямо за спинами погибающих в рубке воинов-гвардейцев, словно скала из-под воды, стремительно формировалась вторая, куда более мощная, осмысленная и смертоносная линия защиты.

Напавшие прекрасно понимали свою главную уязвимость — время неумолимо играет против них. Не так уж они объективно сильны и многочисленны, чтобы всерьез рассчитывать победить в долгом, изматывающем прямом столкновении с регулярными войсками и элитой хана. Весь их дерзкий расчет строился исключительно на абсолютную внезапность нападения, обезглавливающий удар и на массированную сверхъестественную поддержку культа.

Только вот незадача — ни то, ни другое в полной мере не сработало. Какой-то безвестный, героический дозорный, успевший за секунду до смерти своим криком поднять тревогу, сломал заговорщикам все их красивые планы. А что касается пресловутой поддержки противного самой природе культа… Тошнотворная, зеленоватая энергия инферно, которую они обрушивали на центр лагеря, просто бессильно, как грязная вода со стекла, стекала с главного ханского шатра, с шипением растворяясь и испаряясь в наполненном дымом, пеплом и предсмертными криками ночном воздухе.

Точно такая же, пульсирующая древней силой непроницаемая защита плотным коконом окружала и самого Великого хана. Абылай, живой и невредимый, стоял сейчас в окружении верных нойонов, что-то яростно орал и размахивал руками, раздавая распоряжения своим людям. И это, судя по сигнатуре магии, точно была не работа подаренных мной артефактов.

Думаю, этот непонятный, феноменально мощный щит — результат действия Тэмдэг-ын Хаалга — легендарной родовой реликвии Первого хана. Эх, знал бы заранее про такую страховку, ни за что не дарил бы ему свой комплект. Все равно, как оказалось на практике, он Абылаю совершенно не нужен. Зря только ценный ресурс перевел.

Осматривая периметр, я с приятным удивлением заметил, как Ираклий, Аргир и Катакалон, мгновенно, как по щелчку пальцев, забыв о своих бесконечных взаимных претензиях, политических дрязгах и старческой немощи, встали плечом к плечу монолитной стеной. Вместе с горсткой своих личных гвардейцев-ветеранов они организовали классическую, безупречно грамотную круговую оборону по всем канонам имперской тактики.

Старые, покрытые шрамами волки, едва почуяв в воздухе запах большой крови, разом сбросили с себя маски брюзгливых, уставших от жизни ворчунов и превратились в пугающую, монолитную и безжалостную боевую машину. Их шатры, стоявшие по счастливому стечению обстоятельств чуть дальше от эпицентра первоначальной атаки, чудом уцелели, не загоревшись, но к позициям эллинов уже целенаправленно подбирался крупный, хорошо вооруженный отряд спешившихся мятежных кочевников. Атаковать конно в сложившейся вокруг толчее уже не представлялось физически возможным.

Гвардейцы моего тестя, всю свою сознательную жизнь привыкшие воевать именно с кочевниками и знающие все их уловки, уже хладнокровно вступили в огневой бой. Они методично, словно в тире, выбивали самых опасных степных стрелков, шаманов и культистов, не давая им прицелиться. А отлично вооруженные бойцы родов Аргиров и Катакалонов в это же самое время, прикрываясь щитами своих Глав и родовых магов, грамотно готовили сокрушительную контратаку, чтобы отбросить врага. За этот конкретный участок можно было больше не переживать от слова совсем. Старые вояки, вспомнив молодость, тут гарантированно справятся, еще и горы трупов после себя оставят.

Точно такая же, если не более многочисленная группа мятежников в данный момент ожесточенно пыталась подобраться и к богато украшенному шатру Белозерова. Но там тоже, как и ожидалось от старого интригана, все было в полном порядке. Патологически не доверяя ни лукавым степнякам, ни чванливым имперцам, маниакально осторожный Никита Степанович с самого начала переговоров держал всю свою личную гвардию и приданных ему для усиления отборных великокняжеских воинов в состоянии абсолютной, постоянной боеготовности. Они даже спали в обнимку с оружием. Поэтому, едва только в ночи раздался первый, надрывный сигнал тревоги, новгородские воины тут же, без суеты и паники, заняли заранее оговоренные оборонительные позиции. И сейчас они с пугающим, ледяным спокойствием профессиональных палачей отстреливали прущих на них с криками кочевников и сумасшедших культистов. Били точно, наверняка, экономя боекомплект.

Кстати, я обратил внимание, что над самим боярином, отдающим приказы из центра построения, ровным светом мерцал до боли знакомый мне многогранный энергетический щит. Ага. Значит, наш гениальный проф, как я изначально и предполагал, не зажал переданные ему редкие артефакты для исследований, а передал их Ингвару. Уверен не без выгоды для себя и Академии.

Напавшие командиры мятежников, видя буксующее наступление, довольно быстро поняли, что прорваться к главному шатру хана лихим наскоком у них не вышло, и начали прямо на ходу, в пылу сражения, менять тактику. Часть отрядов, повинуясь резким командам, откололась от основной, увязшей в центре массы и попыталась широким охватом атаковать фланги в отчаянной надежде растянуть, истончить и порвать нашу оборону.

В результате этого маневра теперь уже прямо на наши позиции плотным строем поперла дикая, разношерстная сборная солянка из оскаленных степняков и молчаливых, двигающихся с пугающей неестественной плавностью людей в знакомых мне глубоких черных балахонах, расшитых зеленоватыми рунами. Как же все эти поехавшие головой фанатики-сектанты обожают весь этот дешевый мрачный антураж, скрытность и показушный пафос. Будто без черных тряпок их гнилой бог их не признает.

— Работаем, парни! Не подпускать на дистанцию удара! — громко скомандовал я, вскидывая тяжелый магострел и ловя в перекрестье прицела первую бегущую тень.

Привычная, мощная отдача от выстрела тяжело толкнула меня в плечо, заставив мышцы рефлекторно напрячься. Короткая, скупая очередь сгустков плазмы — и два закутанных в черное инфернала, чьи щиты лопнули как мыльные пузыри, с прожженными в груди дырами отправились на досрочную встречу со своим так горячо любимым, свихнувшимся богом Эрликом. Я даже не стал тратить драгоценные миллисекунды времени на визуальную оценку попадания, мой палец уже плавно, с рассчитанным усилием нажимал на тугой спуск, отправляя следующий смертоносный снаряд точно в голову очередного, заносящего руку для заклинания культиста. Голова сектанта лопнула, разбрызгивая вокруг себя фонтан крови и мозгов.

Сразу из-за моей спины раздался резкий, сухой хлопок сработавшего мощного механизма Настиного арбалета. Зачарованный бронебойный болт с влажным хрустом прошил грудную клетку здоровенного кочевника, пытавшегося с фланга выцелить одного из моих нукеров. Степняка от чудовищной кинетической энергии попадания отбросило назад и он рухнул, сбивая с ног бегущего следом за ним товарища.

— Ардак, следи за тылом! — рявкнул я начальнику своей личной охраны, краем глаза фиксируя подозрительное шевеление в тенях за горящими остовами юрт.

— Каюм! Давай! — коротко, отрывисто крикнул тот своему заместителю, ни на секунду не отвлекаясь от контроля сектора перед собой.

— Исполняю! — глухо отозвался воин.

Трое моих нукеров тут же вывалились из боевых порядков. Пригнувшись, они быстро перебежали и встали за спиной перезаряжающей арбалет Анастасии, присоединившись к паре ее личных телохранителей.

Не нравится мне все это. Сильно не нравится. Интуиция выла сиреной. Что-то здесь было категорически не так. Слишком легко у нас получается отбиться, даже несмотря на внезапность нападения и масштаб задействованных врагом сил. Они же не идиоты, чтобы идти на верную смерть. Нас явно, целенаправленно и методично отвлекают, заставляя расходовать силы и внимание, только вот я никак не могу понять от чего именно. Где кроется главный удар?

Точно так же, судя по всему, подумал и умудренный опытом Абылай. Потому что я увидел, как от наглухо закрытого щитами шатра Повелителя степи в разные стороны стремительно помчались вестовые. Также, повинуясь приказу, оттянулись назад уцелевшие в самом первом, самом страшном боевом контакте кешиктены.

Бой вокруг нас постепенно распался на череду коротких, предельно жестких, беспощадных и кровавых локальных стычек. Дистанция между обороняющимися и нападающими сократилась до критического минимума. В дело массово пошли короткие клинки, тяжелые боевые топоры и разрушительная боевая магия самого ближнего радиуса поражения. Ночной воздух непрерывно гудел, искрил и переливался, перенасыщенный сталкивающейся гибельной энергией разных школ и направлений. Пахло жутко — горелым войлоком, поджаренным человеческим мясом, резким озоном от разрядов и специфической, железистой вонью вскрытых внутренностей и пролитой на горячую землю крови.

Это относительное позиционное равновесие оказалось тактическим затишьем перед настоящей бурей. Быстро перегруппировавшись заговорщики и поддерживающие их фанатики с новыми силами пошли в яростную, самоубийственную атаку, навалившись на наши порядки разом со всех возможных сторон. Сухие хлопки атакующих боевых заклинаний и дикие, гортанные воинственные крики степняков уже слышались за нашей спиной, прямо там, куда совсем недавно оттянулись элитные ханские телохранители.

Если во время первой атакующей волны мы находились несколько в стороне от основного вектора противостояния, то теперь разъяренные мятежники всей массой навалились и на нас. Больше сотни отменно вооруженных, обезумевших от крови степняков и несколько десятков культистов зажали наш отряд в железные клещи с двух сторон, щедро осыпая градом арбалетных болтов, свинцовыми пулями и извращенной, гнилостной магией.

Воздух вокруг нас вибрировал и гудел, словно растревоженный улей, до предела перенасыщенный смертельной энергией. Мощный энергетический щит Анастасии бешено мерцал, с трудом принимая на себя непрекращающийся град разрушительных плетений, то наливаясь серебристым цветом, то бледнея. Первобытная тьма в ее глазу сгустилась до состояния черной дыры, а по бледному, искаженному от колоссального напряжения лицу градом катились крупные капли пота.

В какой-то неуловимый момент, когда я на долю секунды отвлекся на очередного, прорвавшегося слишком близко степняка, хладнокровно отправляя ему прямо в орущее лицо сгусток раскаленной плазмы, а нукеры-телохранители с дружинниками завязли в кровавой, вязкой рукопашной схватке с превосходящими силами, наш защитный периметр все-таки прорвали.

Один из культистов, щуплый, неприметный, но обладающий невероятной, нечеловеческой скоростью, словно вода сквозь пальцы проскользнул сквозь ревущую свалку. Он, словно сотканный из ночной тени, в одно неуловимое мгновение оказался прямо перед Анастасией, грамотно и расчетливо прикрывшись от меня ее хрупким телом.

В его руках тускло, зловеще блеснули изогнутые парные ритуальные ножи, с лезвий которых капала разъедающая землю зеленая дрянь. Я физически не мог ни выстрелить из магострела, ни ударить плетением, потому что шанс зацепить жену был стопроцентным. Помочь физически, прыгнуть наперерез, я тоже катастрофически не успевал — нас разделяло несколько метров, забитых сражающимися телами.

Моя отчаянная попытка придавить культиста ментально также не увенчалась успехом. То, что стояло сейчас перед Настей, уже давно не было живым человеком — это была абсолютно пустая, выжженная изнутри, безмозглая, заточенная лишь на убийство оболочка, управляемая чужой волей. Вот почему он был так немыслимо быстр и так легко, не реагируя на боль и раны, миновал наши плотные боевые порядки.

— Настя! — мой крик беспомощно потонул в грохоте кипящего боя.

Прислужник Эрлика пружинисто прыгнул, занося отравленные клинки для смертельного удара. И тут произошло то, чего не ожидал никто. Изнурительные месяцы тяжелых, выматывающих тренировок с Рогнедой не прошли для бывшей изнеженной, капризной имперской патрикии даром. Вместо того чтобы в ужасе отшатнуться, закричать, попытаться неуклюже закрыться руками или выставить слабые локальные щиты, Анастасия, не меняясь в лице, абсолютно спокойно и плавно шагнула прямо навстречу надвигающейся смертельной угрозе. Лезвия ритуальных ножей, до краев напитанные ядовитой энергией инферно, бессильно скользнули по вспыхнувшей личной защите, не причинив вреда.

Не дав врагу опомниться, Настя резко, как бьет кобра, выбросила вперед руку. Ее кисть и предплечье были густо окутаны плотным, клубящимся, жадно пожирающим свет черным дымом. Пальцы мягко, почти нежно коснулись груди опешившего фанатика. Тело культиста мгновенно окуталось туманом, неестественно напряглось, жутко выгнулось дугой, словно через него пропустили мощный разряд электричества.

Не было ни крика, ни крови. Доля секунды — и оболочка просто осыпалась крупными, серыми хлопьями безжизненного пепла прямо к ногам тяжело дышащей Насти, оставив после себя лишь звякнувшие о камни пустые ножи.

Губы моей жены медленно растянулись в хищной, торжествующей, пугающей своей первобытной дикостью улыбке. А из ее напряженного горла вдруг вырвался полный неистовой ярости, звенящий победный крик, от которого мороз пошел по коже. Этот зов крови тут же, как по команде, подхватили воодушевленные нукеры с дружинниками. Почувствовав перелом в схватке, они с удвоенной силой накинулись на ошеломленного, деморализованного противника, сминая его ряды.

Я краем глаза успел заметить застывшего вдали Ираклия. Отец изумленно, с примесью религиозного ужаса пялился на свою родную дочь, не узнавая в этой грозной богине смерти ту хрупкую девочку, которую когда-то воспитывал и так бездарно потерял отдав в чужой род. Но мне было совершенно не до него. Надо добивать растерявшихся супостатов — давить, пока они не пришли в себя.

Анастасия, как оказалось, отдала этой короткой, но страшной схватке абсолютно всю свою магическую силу. Защитный купол над нашей головой мигнул в последний раз и со звоном лопнувшей гитарной струны жалобно рассыпался мириадами тускнеющих искр, оставив нас без прикрытия. Но, к счастью, оно было уже и не нужно. Инферналы, почему-то вдруг разом потеряв всю свою сверхъестественную скорость и координацию, сломанными, дергающимися куклами опали на затоптанную землю, пуская пену изо рта.

А оставшиеся без их магической поддержки кочевники, осознав, что остались одни против разъяренной элиты, мгновенно растеряли весь свой боевой пыл. Они не особо стремились геройски умирать за чужие идеи, поэтому начали массово бросать на землю оружие и, покорно упав на колени перед моими тяжело дышащими парнями, задрали за голову руки. Бойня на нашем участке закончилась так же внезапно, как и началась.

Я стоял, переводя дух, и пытался осмыслить произошедшее. И что это вообще сейчас было? Неужели Настя в стрессовой ситуации спонтанно вышла на принципиально новый, недоступный ранее уровень владения своим даром? И почему все боевые маги мятежников, словно по команде рубильника, вдруг разом вывалились из боя, превратившись в пускающих слюни идиотов?

Ответ на эти роившиеся в моей гудящей голове вопросы не заставил себя долго ждать, и ответ этот мне совершенно не понравился. Со стороны площади, где возвышался шатер Великого хана, вдруг потянуло такой запредельной, чудовищной, искажающей саму реальность силой инферно, что я на секунду всерьез подумал о масштабном, катастрофическом разрыве пространственно-временного континуума.

Над всем огромным, залитым кровью полем боя на одно бесконечно долгое мгновение воцарилась абсолютная, звенящая, мертвая тишина. Разом стихли стоны раненых, лязг металла и треск пламени. Разбушевавшаяся, хлынувшая в наш мир чужеродная энергия буквально физическим прессом придавливала людей к земле, высасывая из тел последние силы, а из душ — любые эмоции, кроме липкого, хтонического ужаса. Даже я, с моим опытом и защитой, явственно почувствовал ее тошнотворную, разрушительную мощь, от которой заныли зубы.

С колоссальным трудом, словно преодолевая сопротивление загустевшего воздуха, я повернул голову в сторону эпицентра, чувствуя, как невидимый пресс невыносимо сдавливает виски. Так вот почему рядовые инферналы одновременно рухнули на землю обесточенными марионетками с внезапно обрезанными кукловодом нитями!

Дело было вовсе не в массовом шоке, не в потере командира, и уж тем более не в Насте и ее внезапно открывшемся жутком даре. Тот неведомый ублюдок, кто стоял сейчас в самом центре ханской ставки, метрах в ста от пылающего шатра Абылая, просто-напросто выпил их всех до самого дна. Использовал своих верных последователей как одноразовые, дешевые батарейки.

Одинокая фигура, облаченная в некогда богатые, а теперь изорванные одежды имперского аристократа, на моих глазах стремительно мутировала, превращаясь в абсолютное средоточие чистой, концентрированной смертельной для самого Мироздания энергии. Неизвестный фанатик умудрился аккумулировать в своем хрупком человеческом теле силу абсолютно всех магов культа, присутствовавших сегодня на поле боя.

Если этот монстр сейчас атакует, здесь гарантированно погибнет всё живое. Никакие артефакты, никакие щиты не спасут. Не уверен даже, что выдержат мои, заточенные как раз на нейтрализацию инферно, артефакты. Такая критическая масса концентрированной энергии просто сожрет эту реальность вместе с нами, оставив лишь воронку пустоты.

Не тратя ни секунды на слова, я сорвался с места и рванул к центру Ставки, на ходу судорожно соображая, что вообще можно противопоставить этой мощи, и с ужасом понимая, что не нахожу ни одного рабочего решения. Это уже был никакой не аватар темного Бога, не воплощение самого Эрлика, которого можно было, пусть не без проблем, но нейтрализовать. Здесь и сейчас формировался полноценный, неконтролируемый прорыв в другую, абсолютно чуждую, враждебную нашей, реальность.

Закрыть разрастающийся гнойник, схлопнуть эту сингулярность можно было только одним единственным, безумным способом — оказавшись рядом, практически вплотную, нейтрализовать разлом, стать заплаткой и проводником для силы, превосходящей человеческое понимание, пропустив через себя энергию самого Мироздания, саму первозданную сущность Вселенной. Только вот для смертного тела это означало неминуемую абсолютную смерть! Окончательную, безвозвратную смерть для меня, стирание самой моей сути из ткани бытия.

И, как это ни странно, в этот самый миг, несясь навстречу эпицентру надвигающегося конца света, я вдруг осознал, что был к ней полностью готов. Я не чувствовал страха. Я даже на какое-то неуловимое, сюрреалистичное мгновение почувствовал странное, звенящее, кристально чистое радостное облегчение от того, что эта безумно надоевшая чреда перерождений, наконец, закончится. Но мимолетная, возвышенная эйфория тут же с размаху разбилась о жестокую реальность, сменившись всепоглощающим отчаяньем. Мой мозг, продолжающий хладнокровно просчитывать варианты, выдал окончательный, безжалостный вердикт. Расстояние было слишком велико. Я, банально, не успевал!

На этом моменте, пожалуй, я закончу шестую книгу цикла: «Скиталец среди миров». О, да, дорогие мои читатели. Я знаю, сувствую ваши холодные жесткие пальцы смыкающиеся на беззащитном горле автора. Но, раздери меня демоны Вселенной, не использовать такой клиф — преступление перед Каллиопой. Муза мне бы не простила перенебрежения к ее тихому шепоту.

Но я не только писатель, я еще и читатель. Поэтому клятвенно заверяю с продой затягивать не буду. Начну писать уже завтра.

Ну и чтобы отвлечь от мыслей об убийстве автора картинки к главе)

Анастасия убивает культиста:

Рождение разлома: