В гостевых покоях, царила сонная послеполуденная тишина. Анастасия, поджав под себя стройные ноги, устроилась в глубоком кресле у окна и сосредоточенно, мило высунув от усердия кончик языка, что-то выписывала из ветхого, рассыпающегося в труху манускрипта в новенький, переплетённый в телячью кожу блокнот. Гелия же откровенно скучала, лениво перебирая струны небольшой лютни и глядя в окно на залитый солнцем храмовый двор с тоской пленённой птицы.

При моём появлении обе вздрогнули и обернулись.

— Рагнар! — Анастасия тут отбросила золотую перьевую ручку, мгновенно забыв о делах, и стремительно метнулась мне навстречу. Прижалась всем телом, уткнувшись носом в пропахший химией и металлом китель. — Боги, от тебя несёт, как от портового бродяги. Где ты пропадал почти месяц?

— Творил, — честно ответил я, с наслаждением вдыхая аромат её волос. — Созидал. И, представь себе, ни единой души при этом не убил, вопреки сложившемуся обо мне мнению.

— Глупости! — фыркнула она, отстраняясь и придирчиво оглядывая мою заросшую, помятую физиономию. — Но вид у тебя, и в правду, как у висельника, которого в последний момент помиловали, но забыли об этом сообщить.

— Польщён сравнением, — усмехнулся я и перевёл взгляд на застывшую в нерешительности эллинку. — Гелия. Скучаешь?

— Немного, ярл, — она грациозно склонила голову, но в больших, выразительных глазах плескалась откровенная, почти детская тоска. — Признаюсь честно, я не привыкла к столь… уединённому образу жизни.

— Это ненадолго, — пообещал я. Обе красавицы девушек насторожились. Поспешил их успокоить и обрадовать, — сегодня в ночь мы летим в Таврию. Через Хлынов. Так что готовьтесь, скучать вам больше не придётся. Гарантирую.

Эллинки мгновенно преобразились. Тоска во взгляде Гелии сменилась радостью и облегчением. Взгляд Анасатсии полыхнул хищным интересом.

— Рогнеда с Натальей еще не приехали? — я обвёл взглядом покои.

— Нет. Но к ужину обещали быть.

— Прекрасно. Значит, успею привести себя в человеческий вид. Все вместе и поговорим. У меня для вас есть подарки…

— Может тогда не сто́ит ждать ужина? — промурлыкала Настя, прижимаясь ко мне своими соблазнительными выпуклостями и проводя кончиками пальцев по колючей щеке.

— Мы же семья, — тепло улыбнулся ей и поцеловал в кончик носа. Эллинка смутилась:

— Прости, не подумала. Ты прав. Дождемся сестер.

— Конечно. А пока, я вас оставлю, милые дамы. За ванну готов отдать все сокровища Заброшенных земель.

— В таком случае, ярл. Позволь я приготовлю тебе купальню, — проворковала Гелия, полыхнув багряным румянцем. Как и интересно! А как же Ошкуй? Хотя, о чем это я? Где имперская патрикия, а где простой ушкуйник?

— Боюсь, патрикия, в таком случае, твой отец не станет иметь со мной никаких дел и объявит войну родов.

— Ну почему же? — сверкнула глазами юная бестия. — Есть еще вариант со свадьбой.

Что-то не нравиться мне, в какую сторону свернула наша беседа. И Анастасия подозрительно молчит, только подхихикивает, постреливая глазом то в меня, то в подругу. Спелись красавицы, пока мужчины дома не было. Интересно Рогнеда с Натальей в курсе? Глупый вопрос! Конечно в курсе. Такую интригу без участия княжон эллинки провернуть не решились бы. Только не угадали вы, сударыни. У меня уже есть три жены. Вот и хватит. А с Константином Анемасом я найду как договориться и без гарантий браком.

— А этот вариант, тем более, надо обсуждать с твоим отцом, — отрезал я и поспешил ретироваться.

Горячая ванна и впрямь воскресила меня из мёртвых. Соскоблив трёхнедельную щетину и смыв с себя въевшийся запах лаборатории, я почувствовал себя почти новым человеком. Почти — потому что печень, эта многострадальная труженица, всё ещё робко ныла, напоминая о вечерних посиделках с двумя седовласыми алкоголиками от науки.

Пока приводил себя в порядок, вернулись Рогнеда с Натальей. Короткие объятия, поцелуи и красавицы умчались в свои покои. Им тоже требовалось освежиться и переодеться, после тяжелого дня.

Все собрались в гостиной когда солнце за окном уже подкатывалось к горизонту, крася небо нежно розовыми с золотом тонами.

— Ты похудел, — Рогнеда придирчиво ощупала мои плечи, нахмурив тонкие брови.

— И спал, судя по всему, от силы пару часов в сутки, — кивнула Наталья, скептически приподняв бровь. — Если бы я не знала точно, где все три недели пропадал наш муж, подумала, что он шлялся по непотребным девкам.

— Ваши измышления мы еще обсудим, — нахмурился я, кинув взгляд в сторону Гелии. И обе княжны тут же вильнули глазами. Что ж, приятно, что я не ошибся, и в заговоре участвуют все четыре интриганки. — Теперь даже не знаю, как быть с подарками для вас, — грустно покачал я головой.

— Что значит, как быть? — в три голоса возмутились жены. — Конечно дарить!

— Я подумаю, — мой строгий взгляд не произвел на красавиц никакого впечатления. Они смотрели на меня с кровожадным ожиданием. Нет. Не боюсь! — Но сначала ужин. Кормите изголодавшегося мужа. А потом… потом, так и быть, будут вам подарки.

Ужин прошел шумно. Рогнеда с Натальей поделились своими успехами в продвижении нашего проекта со свободной экономической зоной. И они были более чем весомые. Против такой мощной поддержки как Верховный жрец оппозиционные Ингвару рода ничего поделать не могли и только молча скрипели зубами, видя как в дело входит все больше и больше аристократов из лояльных князю и нейтральных кланов.

Какие-то кардинальные действия наши противники пока не предпринимали, ограничившись мелкими пакостями в виде распространения мерзких слухов и кляуз. С такими быстро разбирался князь Юрий Мстиславович. Но это все напоминало затишье перед бурей. Более чем уверен, наши недоброжелатели еще нанесут свой удар.

Самой плохой новостью стала смерть князя Владимира Шуйского. Старый воин и политик умер на боевом посту вовремя сложнейших переговоров с имперцами. Тело его должны со дня на день доставить в Новгород для похорон. А род Шуйских уже погряз в распрях. Наследники сцепились за наследство. Пустыми надеждами я себя не тешу. Помирятся. И накинутся на меня. Думаю, пассивное противодействие нашим планам во многом и связано с разногласиями среди Шуйских. Именно младшие представители этого рода возглавляют враждебную мне группировку.

Когда со стола убрали посуду и подали ароматный травяной чай, я наконец-то решил, что час настал. Вернее, если бы я протянул еще чуть-чуть, меня бы просто разорвали изнывающие от любопытства жены.

— Ну что ж, — я отставил чашку и обвёл взглядом притихших в предвкушении женщин. — Пожалуй, хватит вас томить, мои прекрасные интриганки.

Первым на стол выложил комплект Рогнеды. Восхищенный вздох и наступившая после него напряженная тишина стали для меня наивысшей наградой.

Тончайшей работы диадема выполненная сложным, неизвестным на Мидгарде плетением из золотой и платиновой проволоки, образующей причудливый узор, в центре которого холодным внутренним светом мерцала руна Одина, собранная из крошечных, идеально подогнанных сапфиров и вставок матового «Сплава-Т». Браслеты, серьги, кольца и цепочка с оберегом инкрустированные драгоценными камнями, вынесенными из самого сердца аномалии, практически полностью повторяли рисунок диадемы.

Каждый завиток, каждая линия на украшениях были частью единой, невероятно сложной магической схемы. И в то же время комплект был истинным произведением искусства. Он завораживал, притягивал взгляд. Нет! Я не мог сделать такое! Моими руками точно двигало само Мироздание! Человеку недоступны такие гармония и точность.

Рогнеда медленно, не веря своим глазам, протянула руку к диадеме и замерла, не решаясь коснуться. Пришлось проявить инициативу и самому надеть на девушку драгоценности.

— Он именной, — пояснил я, глядя в глаза находящейся в какой-то прострации старшей жене. — Нужна привязка по крови.

Медленно, словно во сне Рогнеда взяла со стола нож для фруктов и, полоснув себя по ладони, ухватилась за оберег. Украшения вспыхнули холодным синим огнем, фигура девушки окуталась похожим на северное сияние светом. Разноцветные всполохи заиграли на наших лицах, стенах потолке. Рогнеда побледнела. Я физически почувствовал, как артефакты начали тянуть с нее силу. Что-то пошло так! Такого не должно быть! Я уже хотел вмешаться, но поток энергии начал стихать, а потом с удвоенной силой рванул обратно.

Валькирия охнула. Зная, что сейчас произойдет, я подхватил ее на руки. Чувствуя, как напряглось, зайдясь в судорогах, ее тело, а изо рта вырвались стоны. Острые, как бритвы ноготки впились мне в предплечье. Лицо исказилось страстью. Дыхание стало прерывистым.

— Раевский, ты дурак! — заявила Наталья, возмущенно глядя на меня.

Демоны! Откуда я знал, что привязка подействует именно так! Стрежень от боли чуть сознание не потерял. А здесь, наоборот — от возбуждения. Получается, так действует синхронизация с аурой? Но я-то свой комплект активировал еще в лаборатории и ничего похожего не наблюдал. Ну, обожгло энергоканалы. Так это частое явление при магических действиях. Пока вижу два варианта, почему на меня привязка не подействовала — или на создателя контур не реагирует. Работая над изделиями, я напитывал их своей маной, и они уже оказались завязаны на меня. Или играет свою роль, что перерожденец.

— Отпусти меня… Пожалуйста, — тихо прошептала раскрасневшаяся Рогнеда, выдергивая меня из размышлений.

— Ты в порядке?

— О, да! — плотоядно усмехнулась она, облизнув губы. Ее глаза мерцали фиолетовыми искорками, резонируя с игрой света в гранях сапфиров. — Отпусти, иначе я за себя не ручаюсь.

Я осторожно поставил девушку на пол, придержав за руку для страховки. Она замерла, прислушиваясь к себе и вдруг, резко развернувшись, обвила руками мою шею и впилась губами в губы. Горячий, страстный поцелуй длился вечность.

— А ничего, что мы здесь стоим? — теперь возмутилась и Анастасия.

— Ничего, — оторвалась от меня Рогнеда. — Вы нам не мешаете. — Она сияющим взглядом посмотрела мне в глаза: — Муж мой, — произнесла девушка с нежностью и гордостью, — это сделал ты?

— Что касается артефактов — моя работа. А инцидент при активации — непредвиденное побочное действие. Я ничего не чувствовал. А Стрежень почувствовал боль.

— Так мы не первые, кому ты подарил такое чудо⁈ — нахмурилась Рогнеда. Но, кривящиеся в счастливой улыбке губы, выдали ее.

— Должен же я был сначала испытать их на ком-то — пожал я плечами.

— Что, в конце концов, происходит⁈ Может кто-то из вас соизволит объяснить⁈ — Наталья грозно посмотрела на нас с Рогнедой. Анастасия решительно кивнула соглашаясь. Гелия тихой мышкой нырнула в уголок, где опустилась в кресло, с интересом наблюдая за происходящим.

— Ты им сделал такие же? — Рогнеда проигнорировала возмущение подруг.

— Почти. Функционал такой же. Исполнение индивидуальное. Вы разные. Парюры тоже разные.

— И какой у них функционал? — голос Рогнеды был вкрадчивый и загадочный.

— Защита. Абсолютная. Стихии, инферно, хаос, ментал. Да, в принципе, все, что можно придумать. Лечение и регенерация. Тут послабей. Не знаю насколько. Надо будет с Карлом протестировать. Впрочем, защиту тоже испытали пока только в лабораторных условиях. С полигонными испытаниями, думал, ты поможешь.

— О да, муж мой, — кошкой промурлыкала Рогнеда, — с этим я тебе точно помогу. Это ведь не все?

— На испытания Стрежня возьмешь. У него комплект попроще. Тоже проверьте возможности. И с Академией свяжись. Может Юнг с Канцеровым захотят поприсутствовать. И да — не все. Но там уже по мелочи. Самозарядка, стимуляция, диагностика. Должна быть функция самообучения, но тут все зыбко. Контур я заложил, а вот как он будет работать — пока не ясно. Покажет только время.

— Если я сейчас не услышу от вас пояснений — убью! Обоих! — вызверилась Наталья.

— Да ничего особенного, — повернулась к ней Рогнеда. — Просто наш муж — гений.

* * *

Гелия сидела в уголке, в удобном глубоком кресле, и ноющей внутри тоской наблюдала, как ярл раздает своим женам подарки. За каждый такой комплект в Империи можно купить пост Наместника провинции, а то и императорского советника.

А самое главное, драгоценности просто появлялись у него в руках — из воздуха, из ничего, из какой-то незримой пустоты, куда он запускал пальцы с небрежностью человека, лезущего в собственный карман. Вот ладонь пуста — а вот в ней уже мерцает диадема, будто она сама по себе соткалась из света и тени. Откуда? Как? Для Гелии это оставалось загадкой. Одной из многих загадок этого странного, непонятного, угающего до дрожи и в то же время невероятно притягательного человека.

Диадема, что легла в руки Анастасии, как будто дышала. Гелии показалось, что от чёрного опала в центре украшения растекались волны темного тумана. Они клубились, как дым, скручивались в кольца и спирали, вытягивались щупальцами, словно выискивая жертву. И это было страшно. А когда Анастасия надела диадему, Гелия едва не вскрикнула. Жуткие протуберанцы рванулись к голове, оплели ее и спустя мгновение втянулись внутрь.

На лицо Тасии, несмотря на яркий свет светильников, легла тень, а изумрудные глаза полыхнули тьмой, которая спустя мгновения сменилась светлым, чистым, незамутнённым счастьем. Тасия смотрела на мужа так, будто он сошедший с Олимпа бог. И он в ответ смотрел на неё так же. Сквозь вечную циничную кривоватую усмешку Рагнара пробивалось что-то тёплое, живое, настоящее. Между ними протянулась ниточка, невидимая, но крепкая как сталь.

Семья. Вот что это было. Настоящая семья, со своими шутками, легкими ссорами, трогательной заботой и безобидными колкостями. Наталья, нахмурив брови, что-то яростно втолковывала мужу. Тот согласно кивал, потом фыркнул и, улыбнувшись, провел ладонью по её щеке и коснулся губами кончика ее носа. От этого жеста гордая и холодная, как полярный лед, княжна едва не заурчала, словно довольная кошка.

Рогнеда зашепталась с Тасией, тряхнула платиновой челкой и рассмеялась — легко, задорно, как девчонка. Анастасия скорчила в ответ страшную рожу и тоже расхохоталась. Открыто, заразительно. Кожа на шраме натянулась, некрасиво задрав губу и обнажив клык. Только ей было все равно. Первую красавицу северных провинций ни капли не смущало её уродство. Они были счастливы.

А Гелия сидела в стороне. Одна.

Второй месяц она гостила у северян. Дочь опального рода, беженка, которую занесло в эти дикие земли волей случая и императорских интриг. Здесь у неё не было никого. Ни матери, ни отца, ни подруг детства, ни даже старой няньки. Только эти люди, добрые к ней, но все равно чужие. Чужая семья, к чужому счастью которой она могла лишь прикоснуться взглядом — как продрогшая нищенка-побирушка, заглядывающая в освещённые теплым светом окна в холодную ночь.

Она смотрела на смеющуюся Анастасию, на её сияющий взгляд, на румянец радости на щеках, и что-то тоскливо сжималось в груди. Не зависть, нет. Гелия любила Тасию — единственную свою настоящую подругу, кто не побоялся гнева Императора эллинов, протянув руку помощи. Это была не зависть. Это была тоска по тому, чего у неё самой никогда не было. По дому. По теплу. По человеку, который смотрел бы на неё так, как ярл смотрит на своих жён.

Семья Анемас была дружной. Крепкой. Спаянной. Но все равно это был союз основанный на выгоде. Не было у отца с мамами в отношениях той открытой теплоты, что видела сейчас Гелия. Почему-то подумалось: «А какой из Рагнара получится отец?». Наверное, хороший. Заботливый. Внимательный. Гелии сейчас сложно было представить, чтобы этот мужчина смог сказать своему малышу: «Я занят», — и с холодным отсутствующим взглядом закрыться у себя в кабинете. Как часто в не таком уж далеком детстве делал отец Гелии.

Неожиданно ярл повернулся к ней.

И снова в его руках словно из ниоткуда материализовалась шкатулка, сделанная из кости аномального зверя. Это чувствовалось по энергии хаоса, исходящей от нее. Рагнар сделал несколько шагов и поставил ларчик перед ней, откинув крышку с искусно вырезанными на ней сценами охоты на монстров, на внешней стороне и гербом Анемасов на внутренней.

Она перестала дышать.

— Ярл… — голос её сорвался постыдным писком. — Это… это, должно быть, ошибка. Я не…

— Надень, — попросил он мягко.

Дрожащими пальцами она взяла в руки диадему и сразу почувствовала исходящее от нее тепло.

Дикари, говорили о них в Константинополе. Варвары в звериных шкурах, которым неведомы ни изящество, ни искусство. Какая ложь. То, что она сейчас держала в руках, заставило бы побледнеть от зависти лучших мастеров имперских ювелирных палат.

Переплетенные золотые оливковые ветви с со светло-зелеными малахитовыми листьями с наружной стороны, и серебристыми с внутренней. Они словно ладони обнимали огромный, искрящийся маной изумруд. В единой палитре были выполнены и остальные предметы парюры.

И Гелия не могла сейчас сказать, чьи украшения выглядят лучше и богаче. Четыре комплекта — четыре произведения искусства, выполненные руками величайшего мастера.

Девушка подняла полный надежды взгляд на ярла. И еле сдержала тяжелый вздох. Нет. Это не был подарок от мужчины — женщине. Это был аванс. Не ей. Роду. Декларация о намерениях на плодотворное сотрудничество и крепкий союз. Не прилагая каких-либо усилий, ей удалось то, что не удавалось еще никому в Империи — получить для рода прямой доступ к ресурсам Заброшенных земель. Даже Император со своими боевыми легионами и армией чиновников не добился такого результата. Но почему же так горько на душе и пусто на сердце?

А следом пришёл страх.

Потому что она вспомнила лица его жён. Их стоны, вздохи, дрожь. Чтобы артефакты заработали, их надо надеть. И активоровать. Тогда сила пройдёт сквозь неё — сквозь всё её тело, до самого сердца, до… и она испытает то же, что испытали они. При всех. При нём. Здесь, в этой самой комнате, полной свидетелей.

Она застыла не решаясь сделать этот последний шаг.

— Я… — прошептала она, чувствуя, как заливается краской до самых корней волос. — Я не уверена, что…

— Они не причинят тебе вреда, — сказал ярл, не поняв, или сделав вид, что не понял, ту тревогу, что грызла её. — Первое касание — самое сильное. Потом привыкнешь. Не бойся, патрикия.

Не бойся. Легко сказать!

Гелия посмотрела на Анастасию. Та едва заметно улыбнулась ей понимающе, как старшая сестра, и коротко кивнула. «Решайся», — прошептали ее губы. Гелия посмотрела на золото в шкатулке, на герб своего дома, на смотрящих на нее с теплом и ожиданием Раевских. И опустила золотой венок на голову. Прислушалась к своим ощущениям. Ничего. Душу царапнуло разочарованием. Неужели она какая-то не такая? По сравнению с ярлом и его женами она слабосилок. Скорее всего, дело в этом.

Равнодушно, с внутренней обреченностью она натянула на себя браслеты и кольца. Цепочку на шее помогла застегнуть Тасия. Она же подала нож. Гелия, замявшись, все таки провела острым как бритва лезвием по ладони и тут же схватилась окровавленной рукой за висящий на цепочке герб ее рода — орлиное крыло вписанное в штурвал.

И мир взорвался.

Сила хлынула в неё тёплой волной, что накрывает с головой на летнем море. Она прошла сквозь виски, сквозь горло, стекла вдоль позвоночника жидким огнём, разлилась по животу, по бёдрам, по кончикам пальцев на ногах. Каждая жилка в ней зазвенела, как струна под смычком. Гелия услышала собственный вздох — тот самый — постыдный, который так и не сумела сдержать. Последнее, что успела подумать: «Только не при нём, только не так», прежде чем свет померк и её понесло куда-то ввысь в белое сияние, где не было ни стыда, ни страха, ни имени.

Очнулась она оттого, что её держали.

Крепкие руки. Тёплые. Надёжные. Гелия лежала на них, запрокинув голову ему на предплечье, а над ней было его лицо. То самое, с ироничными серыми глазами и кривоватой, раздражающей и притягивающей улыбкой. Ярл подхватил её, когда она начала сползать с кресла от охватившего ее экстаза. Ей было страшно, невыносимо стыдно и одновременно приятно от касания этих рук, от ощущения защищенности, от того, что кто-то удержал её и не дал упасть.

Сердце колотилось где-то в горле. Тело ещё вздрагивало отголосками прокатившейся через нее обжигающей энергетической волны, и она не знала, что сказать и куда деть глаза. Она задергалась, пытаясь вырваться из плена его рук.

— Тише, тише — успокаивающе прошептал ярл. В его голосе не было ни насмешки, ни липкой сальности, лишь участие и желание помочь, поддержать. — Всё нормально. Всё позади. Я же говорил — ничего страшного. Ты справилась. Молодец.

Молодец! Так говорят ребёнку, сделавшему первый неуверенный шаг. Так треплют по голове младшую сестрёнку, впервые взобравшуюся на коня. Лёжа на руках самого опасного человека, какого она знала, еще чувствуя в теле дрожь пережитого наслаждения, Гелия вдруг четко осознала, отчего внутри так холодно и пусто — он ничего к ней не чувствовал. Ничего, кроме простого, ровного дружеского расположения. Он смотрел на неё так же, как смотрел бы на девчонку, которую взял под опеку. Как старший брат смотрит на младшую сестру. С заботой, с теплом, но без той искры, что она искала в его глазах. Он не видел в ней женщину. Он видел ребёнка, которого нужно защитить.

А ведь она была старше его на два года. Смешно.

Он поставил её на ноги, осторожно придержав за локоть, пока она не обрела равновесие, и отступил. Гелия стояла, тяжело дыша, чувствуя приятную истому и слабость в ногах и не понимала, почему ей так хочется плакать. Её приняли в семью. Её одарили сокровищем, о каком не смела мечтать ни одна имперская патрикия. Её защитили, обогрели.

Так отчего же, глядя на человека, который держал её на руках минуту назад, было так грустно?

— Всё, — сквозь туман услышала она твердый голос ярла, — с подарками закончили. Как бы хорошо мне с вами не было, но дела не ждут. Настя, Гелия собирайтесь ­– ночью вылетаем. Рогнеда, Наташа, давайте ко мне. Обсудим, что сделано и что еще надо будет сделать. Настя, через час отправь ко мне Стрежня.

И он размашистым стремительным шагом покинул гостиную. За ним молча последовали обе княжны.

— Пойдем, — скомандовала Тасия, словно не замечая состояние Гелии или приняв его за последствие активации. — У нас действительно, очень мало времени.

— Да, пойдем, — прошептала патрикия едва сдерживаясь от того чтобы не закричать, не забиться в рыданиях. Когда⁈ Как произошло, что этот человек вдруг занял в ее сердце место, которое ей никогда не занять в его⁈